Глава десятая

ФЕВРАЛЬ 2013

Его пальцы ласково гладили мою шею, изредка переходя на дробные постукивания, нащупывающие пульс. Сердце билось так, что его глухие удары отдавались дрожью во всём теле.

Он молча смотрел на меня, едва касаясь кожи, заставляя её гореть адским огнём. Я сидела на коленях возле до боли знакомого кресла. Мастер, всё также задумавшись о чём-то, трогал мои волосы, перебирал их и, казалось, смотрел сквозь меня.

Нагота уже так не смущала, как и эта поза покорности. Ноги начали затекать, а неудобно лежащие руки порядком занемели.

Как же я ошиблась, когда думала о сегодняшнем вечере.

Мастер был до ужаса раздражительным. Что-то произошло, но мне ничего не рассказал. Только и могла наблюдать, как он становится всё мрачнее и мрачнее. И злее.

Это как-то связано с таинственным гостем? Кто завтра войдёт в двери его дома? Кого я увижу?

С присвистом выдохнув, терпеливо ждала. Интересно, сколько времени уже прошло?

В этом кабинете оно словно застывает и тянется так медленно, что всё происходящее кажется нереальным.

Порывалась не раз спросить, долго мне сидеть и ждать непонятно чего, но сдерживалась, понимая, что дерзить мастеру опасно.

Это не было похоже на прежнюю игру. Либо прелюдия затянулась, либо я действительно чего-то не понимаю.

Мастер вновь гладил пальцами мою шею, переходя к ключицам, дразня и распаляя, специально игнорируя грудь с призывно торчащими от холода сосками.

Отчаявшись, кусая губы от ноющей и противной боли во всём теле, старалась смотреть на свои руки, становящиеся всё тяжелее и тяжелее.

— Мне скучно, бес… — его тихий голос разбил напряжённую тишину.

Я осмелилась посмотреть на него. Холодная ярость клокотала в обычно ясных синих глазах. Покрывшись мурашками, нервно сглотнула. Его лицо не было похоже на маску. Эмоции легко читались на нём. И там не было ничего хорошего, особенно для меня.

Кто его разозлил? Со мной он никогда таким не был. Дышать стало неимоверно тяжело, состояние мастера непременно скажется на мне. Сегодня не стоит ждать пощады.

— Вытяни руки, я их не вижу.

Сжав зубы от усталости и боли, покорно исполнила приказ, с трудом сдерживая слёзы.

— Открой рот, шире, — проверив пальцем, старательно ли я сделала это, одобрительно погладил меня по голове. — Держи.

Сунул мне в рот непонятную палку с небольшим кусочком чёрной кожи на одном конце. Сжала её зубами, почувствовав горький вкус оплётки.

Мастер встал из кресла и подошёл к книжному шкафу, он долго выбирал книгу, остановив свой выбор на старой потрёпанной книге в тёмно-красной обложке.

Сел обратно, достал из футляра узкие очки в золотистой оправе и принялся за чтение.

Я разочарованно вздохнула и обессилено опустила руки.

— Подними, — тихая просьба заставила меня вздрогнуть.

Слегка наклонила голову вбок и пыталась рассмотреть его лицо. Куда делось всё? Сейчас он был спокойным и умиротворённым, пустой, незаинтересованный взгляд.

Как же сильно он контролирует себя. За мгновение убрать все эмоции и стать привычной ледяной глыбой. Даже себе поблажек не делает.

— Не могу, мастер, — еле пробормотала, удерживая эту странную палку в зубах.

— Я сказал, подними.

Вот, знакомые стальные нотки. Глотая солёные слёзы, с трудом вытянула руки перед собой и тут же безвольно опустила.

Не могу.

Действительно не могу. Хочу, но не могу.

Мужчина отложил книгу в сторону и оперся локтями о собственные колени.

— Ты не хочешь их поднимать?

Отрицательно замотала головой, с шумом сглатывая слюну, стекавшую по подбородку.

— Твои руки устали?

С облегчением кивнула и некоторой долей надежды посмотрела на него. Глупо было ожидать сочувствия или жалости, но его лицо никак не изменилось.

Мужчина снял с руки часы и положил их на журнальный столик, циферблатом ко мне.

— Десять минут. Продержишься десять минут, и наказания не будет. Ровно десять, ни секундой меньше, ни секундой больше.

Заманчивое предложение. Желание повторять это мучительное издевательство мне не хотелось, но и вновь страдать об избитых ягодицах тоже.

Со скрипом закусила ненавистную палку, зажмурилась и вытянула руки. Пронзающая боль выворачивала плечи, заставляя гореть мышцы и дрожать от напряжения.

Тяжело дышала и старалась не смотреть на эти блестящие тикающие часы.

Тик-так, тик-так.

Терпеть, нужно терпеть.

Зачем?

Это совсем неприятно, я не чувствую удовольствия или хотя бы удовлетворения. Но почему, чёрт возьми, я это делаю? Почему боюсь ослушаться и сделать что-то не так?

Ему действительно нравится наблюдать за мной? Что красивого или возбуждающего в этом?

Он повторял для меня очевидные вещи раз за разом, проводя тонкую грань между такими схожими для меня понятиями.

Власть. Контроль. Сейчас Мастер является моей вселённой, владея моим телом беспрепятственно и безоговорочно. Делает с ним всё, что хочет.

Это его возбуждает?

