Глава девятая

ФЕВРАЛЬ 2013

В комнате было немного душно, расстегнув верхнюю пуговицу блузки, выдохнула, пытаясь сосредоточиться на задании. Перед глазами плыло. Мысленно я была не здесь.

Всё так стремительно менялось. Одна минута с ним сродни году жизни.

Не думала, что изменения могут быть такими болезненными. Облегчение всё не было, как и покоя. Теперь я боялась самой себя. Точнее, того, на что могу быть способна. Он старательно стирал все границы для меня, что сможет остановить меня от очередного безумного шага?

И если бы это касалось только наших встреч…

Весь мир стал для меня другим. Страшно, что всё только начиналось. Вдруг новая «я» не понравится мне? Ведь пути назад уже не будет. Просто не захочу меняться снова.

Почему я не дура?

Я моргнула, стол, заваленный учебниками и бумагой, стал снова чётким.

Лиза склонилась над тетрадью, старательно выводя знакомые мне формулы. Девушка оказалась усердной и очень умной. Теперь наши занятия больше не напоминали бешеный забег перед экзаменом в стиле «сто билетов за одну ночь». Сейчас мы углублённо изучали каждую тему, плавно готовясь к ЕГЭ. Пусть ещё времени вагон, но чем раньше, тем лучше. У Лизы все шансы отлично сдать экзамен.

— Так, давай сюда. Что у тебя получилось.

Тригонометрические функции были достаточно лёгкой темой. Но Лиза почему-то снова и снова совершала похожую ошибку при решении таких задач.

— Лиза, в чём дело? Тебе сложно? Или что-то непонятно?

Девушка вздохнула.

— Я устала.

— Давай передохнём. Время есть. Может, ещё раз разберём эти задачи, теорию повторим? Ведь тема лёгкая.

— Для вас лёгкая. Вы учитель, а я нет. Просто нужно передохнуть.

Я кивнула и отложила тетрадь в сторону, девушка распласталась на столе. Бедная.

— Ты сама в этот университет хочешь или родители настаивают?

— Папа решил. Нужно продолжать славную династию. Дед, тётя с дядей, папа, старший брат… — Лиза устало прикрыла рукой глаза

— Ты бы хотела пойти учиться в другое место? Выбрать другую профессию?

Удивительно. Как часто мы не замечаем самого очевидного. Спрашивала ли меня мама о том, кем я хочу стать? Нет, кажется, ещё в классе шестом или седьмом передо мной выстроили забор с одной-единственной калиткой. Я и не задумывалась, хотела ли чего-то другого. Точные науки давались мне легко. Поэтому даже и не сопротивлялась. Сейчас же просто жалко всех тех усилий и слёз.

Хотела ли я замуж? Или это снова за меня решили…

— Вы всегда такая чопорная? — девушка быстро сменила тему.

Задумавшись о своём, непонимающе переспросила:

— Что?

— Чопорная? И одеваетесь так. — Лиза с сомнением осматривала меня с ног до головы.

— Как так?

— Вы выглядите как моя классная руководительница. А ей уже за шестьдесят.

— То есть как старая бабка? — я улыбнулась.

Девушка покраснела, поняв, что ляпнула лишнее.

— Я не то хотела сказать. Вы каждый раз приходите в таком сером и скучном костюме. Очень предсказуемо.

— Ну, это официальный стиль, в жизни я одеваюсь не так. Но работа обязывает.

— Но вы же не в школе, чтобы выглядеть как училка.

— Ты предлагаешь мне надеть растянутый свитер, драные джинсы и с пучком на голове явиться на лекцию? — продолжая улыбаться, смотрела на девушку.

— Почему нет?

— Боюсь, начальство не оценит таких модных веяний.

Сильно ли я кривила душой?

Всегда считала, что вкуса у меня нет, но её слова задели. Так ли уж важно начальству как я одеваюсь? Я, пожалуй, единственная, кто придерживался делового стиля, кроме заведующей кафедрой. Но эту гадину даже в расчёт не буду брать.

Мне всегда хотелось подчеркнуть свой статус, разделить себя и студентов. Чтобы добиться их уважения. Я же преподаватель… Это был самый простой путь. Не удивительно, что ничего не вышло. Сделала ли что-то ещё? Нет.

— Скукота. — девушка скривила лицо и молча потянулась за тетрадкой.

— Да. — я нехотя согласилась. — Лиза, как ты думаешь, сколько мне лет?

Девушка удивлённо подняла на меня глаза. Я улыбнулась. Хочу проверить кое-что.

— Чего это вы друг.

