Глава восьмая

ЯНВАРЬ 2013

Моё тяжёлое дыхание казалось чересчур громким в ночной тишине. Это была короткая передышка перед очередным марафонским забегом. Влажные простыни охлаждали разгорячённое тело. Я знала, что он где-то рядом. Совсем близко.

Облизав пересохшие губы, поёрзала, разминая затёкшие конечности. Жёсткая верёвка уже не казалась такой колючей.

— Продолжим? — его прохладные губы коснулись моего виска, вырывая очередной стон.

Я улыбнулась и облизнулась ещё раз, невольно вспоминая, с чего всё началось…

Передо мной на расправленной кровати лежала широкая лента из чёрной ткани, чем-то она напоминала маску. Наверное, своим волнистым краем.

Что это? Моё недоумение, видимо, было таким очевидным, что мужчина усмехнулся.

— Не обольщайся.

Мастер успел передвинуть мебель, и теперь кровать горделиво властвовала над центром комнаты. Белые простыни и чёрная полоска ткани ярко контрастировали в сумраке.

Он подошёл ко мне почти вплотную, обезоруживая только своим присутствием. Я замерла, не зная, что делать. Взял за руку, крепко сжав мою ладонь:

— Встань вот сюда.

Оглянулась. Чуть передвинул шкаф, теперь он полностью закрывал окно. Разумно, если учесть, что соседям теперь прекрасно видно мою комнату. Оставалось довольно много места между кроватью и шкафом. Именно туда он меня и тянул.

Украдкой смотрела на него, боясь показаться слишком дерзкой. Словно почувствовав это, двумя пальцами нежно приподнял мой подбородок. Вновь этот гипнотический, обезоруживающий взгляд. И вот уже идёт кругом голова, во рту пересыхает, и самые постыдные мысли становятся неимоверно сладкими. Возбуждение тёплой тягучей пеленой окутало моё тело. Бушующий прилив от самых кончиков пальцев до чего-то неизведанного, странного глубоко внутри. Яркие всполохи удовольствия, и уже хорошо знакомая дрожь в теле.

Глубоко дыша, попыталась успокоиться. Слишком уж бурно я реагирую на один только взгляд.

Мастер снова улыбнулся. И я поплыла. Нервно покусывая губы, неожиданно струсила. Почему он сейчас… добрый? И почему таким пугает меня ещё больше, чем в состоянии дикой ярости?

Потому что не знаю, чего от него ждать.

Тяжело выдохнула, отведя взгляд в сторону всего на мгновение. Ох, что-то будет.

Ласковое, почти до боли обжигающее прикосновение. Отпустил подбородок, и, проведя рукой по моей шее, привычно зашёл за спину.

Аккуратно снял резинку с волос и, перебрав пальцами, оставил свободно лежащими на плечах.

Мысленно поставив галочку, тряхнула головой: любит, когда они распущены. Можно было догадаться ещё после первого раза.

Одно лишь воспоминание заставило поёжиться.

Прислонился ко мне, склонив голову надо мной. Щёки обжёг надоедливый, противный румянец, только сейчас от удовольствия.

От объятий мастера просто млею, и ничего не могу с собой поделать. Даже на ногах стоять трудно. Его нежность показалась высшей наградой: ничто так не ценится, как внезапно дарованное недосягаемое. Ведь я подписывалась на совсем другое. Или просто сама не знала, на что согласилась?

— Ты готова? — тихий шёпот, пронизывающий жаром до самых костей.

— Да, мастер.

Не требует той унизительной и болезненной позы. Значит, сегодня мы играем?

Горячие пальцы нежно ласкали шею, требовательно вырывая стоны, один за другим. Это были невесомые касания, распаляющие страсть. Шея, подбородок и губы… Прерывисто дыша, мысленно молила только об одном: не останавливайся, только не останавливайся!

Прижался щекой к моему лицу. Мгновенно вспыхнув, чуть не задохнулась от нахлынувших чувств. Его теплота, его запах, его дыхание.

Сжимая руки в кулаки, попыталась хоть немного успокоиться: ещё мгновение, и я вновь ощущу на своих губах знакомую соль горечи.

Это просто очередная пытка. Обида и чувство несправедливости чуть не убили весь момент.

Почему я хочу только его и никого другого?

Сдавшись, откинула голову назад, на его плечо, уходя от жалящего поцелуя в висок. Но нет, так просто не отпустит. Сжал мою шею, что даже я почувствовала собственный ритм сердца, отдающий ему в руку.

Хмыкнул. И поцеловал.

Контрольный выстрел, после которого ноги подкосились, и я точно бы упала, если б не его крепкие и надёжные объятия.

