Глава одиннадцатая
НОЯБРЬ 2017
Настойчивая довольно писклявая мелодия заставила меня поморщиться. Мария виновато улыбнулась и ответила на звонок.
— Да. Я всё ещё тут, заберёшь меня? Сколько? — девушка посмотрела на часы и вздохнула. — Хорошо. Давай, жду.
Завершила вызов резким нажатием пальца, приложила ладонь ко рту и нахмурилась.
— Что-то не так?
— Нет, всё хорошо. Не обращай внимания, — очерёдная ослепительная улыбка.
Хотела бы я так улыбаться. Белоснежный ряд ровных зубов, припухлые губы, аккуратно подведённые тёмной помадой и очень милые ямочки на щеках. На Машу можно смотреть вечность. Даже шрам не портил её. Интересно, он связан со всем этим? Вновь и вновь скользила взглядом по тонкому светло-розовому рубцу. Чёрт, я бы даже сказала, что он только прибавляет ей загадочности и таинственности.
Мысленно обругав себя за слишком пристальное внимание, вернулась к чашке с остывшим чаем.
— Я вот слушаю тебя, и меня не покидает чувство нереальности. Зачем ты всё это делала? Прости, я не понимаю.
— Не поверишь, но я тоже задавалась этим вопросом. И ответа не нашла, даже спустя столько лет, — Мария задумалась, нахмурив брови. — Наверное, наказывала сама себя. Уж очень я себя не любила. Сейчас склоняюсь к этому выводу. Хотя… Ты когда-нибудь падала?
— Падала?
— Ну да, падала? Не просто сбивала колени или приземлялась на пятую точку. А именно падала. Со склона, с горки, на худой конец с лестницы.
— Нет.
— С парашютом прыгала?
— Это последнее в списке моих дел на ближайшие сто лет. Я очень боюсь высоты.
— Ладно, — Маша нервно крутанула чашку на блюдце, собираясь с мыслями. — Представь, что ты спускаешься по длинной крутой лестнице. Тебе страшно, крепко держишься за перила и аккуратно делаешь шаг за шагом. Постепенно ты втягиваешься, страх отступает, расслабляешься. Это же всего лишь лестница.
Скрестив руки на груди, вслушивалась в слова собеседницы. Пока я не понимала, к чему она ведёт.
— Толчок в спину будет неожиданным. И если он сильный, даже крепкий хват за перила не спасёт тебя. Секунда, две — и ты понимаешь, что летишь вниз. Первый удар будет самым болезненным. Потому что твоё тело поймёт, ты падаешь. Может, даже второй будет неприятным. Позже твоё тело сгруппируется, инстинктивно, и ты больше ничего не почувствуешь. По крайней мере, боль не дойдёт до твоего сознания. И тут два варианта: ты будешь бороться за жизнь. Группируясь, цепляясь за ступеньки, крича. Всем своим естеством захочешь остановить падение. Второй вариант: ты падаешь. Но замешательство и страх, удивление парализуют тело и сознание. И вот уже не думаешь о том, чтобы остановиться. Думаешь только о конце. Падение, полёт вниз. Чем всё закончится? Станет ли последний удар фатальным? И будет ли вообще конец? Или падение не прекратится?
Кажется, я уловила её мысль.
— Вот и я падала. Но не просила о помощи, и у меня не было возможности остановить всё это. Мысли были о последней ступеньке. Об итоге. И чем больше я думала об этом, тем сильнее крепло желание не останавливать этот полёт никогда. Просто потому, что понимала, конец будет смертельным. А встречи с Егором… Они ещё сильнее оттягивали момент окончательного падения. Словно каждое его действие достраивало ступень за ступенью…
— Ты не думала, что можешь не долететь до последней ступеньки? Что накопленная критическая масса убьёт тебя ещё на подлёте.
— Нет. Скорее наоборот, что если останусь с ним, никогда не упаду окончательно.
— Прости, но это мазохизм какой-то. Я бы лучше прервала полёт. Ожидание всегда ужаснее и страшнее. И мучительнее.
— Да. Ты права. Но на тот момент мысли о суициде пугали меня гораздо больше. Именно самоубийство и стало бы последней ступенью.
— Ты говоришь страшные вещи.
— Нет, всего лишь рассказываю, как легко собственными руками превратить жизнь в ад.
— Но разве не Олег виноват во всём, что с тобой произошло?
Маша усмехнулась.
— Разве? Так ли уж во всём? Он стал точкой отсчёта, но не более того. А уж бег по наклонной я затеяла сама. И ни к чему хорошему это не могло привести.
Она на мгновение замолкла. Затем обернулась и попросила Жору сделать нам ещё кофе.