Может дарить как радость и наслаждение, так и страдание, страх и боль. Последнюю, в крайней форме, старается лишний раз не использовать.

Ведь что ему мешает взять кнут или плеть и силой заставить вытянуть эти чёртовы ноющие руки?

Психологическое насилие?

Нет.

Я могу остановить это в любой момент. Сладкая иллюзия, толкающая в геенну огненную.

Как всё сложно, мне не понять. Ответив на один вопрос, породила десяток новых. От этого не становилось легче.

Тик-так, тик-так.

Ещё полминуты, рыча и рыдая от собственной безвольности мысленно подгоняла секундную стрелку. Руки налились свинцом, и я даже не понимала, как до сих пор удаётся держать их вытянутыми.

Тик-так, тик-так.

Три секунды. Две. Одна.

— Можешь опустить.

Как же хорошо! Сложив ноющие руки на коленях, покачивалась взад-вперёд, убаюкивая и успокаивая саму себя.

— Молодец, — произнёс, награждая меня одобряющим поглаживанием по голове.

Зажмурилась, обуреваемая такими противоречивыми чувствами. Я ненавидела себя и его, но в то же время радовалась, что выдержала, справилась со всем этим.

Он похвалил меня. Почему только от одного слова я плавлюсь как кусочек масла на раскалённой сковороде. Растекаюсь счастливой лужицей.

— Можешь не держать стек.

Так вот как называется эта странная штука. Стек. Действительно, чем-то подобным пользуются наездники. Не думала, что тематикам он тоже пришёлся по душе.

Я выпустила стек изо рта на требовательно протянутую ладонь и облизала пересохшие губы, жалея, что не могу утереть подбородок и шею. Противное ощущение липкой слюны заставляло морщиться.

— Что ж, можешь, когда хочешь. На роль подставки годишься…

От этой фразы меня прошибло током. Я что, мебель для него? Часть интерьера? Бездушный предмет, созданный только для одного?

Слёзы обиды потекли по щекам, обжигая глаза и кожу.

— Посмотрим, на что ты способна ещё, — мужчина склонился ко мне, откинув мои волосы назад, требовательно ухватил за подбородок и пристально посмотрел в глаза. — Ты хорошая девочка?

— Да.

— Да, что?

— Да, мастер, — хрипло пробормотала, цепенея под его пытливым взором.

Он так пристально вглядывался мне в глаза, что у меня поневоле стала кружиться голова. Чего он хочет?

Утерев мой подбородок большим пальцем руки, отпустил меня. Облегчённо выдохнула. Ещё чуть-чуть свободы и покоя.

Он отвёл взгляд и снял очки, поглаживая дужки, о чём-то задумался. Я же не могла перестать смотреть на него. Сейчас мастер открывался мне совершенно с другой стороны. Таким я его не видела. Никогда.

Меланхоличная игра с очками закончилась. Щёлкнув дужками, вернул их в футляр. Положил его и книгу на стол, и прикрыл рукой глаза.

Я напряглась. Это действительно скука или попытка сдержать очередной порыв?

Почему мне вдруг стало жалко его? Слова застряли где-то глубоко внутри. Почему я не могу утешить его? Ничего не смогла выдавить из себя. Мысль только мелькнула в голове. Стыдливо покраснев, действовала по наитию.

Сжав зубы от надоедливой ноющей боли, положила свою руку ему на колено. Тишина. Испуганно посмотрела на мастера. Нет, ничего не изменилось.

Расслабленно выдохнула и прижалась щекой к шершавой ткани брюк. Зажмурившись, ждала. Ну должна же быть хоть какая-то реакция? Или ему настолько всё равно? Вопрос, почему я так ждала её, отпал сам собой.

Мне важно знать, что делаю всё верно. Что я для него самая хорошая и лучшая.

Открыла глаза. Каждый предмет в комнате, так или иначе, напоминал о том, ради чего мы здесь. Тонкая нить ассоциаций, вкусов и запахов связала меня с ним.

Мне нравится быть его. Хочу принадлежать только ему. Нет ничего слаще в этом мире, чем похвала от него и слова «моя девочка».

Рабство? Нет, есть вещи посильнее простой зависимости…

— Мастер…, — мой голос нарушил царственную тишину, я вздрогнула и крепче прижалась к его ноге, — …почему вам скучно?

Его тяжёлая рука ласково прошлась по моему затылку. Запустил пальцы в волосы, прожигая меня насквозь своей горячей ладонью.

— Ты сейчас про мою фразу: «мне скучно, бес»? — коснулся второй рукой моей щеки.

Я наслаждалась этим моментом. Как же прекрасно ни о чём не думать, ничего не бояться и желать только одного.

Не отпускай меня…

— Да, мастер.

— Ты не слышала про Фауста?

Название было мне знакомо, но это произведение я не читала.

— Нет, мастер, слышала, но не читала.

— Тогда ты меня не поймёшь…

Мысленно отметила про себя, что закончив с Фрейдом, возьмусь за Фауста. Почему он вдруг заговорил о нём? Или это из-за моего пристрастия к чтению? Невозможно прочитать всё и вся.

Отстранив меня рукой, встал и направился в самый тёмный угол. Именно там лежали все те странные предметы, связанные с Темой. Словно подвал Синей Бороды, это место было запретным для меня. Пусть он и не говорил об этом, но достаточно одного его взгляда и не нужно пустых и громких слов.