Оставив в покое мою шею, рука мастера уверенно двинулась вниз. Скрипнула застёжка. Расстегнул молнию. Едва задевая пальцами разгорячённую кожу, потянул кофту вниз, обнажая мои плечи. От нежного прикосновения губ к ним сбилось дыхание.

Пальцы прошлись почти барабанной дробью по позвоночнику, и майка сдалась без боя.

Я вздрогнула и покрылась мурашками. Ему понравился эффект. Провёл руками по моей спине, едва царапая ногтями.

Б-р-р. Теперь мурашки стали очень болезненными.

Горячее дыхание обожгло поясницу, он почти касался меня губами. Томительное ожидание обостряло все чувства, раздражало и до того донельзя оголённые нервы. Вцепилась взмокшими руками в свои ноги и с силой сжала пальцы. Он встал на колени и игриво натянул резинку штанов. Снимал их медленно, покрывая оголившуюся кожу поцелуями, совершенно не торопясь. Это были даже не поцелуи, а нечто еле осязаемое, манящее и дразнящее. От нежных и чувственных прикосновений перехватило дыхание, закружилась голова.

Я не знала, куда деть руки. Так хотелось дотронуться до него! Нервно мяла пальцы до противного хруста. Дрожа всем телом, разрывалась между желанием всё остановить и желанием никогда не заканчивать эту сладкую пытку.

Когда мягкая ткань штанов собралась возле щиколоток, сделала небольшой шаг вперёд. Я опять осталась стоять в одном бельё. Знакомая ситуация.

Томительные мгновения ожидания: чего он хочет? Его руки крепко вцепились в мои плечи.

Ну вот, началось.

— Ты уже познакомилась с болью. Даже сейчас вряд ли представляешь наши встречи без неё. В неё быстро влюбляются, если она инструмент в умелых руках, — говорил неспешно, слегка растягивая слова. — Если её не бояться, можно испытать очень сильное удовольствие.

Я нервно сглотнула.

— Но есть множество других способов усилить удовольствие и наслаждение. Начиная с медицинских препаратов, заканчивая особыми приёмами и игрой с чувствами.

Ненадолго прервался, ожидая моей реакции. Я заинтересованно молчала, закрыв глаза.

— Обычно люди выделяют пять основных чувств…

Напряглась: он что, лекцию по анатомии собрался читать?

— Зрение.

Резко запрокинул мою голову назад и внимательно посмотрел мне в глаза. Он явно наслаждался тем, как густо краснею и заворожено не отвожу взгляд.

Неожиданно быстро отпустил меня. Я тряхнула головой и стыдливо уставилась в пол.

— Слух, — склонившись ко мне, еле слышно прошептал, страстно прикусив мочку уха.

Вздрогнула и покрылась мурашками.

— Обоняние.

Тяжело вздохнула, вдыхая такой знакомый аромат.

— Вкус.

Его пальцы требовательно прошлись по моим губам, я приоткрыла рот: солоноватый привкус заставил поморщиться.

— Осязание.

Оставил рот в покое и довольно грубо прошёлся рукой по моим ключицам.

— Удивительно то, что это не всё. Скажи, ты знаешь что-то ещё?

— Нет, мастер.

— С болью ты знакома. Забавно, но способность чувствовать боль очень важна. Как и способность к реакции на температуру. Знаешь, почему забавно?

— Нет, мастер.

— Потому что это основные тематические практики. Так что на этом не будем останавливаться подробно, — голос мужчины становился всё строже. — Ну и напоследок наш вестибулярный аппарат: равновесие, осознание положения тела в пространстве. Но сейчас нам это не попробовать…

К чему он это говорит?

— Тебе интересно узнать, как это относится к тебе?

— Да, мастер.

— Тогда начнём со зрения. Закрой глаза.

Плотная ткань туго легла на лицо, лишив меня возможности видеть. Я заволновалась. Что он задумал?

Тишина. Лёгкий скрип. Шелест. Эти звуки пугали. И страшила неизвестность. Что там? Что мастер будет делать?

— Стоит отключить одно чувство, как обостряются другие. И для тебя откроются новые грани ощущений.

Сцепив руки в замок, вертела головой, пытаясь понять, где он. Резкий свист. Инстинктивно сжалась, боясь удара.

Жёсткая, слегка колючая верёвка впилась в плечи. Казалось, что я ощущала каждую ворсинку, каждый виток. Трение и сдавливание вызывали если не боль, то реальный дискомфорт. Мастер уверенным движением аккуратно затягивал верёвку, заломив мою левую руку назад. Обмотав запястье, подтянул к шее, правую руку я сама завела за спину.