Мурашки по телу. Действительно. Огляделась. Кто и от чего бежит в этой жизни? Или наоборот, борется. Как может. И можно ли осуждать человека за эту борьбу?
Каждый хочет жить.
Не хочу об этом думать. Мотнув головой, решила сменить тему.
— Так ты давно сюда ходишь, в этот клуб?
— Почти с того момента, как он переехал сюда. Здесь хорошая атмосфера и приятные люди, можно сказать, мы одна большая дружная семья.
— Шведская? — не удержалась от сарказма и прыснула в кулак.
Девушка оценила мою шутку, слабо улыбнувшись, и пожала плечами.
— Когда как. Хотя, здесь всякое возможно…
Голубые глаза стали совсем холодными, словно лёд. Взгляд остекленел, а губы нервно поджались. Видимо я ей напомнила о чём-то не очень приятном.
— Это мой второй дом. Часто здесь бываю. Никогда бы не подумала, что такое место может быть настолько уютным и приятным. Но это так, можешь мне поверить.
— Я и не думала возражать. Мне тоже здесь очень нравится. Думаю, хозяева клуба очень старались, чтобы создать подобную атмосфера.
— Да.
Мария подлила коньяка в чашку и задумчиво провела пальцем по краю блюдца. Я всё не могла забыть и терзала себя одним-единственным вопросом.
— Маша…
Она подняла голову и вопросительно посмотрела на меня.
— Прости, что поднимаю снова эту тему. Но я хочу знать это сейчас. Пока ты не закончила свой рассказ.
— Да.
— Ты… ты до сих пор падаешь?
— Нет. Моё падение закончилось уже давно. Хватило двух ступенек. Всего двух, но они смогли остановить мой бесконечный полёт вниз.
— Да? Что же такого произошло?
— К первой ступеньке мы с тобой уже подошли. Она отрезвила, вернув к реальности: мне никогда не было так больно. Ни до, ни после.
Маша разительно поменялась, в ней появилось что-то пугающе странное, словно другой человек на мгновение завладел телом моей собеседницы.
Губы нервно поджались, а в глазах было столько боли и огня, что мне стало страшно.
Успокаивающе гладя собственные колени, старалась не смотреть ей в лицо.
— Он что-то сделал?
Почему-то имя мужчины после рассказа Маши вызывало во мне сакральный ужас. Будто стоит его произнести, и тот появится здесь…
Вздрогнув, сжала джинсы до хруста в пальцах. Такое ощущение, что я оказалась в странном галлюциногенном кошмаре. Этот клуб, люди и всё что сегодня было.
Приятная атмосфера, даже излишне душевная. Отношение других людей ко мне… Всё ширма, иллюзия? Что мне нужно сделать, чтобы увидеть реальную картину?
Чёрт.
Я действительно никогда не падала. Но сейчас настойчиво проверяю, насколько глубока кроличья нора.
— Сложно сказать, кто это сделал. Наверное, мы оба. Но, как показало время, мне это было нужно. Иначе я не смогла бы перестать себя ненавидеть. И уж тем более принять или полюбить, — её лицо обрело свой привычный вид. Что, неужели и она носит маску? — Как ты там сказала? Критическая масса? Я была так ослеплена идеальностью наших отношений: они стали совсем другими после того разговора. Мне казалось, что теперь всегда так и будет. Поэтому когда чаша его терпения переполнилась, я оказалась совсем не готова к этому.
Маша поёжилась и крепче схватилась за чашку.
— Он опять воспользовался тобой?
— Нет. Просто отплатил той же монетой…
МАРТ 2013
— Так, записываем темы для практических занятий. На следующей неделе, во вторник коллоквиум. Готовимся. Все промежуточные оценки пойдут в зачёт к экзамену.
Я намывала меловую доску. Лекция подходила к завершению, и ребята как всегда спешили, шурша бумагой, болтая и периодически переспрашивая что-то.
— Билеты будут готовы к маю. По плану успеваем всё пройти, даже время для повторения останется.
Тонкая электронная трель звонка заставила студентов подорваться с мест и, прощаясь, направиться к выходу.
Отложив мокрую тряпку в сторону, открыла окна, проветрить аудиторию. Вдохнула прохладного воздуха и с облегчением выдохнула.
Людмила Александровна вышла с больничного, забрав свои группы себе. После того случая с букетом прошёл почти месяц, а с Олегом встретилась всего раз.
Он специально подкараулил меня после лекций у самых дверей. Я же была так занята, что совсем забыла об осторожности.
…Цепкие объятия и ярость, холодная, едкая и отрезвляющая. Звук пощёчины громогласно разлетелся эхом в пустом коридоре.
