Глава шестая

ДЕКАБРЬ 2012

Мои колени утопали в мягком ковре. Пушистый длинный ворс кремового цвета успокаивал.

Я смотрела на лицо мужчины, пытаясь понять, о чём он думает, что чувствует сейчас. И чувствует ли. Это беспристрастная каменная маска пугала, даже глаза казались тусклыми, блёклыми, серыми.

Он специально хочет меня напугать? Это чтобы я боялась? Или ему скучно?

Стоило нашим взглядам пересечься, как он неуловимо преобразился.

В выражении его лица появилось что-то пугающее, даже демоническое. Но при этом как можно оставаться таким спокойным?

Свет узкой полосой пробивался через неплотно задёрнутые шторы. Она падала как раз на кресло, ярко выделяя каждую черту его лица.

Короткие чёрные волосы по модному стояли ёршиком, не скрывая лба. Как любят говорить, высокий лоб — показатель ума? Он точно не глуп. Глубокие морщины на переносице и между широкими бровями придавали лицу угрюмое выражение. Узкие губы сжаты, мужественный гладко выбритый подбородок выступает вперёд, а прямой нос с небольшой горбинкой кажется длиннее из-за игры теней. Его лицо так напряжено, что оно кажется высеченным из мрамора: неподвижное и слишком чёткое. Только глаза были чужими. Яркие, страстные, эмоциональные, излишне контрастирующие на фоне застывшей маски вместо лица. Они притягивали взгляд, гипнотизировали, будоражили и возбуждали.

Почему он такой… странный?

Даже сейчас я не могла перестать думать и просто плыть по течению. Может, просто не хотела. Ведь стоит только расслабиться и я…

— Положи руки на колени.

Эта просьба, нет, приказ, выбил меня из колеи.

Особенно его голос. Он был тихим. Обычным. Никаким.

Внутри поднималась волна разочарования. Мне виделось всё по-другому. Я совершенно его не интересую. Точно, сейчас я просто предмет интерьера. Это совсем не то, что я хотела. Не то, о чём говорила. Стандартные фразы, он мне всё равно не поверил. Тогда какую игру он ведёт?

Руки сами легли на колени, судорожно вцепившись в них, опустила взгляд вниз. Тревожное чувство заставило вновь взглянуть в лицо мужчине. Тот этого ждал.

Ещё чуть-чуть и был бы третий проступок.

Стоило вглядеться в его глаза, как ладони резко взмокли. Что-то новое, непонятное овладевало мной. Чувство, которое я никогда раньше не испытывала. Звериное и дикое, совершенно неконтролируемое. Азарт. Возбуждение. Даже тишина перестала казаться такой угнетающей.

Мы смотрели друг на друга, мне так хотелось отвести взгляд. Я словно читала его мысли, а он мои. И не было никаких тайн.

Страх и стыд испарились. Даже нагота перестала волновать. Как долго это будет продолжаться? Внутри нарастало нетерпение, отчего заводилась ещё сильней.

Его взгляд стал более оценивающим, а на лице появилась лёгкая улыбка. Почему она мне напомнила хищный оскал? Может, потому, что она была недоброй?

Щёки болезненно зардели, не выдержав, опустила взгляд.

Помня о наказании, смотрела на него исподлобья. Его улыбка на мгновение стала ещё шире, исказив лицо до неузнаваемости. Мгновение и она пропала. Он открылся всего на секунду, невольно показав, каким может быть. Мне стало страшно, и в то же время низ живота сладко заныл.

Наваждение пропало, и снова непробиваемая маска.

Что не так? Я веду себя слишком предсказуемо?

— Подними подбородок выше, мне плохо видно твоё лицо. И плечи расправь, не ссутулься.

Выпрямив спину, нервно облизнула губы и старалась не думать о своей фигуре. Да, уж не топ-модель, и моя грудь вовсе не предел мечтаний. Но, кажется, в такой позе выглядит она неплохо.

Иногда просто не получается отключить мозги.

Я судорожно вздохнула. Помогло мало: биение сердца напоминало звук отбойного молотка, даже в ушах немного звенело. Время мучительно тянулось, на секунду показалось, что всё словно в замедленной съёмке.

Он так же с улыбкой смотрел на меня. Его глаза буравили меня, заставляя краснеть всё сильнее. Кажется, я уже бордового цвета.

— Выше подбородок.

С вызовом подняла голову. Шумно дыша, кусала нижнюю губу. Почему он медлит? И почему с каждым мгновением мне становится тяжелее дышать. Огонь возбуждения разгорался сильнее и сильнее. Впервые я желала этого настолько сильно. Никогда мне так не хотелось мужчину.

Мысль о том, что он недоступен для меня, чтобы я не сделала, только усиливало желание.

Почему я так хочу его?