— Что? Слишком бестактный вопрос для меня? Ты же сама сказала, что выгляжу как старая бабка.

Лиза фыркнула и закатила глаза.

— Хорошо. Пусть будет тридцать пять…

Я поперхнулась.

— Ладно-ладно, тридцать два… — Лиза испуганно смотрела на меня, заливающуюся краской.

Покраснев, закрыла лицо руками.

Тридцать пять? Мне едва двадцать шесть стукнуло! Это как же хорошо я себя состарила. Всегда считала себя девочкой-переростком, теперь же оказалась в рядах тридцатилетних. Не так уж и страшно выглядеть в двадцать шесть на тридцать пять, но я же не вечно буду молодой и красивой. Выглядеть в тридцать на сорок малоприятная перспектива.

Интересно, Егор Аркадьевич тоже попался? Знает ли он, сколько действительно мне лет?

Вот так сюрприз…

Растирая щёки руками, с трудом сдерживала истерический смех.

— Мария Васильевна?

— Лиза, мне двадцать шесть.

— Одежда не по возрасту — зло.

Засмеявшись, посмотрела на довольную собой девушку.

— Это откуда такая житейская мудрость?

— Мама говорит так. Нужно быть собой и все дела. Это чтобы я кофту с большим вырезом не надевала и выбрала юбку подлиннее. А то непорочное зачатие будет.

Прикрыв рот рукой, сдержала слишком громкий смех.

— Мне мама говорила наоборот: юбку покороче, теней побольше, а то в девках до пенсии сидеть будешь.

Теперь мы смеялись уже вдвоём.

— Ладно, давай опять к нашим баранам?

Лиза со вздохом кивнула, возвращаясь к надоевшим синусам и косинусам. Я же задумалась о нашем разговоре.

Надо же, как на меня повлиял развод. Для Игоря всегда старалась быть самой лучшей, самой красивой…

Внутри ёкнуло.

Для Игоря.

Всё для кого-то, чего-то.

И ничего для себя. Может, в этом вся моя натура? Быть кем-то для кого-то.

Например, игрушкой для мастера.

Сжав зубы, выдохнула. Я думала, что всё поменялось? Нет. В этом мире всё по-режнему стабильно.

— Ты решила задачу? — обратила внимание на скучающую Лизу.

— Нет.

— Ладно, давай помогу.

Подвинув стул, вооружилась ручкой. Сегодня нужно пройти эту тему.

В метро было жарко, и я сняла пуховик. Держась за холодный металлический поручень, рассматривала себя в отражении стекла. Тёмный туннель мелькал яркими пятнами мгновенно пробегающих фонарей.

Я была тусклым образом на светлом фоне вагона. Люди заходили и выходили, совершенно не замечая меня. Как и я их. Время словно застыло, в голове только и крутилась эта противная мысль. Моя и без того низкая самооценка теперь ушла в минус. Тем страшнее было от всех встреч с Егором Аркадьевичем.

Я не заслуживаю такого мужчину, как он.

Может, он специально на подобном контрасте и играет?

Снова всмотрелась в своё отражение.

Я всегда была натуральной блондинкой, тем приятней было опровергать теорию «глупых Златовласок». Именно это сравнение и снисходительное отношение заставляли выше задирать нос и натягивать напускную серьёзность и деловитость. Я ведь не такая. Не глупая пустышка.

Высокий хвост и зализанные волосы, строгая белоснежная непрозрачная блузка с отложным кружевным воротничком. Сколько же ей лет? Ещё со школы ношу.

Давно хотела переделать её и расшить воротничок искусственным жемчугом. Даже не поленилась купить, но он так и лежит в пакете в комоде. Простая тёмная юбка до середины колена.

Всё по правилам, по канонам, как требуется.

Бледное лицо, которое не красил тот минимум макияжа, на который я была способна ранним утром. Синяки под глазами и землистого цвета кожа. Уставшая, загнанная лошадь. Нет, это самостоятельная загнанность, меня никто не заставлял брать шестерых учеников дополнительно и мотаться к ним на дом по всему городу после восьмичасового рабочего дня.

Деньги? Так ли уж они важны?

Или бегство от самой себя? Чтобы хоть как-то забыться, уйти от всех проблем. Вернуться домой и сразу выключиться.

Этим мне и нравились встречи с Егором Аркадьевичем. После них тело и мозг отключались мгновенно.

Скоро моя станция. Я вглядывалась в стекло, словно пыталась увидеть там что-то новое. Нет, это «страшненькая» я.

Только глаза выдавали во мне живого человека, а не зомби.

После Олега хотелось стать тенью, незаметной, тихой. Никчёмной. Такой он сделал меня. И это ему нравится. Как я себя сжираю изнутри. Ублюдок.

