Глава двенадцатая
МАРТ 2013
Неожиданно нежный поцелуй в шею пронзил током, заставив тяжело дышать. По телу плавно растекалась приятная истома. Когда он так делает, я таю. Странно, но мне нравится это непостоянство: то дерзкий, то чертовски милый. Он разный, непредсказуемый, и это очень заводит. Ведь никогда не известно, каким будет сегодня и что меня ждёт дальше.
Теплота объятий и обжигающее дыхание, от которого внутри всё обрывалось и летело в пропасть. Он знает, что мне нравится. Изучил, и теперь умело этим пользуется, манипулируя мной, извлекая личную выгоду. Конечно, он всё делает не просто так. Каждый шаг ведёт к какой-то определённой цели, только я её не вижу.
Вот и сейчас мастер вёл меня сложной дорогой, тернистой, опасной. И если я ему не верю, то не дойду до конца.
Укол совести чуть не испортил всё удовольствие.
Он знает, что я к нему испытываю. Иначе не привёл бы сюда, не пожирал буквально меня взглядом, обильно отвешивая щедрые комплименты, восхищаясь мной. Ну что ж, я просто не готова признать это. Может быть, позже я скажу это, а пока…
Покорно шла за мужчиной, даже не думая сопротивляться. Он уводил меня вглубь танцпола, умело просачиваясь через толпу танцующих людей. Лица, скрытые за масками, казалось, смотрели сквозь меня. В этих взглядах можно было найти что угодно: от отрешённости до крайней степени любопытства. Едва справляясь с желанием увидеть всё и вся, стыдливо отворачивалась от полуобнажённых людей и сцен, не предназначенных для моих глаз.
Резкие всполохи светомузыки яркими пятнами выхватывали из тьмы то, что мне видеть не хотелось. Лишь где-то в глубине сонно заворочалась неудовлетворённость. Лица, губы, руки…
Его лицо передо мной выглядело загадочно. Даже глаза не были такими яркими, словно они слились с темнотой. Мой отрешённый взгляд остановился на губах, манящих к себе слишком давно. Как же хотелось вновь почувствовать их вкус. Но он не даст. Облизнётся, поманит и оттолкнёт. Похоже, эта игра ему никогда не надоест.
Прохладное прикосновение, мужская ладонь поднималась вверх по моей спине, будя чувственность. Нежность с лёгкой ноткой власти. Так гладят своё, вещь, что принадлежит только тебе. Терпкий поцелуй в шею, от которого все сомнения улетучились, ничего не оставив за собой.
Почему он так нежен? Задавалась этим вопросом, пытаясь хоть как-то дышать от нахлынувших чувств.
Мы медленно двигались, кажется, мелодия этому способствовала. Рывком прижал к себе, сжав мою кисть правой рукой. Со стоном выдохнула, теперь он меня точно никуда не отпустит. От этой близости, жара, идущего от его тела, млела. Железные объятия закрывали меня от остального мира. Сейчас были только мы.
Едва касаясь губами моей щеки, заставлял меня желать большего. Теперь это нельзя было назвать поцелуем, нет. Обжигающая ласка, заставляющая покрываться мурашками. Пусть это продолжается вечность…
Его рука плавно спустилась вниз, чуть ниже лопаток, прижимая меня всё крепче и крепче. Резко стало трудно дышать, платье словно стало мало, хотелось сорвать всё себя, этот дурацкий ошейник, стесняющий каждый вдох.
Уверенно заставил меня прогнуться, склонившись назад. Крепко держа, не отпускал. Танцпол мгновенно перевернулся вверх тормашками, передо мной открылся не менее захватывающий вид.
Почувствовала горячее дыхание у себя на груди, не успев удивиться, вскрикнула от страстного укуса: несильно сжимал зубами мой сосок сквозь плотную ткань платья.
Отпустил мою руку, в панике вцепилась в его шею, с наслаждением запустив пальцы в густые волосы.
Ещё чуть-чуть и мы рухнем на пол.
Музыка сменилась на что-то более быстрое.
Рывок, и вот снова стою прямо с дрожащими коленками, тяжело дыша в плечо мастера. Он снова прижимал меня к себе.
Просто обнимал, не собираясь никуда отпускать. Боясь спугнуть этот момент, затаила дыхание. Закрыв глаза, наслаждалась каждой секундой. И снова этот дурманящий аромат, от которого кругом голова.
Как же мне не хватало этого. Почувствовать себя нужной и значимой. Человеком.
Интересно, он просто дарит мне счастливые минуты или это аванс?
Почему-то в голову начали лезть совсем нехорошие мысли.
Мастер ничего не делает просто так.
Дура! Опять начала думать? Когда ты уже отключишь мозги? Это всего лишь танец. Успокойся и наслаждайся жизнью…
Мелодия сменилась, а мы всё так же стояли посреди танцующих людей. Я готова делать это хоть до самого закрытия.
— Пойдём, — крепко сжал мою руку.
Нет, нет, не хочу. Давай ещё минутку. Пожалуйста!
Со вздохом сожаления посмотрела ему в глаза. Штиль.
Впервые так.
Внутри появилось неприятное ощущение. Словно предчувствие чего-то ужасного, или…
Это не он. Жалкая копия, пародия. Тебе по душе буря. Тонуть в его гневе и страсти. Ярость. Адреналин. Да так, чтобы тебя накрыло с головой, и не было ни одного шанса вернуться к этой мерзкой реальности.
Моргнула.
Вовсе нет. Таким он нравится мне больше.
Нервно сжимала подол платья, рассматривая свои ноги. Наш мирный разговор опять прервал звонок. Третий по счёту.