Стол с ящиком, вот и сейчас скрип дерева, шуршание. Вряд ли всё, что у него есть, хранится здесь. Значит, он заранее знал, что ему нужно. События всегда развиваются по его плану.

Он всё разыграл?

Я сиротливо жалась к креслу, думая о том, что же будет дальше.

— Встань на ковёр.

Испуганно дёрнулась. Тихий, ровный голос. Очередной отлив. Я замерла в ожидании волны-убийцы, что захлестнёт меня с головой.

Помедлив секунду или две, с трудом поднялась с колен. Ноги тотчас стало противно покалывать. Хромая и кусая губы, встала на светлый тёплый островок.

Откинув волосы с лица, выпрямила спину. Остановилась взглядом на книжном шкафу. Каждый раз он выручал меня, спасая в неловких и неудобных ситуациях. Кажется, уже выучила наизусть корешки всех этих книг.

— Ты подала мне отличную идею… Как скрасить моё одиночество.

Удивлённо посмотрела на него. Мастер стоял ко мне полубоком, сжимая в руках оплетённую длинную рукоять и что-то длинное, кожаное, свёрнутое кольцом.

Одиночество?

В груди кольнуло. Не могу понять, что это было? Радость или обида?

— Я хочу, чтобы ты станцевала для меня.

Мужчина одним ловким движением размотал непонятный предмет. Его конец с глухим стуком упал на пол.

Демонстрация для меня. Не отводя взгляд, сжалась, обхватив себя руками.

Забитый, насмерть перепуганный зверёк.

Почему предмет в его руках не внушает мне доверия?

Приглядевшись, с ужасом отметила для себя, что мастер, похоже, держал кнут.

Кажется, я поторопилась с выводами…

Всё тело похолодело. Во рту пересохло. Дёргано наблюдая за каждым движением мужчины, мысленно готовилась к боли и тому, что приведёт к ней.

Я с надеждой посмотрела ему в глаза. Хоть что-то… Намёк… Искра… Нет, только холодная пустота. Раздражённо приподнял уголок рта, словно покусывал изнутри нижнюю губу.

Скажи. Ну скажи же это слово. Скажи, пока он не загрыз тебя, не сломал.

Мята. Вспомни тот лимонад, его вкус. Это терпкое ощущение на языке и огненный поцелуй, от которого слегка покалывает губы и холодит горло.

Не хочешь мяту? Тогда имбирь… пусть уберёт кнут и не пугает тебя, моя крошка.

Почему ты молчишь?

Моргнув, выдохнула. Нет. Сейчас я с ним на одной волне. Он сделал слишком многое для меня, пусть и странным способом, чтобы я сейчас бросила его.

Он хочет этого?

Дурочка, этим вечер не кончится. Ты же знаешь, правда? Другого шанса не будет.

Он же убьёт тебя.

Прежней «я» давно пора умереть.

Свист и щелчок. Что-то жгучее коснулось самых кончиков пальцев ног. Дёрнувшись, отступила назад.

— Я сказал танцуй.

— Да, мастер.

Подняв руки вверх, прогнулась вбок. Небольшой шаг вперёд. Моё тело натянулось как струна. Ловя беззвучный ритм, качнула бёдрами.

Просто двигаться, не смотреть на него.

Волна волос скрыла его на мгновение от меня. Как же хорошо…

Закрыв глаза, представила себя на берегу моря. Песок разлетается под моими ногами. Я тянусь к солнцу, ласкающий бриз оставляет солёный поцелуй на губах.

Свист, щелчок.

Нет, я чувствую тёплую мягкость волн. Шум воды и больше ничего.

— Быстрее.

Свист, щелчок и боль едва не разрушила такую приятную иллюзию. Сдержав слёзы, вновь вскинула руки и начала кружиться. Волосы противно липли к лицу.

Я на море. Нет ничего кроме меня и этих волн.

— Быстрее.

Задыхаясь, с трудом удерживала равновесие. Моё тело болело и без этих пугающих щелчков.

Не чувствуя рук и ног, видела только бесконечное мельтешение стен перед глазами. Всхлипывая, терпела. Должен же быть конец этому зверству?

— Я сказал быстрее!

Окрик, свист и боль. Ослепляющая и оглушающая. Беззвучно упала на ковёр.

Не могу. Больше не могу.

Судорожно сжимая ворс ковра в руках, терпела удар за ударом.

— Я больше не могу, мастер! — рыдая, уткнулась носом в свои руки, содрогаясь от каждого жалящего прикосновения кнута.

Сквозь слёзы смотрела, как он медленно подходил ко мне. Шаг, ещё шаг. Кнут становился короче, вот его тёплая и твёрдая рукоять уткнулась мне в подбородок, заставляя поднять голову и посмотреть на мастера.

— Не можешь или не хочешь?

Ухмылка, от которой мороз по коже.

Скажи это слово. Скажи…

— Не могу, мастер.

— Тогда мы найдём для тебя другое занятие.

Захлёбываясь в темноте его глаз, тонула в бездне самых отвратительных эмоций. И не было никакого спасения. Он не собирался отпускать меня так легко.

Закрыла глаза, смирившись со всем.

Я никогда не скажу это слово… Никогда…

Утро было тяжёлым. Голова гудела как с похмелья, я плохо помнила вчерашний вечер. Смутная, непонятная вереница фрагментов и обрывков, от которых становилось очень стыдно. Это чувство никуда не уходило. Стыд, он выжигал меня изнутри, доводя до болезненной красноты и лихорадки.

