Глава седьмая

ЯНВАРЬ 2013

Хлопнула входная дверь, в коридоре вкусно запахло морозом и улицей. Поставив кружку с чаем на стол, торопливо подошла к двери и выглянула из-за угла: мама вернулась.

Прижавшись к ней, чмокнула её в холодную щеку. Жёсткие седые волосы всё ещё пахли дымом. Воспоминания о бабушке и деревне чуть не выбили слезу. Всё также обнимаясь, не хотела её отпускать. Мама гладила меня по спине своей прохладной рукой. Я и не думала, что так соскучилась.

— Ну как ты тут одна? — отстранилась и внимательно посмотрела мне в глаза.

— Я? Замечательно! — улыбнулась в ответ. — Это были, пожалуй, мои самые лучшие каникулы в жизни.

Мама недоумённо посмотрела на моё лицо, сдерживаясь, чтобы не засыпать ворохом вопросов, выдохнула и махнула рукой. Сняла пуховик, оттряхнула от снега и повесила на вешалку.

— Ты меня накормишь? Или сразу, к мартену.

— Еды полный холодильник.

Помогла маме с вещами. Пока она приводила себя в порядок в ванной, я хозяйничала на кухне. Разогрев тарелку борща, хлопнула дверцей микроволновки. Накрыв на стол, терпеливо ждала, пока мама освободится. Она вошла на кухню, сильно растирая мокрые волосы полотенцем.

— Как бабушка? Не обижалась, что я не приехала?

— Нет. Только бурчала, что тебе жизни не даю и, наконец-то, оставила в покое её любимую внучку.

Я спрятала улыбку в чашке с остывшим чаем. Бабуля всегда была немного странной. Может, поэтому мама выросла такой?

Мы успели поболтать совсем недолго, когда запиликал мой телефон. Сообщение. Я извинилась и пулей метнулась в свою комнату. На экране старенького телефона светилась надпись: «Дата?». Внутри что-то заворочалось и внезапно засосало под ложечкой. И хотелось, и кололось.

Мельком взглянула на настольный календарь, выдохнув, признала очевидный факт: свободна я буду только к февральским праздникам. Чёрт! Ещё целый месяц. Месяц! Как же долго…

Дрожащими пальцами с трудом написала: «Февральские праздники», отправила.

Интересно, что он ответит?

Я ходила по комнате взад-вперёд, грызя ногти. Поймав себя на этой дурной привычке, разозлилась и сунула руки в карманы домашних штанов.

Телефон молчал.

Так ответа можно ждать и до Нового Пришествия. Я сейчас с ума сойду! Почему он не отвечает? В панике сжимала руки в карманах, нарезая круги вокруг замолкшего телефона.

От неожиданного прикосновения, громко вскрикнула и отскочила к окну.

— Прости, не хотела напугать. — мама улыбалась и держала в руках пакет. — Это тебе от бабушки, там…

Улыбка пропала, мамино лицо удивлённо вытянулось. В её глазах читалось нескрываемое возмущение. Беззвучно открывая и закрывая рот, она смотрела на меня.

Я вытащила руки из карманов и сцепила их в замок за спиной. Чувствовала себя сейчас нашкодившим котёнком.

Наконец голос вернулся к маме:

— Ты что с комнатой сделала?!

Я только открыла рот, как снова раздалось знакомое пиликанье. Не обращая внимания на мамино возмущение, бросилась к телефону. Сжимая его в руках, вновь и вновь читала короткую фразу: «Хорошо. Я позвоню».

— Это что такое? — мама возмущённо размахивала руками и хоть как-то пыталась добиться от меня ответа. — Как это называется?

— Тебе не нравится? — оторвалась от телефона и спокойно посмотрела на маму. Та резко сдулась под моим взглядом. Ну хоть что-то унаследовала от неё.

— Не знаю. — она растерянно села на кровать, оглядываясь по сторонам. — Но ты хотя бы предупредила меня…

— Просто захотелось что-то поменять. — с улыбкой обводила взглядом обновлённую комнату. Теперь с ней связано слишком многое

— Это нужно мебель новую покупать. Старая ни на что не годится.

Я села рядом и, прикусив нижнюю губу, уставилась на новые нежно-салатовые обои.

Нужно же было с чего-то начинать?

ДЕКАБРЬ 2012

Бросив сумку на пол, с трудом стянула сапоги, прямо в шапке и пуховике отправилась на кухню. Очень хотелось пить. Осушив второй стакан с водой, кое-как пришла в себя.