Раздражение мастера передалось и мне. И мне очень не нравилось, что каждый раз он уходил. При мне не отвечал.
Стесняется? Боится?
Скрывает что-то.
И вновь проснулась совесть.
Что, не нравится?
Неприятное чувство. Гадкое.
Каково ему было каждый раз?
Едва не краснея от стыда, наблюдала за мастером.
Время штиля прошло.
Под ложечкой противно засосало, когда вернувшись, он бросил на меня красноречивый взгляд.
Опять сорвётся?
Ткань уже жалобно трещала, так сильно я натягивала край платья на колени. Боялась что-либо сказать. Да и что тут можно было сказать?
Теперь мы молча сидели рядом друг с другом. Разговор не клеился. Напряжение стало таким, что я поёжилась.
— Мне уйти?
Взгляд, полный бешенства, заставил меня нервно вспыхнуть. Щёки обожгло адским огнём.
— Что? Я тут явно лишняя.
— Ты сама сюда хотела, — едкий смешок.
Едва удержалась от колкости в ответ.
Видимо, он отключил звук, потому что я увидела, как загорелся экран. Сообщение.
Почему не берёт трубку?
Кто ему написал?
Мастер проследил за моим взглядом.
Чёрт! Чёрт! Чёрт!
Горячая рука легла на моё колено и уверенно направилась выше, задирая платье.
— Очень интересно?
— Ты же мне не говоришь, кто звонит тебе каждые пять минут.
— А разве я обязан? — теперь в его голосе появилась ярость.
Обиженно дёрнулась. Так ли уж меня задели эти звонки?
Конечно, задели.
Надо же, в его мире существует кто-то ещё, кроме тебя. О, какая жалость…
Сердито выдохнула.
Невозможно выгнать из своей головы этот ехидный голос.
— Сейчас ты пойдёшь в туалет, и снимешь колготки и трусики. Можешь поблагодарить, что будешь делать это там, а не здесь.
Грубая реплика отрезвила. Покраснев, отвернулась. С трудом встав из-за стола, направилась в ту сторону, где горели заветные буквы.
Стесняясь, присела на край дивана. Холодная обивка из экокожи противно липла к ногам. Мастер сжимал в руках квадратный стакан с зеленоватой жидкостью. Пахло алкоголем.
Не думала, что он будет здесь пить. Хотя, с другой стороны, это всего лишь вечеринка. Или всё же не сдержался?
Мельком осмотрела стол: телефон убрал.
Слава богу.
Мысль о том, кто будет вести машину, совсем не обнадёжила. Останемся здесь до утра?
Прикусив нижнюю губу, смотрела на мужчину, пытаясь понять: это я его снова довела или всё же что-то произошло за те пять минут, пока меня не было.
Он лишь невидяще смотрел на танцующих людей через полупрозрачную ткань занавеси, делая глоток за глотком.
— Сняла?
— Да.
— Да что? — почти рыча, со злостью посмотрел на меня.
— Да, мастер.
Какая муха его укусила? Или это наличие нижнего белья на него так влияет? Почему тогда было не сказать об этом в машине? Очередной намёк на моё место, чтобы, не дай бог, не забыла?
Потянулась к сумочке, клацнув замком, поспешила засунуть туда смятые капронки и кружевные трусики.
Что-то определённо произошло, и я это пропустила. Мужчина даже слегка покраснел, привычное отрешённое выражение лица сменилось яростной гримасой. Нахмурил лоб и сжал зубы так, что на скулах появились бледные пятна. Ещё секунда, и, наверное, стакан лопнет в его напряжённой руке.
Справа в кабинке раздался смех. Громкий разговор сменился короткой паузой, к нашей кабинке кто-то подошёл. Звякнули металлические кольца, ткань плавно отъехала в сторону, впуская к нам двоих гостей.
Молодой мужчина в чёрной одежде вёл на поводке девушку в тёмной накидке с плотной повязкой на глазах.
Внутри всё оборвалось, прикрыв рот рукой, пыталась скрыть смесь ужаса и удивления. Не узнать её было слишком сложно. Знакомая копна кудрей и хрупкая фигура. Это она изящно пила кофе в загородном доме мастера, смело споря с ним о чём-то. Никак не ожидала её увидеть… такой. Шанс того, что мы встретимся, был велик. Но мне казалось, что она скорее будет в обтягивающем латексном костюме с плетью наперевес, но никак не голой в одной лишь накидке, дрожащей от холода, идущей на ощупь за тонкой металлической цепью.
Судорожно вздохнув, испуганно посмотрела на мастера. Тот, казалось, даже не заметил их.
— Прошу прощения, — зашедший мужчина сдержанно извинился. Одним движением снял с неё накидку и, дёрнув за цепь, опрокинул девушку грудью на стол. — Давай, время идёт.
Вика вцепилась в полированную столешницу своими тонкими пальцами и с придыханием спросила:
— Могу ли я доставить вам удовольствие?
Она не знала, кто перед ней? Не видела точно. Похолодев от ужаса, поняла, что не зря я раздевалась в этом чёртовом туалете.
Я пойду вместе с Викой?
Испуганно посмотрела на лицо мастера. От недоброго взгляда меня бросило в жар. Царапая обивку ногтями, дрожала, глядя на безмолвный разговор двух мужчин.
— Ей, — сухо отрезал Мастер, делая очередной глоток.
Со слезами на глазах, непонимающе переспросила:
— Что?
Вместо ответа схватил меня за руку и опрокинул навзничь на диван. Оцепенев от ужаса, умоляюще смотрела в его лицо.
— Если тебе не нравится, ты можешь уйти, — тихо процедил сквозь зубы, всё сильнее сжимая моя запястья.