Как же он меня достал!
Сбросив его руки со своих плеч, гневно смотрела в ненавистное мне лицо. Злобный взгляд вызвал у меня ухмылку.
Да, не только ты так умеешь.
Взять ответственность?
— Ещё раз тронешь меня и пожалеешь. Больше не буду повторять. Терпение небезграничное. Или ты просто тупой? Нет? — заглянула в темно-карие глаза, в которых сейчас к злости примешалось непонимание. — Что?
Шагнула назад, поправляя сумку. Отсутствие страха удивило его? Озадачило?
Всё так же смотря ему в глаза, наблюдала за его лицом. Непередаваемое ощущение. Видеть, как оно меняется под влиянием разных чувств, совсем непривычных для Олега.
Я сделала ещё шаг назад. Это тот случай, когда всё понятно без слов. Лишила его любимого наркотика.
Широко улыбнулась.
Он ничего мне не сделает.
Развернулась и уверенным шагом пошла прочь от аудитории.
Он больше ничего не сделает мне. Потому что я этого не хочу…
Отбросила пряди волос с лица и довольно улыбнулась.
Жизнь налаживалась.
Впереди замаячили очередные выходные с мастером. В животе сладко заныло от предвкушения. Нервно облизнулась.
Что будет на этот раз?
В прошлую встречу лишь сказал о каком-то сюрпризе. Теперь эта мысль не шла у меня из головы. Что? Что это будет? Что же?
Глубоко вздохнув, прогнала навязчивые мысли. Улыбнулась и обвела взглядом аудиторию.
Стоило дать немного свободы ребятам, как лекции перестали быть скучными, даже для меня. Давалось мне всё это с трудом, но постепенно я втягивалась в процесс. Оказывается, студенты могут дать в ответ много интересного и полезного.
Посмотрим, как моя фривольность скажется на успеваемости, и какие будут результаты по итогам экзамена.
Аккуратно сложила бумаги на столе. Сейчас окно, можно подготовиться к дополнительным занятиям.
Рабочий компьютер сломался, как сказал наш компьютерщик: пациент скорее мёртв, чем жив, и на реанимацию не стоит рассчитывать.
Он перекинул информацию с жёсткого диска на мой ноутбук. Теперь приходилось таскать его каждый день на работу.
Закрыла аудиторию на ключ и заперлась в лаборантской. Подключившись к вай-фаю, решила первым делом проверить почту.
Завал писем: от спама до курсовых работ. Всего несколько дней не заходила, а уже захлебнулась в этом информационном потоке. Все письма отсортировала и удалила ненужные.
Находиться в лаборантской было ещё дико, хотя на зимних каникулах потратила один день, чтобы всё переставить. Теперь эта комната не так сильно напоминала о тех событиях.
Мельком взглянула на ключ в замке и успокоилась. Хорошая привычка.
Скачивая текстовые файлы, лениво листала ленту новостей. Ничего интересного. Политика, политика и личная жизнь зазвездившихся людей. Надоело.
А что с той почтой? Я давно последний раз заходила туда… Может, удалить её? Зачем она мне теперь?
Переборов искушение зайти и прочитать всё, что успело накопиться, вернулась к курсовым работам.
— Ну вот, хоть что-то. А то просто просидела бы эти несчастные сорок минут. Вполне даже неплохо… — бубня себе под нос, пролистывала страницы, вытаскивая куски текста для проверки.
Запустила антиплагиат и закинула выдержки из курсовых работ в программу. Медленно поползли цифры, отсчитывающие оставшееся время в процентах.
Зазвонил телефон, я его не сразу услышала из-за гула кулеров ноутбука. Старый он у меня.
На экране высветилось имя — Лиза.
После того памятного разговора много воды утекло, да и я всё успела передумать. В итоге, решилась обратиться к девушке с необычной просьбой.
Мы уже закончили с домашней работой и заново повторяли пройденный материал. Лиза корпела над тетрадью, пока я собиралась с мыслями.
— Лиза, скажи, ты разбираешься в моде?
Девушка оторвалась от конспектов и внимательно посмотрела на меня.
— Не знаю, наверное, да. Не думаю, что я первая модница в школе, но чувство стиля, наверное, есть. А что?
— Я тут подумала, ты была права.
— Мария Васильевна, не выдумывайте…
— Нет, действительно. Ты права. И сейчас мне нужна твоя помощь. Скажем, в счёт одного занятия, проведу его бесплатно, а ты меня выручишь.
— С чем?
— Сходишь со мной в магазин.
Девушка хитро улыбнулась.