Привычно вспыхнула. Кровь прилила к лицу, теперь обзавелась болезненным румянцем.

Да, Лиза права. Выгляжу я ужасно…

Что Егор Аркадьевич нашёл во мне? Ведь люди всегда смотрят на «обложку». Мои глаза? Или то, как разговаривала с ним? Или моя реакция? Или внешность для него не важна?

От этого стало немного легче.

Он всегда выглядит восхитительно, чувство стиля у него на уровне. Егор Аркадьевич, несомненно, красивый мужчина… Или его устраивает то, как ущербно я выгляжу на его фоне?

Лёгкая тошнота, я закрыла глаза и отвернулась от своего отражения, меня оно раздражало.

Бледная моль.

Как бы не сгореть, его огонь слишком заманчив…

ФЕВРАЛЬ 2013

Электронные часы ярко мигали красным, тонко намекая, что пора спать. Было уже далеко за полночь, а я всё разбиралась с конспектами.

Слова Лизы крепко засели у меня в голове, не давая покоя. Всё думала, думала. Разбирала и ковырялась сама в себе.

Она действительно сказала мне правду, всё как есть. Этот год начался у меня с озарений. Постоянно открываю что-то новое для себя.

Вот и сейчас, смотрела в никуда, совершенно не разбирая букв и цифр, так старательно выведенных на бумаге.

Я всегда боялась своей работы. Даже не так. Работа мне нравится, но вот студенты… Этот пунктик с возрастом стал настоящей занозой. Именно поэтому так себя и вела, задираю нос и тут же сдаю назад, как только кто-то более сильный перехватывает инициативу. Я не умею бороться, отстаивать своё право. Мне всегда казалось, что преподаватель — это гранитная глыба, которая авторитетом и знаниями просто уничтожает любые намёки сомнения или протеста.

Я упорно наращивала броню, обрастая каменными наростами. Но одно неловкое движение и снова гол как сокол. Так, может, и не стоит этим заниматься?

С Лизой я не веду себя так серьёзно, мы и пошутить можем. И как-то всё так слаженно выходит.

Может, мне и не нужно быть глыбой? Есть же множество других способов завоевать доверие и уважение.

Подсознание выдало картину меня в кожаном платье с хлыстом наперевес. Глупо хихикнула, отгоняя наваждение.

Нет, кнут не для меня. Я могу только пряником. Может, стоит попробовать?

Эх, чувствую, ступаю я на зыбкую тропку. С моим характером и до панибратства недалеко. Но и диктатор из меня никакой.

С трудом продирая глаза, зевнула и сдалась. Отложила конспекты в сторону.

Мне нужно спать. Много спать и гулять. Иначе так и буду выглядеть как зомби. Мало приятного.

Завтра будет новый день, пусть и тяжёлый.

Впервые в жизни захотелось выпить. Даже не выпить, а напиться. И если честно это начинает подбешивать. Всё «впервые». Младенец с необсохшим молоком на губах, а я, может, уже половину жизни прожила.

Меня до сих пор трясло от ярости. Определённо нужно выпить. Сейчас это просто необходимо.

Олег сошёл с ума.

Лекции только закончились, и я перед уходом решила заскочить в деканат. Стоило только открыть дверь, как тут же наткнулась на Олега, а он только этого и ждал. Резко втолкнул меня внутрь, едва успела схватиться за косяк, чтобы не упасть. Терпкий запах скошенной травы и чего-то цветочного. Мне в лицо уткнулся пышный букет хризантем. Жёлтые, зелёные и белые, с длинными узкими лепестками. Всучил его мне и, воспользовавшись моей ошарашенностью, поцеловал. Это длилось бесконечно, смотрела на него и ничего не понимала. Странное оцепенение, и… отвращение.

Укусив меня за верхнюю губу, разжал руки и я осела на пол. Хватая ртом воздух, смотрела на Олега. В голове было пусто. Склонившись ко мне, щёлкнул по носу, улыбнулся и ушёл.

Я не могла надышаться, сжимая в руках этот несчастный веник. Только и думала о том, чего не сделала.

Готова была ко всему, но не к этому. Почему этот засранец всегда умудряется дать мне под дых? Каждый раз что-то новое, чего совсем не ждала. Чёрт!

Моё богатое воображение рисовало красочную картину избиения: я его лупцевала по лицу так, что нежные лепестки хризантем целыми волнами разлетались вокруг.

Нет. Залепила ему пощёчину. Одну за одной. Вытолкнула и закрыла дверь.

И ничего из этого не сделала.