Поза получилась крайне странной и не совсем удобной для меня: пришлось прогнуться грудью вперёд, плечи же ушли назад.

И снова тишина. Скрипнул стул. Не знаю, сколько прошло времени, переминаясь с ноги на ногу, двигала руками, чтобы они не затекли.

Что-то холодное, вызывающее лишь одну ассоциацию, коснулось пупка. Громко выдохнув, втянула живот. Я испугалась не на шутку. Острый кончик, похоже, ножа, царапая кожу, прошёлся по низу живота к самому лобку.

Не справившись с эмоциями, шагнула назад. Мужчина схватился за верёвку на уровне груди и потянул на себя.

— Стоять.

Боясь расплакаться, с силой прикусила губу.

Лезвие почти вонзилось в мой лобок. От страха совсем ничего не соображала. Металл болезненно впивался в кожу. Одно неловкое движение, стоит лишь шелохнуться… Во рту все пересохло. Как же страшно!

Острый кончик блуждал в поисках чего-то. Вот коснулся сгиба у бедра. Громкий треск. Сознание рисовало кровавую картину, но нет — всего лишь перерезал боковую часть трусиков. Теперь нож направился в противоположную сторону. Мужчина усилил нажим, и сейчас только от его мастерства зависела сохранность моего тела. И от моего благоразумия. Не дыша, ждала, когда всё закончится.

Остановился на полпути. Внутри всё ухнуло, когда потеплевшее лезвие настойчиво пробивалось вниз.

Только вера удерживала меня от паники. Почему он молчит? Или это очерёдное испытание?

Поймав мысль за хвост, расставила ноги.

— Молодец, уже лучше.

Остановился, слегка надавив кончиком на самое чувствительное место, вынудил сдержанно вскрикнуть. И вновь путь наверх. Выдохнув, постаралась расслабиться.

Знакомый треск ткани, и теперь снизу я полностью предстала его взору в своём природном виде. С бюстгальтером он не церемонился: быстрыми движениями перерезал лямки и узкую полоску между чашечек. Одним рывком снял его, изрядно поцарапав меня. Зашипев от боли, сжала зубы. Хоть один плюс есть: не нужно смотреть ему в глаза.

Кончик ножа упёрся мне в сосок.

И снова волна паники и страха. Заигрывая со мной, слегка царапал его. Плашмя ударил по левой груди. На этот раз я удержалась от испуганного крика. Челюсть свело от боли, так сильно сжала зубы. Но мужчина и не думал останавливаться. Наигравшись с левым соском, переключился на правый.

Глубоко дыша, сохраняла молчание. Это ему не нравилось, нутром чуяла. Или ждал чего-то другого?

Лезвие вдруг коснулось подбородка.

— Открой рот.

Желание боролось со страхом. Не открыть, значит, навлечь на себя его гнев. Открыть — поддаться панике. Я бы с удовольствием выкрикнула знакомое слово, но сейчас другие правила. Сама же согласилась. Как хорошо, что он дал одуматься и отказаться от моего категоричного «готова на всё».

С трудом выполнила приказ.

— Высунь язык. Больше.

Нож оказался тёплым и очень гладким. Не похож на кухонный: одна грань была ребристой.

— Оближи его.

Я осторожно провела языком по лезвию. — Ещё.

Второе движение далось ещё сложнее. Слишком велик был страх пораниться. Мне на секунду показалось, что я чувствую вкус крови. Или это только воображение?

— Чего ты хочешь сейчас?

Опешила от такого странного вопроса. Освободиться? Сбежать отсюда? Или зайти дальше, поборов животный страх?

Или…

От этой неправильной мысли кровь прилила к лицу, заставив прерывисто выдохнуть. Да, от этого желания мне не избавиться. Даже сейчас.

— Я вижу тебя насквозь.

От приглушённого шёпота волосы встали дыбом. Протяжно выдохнула.

— Ну и чего ты молчишь?

Лезвие уткнулось в нижнюю губу, мастер заставил меня широко раскрыть рот.

— Или мне нужно пыткой и болью добиваться твоего ответа?

От хлёсткой фразы вздрогнула.

— Нет, мастер.

— Тогда ответь на этот простой вопрос.

— Я… я…, — колебалась, пытаясь придумать в последний момент хоть какую-нибудь логичную отговорку. — Я хочу вас, мастер.

— Хм. Ну, хоть правду сказала.

Дьявол! Сущий дьявол! Чего он хочет? Или ждёт, что я как заледеневшая глыба буду молча и спокойно стоять, потупив взор, когда… когда он вытворяет со мной такое?