— Вы хотите отделаться одним магазином? Нет, на это точно день уйдёт.
Вот она жизнь, в которой денег достаточно. Я работала ещё со школы, разносила почту, мыла посуду в кафе. О маникюре или чем-то красивом и не думала. Купить парочку лаков втихую от мамы было пределом моих желаний. Но родителей не выбирают. Лизе повезло. Насчёт себя не уверена. Хотя ещё неизвестно, кому лучше. В любом случае, немного ей завидовала. Это как смотреть на моделей с журнальной обложки и восхищаться их жизнью.
На точную дату мы не договаривались, видимо, у неё появилось свободное время.
— Да?
— Мария Васильевна, здравствуйте. Вы определились с датой?
Телефон вздрогнул и нудная вибрация заставила опасливо убрать телефон от уха. На экране высветился другой номер. Во рту пересохло.
— Нет ещё. Лиза, у меня звонок по второй линии, я перезвоню. Пока.
Егор Аркадьевич.
С момента прошлой встречи не прошло и недели. Неужели я сейчас узнаю, что за сюрприз он мне подготовил?
Нервно прикусив губу, приняла звонок.
— Привет, — и снова эти мурлыкающие нотки, от которых становилось неимоверно страшно.
Внутри всё оборвалось. Когда он так со мной разговаривал, всё заканчивалось какой-нибудь садисткой пляской или вечером, после которого я даже с кровати встать не могла.
— Привет, — сдержанно пробормотала.
— Что ты делаешь семнадцатого числа?
— Семнадцатое… — спешно потянулась к календарю на столе.
Воскресенье. Хм, странно. Почему не пятница или суббота?
— Да вроде ничего. А что?
— Ты не против выйти в свет?
Откинулась на спинку стула и закрыла глаза.
Вот так сюрприз…
— Я готова?
— Ты же сама мне все уши прожужжала про клуб. Твоё желание для меня закон, — смешок и его голос стал напоминать медовую патоку. — Так что я жду твоего ответа.
Меня прошиб холодный пот.
— Хорошо.
— Тогда заеду за тобой в шесть.
Короткие гудки, и я, опустошённая неожиданной вестью, откинулась на спинку стула. Готова ли я? По-моему, к такому нельзя быть готовой. Но тут либо пан, либо пропал.
Сегодня вторник, осталось четыре дня. Ладно. С ходу набрала недавний вызов.
— Лиза, привет ещё раз. Ты можешь сегодня?
Примерочная напоминала мне каюту космического корабля. Мягкая неоновая подсветка, овальное зеркало, дизайнерские пуфы и тяжёлая тёмно-синяя штора из материала, на ощупь похожего на бархат.
На крючках сбоку висело множество разномастных вещей. Я тщательно рассматривала их, а Лиза всё несла и несла, закидав меня горой брюк, юбок, кофточек, платьев, кардиганов. Была даже широкополая шляпа и бижутерия. От всего этого богатства я немного растерялась.
— Примерьте сначала вот это платье, оно должно вам подойти.
— Спасибо!
Кружево и тонкий гипюр, конструкция платья была странной.
— А для чего оно?
— Ни для чего. Оно просто красивое.
Видимо, мою логику нужно временно отключить. Сколько же я потрачу сегодня денег? Всё что, скопила за недолгие месяцы подработки? Почувствовав раздражение, пробормотала:
— Один раз живём.
Осмотрев платье ещё раз, решила надеть его первым.
Быстро расстегнула рубашку и аккуратно повесила её на крючок. Маленькие пуговки на юбке плохо давались мне. Руки взмокли и скользили по гладкому пластику. Но вскоре юбка легла на пуф.
Задумавшись, привычно потянулась к застёжке бюстгальтера, но вовремя остановила себя.
Сейчас не сессия.
Он выработал у меня рефлекс: раздеваться быстро и полностью.
Прерывисто выдохнув, бросила взгляд на себя в зеркале.
Сильно ли я изменилась?
Ну… Нагота теперь меня совершенно не волнует. Более того, будучи голой, я ощущаю себя гораздо увереннее. Вот и сейчас привычно выпрямила спину и подняла подбородок.
Мастер — умелый скульптор.
На секунду мне показалось, что из зеркала на меня смотрит он. Наваждение быстро утянуло в свой омут.
…едва сдерживая стон, рвалась и билась в этих возбуждающих путах. Он был совсем рядом, я чувствовала его обжигающее дыхание на своей коже и нежные поцелуи. И мне это так нравилось, что хотелось сорвать проклятую маску с лица, развязать верёвку и броситься ему на шею и сладко впиться в манящие губы.