Я настолько погрузилась в свои мысли, что не заметила, как он встал. Прикосновение его тёплой, слегка шершавой ладони обожгло мою щеку. Он нежно провёл пальцами по ней, едва задев мои губы.

Хрипло выдохнув, едва сдержала стон.

Как же хорошо, как сладко… Была бы его нежность такой возбуждающей и будоражащей кровь без строгости и этой подавляющей все мысли силы?

Я хочу ещё!

Сейчас он уберёт руку и всё закончится.

Его запах только распалял моё желание.

Я смотрела вперёд, на пустое кресло. Мужчина медленно зашёл мне за спину. С облегчением выдохнула и закрыла глаза. Так гораздо лучше слышно себя и… его.

Он снял резинку с моих волос и распустил туго заплетённую косу. Его прикосновения обжигали, заставляя краснеть ещё сильней. Запустил свои руки в мои волосы, слегка оттянув их назад.

Я чувствовала горячее дыхание у себя на затылке. С силой расправил мои плечи, сведя лопатки вместе. Сморщившись, пыталась держать прямо спину. Это оказалось очень болезненно и трудно.

Его руки игриво прошлись по моей спине в самый низ, он словно знал на какие точки нажимать, где включить и усилить моё желание, как вывернуть его на максимум. Я завелась и возбудилась до неприличия сильно. Щёки продолжали болезненно рдеть, заставляя тело дрожать как в лихорадке.

Ладони соскользнули под ягодицы, с трудом удержалась, чтобы не обернуться. Он не запрещал этого делать, но страх перед наказанием говорил, что чем меньше я двигаюсь, тем лучше.

Я не понимала, чего он хочет. Вцепился в мои ступни, выворачивая их вбок. Почему просто не сказать? Или…

Нужно понимать всё только по его взгляду, жесту.

Может…

Я привстала и села на свои пятки. От этого болью отозвалась поясница. Поза стала ещё более неудобной, если такое вообще возможно. Морщась и кривясь, благодарила высшие силы, что сейчас он не видит моё лицо.

Последними поправил мои руки, уложив их на мои бёдра, ладонями вверх.

Немного охрипший голос прозвучал у самого уха, заставив меня снова покрыться мурашками:

— Вот так ты должна меня ждать каждый раз. Это твоя поза покорности. Ты меня поняла?

— Да…

Тычок пальцем в спину буквально выбил из меня дух. Ощущение, что меня проткнули раскалённым прутом.

— Да, мастер.

Сидя в такой позе и не имея ни малейшей возможности пошевелиться с ужасом понимала, что возбуждена до предела. С каждым мгновением желание всё росло и росло.

Вот знакомый холодок обжёг горло, как и внизу живота. Меня бросило в жар. Это не может продолжаться вечность… Я больше не могу!

Секунда и он вновь перебирает мои волосы, они щекочут лопатки. Будто играет на струнах.

Зубы сводило от боли, а он всё игрался со мной, чего-то выжидая.

Откинул волосы на плечо, теперь его пальцы массировали мою шею сзади, выбивали чувственную дробь, отправляя импульсы страсти дальше вниз, по позвоночнику. К тому месту, которое его, к сожалению, не интересует. Желание, подстёгиваемое болью неудобной позы, достигло пика Я нервно облизывала пересохшие губы.

Его дыхание спокойное, размеренное, изменилось — в нем появилось что-то новое, опасное. Страсть? Возбуждение?

Предвкушение.

От лёгкого щипка я неожиданно всхлипнула. Крепкая ладонь сжала мою шею, крепко схватив указательным и большим пальцем мой подбородок.

Прижался к моей спине и другой рукой резким движением раздвинул мои бёдра спереди и коснулся самого сокровенного места.

Я напряглась и попыталась вырваться. Он только крепче сжал мою шею. Хватая ртом воздух, не на шутку испугалась. Схватилась обеими руками за его ладонь, но мастер ловко перехватил их другой рукой и почти до хруста сжал мои запястья.

— Чем больше ты будешь сопротивляться, тем сильнее я буду ломать тебя. Расслабься.

Яростно моргая, прогоняла непрошеные слёзы.

Он же сказал: «никакого секса». Или «никакого секса» с ним?

Почему я не спросила?

Судорожно вздохнула и зажмурила глаза от страха. Мужчина лишь крепче сжал мою шею, напоминая, что дёргаться не нужно.

Я же сама этого хочу! Тогда какого чёрта корчу из себя невинность?

Когда его палец проскользнул вовнутрь, я не сдержалась и застонала. Только сейчас поняла, как я этого хотела. И как хотела его. Он подсадил меня на самый мощный наркотик.

Похоть.

Я сделала сейчас что угодно, любую вещь, всё, что бы он ни попросил или приказал. Ещё ни разу в жизни мне так не хотелось мужчину, как сейчас. Определённого, конкретного. И недоступного.