— Давай уточним: что именно ты от меня хочешь?

Внутри всё оборвалось. Это намёк? Не-е-т. Это прямое указание, от которого стыд стал таким едким, что я задохнулась от омерзения к самой себе.

Но как рядом с ним можно сдерживаться, если мне достаточно одного взгляда, одного запаха и я… я сделала бы всё, чтобы… даже признаться себе не могу.

Похоть страшнее любого наркотика — её никогда не утолить.

Раз за разом вызывает во мне это желание, чтобы снова унизить и показать моё место. Как же он сдерживается? Или…

Глупая, но очевидная мысль оказалась больнее любых его наказаний. Это всё игра. Очнись, дурочка. Перестань думать о радужном будущем. У тебя есть только горькое настоящее. И лишь это странное увлечение может подсластить вкус жизни.

— Ну давай, скажи это. Или мы будем так стоять до самого утра?

Плотная ткань повязки стремительно намокала от слёз.

— Я не могу, мастер.

Звонкая пощёчина обожгла правую щеку. Зажмурилась, чувствуя, как кровь приливает к ушам и лицу, стремительно краснея от жара, растекавшегося по правой половине лица.

— Тебе так сложно признаться, что ты хочешь мой член?

Едкий голос заставил отшатнуться. Фраза подобно очередной пощёчине оглушила меня. Уже рыдая в голос от стыда, гнева и унижения, застыла, сжавшись, в ожидании чего-то.

— Или ты не хочешь его?

Как же гадко. Настолько мерзко мне не было никогда. Вовсе не из-за того, как он и что говорит и делает. Нет. Просто он точно знает, чего я хочу. И это меня выводит из себя.

Ненавижу.

Убрал нож от моего лица, оставив на мгновение в покое.

— Так да или нет?

Кажется, он начинает терять терпение. И сейчас я получу по полной. Страх перевесил стыд.

— Да, мастер.

— С чего ты решила, что тебе нужен я?

Каждым словом всё он сильнее и сильнее топил меня в этой чудовищной грязи. Нет никакой надежды на спасение.

— Если я тебе прикажу потрахаться с кем-то другим, ты откажешься?

К горлу подкатила волна тошноты. Солёная влага разъедала лицо, глаза горели огнём.

В животе что-то скрутило, и я глубоко вздохнула, подавляя рвотный позыв.

— Да, мастер, — еле слышно просипела.

— Ты знаешь, я тебе не верю.

Если бы он не держал меня за верёвку, лежать мне на полу. Ноги подкосились, а на лбу выступила испарина.

— Открой рот.

Послушно подчинилась. Его палец лёг мне на язык.

— Теперь представь, что это мой член. Покажи мне, что ты хочешь его.

Но представить было слишком сложно, особенно когда практики никакой.

Я никогда не понимала смысла оральных ласк, так что моя импровизация, ожидаемо, оказалась провальной.

— Плохо, — в голосе мастера было слышно нескрываемое раздражение.

Убрал свою руку от моего лица, а я с облегчением выдохнула и попыталась закрыть рот.

— Куда…, — схватил двумя пальцами за кончик языка: — Я не разрешал тебе делать этого.

Пришлось так и стоять с открытым ртом. Он чего-то ждал. Или думал. Господи, как же мерзко и стыдно.

— Давай ещё раз. И постарайся, иначе я разозлюсь и передумаю насчёт сегодняшнего вечера.

Вновь его палец оказался у меня во рту.

Внутри бушевало сплошное месиво чувств и эмоций. Я запуталась.

Что такого в моём желании?

Устав думать, пустила всё на самотёк. Переступив через себя, поддалась тёмным чувствам, гложущим меня слишком давно.

Повязка на лице облегчала задачу. Не было необходимости смотреть ему в лицо, он, конечно, наблюдает за мной. Ну и пусть.

Нежно провела кончиком языка по пальцу, задев его нижней губой в конце. Ещё и ещё, стараясь не думать о том, как это выглядит, и действовать по наитию. Вновь и вновь облизывала его, представляя себе что это карамелька. Сладкая. То ли снова моё воображение разыгралось, то ли мне действительно это так понравилось, что я, увлёкшись процессом, наглым образом начала сосать его палец. Старательно облизывая, едва задевала зубами, втягивая палец мастера в себя.

Видимо, мужчина удовлетворился таким прилежанием и прервал меня. Тяжело дыша ртом, на автомате высунула язык.

Смешок и нежное поглаживание по голове.

— Хорошая девочка.

От такой похвалы и без того красные щёки болезненно зардели. Вроде бы и приятно, но и очень унизительно.