Сегодня Новый год, как-никак. И впервые я буду встречать его одна. Можно не надевать красивое платье и не наводить марафет, закупиться чипсами и попкорном, завалиться на диван и смотреть какое-нибудь кино на ноутбуке. Не думать о том, что произошло. Гнала сладостное воспоминание прочь. Я хочу просто отдохнуть. Лечь и лежать бревном. Да, так и сделаю.

В холодильнике мышь повесилась. Раздражённо хлопнув дверцей, поплелась обратно в коридор. С трудом найдя кошелёк в сумке, достала его. Пересчитала деньги. Мда, немного. На жизнь хватит, конечно, но можно было бы и побольше. Наверняка мама что-то оставила. Да и много ли мне нужно одной?

Стоя на кассе в супермаркете наблюдала, как люди набивали едой тележки, судорожно сверялись со списками и брали целые ящики алкоголя. Типичная предновогодняя суета. У меня в корзине лежал привычный холостяцкий набор продуктов: сосиски, макароны и прочая ерунда. Довершало всё это бутылка шампанского и ананас. Вот и весь мой праздничный стол.

Даже кассир с жалостью посмотрела на меня, пробивая столь скромный набор продуктов.

Неторопливо прогуливаясь по бойким зимним улицам, я думала о том, как буду жить дальше. Всего лишь одни выходные, но они полностью изменили мою жизнь. Что-то с ней не так, раз таких событий становится слишком много. Надеюсь, сейчас всё изменилось в лучшую сторону.

Желание поменять привычный уклад зудело и приводило меня в состояние крайнего нетерпения. Но в спешке можно и дров наломать.

Сегодня я встречу Новый Год, завтра буду спать до последнего, а потом уже подумаю, с чего начать.

Пошёл снег. Мягкие пушистые хлопья беззвучно спускались на город. Ненадолго остановившись, запрокинула голову и вгляделась в темнеющее небо. Здесь не видно звёзд, как за городом. Да и цвет не такой. Там было шикарное небо, на которое можно любоваться часами. Он показал мне его, когда мы допоздна разговаривали об итогах первой «сессии».

Вздохнув ещё раз и прогнав навязчивые воспоминания, побрела домой.

Остатки дня пролетели почти незаметно в пылу готовки и уборки. Только к восьми вечера я добралась до себя любимой. Впервые смотрелась в зеркало без опаски. Интересно, как он изменит меня? От этого в животе похолодело, а руки резко взмокли. Вскинув подбородок, уверенно всматривалась в своё отражение. А смогу ли я измениться?

Так и не найдя ответа на этот вопрос, решила больше не заморачиваться. Провалявшись в ванне два с лишним часа, к импровизированному новогоднему столу добралась почти к бою курантов.

По телевизору вещал президент, рассказывая, как хорошо мы живём. Ухмыльнувшись, взяла бокал с шампанским и колечко ананаса, устроилась поудобнее на подоконнике в ожидании салюта. Из зала отличный вид на город. С детства любила здесь сидеть. На все праздники я с радостью бежала к окну, чтобы прижавшись носом к холодному стеклу наблюдать за многоцветными красочными кляксами на тёмном небе. Такого азарта уже давно нет, но всё равно, огни фейерверка манили меня каждый раз, распускаясь диковинными цветами на чёрном небе.

Начали бить куранты. Я торопливо написала два слова на небольшом клочке бумажки и подожгла его спичками. Догоревший пепел бросила в бокал и залпом выпила. Успела.

За окном раздались знакомые хлопки. Небо озарилось миллионами разноцветных искр. Шум на улице и в соседних квартирах почти полностью заглушили гимн. Я жевала кусочек ананаса. Кислый. На кухне меня ждал целый таз попкорна, а на ноутбуке — весь «Властелин Колец».

— Ну что, с Новым годом тебя, Маша! — улыбнулась своему отражению в стекле.

Выключая свет в комнате, оглянулась на окно. Новогодний салют всё ещё громыхал. Как в детстве зажмурилась и подумала о самом хорошем.

Хочу, чтобы моё желание сбылось.

Новая жизнь.

ЯНВАРЬ 2013

Первое января началось для меня чудовищно тяжёлым подъёмом. Я заснула на диване. Стряхнув остатки попкорна с себя, со вздохом встала. Спина отозвалась ноющей болью. На часах было три дня, что неудивительно, ведь легла я в шестом часу, просмотрев только два фильма. Ладно, третий будет на эту ночь.