Трясясь как от холода, схватила полотенце и отправилась в душ. Как хорошо, что удобства всё-таки в доме и не нужно идти куда-то на улицу.

Интересно, где Егор Аркадьевич? Что он сейчас делает?

Сегодня оставил меня одну.

В спальне было достаточно темно, лишь серая полоска света, пробивающаяся через плохо задёрнутые шторы, выхватывала часть комнаты. Широкая кровать, заправленная тёмно-зелёным покрывалом и смятое постельное бельё цвета кофе. Спала сегодня очень беспокойно, постоянно просыпалась. Узкий плательный шкаф и небольшое зеркало. Дверь в ванную и туалет была приоткрыта.

Кажется, вчера я хотела утопиться. Да, было такое мимолётное желание.

Который сейчас час? За окном ещё темно, но в феврале трудно понять утро или вечер, постоянное серое небо и отсутствие солнца превращают день в череду сумерек и ночи.

Немного посветлело, или это фонари? Уличное освещение?

Дверца душевой кабины плавно отъехала в сторону от лёгкого толчка. Я со стоном сняла футболку. Руки неприятно заныли. Спина отозвалась сдержанной болью.

Упругие струи тёплой воды освежали и возвращали ясность ума. Мне это было необходимо.

Оперлась руками о прохладный пластик, запрокинув голову назад, позволяя воде стекать по шее вниз. Как же хорошо. Можно стоять целую вечность.

Не хочу выходить. Не хочу видеть его. Было такое ощущение, что вчера он сломал меня. Переломил пополам, вытащив душу наружу и грязно над ней надругавшись.

С самого начала он забрасывал эту удочку, говоря, что не знает кто я. Смешно, но мне это представлялось какой-то иерархической сетью, своеобразной карьерной лестницей. Пф… Да, а на вершине меня бы ждал полированный кубок и медаль с дипломом: «Лучшей рабыне месяца».

Ну я и дура, Господи. Как можно быть такой идиоткой?

Я согласилась на то, на что не была готова. Яркий фантик, таинственная маска и невинный шлепок. Всё, что было в Интернете и в книгах, это всё… не то.! Картонное и плоское, глянцевая картинка. А вот оборотная сторона оказалась удручающей.

Меня раздражала моя же реакция. Я так этого хотела, страстно жаждала, но когда стала появляться другая «я», возненавидела себя же, за собственные желания. Замкнутый круг, из которого, похоже, мне не выбраться.

Хотелось грязно выругаться и что-то сломать.

Слабачка. Такая крутая и гордая, что начала менять свою жизнь. А саму себя даже не захотела трогать. Выжидательная тактика. «Растроение» личности: мой разум и сознание смотрят на битву тёмной новорожденной и хилой безликой «я». Ждём всё, кто станет победителем. Но сама не хочу склонять чашу весов ни в одну из сторон.

Трушу и бегу в кусты.

Стук в дверь заставил отвлечься от усиленного самоедства. Ослабила напор воды:

— Да?

Тихое журчание не могло заглушить озадаченный мужской голос:

— Ты всегда моешься в четыре утра?

Сейчас четыре утра? Сколько я спала? Несколько часов?

— Не знала, что так рано. Я тебя… вас разбудила? — запнулась и неловко замолчала.

— Вроде бы перешли на «ты». Нет?

— Я извиняюсь.

От прохладного воздуха дверца душевой кабины мгновенно запотела, уверенные шаги приближались ко мне. Замерев, не зная, что делать дальше, так и стояла под слабыми струями воды, которые теперь скорее раздражали. Со вздохом выключила душ.

Приоткрыла дверцу и требовательно высунула руку:

— Не подашь полотенце?

На «ты»? Замечательно.

Он подал его слишком быстро, словно предугадывая мои мысли и желания. Прямо с ним и пришёл? Или просто догадался?

Промакивая кожу от воды толстым махровым полотенцем, прислушивалась к тому, что происходит за ненадёжной защитой полупрозрачных стенок. Мужчина расхаживал взад-вперёд.

Нервничает? С чего бы это? Что, неужели палку перегнул?

Устало открыла дверцу. Прикрывшись полотенцем, аккуратно наступила на резиновый коврик.

— Что-то не так? — мой беззаботный тон заставил его дёрнуться.

— Это я у тебя хотел спросить. Мне показалось, что вчера, когда мы разговаривали после… ты врала.

Сердито раздув ноздри, мысленно ругалась сама на себя. У него что, встроенный детектор лжи? Или у меня как у Пиноккио растёт нос, когда начинаю говорить неправду?

— Обсуждать это здесь как-то неудобно.

Осмелилась и посмотрела ему в лицо. Он точно нервничал и переживал. Такого взволнованного взгляда и сбившегося дыхания у него никогда не было. Кажется, даже веко дёргается. Или это снова моё воображение выдаёт желаемое за действительное: мне бы очень хотелось, чтобы он переживал. Я же всё-таки живой человек… Да, хочу видеть, что ему не всё равно. И откуда такие глупости в моей голове? Мы же просто как в кружке по интересам. Он ничего мне не должен сверх того, что даёт во время встреч.

Да, показалось. Просто выказывал участие, проверяя, не свихнулась ли я вконец.