Но вместо этого холодный кубик льда таял на моей разгорячённой коже, вырывая очередной стон беспомощности и бессилия.
Капли воды стекали по шее на грудь, заставляя соски твердеть. Очередное поглаживание и ледяное прикосновение к груди. От чувств и эмоций сбилось дыхание, напряглась, подавшись вперёд, надеясь ощутить его согревающие объятья. Тёплая рука прошлась от низа живота к груди, с нажимом уложила меня обратно на кровать.
Нет, хочу ещё! Перебирала ногами, пытаясь хоть как-то ослабить эту дурацкую, раздражающую верёвку.
Обжигающий холод заставил меня закричать. Покусывая губы, стонала и рычала от злости.
Ледяная грань скользила по гладко выбритому лобку вниз, освободив руками себе дорогу, поступил весьма нечестно. Прижал подтаявший кубик к самому чувствительному месту. От необычной ласки и феерических ощущений так напряглась, что у меня свело челюсти, и стон получился сдавленным.
Тёплые пальцы казались огненно-горячими. Чередование тепла и холода сводило с ума. Выгибаясь и хрипло выдыхая, желала большего.
Его рука вновь сильно прижала подтаявший кусочек льда, вырвав из меня очередной громкий стон.
Как же я хочу его. Почему, почему нельзя?
Всегда можно попросить.
Рот у меня свободен.
— Пожалуйста, мастер…, — еле слышно просипела, боясь спугнуть наваждение.
Новый кубик льда обжёг кожу. На этот раз целью стал мой пупок, он оставил без внимания разгорячённое лоно. Выдохнув, протяжно застонала.
— Пожалуйста, мастер! — громко выкрикнула, улучив момент передышки.
Его жёсткие волосы коснулись моей щеки. Возбуждённое дыхание обожгло мое ухо, и снова это пугающее мурлыканье:
— Пожалуйста, что?
Тяжело дыша, боялась сказать хоть слово. Только что сгорала от желания, а сейчас словно онемела.
— Я…
— Ну, смелее, — прикусил мочку уха, вновь распаляя желание.
— Я хочу большего, мастер.
— Мне тебя в ванну со льдом засунуть? — едкий смешок.
Тонкий намёк, а я даже не знаю, как сказать, чего хочу.
— Я хочу Вас, мастер.
— Ты неисправима.
Мне кажется, что сейчас он довольно улыбается. Должен улыбаться.
— Кто бы мог подумать, что твоя кожа такая чувствительная?
Холодное прикосновение к соску, и я вновь задрожала от нахлынувших эмоций. Внутри назревала буря неудовлетворённости. Сладость становилась ноющей и болезненной.
— Пожалуйста, мастер! — умоляюще просила его о пощаде, уже едва ли не плача.
— Ты же знаешь, это не по правилам, — шёпот отдалился. Острая ледяная грань резанула по коже, вновь спускаясь от груди к низу живота, оставляя за собой прохладный влажный след. — И мы только начали…
Платье село идеально. Но мне оно казалось чересчур коротким и вызывающим.
— Лиза, по-моему, это слишком…, — отдёрнула занавесь и вышла к большому зеркалу.
— Здорово, вам очень идёт, — Лиза улыбнулась.
— Оно ужасно короткое!
— Платье чуть ниже середины бедра, это нормальная длина. Короткое, когда бельё видно. И то, не всегда… — девушка задумалась, смотря на меня. — Сюда нельзя бюстгальтер. Сзади выглядит некрасиво. Спереди плотная ткань, оно и так сидеть будет хорошо.
— Дома посмотрю.
— Вам бы ещё клатч небольшой и каблук, лучше шпильки. Только не надевайте босоножки или туфли с открытым носом. Лучше лодочки. Есть такие?
— Есть. Лакированные.
— Ну что ж, можно вас смело отпускать в этот клуб. Только… сейчас, последний штрих, — Лиза распустила мой хвост, красиво уложив волосы на один бок. — Сделайте крупные локоны, а здесь невидимками подобрать. И макияж, глаза ярче, можно тёмную помаду.
Я неуверенно обернулась к зеркалу: на меня смотрела незнакомая блондинка в шикарном платье. Причём последнее совершенно не смотрелось на уставшей, бледной мне. Смешно выгляжу. Надеюсь, с причёской и туфлями будет всё по-другому. Повернув бирку с ценником к себе, выдохнула. Ладно, красота стоит этого.
— Что дальше?
Лиза держала в руках ментолового цвета брюки и чёрную блузку.
— Чёрный вам определённо идёт.
Улыбнулась про себя и посмотрела на девушку: в чём-то она права.
Нерешительно мялась возле знакомых стеклянных дверей. Заходить внутрь почему-то страшновато.