Облизала губы и с некоторой толикой ужаса поняла, что мне, в принципе, всё понравилось. Мало того, я испытала странное удовольствие. Возбуждение мешало ровно дышать. Что-то чёрное и пугающее ворочалось внутри, оно отгоняло все мысли прочь.

Я хочу его. По-настоящему. Неужели действительно готова на всё?

Переведя дух, прислушалась: снова эта раздражающая тишина.

Мужская ладонь резко легла мне промеж ног. Охнув, инстинктивно сжала их, за что тут же получила звонкий шлепок по бедру. Пришлось подчиниться и расслабиться.

— Да ты уже совсем мокрая.

Так сжала зубы, что скрежет, казалось, было слышно по всей комнате.

— Теперь я тебе верю.

О чём он? О том, что я хочу его? С ужасом осознала, что сейчас любому бы отдалась, и если бы мастер сказал сейчас сделать это, я бы ни секунды не сомневалась. В горле защипало, громко дышала, стараясь унять дрожь и противную тошноту, которая никак не хотела проходить.

Он ласкал меня очень грубо. Устав, я сдалась окончательно. Нет прежней меня. Больше нет. И как же хорошо…

Горячие волны удовольствия заставили застонать.

Шлёпнув по самому чувствительному месту, убрал руку.

Из меня вырвался вздох разочарования.

— Ты слишком прыткая. Чтобы получить что-то… — его шёпот обжигал моё ухо, — нужно это заслужить.

Заслужить?

Именно это слово он произнёс нарочито громко, подчеркнув его для меня.

— Почему ты так боишься своих желаний?

Я вздрогнула. Сейчас в его голосе было что-то загадочное, манящее. Если бы змей-искуситель существовал, то говорил бы он именно так.

Боюсь? Скорее ненавижу…

— У нас с тобой был договор только насчёт секса между нами, — его голос звучал сейчас так проникновенно, что невольно вздрогнула ещё раз. — Желать меня я не запрещал. Как и не запрещал желать кого-либо другого.

— Я не хочу никого другого, мастер, — слова вырвались сами собой.

Он замолчал. Откуда во мне эта строптивость и уверенность? Злость тугим узлом сковала тело. Неужели он не понимает? Или эта такая садистская игра?

Ну да, мы же играем…

Я была недалека от истины.

— Какая преданность… Её легко проверить.

Его горячая рука коснулась моего бедра. Плавное движение и его пальцы вновь вырвали из меня стон. Ещё один, и ещё.

— Раз так, то теперь твоё тело принадлежит мне. И только мне решать, что тебе можно делать, а что нет. Ты согласна с этим?

Слова долетали до меня слабым отголоском. Вся я сейчас была там, внизу. Горела и желала большего.

— Да, мастер.

— Если это тело так хочет меня, то только я и могу к нему прикасаться. Я запрещаю тебе мастурбировать и заниматься сексом с кем бы то ни было.

Сдерживая стоны, пыталась понять, о чём он говорит. Не всё ли равно… Ведь настолько хорошо мне только с ним.

— Да, мастер.

Мужчина склонился ко мне так близко, что я невольно почувствовала его тепло. Тяжёлое дыхание заводило ещё сильнее.

Убрал руку. От обиды и злости не смогла сдержать вздох разочарования.

— Встань на колени.

Со связанными руками сделать это оказалось не так-то легко.

— Горячо или холодно?

Он хочет на этом закончить? Нет уж, слишком далеко зашла. Закипая от гнева, сдержанно прошептала:

— Горячо.

Раззадорил, увёл в неведомую чащу и собрался бросить в начале пути?

Его руки коснулись моих плеч: он стоял позади меня, игриво перебирая пальцами концы верёвки. Дёрнул их.

Какое же это блаженство быть свободной! Разминая затёкшие руки, выжидала, что же будет дальше.

Не успела я расслабиться, как заговорщицкий шёпот заставил напрячься:

— Садись.

Вцепившись в сильную мужскую руку, села на заботливо подставленный стул.

Подозрительно.

И вновь дьявольские силки верёвки, Мастер гнул меня, заставляя сидеть в неестественной позе. Связанные руки резко ушли вниз, тугая петля захватила шею. Одно неосторожное движение, и дышать становилось практически невозможно. Испуганно дёрнувшись, почувствовала теплое прикосновение к своему плечу.

— Успокойся.

Всеми силами отгоняла страх, думала только о том, чтобы лишний раз не дёрнуться и не чувствовать эту пугающую беспомощность.

— Раздвинь ноги, — жёсткое требование бросило меня в холодный пот.