Не сдержавшись, выгнулась, пытаясь сильнее насадиться на его палец. Буквально кожей ощущала его тяжёлый взгляд. Он не торопился, с каждым движением распаляя меня всё больше и больше. Второй палец заставил меня протяжно застонать. Мне было мало этого. Я готова была рыдать от беспомощности, а мужчина только дразнил меня. Он явно чего-то ждал, но мне было не до этого. Я так зациклилась на своём желании, что не замечала ничего: ни своего бесстыдства, ни отчаянных движений на этих жалящих пальцах, ни хлюпающих звуков и сочащейся влаги, упорно стекающей по моим бёдрам на ковёр.

Остатки мыслей о том, как низко я пала улетучились. Какая разница, если сейчас гораздо важнее то, что со мной происходит. Этот кабинет, этот мужчина стали центром Вселенной. Всё остальное потеряло смысл. Как же легко, когда не страдаешь от мук совести и морали.

Как приятно лететь в бездну.

Наконец, Мастер отпустил мою шею и вцепился в левую грудь так, что сдавленный скулёж мгновенно сменился криком боли. Он намеренно сжимал и выкручивал сосок, заставляя сильнее изгибаться. Странное оцепенение не давало мне и шанса на сопротивление, я сдалась и поплыла по течению. Мужчина это почувствовал, третий палец толчком выбил из лёгких воздух. Задыхаясь, начала заваливаться набок, но его крепкие объятия не дали мне это сделать. Не было сил ни кричать, ни плакать. С каждой минутой становилось хуже. Время замерло, тягучий поток заставлял терпеть каждую секунду. Внезапно что-то поменялось, боль перестала быть болью, теперь она звучала в унисон с моим возбуждением, усиливая наслаждение. И каждый новый виток боли толкал меня вперёд, на недоступную вершину.

Я билась в его объятиях, ничего не понимая. Он выпустил самого страшного зверя — неудовлетворённость. Она мучала меня многие годы, съедала изнутри, выжрав огромную дыру в моей душе. Разрывала меня на части.

Что он наделал…

Мне было мало.

Эмоциональные качели сводили с ума. Больше не сдерживаясь, стонала, кричала и всхлипывала. Кровь прилила к лицу и щёки болезненно горели, будто у меня температура. Взмокшие волосы противно липли к телу. Пот смешался со слезами и стекал по шее на грудь. Мне было безумно жарко, лихорадочно дрожа, я умоляла его дать мне кончить. Кричала, вырывалась, яростно борясь с железной хваткой. Но он упорно вёл меня на самой грани, не давая сделать шаг вперёд или назад. Я застряла.

— Нет! Отпусти! Прошу, не надо…

Мой голос доносился до сознания тихим эхом. Мужчина продолжал мучительную пытку. Устав бороться с собственным телом, я разрыдалась.

Всё внезапно прекратилось. Отпустил меня. Не удержавшись, упала вперёд. Сжимая ковёр руками, беззвучно плакала, дрожа и задыхаясь. Но вместо ожидаемого облегчения появились разочарование и обида.

Не дал мне кончить. Не дал…

Мужчина всё также сидел позади меня. Ждал, пока я приду в себя, отдышусь. Убедившись, что меня отпустило, негромко сказал:

— Наклонись вперёд.

Я повернула к нему своё заплаканное лицо. Его глаза полыхали яростью.

Большая ошибка.

Грубо схватив меня за волосы, буквально ткнул лицом в ковёр. Закусив губу, зажмурилась ещё сильнее. Что будет дальше? Какую пытку он припас на этот раз? Выдержу ли я? От мысли, что меня ожидает впереди и как это может быть, по коже пробежали мурашки.

Хочу ли я этого?

Вцепился в мои запястья и развёл руки в стороны. Он прижимал меня к полу своим телом. Я чувствовала его тяжесть, приятная ткань футболки ярко контрастировала с грубой тканью джинсы, холодная резная пряжка ремня больно царапнула по спине.

Мысли сменились озабоченностью, страхом, что мне совсем не понравится дальнейшее. Странный и внезапный всплеск паники, и очередной тычок в ковёр, я вцепилась в него так, как будто от него зависела моя жизнь. Вся эта возня и непонятные замыслы мужчины напугали.

Чего он хочет? Что он собирается делать со мной?

— Как часто ты мастурбируешь?

От этого вопроса я опешила. Почему он спрашивает об этом?

Он обо всём догадался. Моя неудовлетворённость показала себя во всей красе.

Стыд вернулся хлёсткой волной, выбив почву из-под ног. Вскрикнув от сильного шлепка, еле слышно просипела:

— Нечасто…

— Что? — он повысил голос.