Когда я была здесь последний раз? Год назад или больше? До этого же почти каждый месяц ходила к Нелли. Она настоящая мастерица, может сделать из любых волос произведение искусства.
Интересно, будет ли у неё время на меня? Тем более без записи. И вспомнит ли, кто я такая.
Посмотрела на своё отражение в витрине и рассеяно коснулась волос. Игорю нравился платиновый блонд. Сейчас же так отросли, что даже и следов нет. Всё обстриглось.
Платина…
Сердито оборвала себя: какая разница, что любил Игорь? Или это снова прошлое настойчиво пробивается?
Выдохнув, решилась зайти внутрь.
Ничего не изменилось. Те же светло-лиловые стены с белым рисунком, зеркала в чёрных рамках с иллюминацией и множество зелёных растений.
Удивлённо оглядевшись, отметила, что клиенты были только у двух мастера. Сняв сумку с плеча, подошла к стойке администратора.
— Здравствуйте! Чем могу вам помочь?
— Здравствуйте. Не подскажете, а Нелли сегодня работает?
Девушка мило улыбнулась и заглянула в монитор компьютера.
— Да. Если хотите — у неё сейчас есть свободное время.
— Спасибо!
Я уже раздевалась, когда раздался пронзительный радостный вопль, оглушивший меня.
— Машка!
Едва не задохнувшись от крепких объятий, расслабилась и улыбнулась. Нужно было давным-давно прийти к ней. — Привет, Неля.
— Какими судьбами тебя сюда занесло? Это же сколько мы не виделись…
Она всё ещё сжимала меня в своих железных объятиях, пока я с удивлением рассматривала её новую причёску и цвет волос.
Хм, теперь Неля брюнетка с аккуратным каре средней длины. Скучно. В прошлый раз были красные волосы с асимметричной стрижкой.
Устала от экспериментов и эпатажного стиля?
Тёплые лучистые карие глаза пытливо смотрели на меня.
— Так ты ко мне?
— Да, Нель, к тебе.
Тонкие пальцы со скоростью света ощупали мои волосы, пробежались вдоль линии роста волос и придирчиво осмотрели кончики.
— Какой кошмар! Это кто такое сделал?
— Я сама.
— Руки бы тебе оборвать…, — Неля цокнула языком и озадаченно помотала головой. — Ладно, пойдём в кресло. Что-нибудь придумаем.
Я не успела опомниться, как она застёгивала сзади накидку и уже мостила воротничок.
— Ну что, подруга, рассказывай. Куда пропала, что стряслось.
Подруга. От этого слова кольнуло в груди. Значит, для неё я подруга? Или это так, к слову?
— Нель, я хочу только цвет освежить.
Она взлохматила мои волосы, собрала их в пучок, то и дело всматриваясь в моё лицо в зеркальном отражении.
— А стрижечку? Давай что-нибудь боевое, как всегда. Или Игорь будет возражать?
Нет, не подруга. Просто знакомая. Приятельница.
— Игорь не будет против. Мы развелись.
Неловкая улыбка и секундная растерянность. Жалеет?
— Может, попробуем цвет исправить?
— Исправить? — Неля всё ещё ковырялась в моих волосах, чуть ли не под лупой их разглядывая. — Давай добавим тебе солнца. Может, карамель? Или мёд? Что скажешь? И длину подправим.
— Да, давай…, — ненадолго задумалась, решая, какой цвет выбрать. — Карамель.
— Это для нового кавалера ты про парикмахерскую вспомнила?
— Нет, просто сказали, что я выгляжу как старая бабка.
— Не, в фиолетовый я тебя красить не буду! Даже не уговаривай.
Мы засмеялись, как вдруг я испуганно вцепилась в подлокотники.
— Неля, длину не трогай. Просто подравняй. Хорошо?
Он же любит, когда волосы распущены. Вдруг короткая стрижка не понравится ему?
Так ты делаешь это для себя или для него?
Я делаю это для нас.
Сидела весь вечер как на иголках. Выгнав маму из комнаты, колдовала над собой, вспоминая, как пользоваться плойкой и с какой стороны подходить к косметичке. Убила больше часа, пытаясь ровно и одинаково накрасить глаза. С четвёртого раза вышло не совсем уж криво — косо, даже умываться не пошла, довольная результатом.
Да, получилось неплохо. И тёмная помада нашлась, на колпачке было написано «instigator». Странный оттенок, похожий на цвет вина, только более тёмный.
Ладно, «подстрекатель», смотришься ты на моих губах неплохо. Я вообще весьма интересно выглядела, Даже сама себе понравилась. Старания стоили того.