Не подчиниться, значит, снова разгневать мужчину. Я всё ещё чувствовала огонь его ладони у себя на щеке.

Прикусив нижнюю губу, несмело выполнила приказ. И почти мгновенно покрылась мурашками от страха. Грубая верёвка теперь опутала мои щиколотки и колени, намертво привязав их к ножкам стула.

Игривые ласки на нежной коже бёдер и сильные мужские руки приподняли меня за ягодицы. Ловким движением усадил на мягкую подушку.

Эта странная поза пугала не меньше, чем невозможность видеть. Спинка стула больно впивалась в шею, а плечи надсадно ныли. Ноги, под углом привязанные к стулу, заставляли всё тело выгнуться вперёд.

Облизала губы.

Шумное дыхание обдало жаром левую половину моего лица. Почти касаясь моего уха, растягивая слова, мужчина начал говорить.

— Это всего лишь для моего удобства. Но никак не для твоего. Ты уже знакома с моим ремнём. Та порка была показательной. Сейчас познакомишься с чем-то менее болезненным. Для начала, думаю, будет достаточно нескольких ударов. Если тебе понравится, мы продолжим, но с небольшим дополнением.

Дыхание отдалилось, посеяв во мне чудовищную панику.

— Но… — впервые я осмелилась первой нарушить зловещую тишину.

— Постарайся молчать, пожалуйста. У вас, наверное, не очень толстые стены, а соседи чутко спят.

С хрипом вдыхала воздух, лихорадочно соображая, что меня ждёт и как возможно сдержаться от крика? Он же обещал, наказаний не будет…

Обманул.

И если он сделает мне больно, то я перебужу весь дом.

Лёгкий свист рассёк воздух, и жгучий укус впился в мой бок. Лёгкая боль заставила вздрогнуть, из-за чего стул накренился, но что-то сзади не дало мне упасть. Верёвка впилась в шею, в глазах потемнело.

Нет. Это не так больно. Скорее даже не больно, просто на грани.

Свист и нечто обжигающее множеством жалящих прикосновений коснулось правой груди.

Теперь было больно, но вместе с тем, после удара появилось какое-то новое, странное чувство, непонятное мне.

Всхлипнув, зажмурилась, прогоняя непрошеные слёзы.

Неужели мне действительно так больно? Или всё дело в том, что я лишена возможности наблюдать, могу только ждать.

Именно это ожидание заставляло тело напрягаться, прислушиваться к каждому шороху и представлять, что будет дальше.

Мягкое прикосновение грубых лепестков кожи мгновенно прогнало все непрошеные мысли. Только и оставалось, что пытаться получить удовольствие от такой необычной ласки.

Непонятный мне предмет остановился возле пупка.

Нежные поглаживания покрывали мурашками мою кожу. Свист и чувствительный укус пришёлся по ключице. И вновь ласкающие касания успокоили меня.

Закусив губу почти до крови, шумно задышала. Липкий пот стекал по спине, заставляя ёжиться от противного чувства.

Укус — ласка, укус — ласка, сводящая с ума. Задыхаясь, сдерживала крики. С каждой секундой делать это становилось тяжелее. Адское желание свело скулы. Желание освободиться, желание видеть, желание… Оно заставляло биться моё сердце сильнее и краснеть от собственных чувств.

Почему это доставляет мне… удовольствие? Разве это может приносить удовольствие?

Я почти расслышала мерзкое хихиканье у своего уха: «Много думать — вредно!»

Чёрт! Может, действительно не нужно стараться, а просто наслаждаться происходящим? Сейчас это у меня неплохо получается.

Дрожа уже не от страха, а лишь от возбуждения, таяла от дьявольского чередования лёгкой боли и нежной ласки.

— Продолжаем?

Мой охрипший голос даже испугал меня:

— Да, мастер…

На мои уши легло что-то тугое и прохладное, скрыв все звуки от меня. Я отчётливо слышала только себя, своё дыхание и ритм сердца. Мастер исчез.

Жгучий удар пришёлся на живот и тут же ласкающая нега, заставившая мои соски неимоверно сильно затвердеть.

Неизвестность и предвкушение довели меня до такой чувствительности, что мне казалось, будто я ощущаю незримые колебания воздуха, тепло и холод окружающих предметов.

Болезненный укус впился в самое нежное место между моих ног. Сдержанно застонав, напряглась всем телом, смиряясь со жжением верёвки.

Жгучие прикосновения продолжали свой танец, доводя до экстаза. Солёный привкус крови вернул меня к реальности.

Я не чувствовала боль, был лишь жар, пожирающий меня изнутри. Тянулась навстречу каждому удару, несущему странное наслаждение.