Какая же я размазня…

Не могу понять, чего он добивается?

Этот веник выбил меня из колеи. Нет, теперь я его не боялась. Презирала, ненавидела, но только не боялась. И, кажется, он это почувствовал. Сменил тактику.

Сначала хотел изнасиловать, потом ходил, угрожал и недвусмысленно намекал на скорейшую физическую расправу. Затем нежный поцелуй и непонятные намёки. Теперь цветы.

Новый способ завоевать девушку? Да после произошедшего, я на пушечный выстрел его к себе не подпущу!

Хорохориться я умела, сознание мягко намекало, что последнее практически невыполнимо. Ведь мы оставались наедине, и не раз. И только чудо уберегало меня.

Или это такая игра. Кот поймал мышку, но есть её не собирается, лишь замучает до смерти.

Не мытьём, так катаньем, ага. Ну уж нет.

И снова перед глазами этот букет. И его глаза, с плохо скрываемым превосходством смотрящие на меня. Прожигающие насквозь. Будто видел и знал всё, что я думаю и чувствую.

Даже не знаю, что больше злило: его поведение или моё замешательство, а где-то на окраинах сознания появилась мерзкая мыслишка, которую я гнала изо всех сил.

Нужно выпить.

В магазине было тепло. Отряхнула мокрый снег с меховой окантовки капюшона и с любопытством двинулась вдоль полок. Разнокалиберные бутылки на любой вкус и кошелёк. Интересно. Кроме вина и шампанского ничего не пробовала. Стоило ли начинать, если завтра рабочий день?

Стоило. Однозначно стоило.

Только для того, чтобы забыть эту мерзкую рожу, от которой тошнит уже. Как же хочется отомстить! Но как назло в голову ничего не приходило.

Хм, что у трезвого на уме, у пьяного на языке.

Меня привлекла жёлтая этикетка, смутно знакомая. Когда-то в детстве я видела её. Был Новый год, к нам пришли мамины друзья. И пока я поглощала оливье вперемежку с мандаринами и жареной курицей, взрослые весело разговаривали, не забывая разливать из прозрачной бутылки с ярко-жёлтой этикеткой с затейливой надписью. Её принёс дядя Андрей. Заговорщицки подмигивая, разливал незнакомый мне напиток по стаканам. Не удержавшись, захотела посмотреть и попробовать. Но дядя Андрей схватил за руку и шёпотом произнёс:

— Вот стукнет тебе восемнадцать, тогда я сам приду к тебе с такой бутылкой и научу тому, как правильно пить джин. А пока маленькие девочки пьют сок и взрослые напитки не трогают. Хорошо?

— Хорошо.

Я так закивала головой, что мои хвостики, перевязанные зелёными бантами, смешно тряслись в воздухе.

Дядя Андрей разбился на машине всего через два года, так и не сдержав своего обещания.

Ну, мне уже далеко не восемнадцать.

Значит, джин? Попробуем.

ФЕВРАЛЬ 2013

Стремительно приближались выходные. Чудом удалось отпроситься на двадцать четвёртое число. Теперь у меня четыре полноценных выходных дня. И всё потому, что он меня попросил.

Чёрт, у меня не было ни одного шанса. Ни одного. Как я могла сопротивляться ему? Как?

В среду вечером я дошла до бутылки с джином.

Мне на глаза попалась трилогия «Крёстного отца», которую, к своему стыду, я до этого не видела. Первый фильм посмотрела на одном дыхании, вспомнив о джине, сходила за льдом, которого было больше чем достаточно, и заботливо припасённой минералкой. Тонко нарезанный лимон будоражил свежим запахом.

Наслаждаясь тонкой кислотой и обжигающим огнём алкоголя, с удовлетворением отмечала приятную пустоту в голове. Как же хорошо. Глоток за глотком. Лицо и шея начали краснеть. Стоит только чуть-чуть выпить, как тут же заливаюсь румянцем.

Плеснула добавки в стакан.

Так и спиться можно.

А, пофиг.

Ещё один стакан и стало неимоверно жарко.

И ни одной мысли, ни одной. Красота.

Действие фильма захватывало. Легла на кровать и просто наслаждалась замечательным моментом ничегонеделания.

Уже, будучи изрядно под хмельком, была примерно на середине второго фильма. Переживая момент покушения на главного героя, подпрыгнула на месте от оглушительного звонка, слившегося с автоматной очередью, доносившейся с экрана.

— Алло?

Мой хриплый голос прозвучал довольно громко, я поморщилась. Даже в уши отдало.

— Всё в силе?