Жуя холодную сосиску на ходу, пошла за пледом к себе в комнату. Включила свет и с тоской уставилась на знакомые стены. Господи…

Я даже и не догадывалась, как мне всё надоело! Эти плакаты, скопище мягких игрушек и полудохлые кактусы.

Ненавижу кактусы!

Дожевав сосиску, отряхнула руки о штаны и, забыв о пледе, подошла к знакомому плакату с бывшим мужем. И имя не хочу вспоминать. Вцепилась пальцами в высохшую бумагу и рванула на себя. Вместе с выцветшими улыбающимися лицами содрала и обои.

Ой.

Видимо, лучше было сначала попробовать отклеить скотч. Но что сделано, то сделано. Я едва успела поймать озорную мысль за хвост.

— Мама меня убьёт…

Оглядев фронт работы, выдохнула и засучила рукава.

Допивая шампанское, сидя на столе посреди комнаты, удовлетворённо осматривала плоды своих трудов. Все обои были ободраны, старая люстра валялась в углу, и на потолке теперь просто висел обрывок проводки. Все кактусы были заботливо вытащены из горшков и выкинуты в мусор. Игрушки стояли в праздничных пакетах. Выбрасывать жаль, можно соседям отдать или оставить у мусорного бака. Желающие забрать найдутся.

Моя комната выглядела ослепительно белой в наступающей ночи. Даже дышалось легче.

Я всё думала, какую комнату хочу себе. Яркую. Может, жёлтую? Нет. Лучше салатовую. Да, определённо салатовую. И люстру в стиле хай-тек. Что-нибудь необычное. И пусть будет непрактично, пусть задолбаюсь её мыть. Но я хочу именно такую люстру, никакую другую.

Слово «хочу» заиграло неведомыми красками для меня. Оказывается, мои желания просто прятались на задворках сознания. Для начала неплохо и это. Теперь есть цель.

Я хочу новую жизнь. И совсем не странно, что всё началось с разрушения. Это так приятно избавляться от опостылевшего, надоевшего и жутко раздражающего груза. Работа, личная жизнь и я сама. Хотелось взять что-то тяжёлое и жахнуть так, чтобы со звёзд пыль посыпалась. Сровнять всё с землёй. Сжечь дотла. И если не получится воскреснуть из пепла, то и страдать будет не по чему.

Ну а до созидания доберусь потом. К этому процессу я пока не готова. Слишком много злости и обиды кипит во мне.

Третье число наступило неожиданно быстро. Даже не так. Я поняла, что сегодня третье января, когда зазвонил телефон.

Не обратив внимания на номер, с лёгкостью подняла трубку и пробубнила:

— На связи.

— С Новым годом! — мужской голос исказился помехами, но был узнаваем.

Осев на пол, еле сдерживая дрожь, смогла выдавить:

— С Новым! Всех благ!

— Какие планы на сегодня?

Облизав губы, лихорадочно соображала. Да никаких. У меня во всю ремонт и разбор запылённого шкафа. И выходить куда-либо совершенно не хочется. Даже с ним.

— У меня… ремонт. Неожиданный.

— Ремонт? — мужчина растянул слово и усмехнулся. — И как? Справляешься?

— Одной трудновато. Мне шкаф никак не отодвинуть. Мама уехала, так что весь ремонт в моих хрупких руках. — нервно тараторила, совершенно не соображая, что говорю.

— Одна?

Стукнула себя ладонью по лбу. Только сейчас до меня дошло, что я сказала. Это выглядело как приглашение. Мол, родители уехали, давай ко мне, залезай в постель побыстрее. Ругая себя, на чём свет стоит, пыталась придумать, что сказать, как оправдаться.

— Ты не против, если я тебе помогу?

О Господи! Порази меня молнией прямо сейчас… В квартире кавардак, я как баба-яга в тылу врага, в комнате будто бомба взорвалась. А его дом вылизан и как с иголочки. Чёрт! Ну что ж, сама виновата.

— Шкаф ждёт.

Повесила трубку, боясь ляпнуть что-то ещё.

Сосиски и макароны, попкорн на ковре и гора немытой посуды. Новый год удался. Засрала всё, что можно было.