Разум твердил о спасительном бегстве, пока взбунтовавшееся тело твердило об обратном. Приняв моё молчание за согласие, коротко кивнул.
— Ты слышала? Быстрее двигайся! — непрошеный гость схватил Вику за волосы и буквально ткнул носом в мой живот.
Значит, вот оно, обещанное веселье…
Зажмурилась и обмякла, дрожа и покрываясь холодным потом, пыталась думать о чём-то другом. Но перед глазами как назло было улыбающееся лицо Вики, её пытливый взгляд. Этот костюм с иголочки и аккуратный маникюр. Тонкие завитки волос, делающие её похожей на херувима.
Горячее дыхание обожгло кожу, когда холодные пальцы торопливо задрали низ платья и нежно прошлись по моей коже. Тёплые, настойчивые поцелуи верной дорожкой спускались от лобка в самый низ, заставляя меня пунцоветь и жмуриться ещё сильнее.
Она сама развела мои ноги, запрокинув одну на спинку дивана, а вторую осторожно опустив вниз.
Меня колотило так, что Вика ободряюще прошептала:
— Не бойся, тебе будет очень приятно.
Я вновь посмотрела на мастера, тот меланхолично крутил стакан в руке, всё так же прижимая мои запястья к дивану. Он даже не смотрел на меня.
Хозяин Вики дотошно контролировал процесс, отчего мои щёки уже болезненно краснели. Я никак не ожидала, что буду вот так выставлена голой напоказ. Хотя мне было гораздо лучше, чем хорошей знакомой моего мастера.
Тёплое влажное прикосновение помутило мой разум. Нежная ласка, подкрепляемая твёрдым движением пальцев, осторожно проникших внутрь, заставила взвыть.
Низ живота предательски немел, поддаваясь желанию и возбуждению.
Не сдерживая стоны, выгибалась навстречу, беспомощно пытаясь вырвать руки, чтобы хоть как-то прикрыть лицо, алевшее то ли от стыда, то ли от удовольствия.
Горячий язычок Вики трепетно разжигал огонь, который ей было не унять мастерскими ласками рук.
Рыдая, хотела увильнуть от этой сладкой пытки, но чьи-то холодные руки с силой прижали мои бёдра к дивану. Другая рука, более тёплая с лёгким запахом алкоголя накрыла мой рот.
Буря, назревавшая внутри, стремительно рвалась наружу. Но я не хотела вот так, здесь. Боролась с собой как могла. Нет, пусть моё тело говорит, что хочет, но мне это не нравится. Не может нравиться.
Нет. Ты врёшь себе, детка. Ещё как нравится. И ты хочешь ещё. Не сдерживайся. Покажи, как тебе хорошо. Покажи ему себя настоящую.
Не хочу!
Сквозь слёзы смотрела на это безучастное лицо, от которого веяло холодом. Такое ощущение, что для него происходящее — скучная обыденность, на которую не следует обращать внимание.
Волны жара разливались по всему телу, всё труднее и труднее давался каждый вдох и выдох.
— Можешь кончить, — короткая фраза, сказанная между прочим, явно адресовалась мне.
Ослепительная вспышка, и сладкая судорога, повергающая всё тело в блаженную истому. Мой гортанный крик не смогла заглушить даже его рука.
Я лежала на диване, распластанная, без сил. К лицу, мокрому от слёз и пота, противно липли мелкие пряди сбившихся волос. Маска съехала вбок. Нервно вздрагивая, прислушивалась к отдаляющимся шагам. Теперь в кабинке слева послышались знакомые голоса.
Наконец, мастер отпустил мои руки и, встав из-за стола, ушёл.
Закрыв лицо руками, разрыдалась.
Как же я ненавижу саму себя!
Почему мне было так хорошо оттого, что меня прилюдно унизили, заставив получать удовольствие от ласк, которых я не хотела.
Громко звякнул стакан, дурманящий запах дерева и утешающее поглаживание по голове.
— Поднимайся. Вид у тебя не очень, а ещё весь вечер впереди.
Ёжась от холода, поправляла юбку и съехавшие вниз рукава. Стянув маску с лица, вяло положила её рядом с собой. Утирая слёзы тыльной стороной ладони, заметила чёрные разводы на пальцах: тушь потекла. На автомате проверила причёску и лёгким движением прошлась по опухшим, искусанным губам.
Ниже падать некуда. Холодная пустота внутри и полная отрешённость. Давно не чувствовала себя так мерзко и так… хорошо.
Хорошо? Детка, это было феерично! Даже его ласки не приносили тебе такого удовольствия. Или тебе понравилось, что он просто смотрел на тебя? Наблюдал за каждым твоим вздохом?
Ну же, будь смелой, признай…
Я уже не удивлялась своему бесстыдству. Было совершенно всё равно. Да и какая теперь разница. Не успею заметить, как сама буду настойчиво предлагать себя людям в этих мрачных кабинках.
Но щёки горели не только от стыда и наслаждения. Его лицо… Ожидала всего, чего угодно, но только не этого. Пренебрежение было больнее самого сильного удара. Мерзко ощущать себя… ненужной.
Надела маску, будто она могла меня защитить от всего, что происходило вокруг.
Устало моргая, смотрела на дно стакана, услужливо пододвинутого ко мне. Зеленоватая жидкость приятно пахла апельсином.
— Теперь у тебя появится ещё один повод выпить в одиночестве.
Зло посмотрела в это самодовольное лицо, с трудом удержавшись от желания плеснуть этим мутным коктейлем прямо ему в глаза.
Скотина!