На этот раз не было какого-то резкого предвкушения или страстного отклика. Что-то внутри ёкнуло, но не так. Интересно, это так на меня алкоголь подействовал?

— Нет.

— Я заберу тебя в пятницу утром. Проведём вместе все выходные.

Нетерпеливо облизала губы, вспоминая его и эти чувственные прикосновения. Идиотская улыбка расплылась на моём лице. Рука скользнула вниз, но вовремя одёрнула себя. Нельзя.

А говорил, что не садист.

— Звучит неплохо.

— Ты что, пьяная?

Поперхнувшись лимоном, закашлялась. Он провидец или экстрасенс? Может, через телефон запахи чувствует?

— Есть немного. — язык заплетался, пришлось сильно постараться, чтобы не шепелявить.

Молчание.

И вот тут мне стало страшно: а не нарушила я какого-нибудь особо странного правила, неизвестного мне? Нельзя пить алкоголь, особенно одной. Особенно когда скоро встреча.

Что, в очередной раз моему заду гореть в адском огне? Или коленями на горохе? М? Что будет на этот раз?

— Одна?

Подавила саркастический комментарий и как можно серьёзнее ответила:

— Да. Одна. Бутылка и спящая мама за стенкой не в счёт.

— Есть повод?

Повод.

Хм, был ли у меня повод? Невольно задумалась.

Озабоченный студент, чуть не изнасиловавший меня, от которого отбоя нет. Его непонятное поведение и моя полная неспособность сделать хоть что-то толковое.

Очередной приступ болезненного одиночества и сожаление о потерянных друзьях. Нет никого, с кем можно было бы поговорить, поделиться, поплакаться.

Ну и грядущая дата: двадцать восьмого февраля мы расписались с Игорем. Пусть теперь его лицо не мозолит мне глаза, и я сделала выводы, но боль ещё была. Так ноют старые раны на перемену погоды. Мне по-настоящему удалось всё забыть. Почти. Но неуловимые запахи, цвета и вкусы, просто мимолётные фразы — всё напоминало о нём.

А мне так понравилось жалеть себя…

Хрупкое состояние душевного равновесия расшатывал Олег, от которого у меня уже ехала крыша. Дельных предложений для работы не было. Репетиторство только-только начинало окупать само себя. Материалы, дорога и время. Мне его катастрофически не хватало. Приглашать на дом — крайняя мера. Да и не всем нравится. Машины под попой, как говорится, не было. И она мало что изменила бы. Жажда финансовой независимости только ухудшала моё состояние.

Тугой узел стягивал все проблемы вокруг меня, не давая сделать даже лишний вдох. Чем больше я билась в этих путах, тем сильнее они окутывали меня.

Всё так же сохраняя молчание, слушала его дыхание. Прихлебнула из стремительно пустеющего стакана.

Так был ли повод у меня выпить? Наверное, был.

Проклятые хризантемы.

— Одни пьют либо душевнобольные, либо алкоголики. — голос мужчины стал елейным.

Мне бы стоило испугаться, но чувство страха притупил алкоголь.

— А я и не пью. Это просто эксперимент. Пошла на поводу у детских воспоминаний.

— Ты не хочешь мне ничего рассказать?

В горле встал ком. Чёрт, как же трудно ему врать. Ведь я сейчас буду нагло лгать, прикрываясь напускной храбростью и безбашенностью. И самое смешное, он прекрасно поймёт, что я говорю неправду. Раскусит как орех. И промолчит, сделав выводы.

В первую встречу он жёстко наказал меня за враньё, а теперь спускает всё на тормозах. Почему? Мы не дошли до критической точки?

Так стоило лгать?

Я хочу поговорить об этом, но не с ним. Не с мужчиной. Сейчас даже алкоголь не развяжет мне язык.

— Всё в порядке. Просто вечер «ретро», восполняю пробелы.

— Уверена?

Ну вот, ещё один шанс. И снова ложь во спасение себя самой.

— Да.

— Тогда я заеду за тобой в половине восьмого.

Хм, интересно, мы поедем опять за город, или это будет другая холостяцкая «берлога». Настоящая крепость доминанта, так сказать. Он меня немного подготовил, и теперь не боится показать всё, как есть: палача в чёрном капюшоне, раскалённые угли щипцы и дыбу. Да? Так?

Я глупо хихикнула, спохватившись, изобразила кашель и немного гнусаво промямлила:

— Да, буду ждать.

Он повесил трубку. Интересно, сильно я его разозлила?

Снова глупо захихикала. Похоже, это нервное.

Сейчас даже страх перед наказанием ушёл на задний план. Чёрт, я же знаю, на что он способен. И всё равно не страшно.