— Нечасто, мастер. — мне пришлось напрячься, чтобы фраза вышла чёткой и громкой. Горло всё ещё саднило.

— Расскажи мне, как ты это делаешь.

Где-то внутри всё ухнуло, и я полетела в самую тёмную и глубокую пропасть. Нет. Ни за что. Физическая боль — это одно, а ковыряние в самом сокровенном. Я только стала всё это забывать. От ужаса меня затрясло.

Он нависал надо мной, держа по рукам и ногам. И ждал. Терпеливо. Насколько его хватит? И что будет, если я ослушаюсь?

— Я делаю это в душе, мастер… — слова сами слетели с языка. Это говорила не я, а какая-то другая девушка голосом похожим на мой. Только более низким и хриплым.

— И что ты себе представляешь…

Что я говорю? Что я делаю? Это всё произошедшее развязало мне язык? Или я просто где-то в глубине души поняла, чего он добивается и чего хочет.

Горло приятно холодило, а дыхание стало тяжёлым и частым. Та самая грязная, бесстыдная фантазия с лёгкостью слетала с губ.

…Руки на моей спине. Тяжесть мужского тела и его колено, раздвигающее плотно стиснутые ноги. И тот удар. Грубая мужская ладонь на лице и взгляд взбешённого зверя…

Дежавю. Всё было почти так же. Он узнал моё слабое место. Только теперь всё зависит от меня. Я могу всё остановить, он дал мне эту возможность. Прямо сейчас. Но могу ли я быть уверена, что игра будет по правилам? Чего я не знаю, что упустила по своей наивности и неопытности? Сделал ли он хоть что-то, к чему бы я была внутренне не готова?

Нет.

От этой мысли стало невообразимо легко.

Я доверяла ему, чёрт возьми. Пусть это звучит дико, но я действительно доверяла.

Это то, что удерживало меня сейчас в сознании, что сохраняло рассудок. Не давало утонуть в похоти и неудовлетворённости.

Продолжала говорить, что-то объяснять и описывать, закрыв глаза, изредка покусывала нижнюю губу. Фантазия уводила куда-то очень далеко. Только теперь вместо абстрактного мужчины был Он. Я чётко знала, чего хочу.

— Ты сказала мне правду?

Похолодела от ужаса. Я все испортила! Сказанное не было ложью, но ведь я утаила самое главное: почему мне это понравилось…

Зажмурилась, прислушиваясь к его дыханию. Что будет дальше?

Мастер всё также держал меня, только теперь он склонился ко мне и спокойно, с тонким присвистом пробормотал:

— Сейчас мы это проверим…

Я выдохнула. И ещё раз. Было ощущение, что погрязла в каком-то болоте. Ничего не чувствую, не слышу, не вижу. Даже сердце как будто бы перестало биться.

Проверим?

Хочу ли я снова прокатиться на знакомых «качелях»? Да, хочу.

И снова эта тишина, от которой мороз по коже. Мужчина чего-то ждал, не выдержав, он встал, отпустив меня. Его шаги удалялись. Я гипнотизировала ковёр, надеясь, что он просто поверил мне.

Глупо было обманывать его. Глупо было всё начинать со лжи, но теперь нет возврата.

Чего я боюсь? Почему не сказать правду? Но как только я открываю рот, как натыкаюсь на невидимую преграду. Не могу!

Странный звук, до дрожи знакомый, вернул меня в этот проклятый кабинет. Щелчок пряжки: он расстёгивал ремень.

Ремень?

Я в ужасе обернулась.

Он стоял у двери, заметив мой взгляд, демонстративно закрыл её. Каменная маска сменилась необычным оживлением. Мужчина ухмылялся, неторопливо расстёгивая и вытаскивая из джинсов ремень, давая мне возможность осознать каждое его движение. Глаза стали почти чёрными, словно два туннеля, и, судя по их недоброму блеску, он что-то задумал. Так и есть: кривая ухмылка, обнажившая зубы, стала совсем мерзкой.

Перемена была столь разительной, что внутри что-то ёкнуло. Уткнувшись в ковёр, лихорадочно думала. Что же мне делать?

Обманул? Неужели обманул?

Слишком часто прислушивалась к себе, вновь не увидев опасность. Я не готова это снова пережить. Бежать, нужно бежать!

Тревога только нарастала. Шаг, ещё один. Он медленно приближался ко мне.

Бежать…

Но куда?

Дверь была позади, передо мной стояло это чёртово кресло. Можно попытаться спрятаться за него, а потом выбраться из комнаты.

Вскочила так быстро, как позволило моё тело. Бросилась к креслу, оно было так близко. Я с силой вцепилась в подлокотник, когда обжигающий болью удар пришёлся на мои щиколотки. Вскрикнув, повисла над полом. Боясь обернуться назад, держалась за кресло, словно оно было моей последней надеждой.