Раздражённо выдохнув, прошла мимо, стараясь не вдыхать знакомый будоражащий запах. Ведь стоит мне это сделать, как снова несбыточные мечты разбередят мою и без того метущуюся душу.

Вытерла тело и молча, сдерживая стон, натянула футболку, продемонстрировав ему свежие отметины на спине. Любуйся своей работой.

Или это его совсем не смущает? Сжав зубы, натянула маску холодности и безразличия, нечего из себя неженку строить. Замотала волосы в полотенце.

— О чём мы будем говорить?

— Тебе ведь не понравилось, что было вчера. Так?

— Даже если это так, разве всё, что происходит между нами, должно мне нравиться? — я села на кровать, закинув ногу на ногу, и вцепилась в покрывало. — Это взаимный процесс, сам же говорил. В конце концов, я всё ещё не знаю, чего хочу.

— Ты заблуждаешься. Вчера я очень злился на тебя, — мужчина сверкнул глазами. — Почему ты не сказала стоп-слово?

— А должна была? — поборов страх, с вызовом посмотрела ему в лицо.

— Я этого ждал. Пусть и это стало бы провалом сессии с моей стороны.

Он, блин, ждал! Почему тогда сам не прекратил? Или вечер был в стиле «бодание не на жизнь, а на смерть»?

— Как я должна была это понять? Ведь действительно не знаю всего, что мне нравится, а что нет. Так каждый раз — хочу остановиться, но не могу. Потому что желание познать гораздо сильнее страха или боли. Что бы ты там себе ни надумал.

Вспыхнув, раздражённо нахмурилась. Когда-нибудь, хоть на чуть-чуть, может оставить меня в покое? Я сама не разобралась в себе, а он требует слишком многого.

— Слёзы были от радости и счастья? — пристальный взгляд заставил поёжиться.

Подпирает плечом косяк и строго смотрит на меня. Словно только я во всём виновата. Снова.

Надоело.

— Не знаю. В конце концов, это для меня в новинку, — отвернулась, пряча от мужчины пылающее лицо.

— В конце концов…, — передразнил и на повышенных тонах продолжил. — Для тебя всё происходящее просто игра? Поигралась и хватит, так? Ты хоть представляешь себе последствия того, что ты устраиваешь? В первую очередь для себя самой.

— Чего ты ждёшь от меня? — спросила прямо, бессовестно игнорируя вопросы.

— Открытости. Честности. Правды. Тебе не может нравиться всё. Такого не бывает. Научись прислушиваться к себе. Я не зря говорю тебе о доверии. Получается, ты безропотно отдалась мне, но я доверять тебе не могу. Точно иду по минному полю, понимаешь? — он повысил голос. — Трачу своё время, силы. На что? Чтобы загонять тебя в эмоциональную яму, которая обернётся чёрт знает чем? Алкоголем, наркотиками или суицидом?

Сейчас он уже почти кричал на меня.

Дура.

Всё ещё пунцовея от стыда, раздражённо мяла покрывало в пальцах, стараясь хоть как-то успокоиться. Мне действительно казалось, что я должна безропотно ему подчиняться. Восприняла это как новое испытание. Ступень, которую нужно преодолеть, невзирая ни на что, плотно сжав зубы, игнорируя всё.

Но вчера ему было нужно то… та разрядка.

Дурочка, с чего ты это взяла?

Мужчина протяжно выдохнул и облизал пересохшие губы.

— Я думала, что тебе это нужно, — проговорила, наконец осмелившись высказать без утайки.

— Нужно что? Выпустить пар?

— Да.

Кажется, он сейчас меня ударит. Лицо мужчины неимоверно исказилось непонятной гримасой. Сжав кулаки, нервно выдохнул.

— Почему ты так решила?

— Я так подумала, — вскочила, скрестив руки на груди. — Как-то не с руки спрашивать тебя об этом посреди сессии. Чёрт, ты вчера был невменяем!

Оглушительная тишина. Неужели я наорала на него? Да? Я только что сделала это. Вот дьявол!

Сдувшись, как продырявленный шарик, села на кровать. И как теперь быть?

— С чего ты это решила? — едкая ухмылка, от которой злоба вновь нахлынула на меня ядовитой волной.

— Я видела твои глаза. Твой взгляд. Лицо. Считаешь, я такая дура и не могу понять, что к чему?

— Так это твоя забота обо мне?

— Думай, что хочешь, — расстроено выдохнула и легла на кровать, стараясь не тревожить ноющую спину.

Егор Аркадьевич испепелял меня взглядом. Небось придумывает для меня очередной круг ада. Ну и чёрт с ним.

— Знаешь, что меня больше всего в тебе привлекает? Твой ум. Но сейчас мне кажется, что природа наградила тебя напрасно.

Поджав губы, слушала вполуха. Ну, что я нового о себе узнаю.

— У тебя всего лишь одна проблема — нежелание нести ответственность за себя, свою жизнь, за всё, что с тобой происходит. Ты ловко перекладываешь это на других. Когда же что-то идёт не так, с лёгкостью становишься жертвой. Как вчера. Это же так удобно.

Молча смотрела на него. Мужчина же продолжил раздражённо выговаривать:

— Почему я должен нести ответственность за тебя? Ты не думала, что люди не все уж такие честные и порядочные? И кто-то с удовольствием воспользуется твоей неспособностью сказать «нет», — перевёл дух, и, похоже, едва сдерживаясь, продолжил. — Как я это сделал вчера. Это было слишком легко.