Нужно выпить ещё.

Остаток вечера вышел смазанным. Джин вдруг показался очень мягким, похожим на воду. Голова же стремительно тяжелела, словно наливаясь свинцом, я, не выключая фильм, упала на подушку, желая остановить круговерть стен в своих глазах.

Кажется, чутка лишнего выпила.

Но как же, чёрт побери, хорошо. Исключая физические последствия, конечно.

Рука вновь потянулась к стакану. Джин стал каким-то горьким и ледяным. В горле запершило, закашлявшись, перевернулась на другой бок. Прижала колени к груди и обхватила их руками.

Неужели мне это всё нравится?

Да. Так и спиться недолго.

Как там писал старина Фрейд. Ид, Эго и Супер-эго. Все мои желания диктовались Ид, подсознанием. Оно, почувствовав сладкий вкус свободы, вырвалось на волю и в голове тотчас замелькали обрывочные картины непонятно чего. Воспоминания перерастали во что-то другое, странное…

Тёплые и нежные прикосновения Игоря. Только он обнимал и целовал меня так, будто хотел защитить от всего мира. Чувственные осторожные поцелуи, заставляющие дрожать и пламенеть от страсти. Страсти нежной, пылкой, но не захватывающей. От неё не сносило крышу, не подкашивались ноги и не закатывались глаза.

Наваждение сменилось очередным обрывочным воспоминанием. Я смотрела в до боли знакомое лицо. Тот, кто разбил моё сердце. Эта щербинка между зубов, которая заставляла меня умиляться. Мягкие волосы… Я почти касалась их рукой. Как вдруг от сладковатого запаха меня замутило. Всё смазалось, будто мокрой ладонью провели по запотевшему стеклу. Тёмные глаза и пронизывающий взгляд. И от разгорячённой кожи вдруг повеяло холодом. Будто я застряла в глыбе льда. Хочется кричать и плакать, но голоса нет. Просто не могу.

Как же противно от этих цепких объятий, никак, никак не избавиться от него. Хочу просто забыть.

Темнота. Чьи-то тёплые пальцы на моей щеке, будто вытирали несуществующие слёзы. Спокойная ласка, обнадёживающая и дарящая защиту.

Я отдалась этим чувствам целиком и полностью, готова была продолжать всё происходящее. Жаждала. Как же хотелось большего, почти физически ощущала его тело.

Шёпот, дарящий надежду, благословляющий и утешающий. Хочу попробовать его губы на вкус. Хочу кричать и стонать от наслаждения, умирать и возрождаться под его изощрёнными пытками.

Я просто его хочу.

ФЕВРАЛЬ 2013

Дорога проходила в скованном молчании. Небольшая оттепель превратила трассу в сплошной гололёд, а ночной снегопад прибавил опасности. Егор Аркадьевич аккуратно вёл машину, почти не обращая внимания на меня. Я же всё думала, он злился или просто раздражён? Или это очерёдная его каменная маска? Испытание для меня?

Прислонилась лбом к холодному стеклу. Почему он снова везёт меня за город? Будет что-то особенное? Специально дразнит?

— Ты всегда пьёшь в одиночестве?

— М? — я оторвалась от серого вечернего пейзажа и взглянула ему в лицо, беспристрастное с отсутствующим взглядом. Никогда не видела его таким. — Нет, это первый раз. Хотя тянет продолжить. Получается увлекательно. Особенно радуют последствия. Были жуткие, но приятные галлюцинации. Или я просто переутомилась? А что? Желаешь присоединиться?

С лёгкостью снова перешла на «ты», даже не поняла как. На секунду испугалась, но будь что будет. Значит, заслужу очередное наказание.

— Дерзишь? — короткий хлёсткий вопрос, словно удар плетью.

Вздрогнув, оцепенела. Какую власть имеет этот человек надо мной?

— Нет. Честно отвечаю на поставленный вопрос.

— Похвально. Потому как заметил за тобой грешок. И ты знаешь, о чём я?

Да. Обманывать нехорошо. Но эта ложь для меня — спасение. Просто не могу сказать эту горькую, безжалостную правду. И не потому, что мне страшно, вовсе нет. Стыдно. Мерзко. Противно. Что если он меня не захочет видеть? Не захочет быть рядом? Что если и ему будет противно? Я буду противна. Эта мысль пугала меня больше, чем всё остальное.

Почему он снова прощает мне враньё? Терпит? Что если…

Не хочу его терять. И то, что он мне даёт.

Чёрт, как всё сложно.

Я запуталась?

— Нет, не знаю.

Совсем не умею врать, но, похоже, это выходит у меня всё лучше и лучше.