Он тянул меня себе, не собираясь отпускать. Яростно дёрнулась, резкий рывок, и взмокшие руки не удержались на полированной поверхности подлокотников. Царапая дерево и кожу, понимала, что пропала. Пропала!

Очередной рывок и я с грохотом упала на пол. Скривив лицо от боли, испуганно вскрикнула.

Секунда и мужчина навалился на меня всем телом. Теперь он не сдерживался. Его грубые, а порой жёсткие прикосновения и ласки доводили до слёз, мастер делал то, что хотел. Болезненный укус, мужчина с некоторым рычанием впился в мою шею.

Только и смогла, что всхлипнуть и попытаться вывернуться, изворачивалась ужом, но мастер лишь сильнее подминал меня под себя.

Его возбуждённое дыхание обдавало жаром.

— Ты же этого хотела?

— Нет! Я не хочу так! Отпусти! — громко крича, попыталась лягнуть его, но он ловко сжал ногами мои колени. — Отпусти меня!

Хотела назвать его имя, но оно словно стёрлось в памяти, как и моё. Сейчас был только мастер и я, просто я.

— Значит, врёшь? — гортанный рык и его пальцы вцепились в мои волосы, резко потянул на себя, обнажая и без того беззащитную шею.

От охватившей меня паники, я только отрицательно мотала головой и пыталась хоть что-то прокричать. Но крепкая мужская ладонь уже сжимала горло.

Сжал своими коленями мои ноги и, намотав волосы на кулак, потянул меня на себя. Изогнувшись дугой, я повисла в воздухе, опираясь только на его руку, вцепилась в неё, царапая ногтями.

Ослабив хватку, дал возможность дышать.

— Ты заигралась, девочка. — грубо коснулся моей щеки, вновь вцепившись в подбородок.

Похолодев от ужаса, застыла, не зная, что делать дальше. Убедившись, что я слушаю его и не пытаюсь сопротивляться, продолжил тихо говорить. Уж лучше бы кричал, настолько был пугающим его спокойный тон:

— Скажи, с чего мы начали?

— С разговора, мастер.

— Отлично. Значит, мозги у тебя не отсохли. Теперь пораскинь ими и вспомни, с чего мы начали здесь.

Я задумалась. И это ему не понравилось, унизительная оплеуха заставила вскрикнуть.

— С чего мы начали здесь? — чётко, с нажимом выделял каждое слово, повысив голос.

— Поза покорности, мастер.

— Не слышу.

— Поза покорности, мастер! — почти выкрикнула ему в ответ.

— Ещё раз, громче.

— Поза покорности, мастер!

— Громче!

— Поза покорности, мастер! — я громко кричала ненавистную фразу.

Он продолжал держать меня в своих тисках, видимо, наслаждаясь ситуацией.

— Значит, ты не глухая, и не тупая. Слишком хитрая? Считаешь, я играю с тобой? В гребаную ролевую игру?

От его яростного крика покрылась мурашками. На глаза наворачивались слёзы, я сейчас очень зла. В первую очередь на саму себя. И на него.

— Думаешь, я буду просто так разбрасываться словами? Или ты ещё не поняла кто я?

Часто моргала, смотря в никуда. Пальцы мужчины с такой силой сжимали мой подбородок, что ещё мгновение, и он проткнёт ими кожу насквозь.

Почему я молчу? Даже не пытаюсь бороться. Сдалась? Или до последнего верю в мастера? Ведь он недоговорил.

— Это будет наша последняя встреча, если ты продолжишь в том же духе. Я не насильник, не садист и не палач. — прервался, давая возможность осознать сказанное. — Первый и последний раз поднимаем эту тему.

Отпустил меня, я упала на ковёр, жадно хватая воздух ртом. Рывком перевернул на спину и насел сверху. Крепко схватил мои запястья своей рукой и прижал их к полу над головой. Второй дёргано утирал рот, раздражённо смотря мне в глаза.

Сейчас я видела его настоящим. Лучше быть в клетке со львами, чем с ним в маленькой комнате в глухом месте.

Он действительно потерял контроль или эта сцена для меня? В любом случае я испугана до смерти. И тем чудовищнее было понимать, насколько я его хочу. Хочу таким: яростным, диким, страстным.

Разум твердил об опасности и безрассудстве, а похоть и неудовлетворённость пели совсем о другом.

Я всё ещё металась, не зная, что выбрать.

Убрал руку ото рта и улыбнулся мне. Внутри всё заледенело, как же хочется закрыть глаза… Но нет, продолжаю смотреть в этот бушующий океан.

Как же он зол.

— Ты хочешь быть дерзкой? Недоступной недотрогой? Может кого это и заведёт, но не меня.

