Глава 44

Андрей

Я могу просто утащить Марту в свою «берлогу» и «убеждать», что мы должны быть вместе едва ли не до второго пришествия, пока она мне не ответит положительно.

Но в таком       случае она всю жизнь будет сомневаться в принятом решении, а потом и вовсе будет считать, что я надавил на нее и не дал самостоятельно все обдумать. Поэтому я отойду в сторону. И дам ей время на подумать.

И вот уже который день уговариваю себя, что если это решение не будет в мою пользу, то я не стану вмешиваться…

В конце концов, я сделал все, что мог.

Работа не клеится от слова «вообще», несмотря на то, что горит контракт с китайцами, западные партнеры должны приехать на днях, а в конференц-зале прочно обосновалась проверка из налоговой, я сижу, закинув голову, смотрю в потолок и медленно раскачиваюсь из стороны в сторону. Перед глазами стоит Марта, вся в слезах, растрепанная, но от того не менее желанная.

Мое безделье неожиданно прерывается звонком из приемной. Я же сказал, что меня нет, что непонятного?!

– Да, – рявкаю на ни в чем не повинную секретаршу.

– Андрей Николаевич, я прошу прощения, но тут очень настойчивый мужчина, говорит, что срочно.

– Я же сказал, что меня не для кого нет! – продолжаю рычать на несчастную женщину.

– Он просит передать, что ему надо поговорить по поводу Марты, – растерянно бормочет ничего не понимающая секретарша.

Я мигом делаю стойку: выпрямляюсь на стуле и сажусь поближе к столу, наклоняясь к переговорному устройству.

– Он говорит, что его зовут Федор Горчаков, – добавляет.

– Впустите, – интересно, что ему тут надо?

Я не могу не признать, что он довольно смелый и отчаянный мужик: вот так запросто прийти на территорию соперника, чтобы поговорить о женщине, к которой я испытываю чувства, не скрывая этого, не имея на нее никаких прав. Если бы я был на его месте, я бы давно стер себя в порошок, ну, или, как минимум, отправил в лечебное учреждение на месяц.

Я поднимаюсь со своего места и смотрю на своего соперника взглядом хищника, который глядит на противника в борьбе за понравившуюся самку. Судя по виду Федора, он не испытывает смущения или неприязни. Весь его облик источает властность и уверенность в себе.

Он осматривает кабинет внимательным и цепким взглядом, потом останавливает его на мне и, не прерывая зрительного контакта, направляется к креслу и садится напротив, положив руки на подлокотник и широко расставив ноги.

Нестандартная ситуация. Чтобы как-то привести хаотичные мысли, крутящиеся в голове в порядок, я прохожу к бару, наливаю два стакана коньяка, один из которых протягиваю Федору, и прохожу к своему месту. Сажусь, отпиваю алкоголь и внимательно смотрю на него, всем своим видом давая понять, что внимательно слушаю.

А Федор не торопится начинать разговор, внимательно рассматривая меня, как экспонат и тоже потягивая коньяк. Хочется поежиться, передернуть плечами, чтобы избавиться от этого колючего взгляда, но нельзя показывать сопернику свою слабость, нельзя. Я прямо костным мозгом ощущаю, что сейчас решается наша с Мартой судьба.

– Любишь ее? – неожиданно спрашивает Федор, чуть наклонившись вперед.

– Не твое дело, – лениво огрызаюсь, снова отпивая из стакана.

– Это и меня касается,– цедит Федор, строго глядя на меня. А мне хочется просто выпустить пар, поговорить с ним «по-мужски», а уже потом вести светские беседы. Вот только головой я понимаю, что Федор как раз-таки в этой ситуации «потерпевшая сторона». Из-за меня у него рушатся отношения с такой потрясающей женщиной. Но и я уступать ему Марту без боя не готов.

– Если ты пришел сейчас говорить о том, чтобы я отошел в сторону, забыл Марту и все такое в этом духе, то выход там, – некрасиво тычу пальцем за его спину. – И советую уйти до того, как я выйду из себя и расквашу тебе нос или еще что-нибудь.

– Я задал простой вопрос и хочу на него услышать короткий ответ: да или нет. Большего от тебя не требуется, Андрей.

– Да, – отвечаю я, не задумываясь.

– Хорошо, – кивает этот странный мужчина, залпом допивает оставшийся коньяк, встает и направляется к выходу. И все?! Стоило ради этого меня беспокоить и являться в логово соперника?!

– Что все это значит? – зло спрашиваю я.

Федор останавливается на полпути и говорит то, отчего у меня сердце начинает биться в груди, как сумасшедшее.

– Марта ушла от меня. Она этого, конечно, не говорила, но я знаю, что ко мне больше не вернется. Сейчас ей плохо и тяжело. И я хочу помочь. И поэтому уйду в сторону. Но не из-за твоего ответа, не думай. Я делаю это ради Марты. Мне было нужно убедиться, что она не ошибается. Снова.

Кажется, я даже дышать перестал. Потому что легкие вдруг горят, в груди распирает, и я хватаюсь за стол так, что у меня белеют костяшки пальцев.

– Где она?! – спрашиваю вмиг охрипшим голосом.

– Я не знаю. Но предполагаю, что в аэропорту.

– Ясно.

– Не мешай ей. Не дави. Дай разобраться в себе. Лучше будет, если ты оставишь ее в покое, – и выходит из кабинета, не оборачиваясь и не прощаясь.

Ага, ага. Однажды я уже послушал Марту оставить ее в покое и отстать. И потерял на три года.

Поэтому, ни о чем не задумываясь, хватаю пиджак с кресла и выбегаю из кабинета, не потрудившись предупредить секретаршу, куда я. Плевать. Сейчас главное – успеть.

Но приехав в аэропорт и обшарив его вдоль и поперек, я не нахожу Марту. А девушки за стойкой регистрации отказались мне предоставлять информацию, вылетала ли Марта Беккер или нет даже за баснословные деньги.

«Просто возвращайся домой, малышка. Я сдохну без тебя…».

Марта

Раздается звонок мобильного. Я нажимаю кнопку «ответить». Федор все-таки не выдерживает и звонит мне первым. Но нам все равно нужно поговорить. Рано или поздно это случилось бы.

– Я уезжаю, Федор, – отвечаю вместо приветствия. – Прости меня за все.

– Не извиняйся, Марта, я все еще надеюсь на лучшее для нас, – с грустной улыбкой врет сам себе Федор. Потому что подсознательно он знает, что это конец. Раздается голос, объявляющий посадку на мой рейс. – Улетаешь?

– Скорее, сбегаю, – усмехаюсь.

– Как бы там ни было, Марта, я приму любой твой выбор. Потому что я люблю тебя. Как никого и никогда. – Он все-таки произносит эти слова вслух. Только мое первое в жизни признание имеет горький вкус потери и соленых слез. Я задираю голову, не давая им скатиться, чтобы не начать выть в трубку и расстраивать Федора еще больше.

– А как же ты сам? – все-таки набираюсь смелости и задаю вопрос, который мучает меня на протяжении нескольких дней. У меня нет сил объяснить сути вопроса, но Федор понимает меня без слов.

– Я уверен, на небесах для меня все же написали сценарий с хеппи-эндом. Все же не такой я плохиш, – слышу улыбку в голосе.

– Ты лучший, Федор. Просто не мой.

– Мое сердце всегда будет твоим, Марта. Когда станет совсем трудно, вспомни об этом.