С удивлением заметила, что плачу. Недоумённо вытерла лицо.

— И если ты хочешь остаться в Теме, целой и невредимой, научись говорить «нет». Сейчас твоя цель как нижней, научиться понимать и контролировать себя. Именно от этого зависят рамки, за которые мне не стоит заходить.

Удивлённо посмотрела ему в глаза, там свирепствовала самая дикая и безудержная буря.

— Считай себя штурманом. Ты прокладываешь путь. Капитан без штурмана недалеко заплывёт. Вчера своим поведением ты меня очень расстроила. Очень. И я начинаю думать, что совершил очередную ошибку.

Очерёдную? Глотая слёзы, впервые не знала, что сказать.

— Только вот я, в отличие от тебя, понимаю последствия своих действий, именно поэтому мы сейчас с тобой говорим. Давай начнём сначала. Тебе понравилось то, что было вчера?

— Я не знаю.

— Можно поточнее? — взял стул и сел напротив меня, облокотившись руками на спинку.

— Я не знаю, честно. Скорее нет, чем да.

— Что именно тебя смущает?

— Собственная нерешительность. Всё слишком сложно.

— Может, это потому, что ты врёшь? Моё терпение не вечно. Если раньше я списывал это на твою неопытность, то сейчас такое поведение видится осознанным поступком. Корень всех проблем. Ты ведь врёшь не только мне, но и себе. И я даже не знаю, что хуже.

Дьявол. Настоящий дьявол!

Если бы я знала, почему так поступаю… Или знала, но не хотела признаваться. Второе тяжелее.

Мне очень хочется быть чем-то большим, чем рабыня или предмет интерьера. Но ведь это глупо.

Да, всё это мне нравится, это интересно и ново. Моя жизнь кардинально изменилась.

Что же делать с этим желанием быть значимой хоть для кого-то? Не только значимой…

Я отчаянно нуждаюсь в любви. Хочу любви. Любить и быть любимой. По-настоящему.

И как же я могла не влюбиться в мужчину, от которого у меня сердце выпрыгивает из груди, а также… очень непривычно и неловко, но — начинается водопад, иначе не скажешь.

Да, мне нравится Егор Аркадьевич. И я хочу нравиться ему. Но не как игрушка для тематических игр, а как женщина.

Но ведь с самого начала он дал мне понять, что это невозможно.

Так какого рожна, я страдаю этой ерундой?!

— Значит, всё, что было вчера… Это специально?

— Ты упорно не хочешь прислушаться ко мне. И я немного устал. Похоже, через боль я могу чётче донести до тебя свои слова. Как в Домострое, ей-богу.

— Это всё из-за разговора в машине?

— Про подчинение и садизм? Теперь ты почувствовала разницу на собственной шкуре. Можешь выбрать — наслаждение или унижение. Небольшой урок. Только дался высокая ценой, особенно мне.

О чём он?

Дура… говорил же, и не раз. Значит, нужно пересмотреть свои приоритеты.

— Давай договоримся, что больше такого не будет. Хорошо? И завязывай врать, это у тебя плохо получается.

— Хорошо.

Он просит не врать, а я настолько погрязла во лжи, что, кажется, пути назад нет. Рассказать правду? И как он её воспримет?

Как я вообще могу требовать чего-то взамен?

Но почему меня не покидает чувство, что мужчина что-то утаил от меня? Может, он действительно воспользовался этой ситуацией для решения своей проблемы?

Всё не заладилось с самого утра. Напряжение росло как снежный ком. После разговора до сих пор першило в горле, а глаза то и дело были на мокром месте. Только начинаешь думать, что вот он, тот самый момент, когда ты всё поняла. И тут же жизнь из-за угла наносит самый предательский удар.

Чёрт! Я отложила нож в сторону, тоскливо разглядывая продукты, лежащие перед собой. И зачем он сказал, чтобы еду на сегодня приготовила я?

Чёрная рукоять ножа выглядела очень заманчиво. Проведя пальцем по ней, отогнала жуткую мысль.

Вот сделаю ему самый лучший завтрак. И подам с таким лицом, чтобы подумал, что там стрихнин.

Криво улыбнулась.

Взяла нож и продолжила нарезать помидоры.

Осторожное прикосновение к спине заставило испуганно замереть.

— Я ведь и порезаться могла.

— Что, даже не услышала, как я зашёл?

Обернулась с ножом в руке. Снова эти дьяволята в глазах и усмешка, которую так и хочется стереть рукой.

— Вооружена и очень опасна.

— Угу. Одно неловкое движение, и салат перестанет быть овощным. Добавим чуток мяса?

Мужчина ловко выхватил нож и бросил его в раковину.

— Я смотрю, у тебя характер через маску пробивается. Похвально…

Обиженно поджав губы, посмотрела в его ехидные глаза. Думает, я забыла, что было рано утром и вечером накануне.

— Если ты у нас такая смелая девочка, давай введём новое правило, — ловко поддел пальцем низ футболки и потянул её вверх.

Затравлено озираясь, вцепилась в его руку. Цыкнув, заставил её убрать. Что он задумал на этот раз?

— Теперь в этом доме ты будешь ходить только голой.

Опешив, недоверчиво посмотрела ему в лицо. Он шутит? Да?

Нет, не шутит.

Тем сильнее были обида и разочарование.

Ну и чёрт с тобой!