Наклонился так близко, что я буквально плавилась от жара, исходившего от него. Аккуратно убирая с моего лица запутанные пряди волос, продолжил говорить:

— Есть две категории нижних. Есть дерзкие, необузданные лошадки, которых ты ломаешь под себя. В этом весь смысл: сломать. Не обуздать, не покорить, а сломать. Но к таким очень быстро теряешь интерес, даже слишком быстро. Кому нужна безвольная тряпка? — ненадолго остановился на моих губах, словно проверяя их на мягкость. — И есть покорные, податливые как глина. Из них можно смело вылепить что угодно. Главное достоинство таких людей — бесконечное стремление к совершенству. Сломанную "игрушку" не починить, а вот коряво сделанную легко исправить. Я хочу наслаждаться тобой, смотреть в эти прекрасные глаза и наблюдать, как ты постепенно меняешься, подобно бутону розы. Лепесток за лепестком, день за днём…

Его взгляд на секунду потеплел, нежно провёл пальцем по моему лицу.

— Я думал, что и ты этого хочешь. И, похоже, впервые ошибся. Раз так, то, к несчастью, ты принесёшь мне совсем немного удовольствия, а я тебе и того меньше.

Постепенно сдавливал мои запястья. Боль нарастала, пока стала совсем нестерпимой. Он вернул себе привычную маску безразличия. Я сдерживала крик до последнего, пока сквозь слёзы не пробормотала:

— Больно, мастер.

— Ну и что. Человеческие кости довольно хрупкие. Интересно, на сколько тебя хватит?

Как обухом по голове. Он же обещал…

— А как же всё то, что вы говорили, мастер?

— Ты сама изменила правила. Теперь всё стало игрой. Глупой и безжалостной. Нравится?

Боль была такой, что аж искры из глаз. Захлёбываясь слезами, отрицательно замотала головой.

— Нет? Так и быть. Дам тебе последний шанс. — мужчина отпустил мои руки и я, потирая запястья, молча глотала слёзы. — Ты сказала мне правду?

— Нет, мастер.

— Почему солгала?

Как же трудно сказать правду, труднее, чем придумать скользкий ответ.

— Я боюсь сама себя, мастер.

— Нет, не боишься, не нравишься. Да?

— Да, мастер.

— То есть ты не знаешь, что может доставить тебе удовольствие?

Едва не выпалила глупый ответ, но он был слишком очевидным. Слишком.

— Нет, мастер.

Опять вру, и он это прекрасно понимает. Наживку-то я давно проглотила…

— Покажи мне, как ты себя ласкаешь. — негромко приказал, смотря прямо в глаза.

Мне не хватало сил, противостоять ему. Я тонула в безбрежном бушующем море. Каждая волна накрывала с головой, утаскивая за собой. Вздох и вновь иду на дно.

Он всё смотрел на меня. Его губы так манили, этот запах, от которого в глазах темнеет и становится так горячо внизу.

Я прекрасно знаю, кто может доставить мне удовольствие.

И он тоже.

— Давай, начинай.

Судорожно сглотнула.

Крепко схватил мою правую ладонь, положил мне её между ног. Я дёрнула рукой, но он вернул её на прежнее место.

И вновь это непонятное бунтарство. Неужели я откусила больше, чем могу прожевать и проглотить?

Или могу?

Чёрт меня раздери! Я и так зашла слишком далеко, чтобы оставить это просто так.

Приглушённый стон сорвался с моих губ, когда я начала ласкать себя. Его рука была чересчур горячей. Он помогал мне. От этого чувственного и страстного тандема я сдалась. И вновь ловко усадил на знакомые «качели».

Внимательно вглядывался мне в глаза, следя за каждой эмоцией, за каждым взмахом ресниц. Краснея, сдерживала стоны. Ему это не нравилось, он лишь нахмурил брови, как я всё поняла.

Я должна показать ему, как мне хорошо. Без фальши и притворства. И доказать самой себе, что могу испытывать удовольствие.

С силой сжал моё горло, решая, когда и как дышать. От этого только острее чувствовались прикосновения и ласки. С каждым разом тело всё сильнее подводило меня. Расслабленное состояние и перевозбуждение сыграли злую шутку: рука обмякла.

Поняв, что со мной происходит, отпустил мою шею и почти мгновенно довёл до пика. Огненная волна, пронимающая до дрожи, она поднималась снизу, выкручивая и сотрясая тело. Рыдая, закричала, но крик был заглушён его губами. Сжимая моё лицо в своих руках, он крепко держал меня, терпеливо дожидаясь, пока я не приду в себя.

Спустя мгновение, дрожа от холода и нахлынувших эмоций, беспомощно лежала на ковре. Свет казался ослепительным, а ковёр — невыносимо мягким.