Я думала, что будет только физическая боль, которая быстро проходит, не оставляя следа. Но он ломал меня не только физически, а и морально. Снимая пласт за пластом, обнажая всё самое сокровенное.
Вот и сейчас.
Я ему всё как на духу рассказала. А он…
Вот и говори ему правду.
Чтобы ещё раз носом тыкнул?
Необычная лёгкость в теле даровала удивительную ясность ума. Но чувство омерзения и грязи никуда не девалось.
Это месть? Или наказание?
Награда за доверие?
Залпом выпила коктейль и тут же хрипло закашлялась, горло болезненно саднило. Ещё секунда, и я выдохну столп пламени. От выступивших слёз, всё вокруг поплыло. Или это поплыло в голове?
Отодвинула стакан от себя и без сил откинулась на спинку дивана. Растирая шею, как сквозь мутную пелену смотрела на лицо мужчины. Теперь оно казалось вполне обычным. Каменная маска с пустым взглядом. Он взглянул на меня и я, сдерживая слёзы, отвернулась. Кажется, теперь никогда не смогу посмотреть ему в глаза.
— Тебе понравилось?
Слова резали точно ножом. Сжав кулаки до хруста, повернулась и зло посмотрела на него. Как же мне сейчас хотелось вцепиться ногтями до крови в это дьявольски привлекательное лицо. Сделать больно ему. Одёрнув себя, молча уставилась на пустой стакан.
Может, выпить ещё?
Он всё равно добьётся ответа от меня, даже если я не хочу отвечать на вопрос. Мне чудовищно хотелось продолжить этот вечер. Это как жажда, которую никак не утолить. Тело бунтовало и отчаянно подавало сигналы о весьма привлекательном представителе противоположного пола, который сейчас буравил меня своим ледяным взглядом.
От алкоголя стало жарко. Оттянув вниз ворот платья, с тоской уставилась в потолок.
Разум мне твердил, что всё это не то, что неправильно, это неприятно, гадко и морально тяжело. Гнев и боль, а также стыд медленно отходили на задний план.
Дорогуша, тебе решать. Какое может быть дело до мнения чванливых снобов? Неужели они решают, как тебе жить?
Не всё ли равно, каким способом ты доставляешь себе удовольствие?
Оказалось, не всё равно. Под гнётом коктейля и послеоргазменной эйфории сознание трусливо выкинуло белый флаг.
— Ты это подстроил? — смело ушла от ответа.
Мастер сделал удивлённое лицо.
— Ты о чём? Я к этому не имею отношения.
— То есть это просто совпадение, что мне пришлось раздеться в том тесном туалете?
— Хм, — мужчина отставил стакан и придвинулся ко мне. От него исходил просто испепеляющий жар, сжав зубы, с вызовом посмотрела прямо ему в глаза. — Может, для начала ответишь на вопрос.
— Да! Понравилось! Очень понравилось! — выкрикнула ему в лицо, вцепившись руками в стол.
На меня смотрели две бездны, в которых плескалась смертельная ярость и злость. Да, он был невероятно зол.
Значит, довела я?
— У тебя просто отвратительное воспитание. Неисправимая дерзкая дрянь! — грохнул пустым стаканом о стол.
Я сейчас точно выдохну струю пламени и сожгу дотла этого… Даже слов не хватает, как его назвать!
Обида и боль сделают из любой женщины фурию.
Чёрт. Почему сегодня я такая несдержанная?
Нельзя было пить, меня несло совсем не в ту степь. Нарываюсь на очень крупные неприятности.
Сейчас от меня и мокрого места не останется.
Но неожиданно мастер спокойно улыбнулся мне и как бы, между прочим, спросил:
— Туалет действительно показался тебе тесным?
Слишком поздно я заметила, что капкан захлопнулся.
Глупый белый кролик допрыгался.
Мужчина медленно встал из-за стола и подошёл ко мне с другой стороны. Затравленно посмотрела на него, соображая, куда лучше бежать.
Цепко схватил меня за руку и рывком поставил на ноги. Яростно шипя, попыталась вырваться.
— Больно!
— Закрой свой рот!
Впервые так яростно накричал на меня. Чёрт! Да я сама готова сейчас взорваться. Мы будто две бомбы на взводе, и если рванёт, никому мало не покажется.
Потащил меня в сторону туалета, я вырывалась, цепляясь каблуками за пол. Но он словно ледокол упрямо шёл к своей цели.
— Отпусти меня! — в приступе внезапной истерики лупила его по руке.
Страх нашёптывал о лёгком спасении. Стоит только сказать заветное слово и всё закончится. По крайней мере, на сегодня. Стоит только сказать… Это же легко. Я знаю слово, мой спасательный круг. Но почему мне так не хочется этого делать?
Может, потому, что я сейчас готова сама на него наброситься? Откуда во мне столько дикого необузданного желания? Неужели я на подобное способна?
Было слишком тяжело признавать вполне очевидную вещь: я хотела этого мужчину зверски. И если он снова задумал какую-то гадость, то клянусь всеми богами, что есть в этом мире, сама его изнасилую!
Но сдаваться просто так не хотелось. Во мне проснулся охотничий азарт. Нет, так легко я ему не дамся! Ни за что.
Зло дёрнул дверь туалета на себя и затолкнул меня внутрь. Зацепившись за порог, сломала каблук и чуть не упала на пол, чудом успев схватиться за край мраморной столешницы, на которой покоилась ослепительно белоснежная раковина. Небольшое окно было открыто, от морозного ночного воздуха кожа мгновенно покрылась мурашками.