Платье призывно висело на дверце шкафа, внизу ярко блестели в свете лампы лакированные лодочки на тонкой, изящной шпильке. Серебристый клатч, ещё времён молодости мамы, с кожаными вставками лежал рядом на столе. Удивительно, ему столько лет, но из моды он не вышел.
Положила помаду, деньги, носовой платок и телефон в сумочку. Тонкий газовый капрон, почти невесомый, стал точно второй кожей, придав более естественный оттенок моим ногам.
Надела платье и встала перед зеркалом. Да, Лиза права, бюстгальтер здесь не смотрится.
Дубль два. Теперь вроде ничего. Главное, чтобы соски не подвели, а то выглядеть всё будет очень пикантно. Хотя, по-моему, туда, куда мы идём, всем на это наплевать.
Лодочки, финальные штрихи и я готова, но не морально. При взгляде на часы, засосало под ложечкой: оставалось меньше десяти минут.
— Мам, что скажешь?
Критический взгляд и ехидный комментарий:
— Я ещё не готова быть бабушкой.
— Мама! — возмущённо взвилась.
Ну как же, родить вне брака. Да ещё и её не предупредить.
— Буду поздно вечером.
— Ага, ключи возьми, — мама, посмеиваясь, вернулась к телевизору, в ожидании шестичасовых новостей.
Тут никакая контрацепция не нужна. Зачем? Принудительное воздержание — лучший метод от нежелательной беременности.
Может, вот чего боится Егор Аркадьевич? Ну да, деньги у него имеются. Было бы много охотников на такой жирный кусок.
Смс-сообщение тонко звякнуло: «Жду».
Накинув пальто на плечи, торопливо дёрнула дверь на себя:
— Я ушла!
Звонко цокая каблуками по ступенькам, молилась, как бы не навернуться и не улететь в лестничный пролёт. Выбежала из подъезда и быстро села в машину, боясь замёрзнуть.
— Доброго вечера, — выжидательно посмотрела на мужчину, слегка улыбнувшись.
Эффект разорвавшейся бомбы. Приятно было видеть, как меняется его лицо, и это изумление в глазах. Я готова заморачиваться хоть каждую встречу, лишь бы он всегда смотрел на меня так.
— Куда мы едем?
— В одно очень приятное место, — мужчина сказал это слегка севшим голосом.
— Слишком, да? Могу пойти переодеться, — плотнее запахнулась в пальто, рассматривая себя в зеркало дальнего вида.
— Не надо, — мотнул головой. — Сойдёт. Пожалуй, я буду смотреться странно рядом с тобой.
На нем был знакомый белый свитер и тёмно-серые джинсы.
— Но там нет дресс-кода? — пристегнула ремень безопасности и поправила причёску.
— Нет. Но наготу не приветствуют, по крайней мере, сегодня.
Я молча сглотнула, сделав вид, что пропустила эту фразу мимо ушей. Не для того покупала платье за бешеные деньги, чтобы голой по клубу бегать.
— Расслабься, тебя это не касается.
Дорогу провели в молчании. То и дело я ловила его взгляд на себе. Он пристально разглядывал меня. Почему-то его особенно интересовали мои ноги. Может, они выглядели более привлекательно из-за сияющего эффекта капрона? Или это было единственное светлое пятно на фоне тёмной обивки сиденья?
Я никогда не приходила в юбке. Только в самый первый раз, тогда, в кафе.
Ему нравится смотреть на женские ноги?
Вот дура! Конечно же любому мужчине нравится смотреть на ноги. И не только. Сама же оголила их по самое…
Вновь посмотрела на Егора Аркадьевича. Мне сейчас очень льстило его выражение лица и этот взгляд, ставший крайне заинтересованным. Скажет ли он что-нибудь, когда увидит моё платье целиком?
Довольно улыбнулась и повернулась к окну, попутно переложив ногу на ногу, слегка обнажив бедро.
В воздухе буквально скопилось электричество, пахло громом и молнией.
Да, теперь я его понимаю. Чувство контроля по-настоящему опьяняет…
Мы остановились у двухэтажного здания в спальном районе. Неоновая вывеска «Допинг» горела синим в сгущающихся сумерках. Перед тем, как выйти, мужчина протянул мне подарочный пакет с заднего сидения. Я напряглась, сам факт наличия этого пакета меня начал угнетать.
— Здесь лежит то, что я теперь хочу видеть на тебе всегда, когда мы рядом. Независимо от того, где и с кем находимся.
Звенящая тишина и раздирающий уши шелест ламинированного пакета. Внутри лежала картонная коробка чёрного цвета. Я напряглась, догадываясь, что это может быть.