Я была полностью опустошена, морально и физически. Хотелось просто закрыть глаза и уснуть. Погрузиться в блаженную дрему и простить себе всё произошедшее.

Жутко не хватало воздуха, дышала, но тот, словно не доходил до моих лёгких.

Мастер помог мне встать. Я шаталась и плохо соображала, чего теперь он от меня хочет.

— Ты помнишь про наказание?

В ответ смогла только кивнуть.

— Обопрись о подлокотник. И расслабься.

Шатаясь, подошла к креслу. Прижавшись животом к прохладному дереву, обеими руками вцепилась в обивку, зажмурившись от страха. Расслабиться всё равно не получилось бы, хотя я даже напрячься не успела. Тело ещё плохо слушалось.

— Хочу слышать, как ты считаешь удары. Собьёшься со счёта — начнём сначала. Самое главное, чтобы ты поняла, для чего это. Я делаю это не для твоего удовольствия, и ни в коем случае не для своего. Это наказание, урок. Чем чаще ты будешь ошибаться, тем сильнее будешь страдать, тем меньше получишь удовольствия. Теперь ты знаешь, каким оно может быть. Так что, надеюсь, это первый и последний раз, когда я применяю силу.

Неужели всё, что было до этого, не было применением силы?

— Лучше упрись ногами в пол. — на этот раз он прошептал мне на ухо.

Я развела ноги и упёрлась ими в ножки кресла. Дрожа от страха, прислушивалась к каждому шороху. Знакомое позвякивание. Мне не хватило времени понять, что это было, как первый удар обжёг ягодицы адским огнём. Резкая боль сменилась жаром, расползающимся по моей коже.

Ахнув, сжала зубы и закрыла лицо руками, совершенно забыв о приказе.

— Не слышу, как ты считаешь.

Хлёсткий второй удар пришёлся чуть ниже первого и мгновенно заставил взвыть от нестерпимой боли.

— Раз! — я хрипло прокричала, вцепившись изо всей силы в сидение кресла.

Очередная огненная вспышка и по лицу потекли слёзы.

— Два! — кричала во весь голос, подвывая и постанывая, сжала ноги и попыталась увернуться.

Твёрдым движением руки он осадил меня и шёпотом приказал встать в прежнюю позицию.

— Три!

Обмякнув, висела на подлокотнике, думая только о том, сколько ещё будет длиться наказание.

— Четыре!

Этот удар пошёл внахлёст с предыдущим, на секунду показалось, что моя правая ягодица лопнула, такой стоял треск. Боль пришла запоздало, почти вровень со следующим свистом ремня.

— Пять!

Темнота. Я очнулась как будто от резкого толчка, лёжа на животе. Шторы распахнуты, в комнате стало светлее. Глаза заслезились с непривычки, в темноте всё же комфортнее. Егора Аркадьевича не было.

Так и есть: переложил меня на диван и ушёл. Сжав зубы, дотронулась до своих ягодиц. На удивление боли не было, скорее дискомфорт. Кожа горела под пальцами, кое-где были припухшие полосы. Выдохнула и прижалась щекой к прохладной обивке дивана.

До смерти хотелось спать, в теле появилась непонятная ломота. Смежив веки, вернулась назад, ко всему тому, что произошло со мной в этом кабинете.

На каком ударе я сбилась? Или отключилась?

После такого точно не будешь ошибаться. Такого я больше не хочу. Ни за что.

Что-то мокрое и холодное легло мне на ягодицы, взвыв, я попыталась сбросить это.

— Маша, успокойся. Сейчас станет легче. Просто потерпи. Чуть-чуть.

Знакомый голос, тихий. В нем чувствовалось что-то новое для меня. Приоткрыв один глаз, я мельком оглядела комнату.

Егор Аркадьевич сидел рядом со мной на стуле, заботливо поправляя непонятный предмет, который теперь уже приятно охлаждал мою настрадавшуюся плоть.

Он погладил меня по голове, убирая волосы с моего лица.

Я испуганно наблюдала за ним.

— Ты чего-нибудь хочешь?

Мотнула головой и снова зажмурилась. С чего бы такая забота? Разве он не должен бросить меня в холодные казематы, чтобы я прочувствовала всю степень вины и осознала своё новое «Я»? Или как там это делается…

— Держи.

Испуганно приоткрыла глаза: заботливо протягивал стакан с водой. Дрожащими руками я жадно вцепилась в него, судорожно делая глоткок за глотком, почти мгновенно осушила его до дна. Не думала, что так хочу пить.

Становилось холодно. Словно прочитав мои мысли, мужчина накрыл меня пледом. Холодный компресс снял жар и боль. Уютная теплота только усилила желание поспать. Я не сопротивлялась.

Дрема укачивала меня, приятные волны убаюкивали. Или это не волны?