— Мне так не кажется.

Останемся при своём. Я начала злиться. Чего он лезет в мою жизнь?

— Было бы с кем, с удовольствием насладилась бы кампанией?

— Не с кем. — рассерженно выдохнула. — Чего ты прикопался? Это допрос? Или я теперь должна тебе о каждом шаге отчитываться?

Вспылила не на шутку. Как он меня бесит!

Визг шин, машина взяла резко влево. Поднимая снежную пыль, мы затормозили у обочины.

Ни слова не говоря, он отстегнул ремень безопасности и повернулся ко мне. Я рассержено наблюдала за ним. Злость затмила мне глаза.

Что ж, сейчас мы оба на грани.

— Что это за истерика?

— Это не истерика, а нормальная реакция на твои нетактичные вопросы.

Мужчина сжал руки в кулаки. Его лицо так напряглось, что страх потихоньку начал отрезвлять меня.

— Можно было мягче спросить об этом. Не от хорошей жизни я пью джин одна дома. Но нисколько об этом не жалею, всё-таки я взрослая девочка.

— Если с тобой помягче, ты вообще ничего не скажешь. Каждое слово силой вырывать нужно. Приятно видеть, что ты способна на сильные эмоции.

— Сильные? — теперь я повернулась к нему. Кажется, я сейчас совершу самую глупую и страшную ошибку. — Ты это специально? Да?

Едкая ухмылка и внутри всё оборвалось.

— Чёрт! Выпусти меня! Выпусти! — схватилась за ручку, пытаясь открыть дверь.

Но он её заблокировал и даже не собирался меня отпускать.

Колотила кулаками по двери. Слёзы хлынули нескончаемым потоком. Рыдая, размазывая рукой солёную влагу по лицу, хлюпала носом.

— Успокоилась?

— Нет! — рявкнула в ответ, не желая смотреть в это насмешливое лицо.

Я для него сплошной объект для шуточек. Игрушка, что с меня взять.

— Давай рассказывай. Раз некому больше тебя выслушать.

— С чего ты взял? — искоса посмотрела на него через плечо.

Мужчина положил руки на руль и расслабленно откинулся на сидение спиной. Он закрыл глаза, но был весь внимание.

— Давай, не тяни. Рассказывай. Не хочу до ночи с тобой здесь торчать. У меня на тебя планы.

От этой фразы покрылась мурашками. Ну да, это не загородные каникулы.

— У меня нет друзей. Сама же их и передавила, как клопов…Думала не нужны они мне.

— По тебе не скажешь, что на такое способна. Забитая девчонка, терзаемая страхами и не желающая замечать очевидного. Что должно произойти, чтобы такая тихоня начала себя медленно и верно убивать. Вот теперь и алкоголь подключила. Что дальше?

— Это ты любишь боль во всех её проявлениях. Боль душевная хуже физической. Её никакой сессией не снимешь.

— Значит, алкоголь лучше? И я доверия не вызываю? К твоему сведению, я не люблю боль. И уж тем более не люблю причинять её другим. Забавно, что ты видишь это так. Я люблю контроль. В ближайшие дни ты поймёшь разницу между этим. — голос мужчины стал сухим и жёстким.

Отлично, сама же напросилась на что-то, чего он явно не планировал. Просто замечательно.

— Так почему извела друзей?

— А зачем они нужны мне? Чтобы получить очередной удар в спину? Какого это увести мужа у подруги. Замечательно, наверное. Пусть выглядит всё так, якобы воспользовалась бывшим мужем. Что я не замечала странных звонков, ночных отсутствий и прочей сопутствующей ерунды. Хотелось быть той набитой дурой, которую они из меня делали. Каково это? Я обустраивала «семейное гнёздышко» в надежде стать счастливой матерью, так как любимой женой уже была. Для чего всё это? Для чего? Чтобы найти у себя в своей же постели нижнее бельё подруги, которое сама ей подарила? И теперь, когда в жизни всё так стремительно меняется, я сама стала жертвой своего одиночества. Но мне слишком страшно снова доверять кому-то. Ты другой, не такой. Но я не могу назвать тебя своим другом.

Выдав тираду, выдохнула и успокоилась. Не думала, что мне до сих пор так больно.

— То есть глупость двоих людей настроила тебя против остальных нескольких миллиардов? Серьёзно? — мужчина ухмыльнулся. — Это меньшая из проблем. Да, больно и обидно, но тот мудак, бывший твоим мужем не достоин этого. Как и дамочка, по ошибке названная подругой. Очень опрометчиво делать такие выводы, нельзя насильно лишать себя общения. Сама же говоришь, я — не друг.