Времени на раздумья не было. Накинув на себя пуховик, залезла в сапоги и прямо так, в домашней одежде, бросилась в магазин. По дороге лихорадочно соображала, что готовить.

Обратно летела на всех порах, скользя по нечищеным тротуарам. В пакете сиротливо трепыхалась одинокая курица. Решила поставить в духовку эту несчастную вместе с картошкой.

Дома пришлось летать на реактивном помеле. Сунув курицу с наспех нарезанным картофелем в духовку, принялась драить кухню, мысленно благодаря себя за то, что перед Новым годом всё же убралась.

Сладкий попкорн плохо отставал от ковра. Я вовсю ругала ни в чём не повинный пылесос. Пнув его, сдалась и начала руками собирать каждую крошку. За таким приятным занятием меня застал звонок в дверь.

— Чёрт!

Оттолкнув ногой пылесос с дорогуи, наспех по новой собрала конский хвост и как могла поправила домашнюю одежду.

Уже открывая дверь, внезапно опомнилась. Он знает мой подъезд, но не квартиру…

— Кто там?

Тишина. Глянула в глазок: пустая лестничная площадка.

Что за ерунда?

Защёлкнув цепочку, приоткрыла дверь.

Никого. Торопливые шаги удалялись вниз по лестнице.

— Эй!

На первом этаже хлопнула входная дверь. Пожав плечами, облегчённо выдохнула. Значит, есть пока время. На часах было ровно одиннадцать часов.

Отлично.

Плюнув на всё, достала старую обувную щётку и принялась за ковёр с утроенной энергией. Отвоевав свою территорию у липкой воздушной кукурузы, со спокойной душой отправилась проверять духовку.

Курица аппетитно шкварчала и даже не хотела куда-то убегать или возмущаться.

Покидав свои вещи в заранее приготовленные коробки, задумалась. Сейчас я выглядела как марафонец: потная, красная и запыхавшаяся. Ещё можно быстро принять душ и снять всю эту мокрую и липкую одежду. Щеголять в коротком домашнем платье или в растянутой вылинявшей футболке стыдно. Где-то был мой старый спортивный костюм.

Распаренная после горячего душа, я как раз переодевалась, когда зазвонил телефон.

— Квартира?

Назвала номер. Секунда и короткие гудки. Грязные вещи были заботливо кинуты в корзину для белья.

Стук в дверь. Подлетела к ней в одно мгновение, задыхаясь от волнения, чуть помедлив, спросила:

— Кто там?

— Я.

Щелчок, ещё щелчок, и вновь наблюдаю его. Внутри всё оборвалось и в животе потеплело. Странная у меня реакция.

Мужчина зашёл внутрь, только тогда я заметила у него в руках какой-то пакет. Он снял куртку цвета хаки, отряхнул волосы от снега и стукнул ботинками, убирая остатки грязи.

Светлый свитер грубой вязки и чёрные джинсы, и снова этот лучистый взгляд. Я смотрела на него, впадая в оцепенение от гипнотического влияния его харизмы.

На автомате достала гостевые тапки и на негнущихся ногах отправилась на кухню.

Блин, он выглядит так… хорошо. И я, с петухами на голове и мятым лицом. Да ещё костюм времён университета сидел на мне, мягко скажем, тесновато. Сгорая от стыда, проклинала всё на свете.

Егор Аркадьевич удобно расположился на стуле, вопрошающе глядя на меня.

— Чаю? — я жалобно проблеяла.

Он мотнул головой.

— Показывай свой шкаф.

Мужчина присвистнул, оглядывая фронт работ.

— Ты это всё одна разворотила? И люстру сама сняла?

— Да. Мама-то уехала.

— И как тебя током не убило. — он озадаченно потёр переносицу.

Обиженно вспыхнула. Я, может, нюня и мямля в поведении, но к быту это никак не относится.

— Когда живёшь без мужчины, перфоратор и шуруповёрт не вгоняют в ступор, приходится многое уметь и знать. — с вызовом посмотрела на него, но он этого даже не заметил. Как с гуся вода.

— А как же отец? — пробормотал, рассматривая шкаф.

В груди кольнуло, привычно подступили слёзы только от одного упоминания. Сдержавшись, отвернулась. Выдохнула, рассматривая потолок.

— Он умер, очень давно.

— Прости… — в голосе почувствовались странные нотки. Жалел?

Искоса посмотрела на Егора Аркадьевича. Тот выглядел немного озадаченным.