Вырвалась из его объятий и демонстративно стянула штаны и футболку. Бросила их на стул. Следом отправилось нижнее бельё.

Выжидательно замерла.

Мужчина ухмыльнулся и полез в один из выдвижных ящиков гарнитура. Секунда и он достал белый фартук, отороченный кружевом.

Господи, как банально. Закатила глаза. Серьёзно? Ничего лучше не мог придумать?

Я протянула руку и вцепилась приятную ткань. Нет, это действительно настоящий фартук. Кружево здесь для красоты. Надёжные лямки и широкий пояс, который можно завязать большим бантом.

— Чтобы не испачкалась.

Какая забота!

Видимо, стоит встать не с той ноги, как тут же буйным цветом пробивается сарказм. Похоже, я уже устала бояться.

Взяла другой нож и продолжила резать овощи для салата. На плите вовсю кипел бульон.

Мужчина сел за стол, продолжив наблюдать за мной. Стараясь его не замечать, сосредоточилась на готовке.

Ты у меня язык проглотишь!

Яростно нарезала морковь для супа. Стук стоял такой, что кроме него ничего и не слышала.

Время летело, не замечая ничего вокруг, я вертелась как юла у плиты. Закончив с салатом, достала яйца орсини из духовки. Замороченный рецепт, но удивлять, так удивлять. Тем более что с продуктами никакого недостатка не было.

Да уж, наверное, я чуть-чуть, самую малость переборщила, выставив целую гору еды на стол.

С удовольствием смотрела на его удивлённо вытягивающееся лицо. Ну а что? Не зря же говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. Пусть ест, лишь бы не подавился. Потому что тяжёлая артиллерия на подходе.

Замерев возле стола, выжидательно ждала вердикта. Но вместо того, чтобы начать пробовать, Егор Аркадьевич встал и, взяв меня за руку, потянул к освободившейся столешнице.

— Что?

— Завтрак подождёт. После такого пира уже ничего не захочется…

Чего не захочется?

Непонимающе смотрела на мужчину, пока он с силой не прижал меня грудью к холодной каменной столешнице. Облизнувшись, замерла, ощущая знакомый жар и приятное онемение.

Что это? Компенсация? Благодарность? Или заглаживает свою вину?

От первого же его прикосновения, стало неимоверно легко. Решив не сдерживаться, застонала.

— Ты не нарушала правило, которое мы установили в прошлый раз?

— Нет, мастер, — хрипло постанывая, наслаждалась каждым моментом.

— Хорошая девочка…

В его голосе появились непривычные мурлыкающие нотки. Обжигая шею дыханием, едва касался моей кожи губами. Прогнувшись, попробовала прижаться к нему всем телом, но он не дал этого сделать, продолжая дразнить меня.

Неожиданная грубая ласка выбила дух. Кусая и облизывая губы, дрожащими руками схватилась за край столешницы, чтобы не соскользнуть вниз.

— Как же вкусно ты пахнешь, — зарылся носом в мои волосы, требовательно добиваясь своими пальцами стонов от меня.

Уже мало что соображая, кричала от удовольствия. Это никогда не закончится. Я не могла дышать. Широко открывала рот, но от этого становилось только хуже. Кровь прилила к лицу. Он умело вёл меня по краю, оттягивая желанный момент.

— Тебе хорошо?

— Да, мастер… — еле слышно прошептала, прижимаясь лицом к холодному камню.

— Я не слышу, — отпустил меня, убрав руку.

Сведя бёдра, разочарованно застонала.

— Да, мастер! — прокричала хорошо заученную фразу.

Его пальцы вошли в меня так резко, что в голове, будто бомба взорвалась. Мириады жалящих и ослепляющих осколков и неуёмная дрожь, от которой тело свело приятной судорогой.

Звериный вопль наслаждения заглушил жадным поцелуем. Прижимаясь ко мне, гладил моё лицо.

Перед глазами всё плыло, но эту довольную улыбку нельзя было не заметить.

Чёрт. Он лишь играет со мной.

Ну и пусть.

Улыбнулась в ответ. Ничего, теперь я быстро учусь. Освою и эту игру.

ФЕВРАЛЬ 2013

— Знакомься, Вика. Это — Маша.

Я оторвалась от книги и посмотрела на гостью: эффектная кареглазая брюнетка с копной мелких кудряшек. Хрупкая фигура, невысокий рост и миловидное, почти кукольное лицо.

Да, рядом с ней, я — бледная моль. Можно было бы посетовать на природу, генетику и везение, но нет. Просто нужно любить себя и уметь выгодно подчёркивать лучшее, а недостатки — тщательно прятать.

Виктория радостно плюхнулась в кресло, закинув ногу на ногу, стала пристально разглядывать меня.

Я накрылась пледом и спряталась за книгой.

Интересно, она тоже, того? Плеть и кожаные сапоги на каблуке ей бы пошли. Почти представляю, как она, пронзительно хохоча, обрушивает плеть на спину рыдающего раба.

Нужно меньше в Интернете лазить и книг разных читать. Девушка поблагодарила мужчину за чашку кофе, и, смежив веки от удовольствия, принялась за напиток.

Егор Аркадьевич сел рядом со мной, откинувшись на спинку дивана.

— Почему ты не сказал, что не один? Я бы не стала прерывать… ваш отдых.

— Это что-то меняет?

— Я стесняю твою гостью.

Девушка поставила чашку на журнальный столик.