Грохот захлопнувшейся двери. Испуганно посмотрела через плечо. Красноречивый взгляд горящих глаз обещал целый водопад неприятностей на мою голову. Судорожно сглотнула ставшую вязкой слюну и попятилась назад, прихрамывая на сломанной туфле.
Щелчок замка показался стуком гильотины. Приговор мне вынесли, теперь осталось привести его в исполнение.
Неужели так нужно было дерзить и вести себя, как стерва? От страха алкоголь почти испарился, и логичная, прагматичная «я» билась в истерике. Как же хотелось стать невидимкой или мышкой, чтобы улизнуть в малейшую щёлку из этого чертового туалета!
Сердце билось так, что, казалось, я слышала треск собственных рёбер.
Ну, зачем, зачем я это сделала?
И вновь этот ехидный смешок.
Тебе же всё это нравится? Заводит, возбуждает. А от адреналина кипит кровь. Это же так классно…
Буря. Тебя манит буря. Сейчас он желанен как никогда. Признайся. Ведь так?
Ты же хотела именно этого…
— Вспомни, пожалуйста, нашу первую встречу. О чём мы говорили? — нарочито растягивал слова, медленно снимая свитер.
Я всё пятилась назад, пока не упёрлась спиной в холодную кафельную стену.
Зло швырнув свитер в сторону, неспешно приближался ко мне, с многообещающей ухмылкой на лице. Зажмурилась, вспоминая всё до мельчайших подробностей. В этом не было особой надобности, но мне не хотелось смотреть ему в глаза.
— Мы говорили о правилах, мастер, — еле слышно прошептала, вздрагивая даже от звука собственного голоса.
— Так. Значит, с памятью у тебя всё отлично? Я так и думал.
Грубая ладонь ласково прошлась по моей щеке, мимоходом задев губы. Тяжело дыша, буравил меня взглядом.
— Как думаешь, ты себя сегодня хорошо вела?
Глупый вопрос. Нечего было поить меня крепким алкоголем, даже не подозревала, что могу быть такой буйной.
Никто тебе силой в рот его не вливал…
Кажется, я начала сходить с ума.
— Нет, мастер.
Его улыбка стала ещё шире, почти превратившись в оскал.
Да что с ним сегодня такое? Или он тоже страдает раздвоением личности?
Доктор Джекилл и мистер Хайд?
Вновь нежно прошёлся горячими пальцами по моим губам, отчего я задрожала точно в лихорадке. Когда он становится таким, мне хочется бежать на край света.
— Тогда я тем более не понимаю твоего поведения. Или ты приняла моё доброе расположение к тебе, как слабость, и решила этим воспользоваться?
Непонимающе смотрела на него. Это он о танце?
— Как же ты меня достала…
Обжигающий поцелуй в лоб прозвучал контрольным выстрелом. Ноги подкосились, попыталась удержаться за стену взмокшими от страха ладонями.
— Ты просто невыносима. И что меня больше всего раздражает: упорно игнорируешь наши правила.
Запустил свои руки мне в волосы, оттягивая их назад. К злости и ярости в его глазах примешалось что-то новое. Чего никогда не было.
Страх отступил. Что это? Неужели…
Расслабилась, а он, воспользовавшись моментом, тут же нанёс удар под дых:
— Другую бы уже отправил восвояси. Но ты…, — вновь прошёлся пальцами по моим губам. — Знаешь что, давай немного поговорим.
Крепко схватил меня за волосы и подтащил к зеркалу у раковины. Упёрлась руками в столешницу, подняв голову, увидела себя в маске и за плечом неподвижное лицо с жёстким взглядом, пронзающим насквозь.
Глупый маленький кролик…
Намотав волосы на кулак, потянул их на себя, вынудив смотреть прямо в зеркало. Шире расставила руки, чтобы хоть как-то смягчить болезненные ощущения. Его колени резко вклинились между моих бёдер, заставив балансировать на одной целой туфле. С такой силой прижался ко мне, что я со стыдом отметила, что, пожалуй, мои мысли о его потенции были весьма ошибочными.
— Похоже, я потерял хватку. Ты постоянно выходишь из-под контроля, провоцируя меня. Вот как сейчас.
Да уж, тут он в чём-то прав. Закрыв глаза, прислушивалась к его голосу, дробящемуся мелким эхом, совершенно не испытывая страха.
О, да…
Чем злее, тем лучше?
Гори, детка. Это сладостное пламя, м-м-м…
Гори и зажигай!
Ложь!
— Совершенно не считаешься с такими простыми правилами. Стоит быть с тобой нежным, как тут же садишься на шею. Ты же помнишь о правилах?
Глупый вопрос. Но я не ожидала, что сейчас будет так сложно их придерживаться. Даже сейчас упорно одно из них нарушаю.
— Смотреть в глаза.
Потянул за волосы так сильно, что аж искры из глаз полетели. Выдохнув, посмотрела во взгляд-бездну, и тихо повторила:
— Я должна смотреть вам в глаза, мастер.
— Громче! — звонкий шлепок чувствительно обжёг моё бедро.
— Я должна смотреть вам в глаза, мастер!
Наверное, мой крик услышали и на танцполе. Часто заморгала, прогоняя слёзы. Он пристально изучал меня, ловя каждое движение. До чего пугающий и страшный взгляд у него сейчас. Там не было ничего, только холодная пустота. Словно это не он.
— Следующий вопрос. Что ты сегодня ещё делала не так?
И тут ничего сложного. Тяжелее всего было это говорить, глядя ему в глаза.
— Я была дерзкой и непослушной, мастер!
Удовлетворённый ответом, отпустил волосы. Склонился, чеканя каждое слово мне на ухо:
— Теперь я хочу слышать, кого ты видишь в зеркале?