— Я его совсем не помню. Так что всё нормально. А муж… бывший, так у него руки совсем не из того места растут. — нервно хихикнула.

Однажды Игорь решил повесить полку в коридоре. Так мы оказались в больнице: он с переломом пальца, я с ушибом ноги. Игорь всегда был ходячей катастрофой. Если фраза начиналась с «однажды Игорь решил», то всё, продолжение и знать не нужно.

И что я в нем нашла? Любила же его? Любила.

Сердце ёкнуло, настроение резко поползло вниз. Не отпустила его… Как же горько и больно.

Я посмотрела на Егора Аркадьевича. Да, он не такой. Прямая противоположность во всём. Чем же всё закончится?

Обхватила себя руками, опять скатываюсь в уныние. И так каждый раз.

— Хм, тебе мешает этот шкаф? Что ещё?

— Люстру то я сняла, а вот как цоколь прикрутить. — задумчиво смотрела на оголённую проводку. — В электричестве да, ты прав, совсем не смыслю. Я как-то не подумала, что теперь осталась без света.

От многозначительного взгляда осеклась и покраснела.

Я когда-нибудь вообще думаю? Иногда мне кажется, что просто чудом отучилась. Логика и сообразительность в самый неподходящий момент испарялись, оставляя меня наедине с жизненными проблемами.

— Ещё вот эти коробки вынести и остатки обоев. — опять затараторила, стараясь не смотреть на мужчину.

Тот морщился, осматривая шкаф без особого энтузиазма. Этот монстр был просто нереально тяжёлым. Остатки обоев за ним были почти незаметны.

Вспомнив о курице, извинившись, метнулась на кухню. Слава богу, ещё не успело пригореть. Забыв про прихватки, пыталась с помощью полотенца вытащить блюдо из духовки. С третьего раза операция была завершена успешно. Аппетитные запахи поплыли по квартире.

Выключив газ и приоткрыв дверцу, прислушивалась к тому, что происходило в комнате. Подозрительная тишина.

Вытерев руки, вернулась обратно.

От увиденной картины у меня перехватило дыхание.

Мужчина снял свитер, оставшись в серой майке. Узкие лямки эффектно подчёркивали мускулистую фигуру. Напряжённые руки с красивым рельефом мышц. И вполне преотличный зад, в нынешней позе его было легче рассмотреть.

Щёки вспыхнули сами собой. Да он даст фору любому моему сверстнику.

Вот и сейчас, подложив обрез ткани под ножки шкафа, тащил его на себя. Открывающийся вид заставил нервно кусать губу.

Почему-то сейчас мне хотелось сравнить его с каким-нибудь древнегреческим богом. Нет, он точно не Аполлон. Скорее Арес. О, да…

Чёрт! Можно вечность наблюдать за ним. Почему нельзя попросить его передвинуть мебель во всей квартире.

— Так сойдёт?

Он шумно выдохнул, утирая взмокший лоб. Небольшие капли пота стекали по его шее на грудь, заставляя темнеть край майки. Убедившись в том что, спереди он выглядит ещё более сексуально, мне стало очень жарко.

Судорожно сглотнув, я, наконец, очнулась и ощутила на себе ехидный взгляд мужчины. Щёки болезненно вспыхнули. Опять.

Господи, сколько можно краснеть?

От стыда мне захотелось провалиться сквозь землю. Никогда в жизни не позволяла себе так осознанно пялиться на людей, а тут не сдержалась. Оправдывало меня то, что тут, пожалуй, любая девушка не устояла.

— Ага. — я закивала как китайский болванчик. — Сейчас закончу с обоями, вы… ты можешь пока отдохнуть.

Боясь неизвестно чего, мышью проскочила за шкаф.

Реакции не последовало. После того, что было, «выкать» не очень получалось. Да и мужчина, похоже, не особо настаивал.

Управившись со стеной за полчаса, собрала куски обоев и запихнула их в мусорный пакет.

— Ещё занята? — его голос заставил вздрогнуть.

Он подошёл со спины, изрядно напугав. Скрестив руки на груди, оперся на шкаф и очень ехидно смотрел на меня. Впервые его лицо было таким оживлённым, но мелкие морщины говорили о том, что это скорее редкость. Намокшие волосы казались ещё темнее, даже седина была не такой яркой. Эти манящие глаза с пляшущими дьяволятами и губы…

Я облизнулась. Чем вызвала очередной едкий смешок.

