Глава 45

Марта

Я сижу на берегу моря, где гуляет штормовой ветер, доносящий до меня соль вперемешку с песком. Ветер играет с прядями волос, выбившимися из-под капюшона, солнце ласкает меня, запутавшуюся в этой жизни. В голове же нет ни одной связной мысли, что уж говорить о моих дальнейших действиях. Я понятия не имею, который день прихожу и просто сижу с утра до вечера на пляже, глядя на величественное море, ни о чем не думая, в то время как у меня есть вопросы, требующие моего решения. Но мне так хочется раз в жизни ничего не решать, побыть просто женщиной. Слабой и ранимой. Но, увы, не в этот раз. Там, в большом и суетном городе, остались два неравнодушных ко мне мужчины, ждущие моего решения. И в этот раз действительно их судьбы и жизни в моих руках.

Чувствую соль на губах. Апатия и меланхолия не дают мне разобраться, это я плачу или все же соленые морские брызги.

– Не ожидал, что именно это место выберешь для принятия сложного решения, – неожиданно раздается сбоку голос Федора.

Я вздрагиваю и поднимаю на него взгляд.

– Федор? – изумленно спрашиваю его, не трудясь вытереть соленую влагу со щек. – Но…Как?!

– Кто ищет, тот всегда найдет. Хотя, признаюсь, честно, мне пришлось значительно попотеть, чтобы найти тебя. Ты плачешь, Марта. Все так плохо? – он смотрит с такой тревогой и участием, что мне эгоистично хочется прижаться к его груди и взвалить на него весь груз принятия решения.

– Я не знаю, дорогой. Я совершенно ничего не знаю. Так запуталась, так запуталась…– тихо произношу, начиная всхлипывать.

– Ну-ну, любовь моя, не надо. Позволишь? – спрашивает разрешения присесть.

– Конечно.

– Ты в любой момент можешь меня прогнать, – невпопад произносит он.

– Не в этот раз, – все же улыбаюсь. – Я приехала сюда, чтобы подумать, но в голову не лезет ни одной мысли. У меня нет решения моей проблемы…

– Ты любишь его, Марта? – неожиданно спрашивает Федор. Неожиданно, потому что мы за все время знакомства не обсуждали ни мою, ни его личную жизнь. Но я честно отвечаю на поставленный вопрос, хоть и знаю, что ответ принесет ему боль.

– Очень.

– Тогда почему ты плачешь? Почему ты здесь?

– Потому что у меня нет решения, которое не принесет боли тебе. Потому что ты же знаешь, что однажды он меня уже предал. С женщиной, которую любил. Которая умерла еще до нашей встречи. Он не мог ее отпустить. А сейчас я снова боюсь ошибиться. Я боюсь боли, которую несет за собой предательство.

– Ты не ошибешься, родная. Сердце не врет.

– Я хочу, чтобы в конечном итоге хорошо было всем, понимаешь? – слезы снова катятся по щекам, потому что подсознательно я понимаю – такого решения нет. И слова Федора это подтверждают.

– Дорогая, не бывает так, чтобы в любовном треугольнике были все счастливы – довольны. Это тебе не шведская семья. Кто-то обязательно пострадает. Это неизбежно.

Я закрываю ладонями лицо и плачу от бессилия. Господи, чем я лучше Андрея?! Я по живому режу, просто по-хамски отношусь к тому участию Федора, которое он проявил ко мне.

Ведь он всегда отдавал мне всего себя, не требуя ничего взамен. А я не оценила этого. Закрыла душу, принимая все, как должное…Но пришла пора отпустить этого мужчину, а я не знаю, как это сделать…

Хочется найти Соломоново решение, но, боюсь, тогда я просижу тут вечно. Потому что его нет. Потому что Федор как всегда прав – не бывает так, чтобы всем было хорошо. Всегда приходится выбирать. И кого-то этот выбор обязательно ранит.

– Я не знаю, отпустил ли он ее, – неожиданно выпаливаю я, подтягивая колени к груди и обнимая ноги. Мне страшно. Действительно страшно испытать снова то, что в тот злополучный осенний вечер.

– Он отпустил, дорогая, поверь мне, – серьезно произносит Федор, касаясь моего плеча в подбадривающем жесте.

– Откуда ты…– смотрю на Федора в изумлении.

– Я немного подготовился, чтобы помочь тебе принять сложное решение, – и все также продолжает широко улыбаться. Хотя, уверена, на душе кошки не просто скребутся, они раздирают его изнутри.

– Например? – уточняю с опаской.

– Например, я знаю, что он развелся с женой. И это до того, как начать вновь завоевывать тебя. Я знаю, что его чувства искренни к тебе. Просто поверь мне на слово. Я же никогда тебя не обманывал.

– Спасибо, дорогой, спасибо, – это все, что я могу беспомощно пролепетать.

– Поднимайся, любовь моя, иначе мы опоздаем, – Федор встает и подает мне руку.

– Куда?! – округляю в изумлении глаза, совершенно не понимая, что он имеет в виду.

– В аэропорт. И не надо на меня так смотреть! Я же говорю – подготовился, – смеется, глядя на мое изумленное лицо.

Я вкладываю свою ладонь в его, и мы идем рука об руку молча какое-то время.

– Погоди, я же еще ничего не решила!

– Ты все решила. Уже давно. Еще до отъезда. Просто боишься признаться самой себе и мне в этом. И я приехал сюда именно за этим: помочь тебе, подтолкнуть к верному решению. Вы любите с Андреем друг друга, а это главное. И ничего не хочу больше слышать, – Федор прикладывает палец к моим губам, призывая к молчанию. Я подчиняюсь и просто безмолвно плачу. Как бы там ни было, мое сердце все равно разрывается…

***

Весь полет я безмятежно проспала. Впервые за несколько последних суток мне удалось нормально отдохнуть и выспаться, даже несмотря на то, что в небе мы были чуть больше трех часов.

Мы стоим посреди зала ожидания. Пассажиры плотном потоком спешат куда-то, огибая нас, бросая что-то нелестное вслед, но нам все равно. Потому что нам предстоит последний разговор по душам.

Я гляжу в глаза Федору. В душе у меня буйно расцвела благодарность и своеобразная любовь к этому мужчине. Но в то же время и горечь от расставания. Я знаю, что в аэропорту мы видимся в последний раз. Наверно, это правильно – расставаться навсегда именно в этом месте, где люди расстаются с надеждой на встречу. На лучшее. И летят навстречу счастью.

– Найди свое счастье, Федор. Я понимаю, что эгоистично просить об этом, но ради меня. Я никогда не прощу себе, если буду знать, что сломала тебе жизнь, – шепчу я, беспокойно смотря ему в глаза и цепляясь за рукава пиджака.

– Не стоит так драматизировать, родная. Все-таки я уже взрослый мальчик. И, думаю, смогу пережить наше расставание. Потому что таким образом мы даем нам обоим шанс быть счастливыми. Конечно, жаль, что по одиночке. Но, как говорится, се ля ви4, – в шуточном жесте разводит руками. (3303c)

Я крепко, двумя руками, обнимаю Федора, прижимаясь к нему всем телом, чтобы попытаться забрать хоть толику боли и грусти от расставания к себе в душу.

– Родная, задушишь, – продолжает шутить этот невозможный мужчина, а я смотрю ему в глаза со слезами и горячо шепчу:

– Я буду молиться высшим силам, чтобы они стерли меня из твоей памяти, – и с этими словами отпускаю его в прямом и переносном смысле и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, иду к выходу, ни разу не обернувшись.