Было так хорошо, тепло, мягко и спокойно. Я совсем не чувствовала своего тела, во мне была странная лёгкость, невесомость. Свернувшись калачиком, наслаждалась этой отрешённостью. Мысли гудящим роем бередили сознание. Хотелось понять, что же это было. Почему боль и желание подчиняться кому-то приносит столько… удовольствия? И почему впервые меня это совсем не заботит?

Усталость взяла своё, и я не заметила, как уснула.

Просыпаться не хотелось. Прождав пару минут, поняла что, больше не засну. Завернувшись в тёплый плед посильнее, почувствовала, что мне что-то мешает. Мужская рука на моем плече. Я обернулась. На кровати рядом со мной лежал он. Даже не разделся.

Мужчина выглядел уставшим и утомлённым, а лицо стало совсем другим. Не было этой маски. Красивый. Удивительно, как меняются наши лица под властью эмоций. Сейчас даже он выглядел более беззащитным, чем я. Напускная решимость и холодность. Хм.

Осторожно повернувшись на другой бок, воспользовалась ситуацией и дотронулась до его волос. Жёсткие и непослушные, даже в темноте была видна седина. Сколько ему лет?

Коснулась его щеки. У левого виска тонкий шрам, ещё один на подбородке, кривой линией идущий к шее. Гладко выбритая кожа оказалась прохладной на ощупь. Кончиками пальцев погладила его вновь и случайно коснулась губ.

Мужчина вздрогнул, и я одёрнула руку. Он отпустил меня, зевнул и потёр переносицу.

— Давно не спишь?

— Только проснулась.

— Тогда я пойду.

— Нет!

Неожиданно для себя я вскрикнула и вцепилась в его руку. Недоуменный взгляд заставил меня покраснеть. Его глаза теперь были какими-то лучистыми и неимоверно светлыми. Шумное море успокоилось.

— Не уходи, пожалуйста.

Мужчина лёг поудобнее набок и с интересом начал изучать моё лицо. Я завернулась в плед и придвинулась к нему: мне совсем не понравилось, как он на меня смотрел. Уткнувшись носом ему в грудь, недовольно засопела. Спать совершенно не хотелось. Но вот так я готова была лежать вечность. Он обнял меня и крепко прижал к себе.

— Что-то не так? — хриплый мужской голос эхом разнёсся в полупустой спальне.

— Нет, теперь всё так.

Я согласилась остаться до конца выходных. Всю ночь ворочалась и плохо спала, в отличие от Егора Аркадьевича. Тот обладал настоящим богатырским сном.

Наблюдая за ним и рассматривая каждую чёрточку лица, думала и прокручивала прошедший вечер. Куча вопросов. Прежде всего, к себе.

Было ли мне стыдно? Да. Волновало ли меня это? Нет.

Удивительно. Пришлось многое обдумать и переосмыслить. Не всё произошедшее было приятно и понятно, но результат озадачил. Вспоминая прошлый брак, сделала неутешительные выводы и со страхом подумала, как сложились бы возможные будущие отношения.

Я совсем себя не знала. Жить по образу и подобию получалось легко. Но сама не заметила, как разочаровалась во всём. Каким бы был итог? Ещё один развод и куча кошек под старость? Смешно, если б не так печально и прозаично.

С ужасом думала о том, что осталась совсем одна. Растеряла друзей, родные и близкие совершенно чужие для меня люди.

И совсем не понимаю, как дальше жить.

Запуталась.

Можно ли жить в своё удовольствие?

Внутренний голос ехидно напомнил о моих ненормальных пристрастиях.

Ну и что, что ненормальные. Я сама ненормальная. Не всё ли равно?

Не удержавшись, вновь коснулась его волос. Это меня успокаивало. Вселяло надежду.

Сколько это продлится?

Можно вечность?

Дорога мчалась вперёд, увозя меня прочь от места, с которым были связаны самые противоречивые воспоминания.

Егор Аркадьевич молчал. Он вообще мало разговаривал, а я не докучала ему. Сейчас мужчина вновь казался каменным истуканом, его взгляд ничего не выражал. Полнейшая отрешённость.

Но я-то знала, каким он может быть. В животе что-то недовольно заворочалось.

Мы подъехали к моему дому почти в полдень. Поставив сумку на скамейку, мужчина попрощался со мной и сел обратно в машину.

Я неторопливо завязывала шарф и думала о том, что идти одной в пустую и холодную квартиру мне совсем не хочется.

Хлопнула дверца, звук клаксона выдернул меня из грустных раздумий.

— Я тебе позвоню после третьего числа. Хорошо?

Глупая улыбка расплылась на моем лице. Излишне эмоционально кивнув, вцепилась в сумку, стараясь разглядеть лицо мужчины.

Бушующее море обнадёжило, дав смысл жить ещё три дня.