Опустив взгляд ниже, залюбовалась его шеей и плечами. Кожа, покрытая мелкой испариной, словно сияла. Каждая мышца была чётко очерчена, но при этом он не выглядел «качком». Нереальная скульптурность.

Моё внимание привлекли руки. Только сейчас я заметила, что на них много шрамов. Их не видно при первом взгляде. Слишком мелкие, тонкие. Как на лице. Интересно, откуда они у него?

Хмыкнув, склонился ко мне и забрал пакет из рук. К знакомому яркому запаху дерева примешалось что-то новое, вкусное, будоражащее. Мгновенно покрылась мурашками и в горле появились знакомые льдинки.

Чёрт, так нельзя!

— Чем ещё помочь? Или всё?

— Сегодня работает какой-нибудь строительный магазин? — решив обнаглеть, подумала о возможности съездить за новыми обоями или краской и прочими мелочами. Придётся выпотрошить свой запас.

— Можно поискать. — мужчина повернулся ко мне спиной, направляясь к двери.

Тоже шрамы. Как я их не заметила? Один был совсем страшным, возле левой лопатки. Под майкой его не было видно, но сейчас она сползла набок, и был заметен самый край рубца.

Моментально остыв, задумалась. Откуда они у него?

Операция «ремонт» плавно перешла из теоретической плоскости в практическую.

Нам повезло, один из крупных сетевиков уже работал. С визгом радости катаясь на тележке по широким рядам, хватала всё, что бросалось в глаза. Обои, краска, кисти. Всё самое яркое и красивое.

Пока я нарезала круги, мужчина ждал меня у кассы.

Как же мне хотелось взять всё, что понравилось!

Уже складывая покупки в пакеты, наткнулась на удивлённый взгляд:

— Что?

— Цвет странный.

Я посмотрела на рулоны нежно-салатовых обоев. Вполне себе так. Очень живенько и ярко.

— А мне нравится. Спасибо, что… помог.

И снова ничего не сказал. Только махнул рукой в сторону машины. Но перед этим отобрал пакеты: женщинам нельзя носить тяжёлое.

С чего он так заботиться-то? Всё было слишком удивительно и невероятно.

Или я не верила в бескорыстную дружескую помощь? Или не могла поверить в то, что между нами есть «дружба»?

То ли пообедав, то ли поужинав в неловкой тишине, вернулись в комнату.

— Надо было краску брать. Обои одной не поклеить. — задумчиво оглядывала стены. Работы немерено.

— Я могу остаться, если ты этого хочешь. — хитрый взгляд тёмно-синих глаз.

Чёрт!

— Э-э-э… — я физически ощущала, как скрипят шестерёнки в моём мозгу. — Да, было бы неплохо.

Фраза вышла вымученной и неестественной.

Нет, я действительно была не против того, чтобы он остался. Но что-то подсказывало ждать подвоха. Он же не просто так звонил. Слабо верилось, что мужчина хотел меня поздравить с Новым годом. Третьего января, ага. И с чего вдруг такая доброта и услужливость?

Пакет.

Он принёс с собой пакет. Чёрный, из плотного полиэтилена. Что в нём? Почему не оставил его в машине?

Я с напряжением ждала дальнейших действий. Они должны были последовать. Юлить и заигрывать не будет.

Эти мысли сводили с ума. Словно поняв, о чём я думаю, встал из-за стола и вышел в коридор. Странный шорох, я напряглась. Быстро вернулся, пряча что-то за спиной.

— Держи.

— М?

Попыталась изобразить недоумение. Вышло плохо, слишком уж заинтересовано смотрела ему в глаза. На этот раз там не было веселья или ехидства. Только покой и умиротворение.

Он протянул мне две книги. Одна была мне знакома. Именно её я держала тогда в руках.

«Тотем и табу».

На второй красовалась надпись «Я и Оно. По ту сторону принципа удовольствия».

Какое говорящее название. И автор один: Зигмунд Фрейд.

Я удивилась. Зачем он мне эти книги принёс?

— Что это?

— Подарок.

Поперхнувшись, закашляла в кулак. Подарок?

— Странный выбор.

— Ничего странного. Вот эта тебя явно заинтересовала, а вот эта будет тебе полезна. Почитай, может, и найдёшь ответы на свои вопросы.

Изумлённо посмотрела на него. С чего он взял, что у меня вообще есть вопросы? И почему эта книга?