Теперь это было сродни чувственному массажу, разгорячённое тело требовало большего. Сладкая пытка продолжалась.

Очередной удар, и я задохнулась от волны удовольствия, накатившей на меня. Как же близко, вот сейчас, сейчас…

Остановился. Нетерпеливо натягивала верёвку, злясь, что ничего не могу сделать. Но вскоре обессилено выдохнула и замерла.

Вспышка боли, перерастающая в нечто большее, такое сладкое и знакомое.

Пауза.

Сходя с ума, билась в путах.

Жалящий укус, и я упала. В темноту, ослеплённая и оглушённая. Время замерло, крик застрял где-то в глубине, рвясь наружу. Полёт в невесомость и неимоверная лёгкость…

Постель даровала покой. Всё моё тело, опутанное истомой, страстно требовало продолжения. Прохладные простыни не могли успокоить зуд, заставляющий так тяжело дышать.

Нежный поцелуй умерил мою горячность, даровав надежду.

Приподняв левый наушник, мастер сдержанно спросил:

— Горячо или холодно?

Я даже не удивлялась вопросу. Неужели этого не видно по моему дрожащему, потному телу, так жадно льнущего к мужчине, с надеждой на недосягаемое.

Садист.

— Горячо.

— Ну что ж, тогда мы тебя сейчас охладим…

Твёрдый кубик льда прижался к моим губам, с наслаждением впилась в него, отвергая все сомнения. Холодные капли воды стекали по подбородку на шею.

Пусть этой ночью будет только горячо.

ЯНВАРЬ 2013

Я внимательно разглядывала новые обои, отгоняя назойливые воспоминания.

Так, ремонт мы пережили. Это радует. Улыбнувшись, ещё раз взглянула на озадаченное лицо мамы.

— Постараюсь накопить нужную сумму к началу марта, мы с тобой вдвоём поедем выбирать новую мебель. Хочу белую кровать. И жёлтый компьютерный стол. И люстру, при взгляде на которую сразу вспоминался бы Стар Трек.

— К марту не успеем, — мама улыбнулась.

Кровать была притягательно мягкой. Я разглядывала потолок, закинув ногу на ногу. Лампочка Ильича слабо освещала комнату.

Отдала бы всё, чтобы вновь увидеть и испытать подобное.

Рука сама потянулась вниз. Нельзя.

Желание отбило одно воспоминание о его улыбке.

…Я вышла из душа: раскрасневшаяся, замотанная в одно тонкое полотенце. Распалённая и неудовлетворённая. Упрямо смотря прямо ему в лицо, с вызовом заглядывала в темнеющую бездну. Эта выбившаяся прядь волос, тонкие губы, изогнувшиеся в ехидной ухмылке. Как же мне захотелось поцеловать его. Впиться в него, вдыхать запах его тела, вновь и вновь чувствовать аромат горячего дерева.

Стереть эту ухмылку. Почувствовать себя живой…

— Маша?

Мама звала меня из кухни. Нехотя поднявшись, поплелась на зов.

— Что? — я оперлась локтем о холодильник.

— Зачем нам столько льда?

В открытой морозилке лежали груды заполненных контейнеров для льда.

— Чтобы шампанское охлаждать, — брякнула я.

Мама недоверчиво взглянула на меня ещё раз и со вздохом стала освобождать всё три нижних ящика.

Ругаясь про себя и отчаянно краснея, отвернулась.

При следующей встрече меня ждёт «холодное» горячее продолжение.

ЯНВАРЬ 2013

Перекличка затянулась. Водя карандашом по списку, вглядывалась в знакомые лица. Невыспавшиеся студенты смотрели на меня с надеждой.

Зевнула, прикрыв рукой рот. Впереди замаячила знакомая фамилия. От этого никуда не деться. Тугое напряжение, внутри всё заклокотало.

— Лосовский?

Тишина. Изумлённо обвела взглядом аудиторию.

— Лосовский?

Его не было. Посмотрела на часы: прошло уже восемь минут с начала лекции. Хмыкнув, облегчённо выдохнула.

Я ощутила сильное воодушевление.

— Ну что, поехали? — весело спросила студентов, дойдя до конца списка.

Какое же блаженство… С шумом втянув воздух носом, выдохнула. Даже знать не хочу, почему его не было.

Перед занятиями было тревожно, я чувствовала себя очень неуверенно. Всё так изменилось за последние две недели. Стала совсем другой, но страх не хотел отпускать. Периодически ловила себя на мысли, что, а вдруг он знает? Или всегда знал? Поэтому сделал то, что сделал. Под ложечкой противно засосало.