Непонимающе смотрела на это обозлённое лицо.
— Себя, мастер?
Очередной удар отозвался болью по многострадальному бедру. Взвыв, не сдержала слёз. Обжигающая волна расползалась по ноге, сводя с ума.
Как же больно.
Чего он хочет от меня? Чего? Сквозь расплывчатую пелену слёз смотрела на себя, не зная, что ответить. Издевается…
— Вас и себя, мастер, — испуганно замерла, закусив губу.
Звук очередного удара, грохот слетевшей туфли почти заглушил сдержанный крик. Рот наполнялся противным солоноватым привкусом, заставляя поморщиться. До крови прикусила губу. Рыдая, вновь и вновь возвращалась к этой чёрной бездне, утягивающей меня на самое дно.
Словно калёным железом сняли кожу, обнажив всё. Тело свело от ноющей боли. А нога казалась лишним элементом, по ошибке приставленной ко мне.
Увидев, как он замахивается в очередной раз, глотая слёзы, выкрикнула:
— Не знаю! Я не знаю! Не надо, пожалуйста, не надо… Не надо…
В ожидании закрыла глаза. Будь что будет.
От лёгкого прикосновение к шее дёрнулась как от удара током. Нет, просто случайно задел. Взял двумя пальцами мой подбородок и, склонившись ко мне настолько близко, насколько было возможно, тихо заговорил. Каждое слово напоминало мне удар хлыста.
— Почему мне нужно тебя бить, чтобы твои мозги встали на место? По-моему, ещё при первой встрече ты чётко озвучила свои желания. Подчиняться, ты этого хотела. Да? — я хмуро смотрела на его спокойное лицо, ничего толком не выражавшее. — Ты же этого хотела? Так почему ты ломаешься как юная целка, увидевшая впервые член? Что? Мне нужно так говорить? Грубо? Не считаться с тобой? Давить и унижать?
Выдохнув, стала успокаиваться. Со страхом понимая, что он в чём-то прав.
— Мне это не нравится. Понимаешь, не нравится. Если бы я хотел тебя сломать, мы бы сейчас не разговаривали. Нет, сидели бы в той самой кабинке, а ты старательно облизывала мои ботинки. Ты этого хочешь? Этого?
Рука болезненно сжала мой подбородок, словно клещами хотел вытащить из меня ответ.
— Нет.
— Тогда определись, — резким движением сорвал с меня маску. Как же бесит твоё лицо. Его мученическое выражение, будто ты совершаешь великую жертву.
На меня из зеркала смотрело лицо насмерть перепуганной девушки, припухшие и раскрасневшиеся глаза. Тёмные потёки туши и остатки помады, размазанные по щеке его пальцами.
— Знаешь, кого я вижу? Озабоченную потаскуху. У которой только одно на уме…
Поджав губы, ощутила, как вновь заливаюсь краской. Внутри меня что-то с глухим звуком лопнуло. Хватит.
Ну уж нет. Такое терпеть я не буду!
— Я не потаскуха.
Спокойно перебила его, заметив в тёмных глазах проблеск удивления.
— Я не потаскуха, слышишь!
Резко развернул меня к себе лицом. Зажмурившись, ожидала удара. Он же должен меня сейчас ударить.
Нет, вместо этого ловко усадил на холодную каменную тумбу. Тёплые пальцы ласково убирали выбившиеся пряди волос с моего лица.
Нехотя открыла глаза и посмотрела на него. Во рту пересохло. Передо мной был самый настоящий монстр.
Живот скрутило. Прижавшись спиной к зеркалу, обречённо смотрела на мастера. От ровного, спокойного тона, стало мутить:
— О, ты так думаешь?
— Помниться, ты не запрещал хотеть тебя. Разве нет?
— Сладкая моя, мы говорим сейчас с тобой о разных вещах.
Смертельная холодность.
Успею ли я выскочить из туалета, пока он не убил меня? Или позвать на помощь?
— Разве? А если я не только хочу тебя.
Скептически усмехнулся и изогнул бровь. Положил руки на зеркало, теперь его лицо было практически напротив моего. Сжавшись, упёрлась коленями в его ноги.
Похоже, я в западне.
— Ну, давай расскажи. Чего же ты хочешь. Раз тебе алкоголь развязал язык.
— Алкоголь здесь ни при чём. И ты это знаешь, — смело посмотрела ему в глаза.
Правду? Он же хотел правду?
— Что, если ты мне нравишься? Очень сильно нравишься?
— Я не удивлюсь. Это ожидаемо.
Самовлюблённый эгоист!
— А что если…
— Только не говори, что влюбилась, пожалуйста, — от холода и злости в его голосе вздрогнула, будто водой ледяной окатили.
Он обо всём знал?
— Ты самый настоящий садист!
— Опять? — поморщился. — Ты закончила?
Злобно выдохнув, отвела взгляд. Схватил меня за подбородок и заставил смотреть на него.
— Сладкая моя, я тебе сейчас раскрою глаза на твою мерзкую натуру.
Сжав зубы, прогоняла непрошеные слёзы. Не было смысла давить на жалость.
— До чего абсурдной и нелепой выглядит твоя ревность. Ты путаешь любовь и похоть. То, что ты сейчас испытываешь ко мне — животная страсть, не более. И чтобы её удовлетворить, меня можно смело заменить кем угодно. Самое страшное, что ты этого не понимаешь. Я действительно не запрещал тебе хотеть меня, но запрещал определённые действия. Верно? — так сжал свои пальцы, что в глазах потемнело от боли.
— Да.