— Фрейд, конечно, странный дядька, но у него есть разумные мысли. У тебя же есть вопросы? — заметив мой взгляд, улыбнулся. — Пока ты боишься их задать, даже самой себе. Когда-нибудь ты решишься их озвучить, может, даже мне. Но пока этого не произошло, тебе нужны ответы. Вот поэтому почитай эту книгу. Всё-таки отец психоанализа не будет ерунды писать.

Я сжимала эти чёртовы книги, не зная, что сказать. Внезапно стало неловко, у меня ведь нет подарка для него. Что же делать?

— Спасибо! — благодарно посмотрела на мужчину.

Тот лишь подмигнул и улыбнулся.

Горячий чай приятно пах мятой. Вдыхая аромат, сиротливо жалась к чашке, стараясь не смотреть на своего собеседника. Каждый мой взгляд тонул в его иссиня-чёрных глазах.

Я открыла для себя самую непостижимую загадку.

Что творится с цветом его глаз? Освещение? Моя фантазия и богатое воображение?

И почему они так манят. Чёрт.

Готова смотреть в них целую вечность, вглядываться в витиеватый узор его радужки и стараться угадать, какими они будут в следующее мгновение. Синими с лёгкой зеленцой? Чёрные с тусклым блеском? Или серовато-синими, как море после шторма.

Напряжение в воздухе можно было резать ножом. Я буквально ощущала, как мужчина подавляет меня, становясь каким-то безразмерно огромным, сжимая моё пространство до этой остывшей чашки.

— Я хотел с тобой поговорить.

Вот оно. Запахло жареным. Ноги неожиданно взмокли, скинув тапочки, нервно поджимала пальцы на ледяном кафеле.

Пробурчав что-то нечленораздельное, сделала умное лицо и упёрлась взглядом в потёртую столешницу.

Мужчина молчал. И я знала почему. Но сделать этого не могла. Ведь как только я взгляну в его дьявольские глаза, мгновенно потеряю силу воли и начну нести чушь. Он же нагло воспользуется этим и вытащит из меня всё, что нужно, не заботясь о моих чувствах.

Выпотрошит как рыбу.

Чёрт!

Пунцовея от стыда и страха, посмотрела ему в лицо.

Бинго!

Он только этого и ждал. Поняв, что я на крючке, молниеносно пошёл в атаку.

— Мы тогда с тобой не всё обговорили о том, что произошло. Я с пониманием отнёсся к твоему состоянию. Достаточно было твоего согласия. Считаю, за прошедшие дни ты многое обдумала и готова к следующему шагу.

Внутри меня всё звенело от пустоты. Вцепившись в стул так, что побелели костяшки, нервно елозила голыми ногами по полу и с идиотским выражением лица смотрела на мужчину.

Дура.

Смысл его слов доходил до меня с некоторым запозданием. Что теперь? Следующий шаг?

Да уж, начало было столь многообещающим, что до этого разговора я ползла как улитка.

— Ты всё подробно рассказала, и рефлексия вышла удачной. Но это лишь малая часть того, что возможно. Своё согласие ты дала, теперь меня интересует другой вопрос.

Синева вновь начала чернеть, утаскивая меня в пугающий омут. Серьёзность его намерений отрезвила. Уняв дрожь, пыталась понять чего он хочет.

— На что ты согласна пойти?

— На всё! — выпалила не задумываясь.

А что тут думать-то? Я сама себя не знаю. Не ожидала от себя такой откровенности и открытости. Хватило малейшего толчка, как я поплыла по течению. Особого сопротивления не заметила. И от этого стало намного легче. Впервые мне перестали сниться кошмары, и хоть чуточку меньше ненавижу саму себя.

Не смирилась, но и не борюсь. Сумела достичь того хрупкого равновесия, когда, в принципе, всё устраивает.

Сейчас же мне предлагают это равновесие нарушить. Но я не знаю, что перевесит. Шансы, как говорится, пятьдесят на пятьдесят.

Так стоит ли трепыхаться?

— Смелое заявление.

Чернота глаз стала ледяной, пробрав меня до дрожи. От мужчины веяло холодом, отчего спина тут же стала липкой от страха.

Болезненный захват и моя рука почти до хруста неестественно изогнулась. Взвыв от боли, попыталась вырваться, но мужчина крепко держал меня, тянув руку на себя.