Людмила Александровна не торопилась выходить на работу. Утром на кафедре поведали последние новости, что у женщины возникли какие-то осложнения, её снова положили в больницу.

Сколько она там пробудет? Сколько мне ещё бояться этой наглой морды?

— Лосовский… — тихо пробормотала, перенося посещаемость с листа в журнал.

Дёрнулась дверь, ручка нетерпеливо задрожала.

— Кого ещё нелёгкая принесла?

Уже был конец дня, студенты разбрелись по домам, только преподаватели разбирались с делами, накопившимися за новогодние каникулы.

Повернув ключ, с трудом открыла в очередной раз заклинившую дверь.

— Ты? — в горле встал ком.

От сильного толчка отшатнулась назад.

Ядовитая ухмылка и самодовольное выражение лица. Лосовский нагло вошёл в аудиторию.

Прогоняя страх, попыталась выглядеть уверенно. Что ж, вновь бой один на один.

— Доброго вечера, Мария Васильевна. Вот, лекцию пропустил, решил зайти, узнать…

Говоря нарочито спокойным голосом, направился к первым рядам. Он водил пальцем по столешницам, искоса смотря на меня и проверяя, что я делаю.

Торопливо собирала вещи. Сложила часть документов в папку, остальные легли в нижний ящик стола. Взяла сумку и твёрдым шагом направилась к двери.

— На выход, Лосовский. Аудиенция окончена. Нужно лекции не пропускать.

— А если у меня уважительная причина?

Парень вальяжной походкой направлялся ко мне.

— Объяснительную и справку в учебный отдел. Так что увидимся на лекциях.

Он подошёл почти вплотную, пожирая меня своим плотоядным взглядом. Как это мерзко и противно. Чего стоило ждать на этот раз? Нахмурившись, посмотрела на сияющее от самодовольства лицо.

Волна гнева отбросила все сомнения. Как же я ненавижу его…

— Даже так?

Ну вот, приблизился на предельно опасное расстояние. Я вцепилась в ручку двери и, с трудом сдерживаясь, процедила:

— Прошу покинуть аудиторию.

Мысленно готовясь к худшему, напряглась. Нежное прикосновение губ к моей щеке. Ласковый поцелуй выбил из меня дух, запоздало замахнулась для удара, но он ловко поймал мою руку.

— Что, неужели и так не нравится? Тогда может так?

Выдернув руку, увернулась от очередной его мерзкой попытки меня поцеловать.

— Больной…. Ты больной ублюдок…

— Поосторожнее со словами. Вдруг я действительно псих, — немигающий взгляд карих глаз казался неестественным, будто на меня смотрит мертвец.

— И что? Убьёшь меня? Или вновь слюнявить будешь? — не веря своим ушам, пыталась осадить себя, но ярость клокотала внутри, заставляя говорить дальше. — Только подойди ко мне… Я за себя не отвечаю.

Заливистый смех. Он смеялся так, будто услышал очень забавную шутку.

— Уже подошёл.

Уходя, навёл на меня палец и изобразил выстрел.

— Как говорят товарищи из-за океана, watch your back, darling.

Хлопнул дверью, гулкие шаги по коридору доказали его уход.

Скотина, какая же он скотина… Рьяно вытирая щеку, передёрнулась от мерзкого чувства. Ненавижу…

Непрошеные слёзы сами потекли по лицу. Всхлипнув, разрыдалась.

Думала, справлюсь. Я же сильная. Я выдержу. Или сойду с ума. Он делает это специально. Изводит, пугает. Раньше уже бы давным-давно забилась в угол и ревела от страха.

Впрочем, я плачу и сейчас. Только от ярости и бессилия. Что за чудовищная игра, кто кого сломает? Он меня или я себя?

— Ублюдок! Чтоб ты сдох, тварь. Ненавижу тебя, ненавижу! — в бессильной ярости пинала косяк ногой. Сжав руки в кулаки, взвыла и обрушилась на дверь.

Хрипло дыша, вытерла лицо от слёз и пожалела, что под рукой не было ничего тяжёлого. Так хотелось разнести всё к чертям собачьим, кричать, громить, крушить. Выплеснуть всю злость, что скопилась внутри, чтобы потом вздохнуть полной грудью и не бояться больше ничего.

В следующий раз он очень пожалеет, что подошёл ко мне. Что вообще выбрал целью меня. Прежняя «я» умерла, а новую он совсем не знает.

Широко улыбнулась, облизнув губы.

Совсем не знает.

Выдохнула, поправила одежду, накинула лямку сумки на плечо и вышла из аудитории.

Ну что ж, поиграем.