— Тебе было бы приятно, если бы тебя использовали только с целью засунуть что-нибудь внутрь, да поглубже. Раз за разом, не спрашивая твоего мнения? Нет? С чего ты взяла, что мне хочется быть первым попавшимся удобно подвернувшимся членом? Сомнительное удовольствие. Неправда ли?
Я молча смотрела на него, не зная, что сказать.
— Любовь подразумевает уважение. И самоотдачу. Ты же способна на это по отношению ко мне только тогда, когда я силой добиваюсь этого. Раз уж тебе так хочется этого, давай на сегодня уберём все правила и преграды. Тем более они и так ничего для тебя не значат. Я устал от игры в одни ворота.
— Хорошо, — с вызовом ответила ему, намеренно пропуская последние слова, — давай.
Уважение? О чём он?
Правила? Не-е-ет, это всё не для тебя, моя крошка. Ты всего лишь юная глупышка.
Вот сейчас он тебя уму-разуму и поучит.
Внутри всё ухнуло. С ужасом почувствовала, как снова возбуждаюсь.
— Только сомневаюсь, что будешь от этого в восторге, — мрачно посмотрел на меня. — Ты даже не подозреваешь, на что сейчас согласилась.
Стянул с себя майку и стал медленно расстёгивать ремень. Я же лишь могла ждать того, что будет дальше, коря себя за излишнюю болтливость.
Казалось, что ничего не поменялось. Он всё так же в упор смотрел на меня, изредка опуская свой взгляд. Но глаза…
В них пропал блеск, не было эмоций. Блёклая матовость синевы. И она становилась всё темнее и темнее. На секунду показалось, что свет померк, и всё погрузилось во тьму.
Я чувствовала всё настолько остро, что затянувшееся мгновение ожидания показалось вечностью.
Оглушительное биение сердца отдавало барабанным боем в уши. Заворожено наблюдала за тем, как он дышит, как покрывается мурашками его обнажённая кожа, как напрягаются мышцы.
От резкого движения вздрогнула. Схватил меня за шею и с силой ударил о зеркало, так, что оно чудом не разбилось. Одним толчком выбил из меня весь воздух.
Темнота его глаз стала гуще и страшнее. Теперь там появилось что-то совсем дикое. Испуганно вцепилась в его руку, но всё было бесполезно. В глазах стало двоиться.
Я попыталась закричать, но стоило только открыть рот как тут же очередной удар о зеркало. Противный хруст — то ли стёкла, то ли моих костей.
Вцепился в ворот платья и рванул его на себя, обнажая плечи и грудь.
Ну что, крошка, ты довольна?
— Отпусти… меня…
— Зачем?
Безумный взгляд дал понять, что сейчас он явно не шутит.
Страстный укус, нижняя губа отозвалась пронзительной болью, и что-то солёное и горячее стало заполнять рот.
Довольна?
Вцепилась в его плечи, пытаясь оттолкнуть от себя. Но он только сильнее вжимал меня в жалобно трещавшее зеркало.
Всё никак не хотел отпускать, покусывая мою лопнувшую губу.
Сил почти не осталось.
Нравится?
Нравится…
Зажмурившись, прислушалась к себе: только страх, глубинный, животный.
Сейчас он просто зверь. Дикий и беспощадный.
Вот его настоящее лицо.
Одним движением руки задрал низ платья, и закинул мою правую ногу к себе на плечо. Звук расстёгиваемой ширинки.
Ошарашенно посмотрела на него.
Нет. Вот так не хочу.
Хочешь!
Не хочу!
Ты так и не научилась врать.
— Мята! Мята… — хрипела изо всех сил.
— Похвально, что хоть сейчас вспомнила о стоп-слове, — отпустил меня всего на секунду. — Только ты забыла, что правил больше нет.
Не верю!
— Думаешь, зря говорят, не буди лихо…
Его тяжёлая рука требовательно легла между моих ног. Ласка на грани садизма довела до болезненного крика. Я пыталась уйти от его жалящих пальцев, но он лишь сильнее сжимал моё горло, вдавливая меня в потеплевшее зеркало. Извиваясь, царапала его руки, не имея возможности дотянуться до чего-либо другого.
Давай, вот он твой шанс. Ты же так хотела этого. Разозлила, сделала больно. Оказывается, больно может быть не только тебе. И ты тоже виртуозно владеешь этим инструментом.
Вот твой триумф. Наслаждайся.
— Пожалуйста, остановись! Хватит!
Это его настоящее лицо? Или… это его похоть, его желание.
Табу?
Я выпустила зверя на свободу. Обречённо смотрела в его глаза, понимая, что выхода нет. Чем сильнее сопротивляюсь, тем яростнее он становится.
Тебе это в кайф…
— Ты чудовище, — еле слышно прохрипела, закрывая глаза.
Ха-ха-ха!
А кто же тогда ты?
Кто мы?
Я?
Всё закончилось так же резко, как и началось.
Так вот как оно. Получается, я ничем не лучше его. Да, это точно не любовь.
Похоть не любовь.
— Чудовище? — взбешенно взревел.
Звук удара и звон разбитого зеркала. Его куски посыпались на меня, чудом не задев и не порезав. Испуганно замерла, потирая шею, с наслаждением вдыхая и выдыхая. Я могу свободно дышать.
— И кто меня таким сделал? Кто? Ты же этого хотела? Этого?
Закрыла глаза, мечтая закончить всё здесь и сейчас.
— Посмотри на меня! — звериный вопль, от которого заныло всё тело. — Посмотри!
Я открыла глаза и просто утонула в волнах бесконечной боли и ненависти.
В дверь требовательно стучали. Не обращая внимания на возмущённые голоса, мужчина ловил мой взгляд.