— Тебе из клуба не звонили? Что-то ты перестал туда ходить.

Егор Аркадьевич бросил на гостью красноречивый взгляд, но она лишь улыбнулась, вновь пробежавшись заинтересованным взглядом по моему лицу.

— Давай, будет весело. И Машу с собой возьми.

От упоминания своего имени напряглась. Какой клуб? Мельком взглянула на мужчину, но тот даже не удосужился повернуться в мою сторону. Его вниманием безоговорочно завладела Вика. Приосанившись, она ухмылялась, поглядывая на старого знакомого.

— А как же ты?

— Не беспокойся, одна не останусь. Есть кавалер.

— Какой по счёту? — мужчина усмехнулся. — Лихо…

Я с интересом слушала их разговор, всё ещё не понимая, о чём идёт речь. Виктория допила кофе и мило улыбнулась, отставив чашку в сторону.

— Ты приехала сюда только за этим?

— Нет, конечно нет. Я привезла твои документы, те самые. И ещё. Не откажусь от помощи: возникли некоторые проблемы с аудитом. У тебя точно есть какой-нибудь знакомый, который мне может помочь. Только чур, никому.

— Это кто же тебе нужен? Не припоминаю знакомых финансистов, ну или кто тебе нужен.

— Хорошо. Он не знакомый, он — клиент. И мне лишь нужен его номер телефона. Остальное улажу сама.

— Номер телефона не дам, но могу договориться о встрече.

Девушка помрачнела и сдержанно кивнула:

— Уговорил. Только можно побыстрее, у меня почти нет времени.

Егор Аркадьевич со вздохом встал и пошёл на кухню. Девушка оценивающе смотрела на меня, прошлась взглядом снизу вверх, цепко остановившись на лице.

И чем это я её заинтересовала? Отложила книгу, заливаясь краской, посмотрела в ответ:

— На мне картины нет.

Виктория улыбнулась и расслабилась, отбивая дробь пальцами на полированном подлокотнике.

— Прости, если смутила. Нечасто у Егора бывают гости, особенно девушки, — склонившись ко мне, горячо зашептала: — Ты что, ни разу не была в клубе?

Отрицательно мотнула головой.

— Прячет своё сокровище? — на миловидном личике мелькнула хитрая улыбка.

Щёки горели огнём. Видимо, мои предположения о сердцеедстве оказались беспочвенными. Желая прервать стесняющий меня разговор, вернулась к книге. Но чтение не шло, путаясь во фразах и мгновенно забывая, что прочитала секунду назад, старательно изображала увлечённость и поглощенность романом.

Егор Аркадьевич вернулся с кухни. Он ещё долго о чём-то говорил с Викой, изредка повышая голос. Наконец, она примирительно подняла руки вверх. Он услужливо помог девушке надеть пальто, что-то сказал, отчего она вспыхнула в очередной раз. Выходя на улицу, всё ещё спорили, девушка отчаянно жестикулировала.

Я смотрела на всё сквозь оглушающую пелену, словно меня рядом не было. Так же держала книгу и делала вид, что читаю.7d423c

Одна её фраза перевернула всё. Зачем она мне это сказала?

Громко хлопнула дверь.

Хм, откуда они знают друг друга? Клуб? Кружок по интересам? Руаси по-русски.

Неожиданно для самой себя засмеялась. Ерунда. Придёт же такое в голову.

Сокровище?

Внутри всё радостно ухнуло.

Закрыла глаза, пытаясь представить, что же это за таинственный клуб.

Что-то холодное коснулось моих ног. Егор Аркадьевич сел рядом, от него пахло морозом и хвоей. Я открыла глаза и посмотрела на его раскрасневшееся лицо. Судя по всему, на улице очень холодно.

— О чём вы спорили? — перелистнула страницу, прочитанную уже в четвёртый раз.

— О тебе.

Вот так новость. Небольшой укол ревности заставил съязвить:

— Не пришлась по вкусу твоей подруге?

— Наоборот, — мужчина усмехнулся. — Хочет приехать со своим приятелем.

— Что за клуб?

— Вижу, эта дрянная девчонка взбаламутила тебя. Забудь о клубе.

— Нет, я хочу знать.

Мужчина хитро улыбнулся.

— Это подождёт. У нас есть одно незавершённое дело.

Егор Аркадьевич забрал книгу и отложил её в сторону. Склонился ко мне и заговорщицки зашептал:

— Можешь не стесняться. Мы снова одни, — его холодные руки скользнули мне под халат, под которым ничего не было. — В прошлый раз не успели всё сделать как нужно. Сейчас же у нас много времени.

С трудом сдержав стон, закусила губу. Непотушенный огонь вспыхнул с новой силой. От такой перемены я начала таять. Почему он так заботливо и ласково разговаривает со мной? Убаюкивающий голос и необычная теплота взгляда. Это было подозрительно, но чертовски приятно.

Придвинулась к нему и потянулась навстречу, почти касаясь своими губами его губ. Кожи коснулось обжигающее дыхание, на его лице вновь появилась лёгкая усмешка. Что будет, если я его поцелую?

— Время для какого дела? — запустила свои руки ему в волосы.

Мужчина отстранился, чтобы впиться поцелуем в мою обнажённую и беззащитную шею. Выдохнув, убрал мои руки и как бы, между прочим, бросил:

— Кажется, в прошлый раз я использовал не весь лёд.