Толчок и я полетела на стол, любимая чашка со звоном разбилась о пол. Опершись бедром о край, стиснув зубы, терпела боль и считала такие длинные секунды. Не может же это продолжаться вечно?

Очередной рывок, и уже лежу животом на столе. Заломил руку за спину.

— Нужно быть осторожнее в своих желаниях.

Выгнул и потянул руку на себя, вскрикнув от боли, завалилась набок. Что он собирается делать?

Взвизгнула молния на кофте. Задрал мою майку, добравшись до груди. От первого же прикосновения протяжно застонала. Как же хорошо. Даже боль от заломленной руки отошла на второй план.

— То есть я могу делать с тобой всё, что захочу? Ты мне даёшь такое право?

Его голос отдавал металлом.

— Могу делать так?

Опьяняющая ласка, страстная и нежная, отчего моя грудь напряглась, а сосок болезненно затвердел.

— Или так?

Острая боль миллионом раскалённых игл пронзила правую грудь. Не дав мне даже вздохнуть, сжал сосок ещё сильнее. Задыхаясь, уткнулась лбом в гладкую столешницу.

Зачем он так?

— И ты не будешь против? Да?

Склонился ко мне, внимательно всматриваясь в моё лицо. Сжав зубы и скривившись от боли, тонула в яростных волнах.

Я, похоже, ничему не учусь. Или это страсть и похоть затмевают мой разум, толкая меня на самые странные и безрассудные вещи.

Например, говорить глупости очень опасному и страшному человеку.

Видимо, ему это надоело, и он отпустил меня.

Невообразимое облегчение, я со стоном прижалась к столу. Приятный холод успокаивал ноющую боль.

Мужчина сел обратно на своё место и совершенно спокойно продолжил пить чудом уцелевший чай.

— Ты всё ещё уверена, что готова на всё?

Съехав вниз, оперлась ногами о стул, дрожащей рукой одёргивая кофту. Убрав волосы с лица, посмотрела на Егора Аркадьевича. Ещё зол.

Он был прав. Как всегда.

Но почему, чёрт подери, просто не спросить?

Я бы просто-напросто не поняла. Не знала. Один лишь пример с его стороны и внутри зашевелился червяк сомнения.

— Не знаю…

— Громче.

— Не знаю! — злобно выкрикнула ему в лицо и тут же осеклась. — Правда, не знаю.

— Узнать хочешь?

Очередной крючок я проглотила и не заметила. Точнее, решила не замечать.

Мужчина с самого начала знал обо всём. Вёл меня по этой дорожке, пока мои куриные мозги не смогли справиться с потоком информации. Моё сознание и мои чувства устроили друг другу бойкот. Это стоило мне громадных усилий и лишней боли.

— Хочу.

Уголок его рта слегка приподнялся.

Ожидаемый ответ и ожидаемая реакция.

Видимо, я настолько глупа, что с лёгкостью купилась на все его уловки и даже не попыталась, как-то это пресечь. Вынудил сказать то, что нужно ему.

Гадство.

— Есть в этом только одна проблема.

Села на стул. Я напряжённо грызла ноготь, безвольно глядя ему в глаза.

— Формат сессии нам не подходит. Попробуем подойти к этому с другой стороны. Будут встречи, цели которых ты не будешь знать. Проведём это в виде игры «горячо холодно». Горячо — я продолжаю действие, холодно — прекращаю и перехожу к другому. Остановить игру ты не можешь. — отодвинул чашку в сторону и, подперев подбородок рукой, уставился на меня не мигая. — Все «горячие» действия я приму к сведению, мы будем обсуждать их перед сессией.

— И сколько… таких игр будет? — только и смогла выдавить.

— Сколько потребуется.

У меня засосало под ложечкой.

— Договоримся пока так: одна игра — одна полноценная сессия.

Полноценная?

То есть то, что было это так, затравка? Лёгкая прелюдия? Так сказать, один «кусь»?

Равновесие полетело к чертям собачьим, поддавшись панике, с трудом соображала, что делать. Вот я попала.

Ангел справа шептал о мягкой постели в доме с жёлтыми стенами и перспективой выйти оттуда через пару-тройку лет даже без волчьего билета. Бес слева подзуживал, раскрывая передо мной огромные перспективы чувственных наслаждений, ничем и никем не ограниченных.

— В пакете есть что-то ещё, мастер? — мой хриплый голос заставил его улыбнуться.

Бес победоносно потирал руки под довольный и дерзкий взгляд мужчины.