— Довольна? Получила, что хотела? — очередной удар, скрип стекла и что-то горячее капнуло мне на плечо. — Получила?
Сдавшись, с сожалением посмотрела на него.
Получила?
Даже больше, чем хотела.
Он упёрся руками в разбитое зеркало и, дыша как загнанный зверь, смотрел куда-то выше меня. Я же наблюдала, как менялось его лицо. Злость и ярость ушли. Я чётко видела разочарование.
Всё ещё тяжело и хрипло дыша, смотрел на себя, совершенно забыв обо мне. Секунды тягуче тянулись, продлевая мучения.
Не было этих криков, не было боли.
Не было ничего.
Только его лицо и ненависть в глазах.
Крошка, он ненавидит не тебя. Ты же знаешь это?
Что же я наделала…
Капли крови противно стекали мне на плечо.
Мужчина уже почти успокоился, закрыл глаза и судорожно вздохнул.
— Прости, — прошептала одними губами. — Я всё поняла.
— Ну хоть что-то: умеешь мозгами пользоваться, — резко открыл глаза и вдумчиво посмотрел на меня. — Как я тебе?
Ужасен…
Прекрасен…
— Иногда запреты во благо. Для тебя же, дурочка. Так что перестань меня соблазнять. Сил нет смотреть на твои потуги. Макияж, причёска, платье. Это обёртка. Одно дело, когда меняешься для себя, совсем другое, чтобы затащить кого-то в постель, — утёр здоровой ладонью мой подбородок. — Ты мне нравишься не такой.
Настоящей?
А знает ли он меня?
Нет.
Ты же держишь меня взаперти.
Усмехнулся и отошёл от меня. Застегнув джинсы и ремень, поднял майку с пола и замотал ею кровоточащую ладонь.
— Какая ирония, что я настоящий с тобой не уживусь, — озабоченно посмотрел на устроенные им же разрушения. — Поэтому решай здесь и сейчас. Остаёшься или уходишь.
Натягивая платье, пыталась понять, что же сейчас произошло. Почему так хорошо начавшийся вечер закончился подобным… сумасшествием?
— Прежде, чем решишь, хочу предупредить. Плата за такое безрассудство будет серьёзной. И болезненной.
Плата?
Чёрт!
У него определённо веские причины на своё табу. И я выпустила это из виду, думая только о себе.
Действительно, не уважаю его.
Всё время думала, что он пользуется мной.
А я?
Или сердцу не прикажешь?
Почему тогда оно молчит?
Горько выдохнув, собралась с духом и ответила вопросом.
— Чего хочешь ты?
Удивлённо посмотрел на меня, отвлёкшись на секунду от своей руки.
— Скажи мне это, я должна знать. Ты мне действительно нравишься. Если забыть о… запретном. Не было ничего лучше сегодняшнего танца. И…, — снова эти жгучие слёзы, — … я не понимаю, что пошло не так.
Усмехнулся и взял моё лицо в свои руки. Пряный запах крови, его и моей, вскружил голову.
— Да, не так я себе представлял себе этот вечер. Не так… Вот что бывает, когда постоянно лжёшь. Ты ведь так и не сказала мне правду о том, почему пришла в Тему. Если мотивы скрыты, сложно представить дальнейший путь. Мы зашли в тупик. Теперь придётся начать с самого начала. И чтобы ты поняла всю серьёзность этой ситуации, так и быть, отвечу на твой вопрос.
Нежный поцелуй, лёгкий и невесомый, вызвал оглушительный поток слёз. Я рыдала, содрогаясь с каждым судорожным вдохом.
— Ты мне безумно нравишься. Впервые я встретил кого-то не такого, как всё, кто был до этого. Мне совсем не хочется терять тебя, я пошёл на поводу у собственных чувств. Терпел, очень долго терпел. Пока не потерял контроль над ситуацией, боясь… что снова останусь один. Ты мой дьявол, моё искушение, — смотрел мне в глаза, и я видела в нём такое родное бушующее море. — Зверь должен быть на замке. Я не хочу снова становиться таким, только не в этот раз, не с тобой.
В этот раз?
Так уже было?
Очередной поцелуй, и тело перестало слушаться. Вцепилась в него, чтобы не соскользнуть вниз.
— Я хочу наслаждаться тобой, дарить только удовольствие. Видеть твоё лицо, глаза. И не встретить в них боли или страха, ненависти. Но если ты не изменишься, ничего не получится, — вздохнув, закрыл глаза. — Пожалуйста…
Он просит тебя? Ну ты даёшь…
Вот он настоящий.
Садистка…
— Помнишь, ты сказал, что есть коряво сделанные игрушки и сломанные. Я не с дефектом, не топорно сделанная. Я сломанная. Мне сделали так больно, что… это неожиданно резко вернуло меня к реальной жизни. А я, оказывается, совсем не умею жить.
— Поэтому так себя ненавидишь? Не нужно, — прижался своим лбом к моему. — Оставь прошлое позади. Его нет, как и будущего. Только настоящее. Для нас с тобой есть только оно. Согласна?
— Да.
— Так что ты решила?
Посмотрела на него, до сих пор не веря в происходящее.
— Прежде чем я отвечу. Скажи, что будет, если я действительно влюблюсь в тебя?
Мужчина помрачнел и тяжело выдохнул.
— Поверь, этого не произойдёт. Никогда. 152e1bc
Сделает всё возможное, чтобы этого не случилось?
— И всё-таки.
— Разве можно любить такого, как я? — ехидный смешок не скрыл его боли. — Нет, это станет конечной точкой и для тебя, и для меня.
Внутри остро закололо.
Сердце.
Живое.
Тогда… Будь что будет.
— Я остаюсь.