Дрожащими руками открыла её и застыла, не зная, что сказать. Это было ожидаемо. Скорее даже вопрос времени.
— Красивый.
На небольшой подушке лежал тонкий кожаный ошейник чёрного цвета, сзади вместе с пряжкой имелись две металлические дуги, похожие на крепёж для замка. Спереди был небольшой овальный медальон с витиеватыми инициалами: П.Е.А., на оборотной стороне символ, похожий на инь-янь, только не два, а три деления с точками.
Взяла его в руки, обнаружила на внутренней стороне мягкую ткань тёмно-синего цвета.
— Позволь.
— Да, конечно.
Мужчина склонился, взяв из ослабевших рук ошейник и осторожно, аккуратно поправляя волосы, надел мне на шею.
— Не туго?
Я покрутила головой, вроде бы удобно.
— Нет.
— А это — по желанию.
Протянул мне маску из тёмного бархата.
— Если стесняешься, можешь скрыть своё лицо.
Я повертела её в руках. Заманчиво и очень рискованно пойти так, но червячок сомнения всё-таки заставил согласиться с мужчиной.
Надев маску, улыбнулась.
— Пальто можно оставить здесь?
— Накинь, там есть гардероб.
Вышли из машины. Он взял меня под руку и прижал к себе. Ноги предательски подкосились, я едва не упала.
— Осторожней.
Вцепилась в мужчину мёртвой хваткой, наслаждаясь его теплом.
Внутри было нехолодно, у гардероба мы никого не встретили. Ровные ряды крючков и массивная деревянная стойка. Но гардеробщика не было.
— Самообслуживание, — мужчина протянул ко мне руки, помогая снять пальто.
Я небрежно скинула его с плеч, выжидательно замерев. Резкий вздох и молчание посчитала неплохим знаком. Искоса взглянула на мужчину. Ему понравилось, достаточно было немного безумного блеска в глазах.
Обтягивающее платье из плотной чёрной ткани, расшитое кружевом доходило до середины бедра. Длинные рукава из гипюра, с добавлением матовых пайеток слегка мерцали. Плотный лиф скрывал всё до ключиц, а глубокий вырез на спине заканчивался в районе поясницы. От сквозняка поёжилась, соски предательски набухли, обозначив себя плотными горошинами.
Этот факт он отметил лёгким цоканьем.
— Тебя опасно отпускать одну.
Повесил пальто и вновь взял под локоть, не преминув прежде пройтись горячей ладонью по моей спине.
— Идём?
Приятный полумрак и яркая светомузыка, освещавшая танцпол. С непривычки сощурилась и вцепилась в руку Егора Аркадьевича. Он успокаивающе сжал её и хитро посмотрел на меня. Ему явно понравился произведённый эффект.
Я думала, что нас ждёт закрытая вечеринка с небольшим количеством гостей. Но клуб оказался на удивление большим: танцпол, бар, столики и уединённые кабинки с полупрозрачными шторами. И всюду гости. Яблоку негде упасть.
Рассмотреть что-либо подробно не удалось, так как мужчина крепко держал меня за руку и вёл вперёд. Едва поспевая за ним, только и могла оглядываться, с трудом балансируя на тонких шпильках. Зачем я надела эти туфли? Последний раз ходила в них на девичник подруги лет семь назад. Кошмар…
— Извините, — задела плечом девушку. Она лишь улыбнулась и махнула рукой, повернувшись к своему спутнику. Её совсем не смущало то, что была она лишь в корсете и чулках.
Удивившись, отметила, что вечеринка явно в самом разгаре. Да, обнажённых тел не видно, но я же не успевала толком что-либо разглядеть…
— Куда мы идём?
— Сейчас увидишь.
Хмыкнула и попыталась прибавить шагу. Мы направлялись к кабинке. Невысокие деревянные перегородки и газовая, едва ощутимая занавесь тёмно-вишнёвого цвета. Внутри стоял круглый стол в окружении мягкого дивана и пары пуфов.
Я села на диван с края, замерев в ожидании. Мужчина склонился ко мне, но не успел он и рта раскрыть, как зазвонил телефон. Секунда, две.
Неужели не возьмёт?
Поколебавшись, всё-таки потянулся за телефоном. Стоило ему посмотреть на экран, как волевое лицо неуловимо исказилось. Беззвучно прошептав не что иное, как ругательство, извинился и исчез в толпе, направившись к выходу.
Обиженно поморщившись, стукнула рукой по обивке дивана. Не у одной меня есть тайны.
Согласись, детка, это очень неприятно.
Глубоко вздохнула и откинулась на спинку дивана:
— Хорошенькое начало.