— Я не это имела ввиду. Ты не лучшая подружка, с которой можно потрындеть о мужчинах за бокалом вина.

— Да, в этом ты права. Но хочу тебя огорчить. Меня очень интересует твоя жизнь, и тебе придётся всё рассказывать мне. Между нами не должно быть никаких тайн. Я должен знать всё о твоём душевном и физическом состоянии. Считай, что теперь у тебя появился личный «психотерапевт».

Я задумалась. Интересная перспектива. Неужели придётся рассказать? Нет, я не переживу.

Хотя, может, он и прав в чём-то.

— Наверное. Но мне очень страшно повторить всё это снова. Я обладаю фантастической способностью устраивать себе проблемы. Настолько слаба, что с лёгкостью впускаю ужасных людей в свою жизнь.

— Тогда нужно что-то менять, причём срочно? Ты согласна поменяться?

Спрашивает ещё. Ехидно посмеивается и смотрит на мою реакцию. Ну и кто он после этого, не садист, а?

— По образу и подобию?

Мужчина улыбнулся, завёл машину и многозначительно посмотрел на меня.

Выходные обещают быть интересными.

Знакомый дом встретил пустыми тёмными окнами. Нечищеная дорожка покрылась скользким настом. С трудом сохраняя равновесие, аккуратно шла к крыльцу.

Значит, не часто он здесь бывает. Загородный дом для утех? Ехидно хихикнула, прикрыв рот рукой. Чувствую, отхвачу я сполна за всё.

На этот раз в доме было достаточно прохладно. Мы больше часа согревались чаем у разгорающегося камина. Некоторая неловкость сохранялась, пока вокруг разливалось тепло, холодность и напряжение между нами только нарастали.

Я закрылась от него. Немного обидно было слышать его смех. Может, мои проблемы для него смехотворны, но для меня они очень болезненны. Можно было быть более тактичным в этом плане.

Егор Аркадьевич молча пододвинул ко мне клетчатый плед и уставился в телефон. Я укрылась тёплым пледом, с блаженством отдыхая после долгой и нудной дороги. Мужчина всё также что-то писал, его лицо в приятном полумраке освещалось холодным светом экрана.

Можно было бы сделать свет и поярче, а то сидим как кроты в норе. Но реостатный выключатель только слегка позволил осветить комнату.

Устало зевнула, веки тяжелели. Как же хочется спать…

Закуталась ещё больше, оставив только руку с чашкой и нос вне пледа. Допив чай, звонко стукнула фарфором о деревянный стол. Теперь я была в настоящем коконе, из которого совсем не хотелось выбираться.

Мужчина всё ещё хранил молчание, только теперь я заметила, что он чем-то озадачен. Видно было, что эта переписка раздражает и злит его. Морщил лоб, нервно растирая переносицу. В воздухе запахло неприятностями. Только вот вопрос: для кого?

— Что мы будем делать? — попыталась прервать это молчаливый акт убийства телефона испепеляющим взглядом.

— Отдыхать. — мужчина резко ответил, швырнув телефон на стол, даже не посмотрев в мою сторону.

Исчерпывающий ответ. Ладно.

— А мы разве не должны поговорить?

— О чём?

— О том, что будет. — я неловко улыбнулась.

— Будет ещё один вечер открытий для тебя. Обсуждать пока нечего.

Хм, мы продолжим ту игру в «горячо холодно»? Что будет на этот раз? Лёд, кажется, он так и не успел использовать целиком. Сейчас вполне достаточно высунуть меня на улицу. Погода этому благоприятствует.

Холодок пробежал по коже.

Если он так и сделает? Что помешает?

Богатая фантазия тут же нарисовала красочную картину: я голая жалобно стучусь в заледеневшую дверь, топчась на месте. Из-за неё раздаётся мерзкий смех, мужской голос язвительно укоряет, мол, плохо упрашиваю, да и вообще.

Видимо я начала засыпать, потому что очнулась от лёгкого прикосновения к плечу. Потерев глаза, сонно смотрела на мужчину, он что-то говорил и вопрошающе глядел на меня.

— М?

— Ты не против гостей?

— Гости?

— Да, мой знакомый выразил желание приехать.

Можно было бы напрячься, но у Егора Аркадьевича явно нескучная жизнь. Достаточно посмотреть на его бар и всё становиться ясно — такое количество алкоголя рассчитано на большой круг людей.

Друг и друг. Деловой знакомый, коллега или вообще сосед по даче.

— Нет, не против.

Едкая усмешка прожгла меня током.

Действительно, что может быть плохого в приезде друга?