Глава тринадцатая
АПРЕЛЬ 2013
…в пустой квартире было неуютно. Я так привыкла, что кто-то есть рядом. Кажется, наелась одиночеством всласть.
Мама уехала две недели назад. Ей пришлось оформить отпуск по уходу. Бабушка заболела пневмонией, отлежав в больнице, вернулась домой, но начались проблемы с сердцем. Сейчас её в город нельзя перевезти. Мама что-то объясняла, но мне непонятны были все эти врачебные тонкости и бабушкины тараканы. Так что, роскошная двушка рядом с историческим центром в моём единоличном распоряжении.
В прошлый раз это закончилось морозилкой, полной льда. Но сейчас мне точно ничего не светит.
Морщась от боли, с удовольствием сняла куртку и сапоги. Последствия давней встречи ещё были ощутимы. До сих пор страшно смотреть на себя в зеркало.
Никогда не думала, что он настолько жёсток. Но эта его вынужденная жёсткость возымела эффект. Или та ночь в клубе. Или это моё реализовавшееся желание перемен. Или всё вместе.
С каждым днём, я понимала, что зреют куда более глобальные перемены.
Взросление, подгоняемое кнутом и пряником, чаще кнутом, бежало вперёд с такой прыткостью, что оставалось только удивляться.
Расслабься и получи удовольствие…
Об удовольствии. Стакан прохладной воды значительно поднимет настроение.
Шлёпая босыми пятками, направилась на кухню. Взяла маркер и зачеркнула сегодняшнее число. Вот и май скоро. Лето не за горами.
Сполоснув стакан, поставила его на место и задумалась. Вечер свободен. Чем бы заняться?
Завтра всего пара лекций, можно устроить себе сегодня небольшой выходной.
Спина сильно саднила, чёрт. Нужно намазаться кремом и мазью, которую дал Егор.
Сама не заметила, как стала звать его по имени. Он не возражал, наоборот поощрял такое обращение. Ведь для сессии у него припасено другое имя.
Егор. Мысленно повторила это имя. Повтори его ещё раз и…
Телефонный звонок трелью разнёсся по тихой квартире.
Так быстро? Мысли материальны.
Сердце забилось чаще, а ноги стали ватными. Ладно.
Нет, это не он. Звонили с незнакомого номера.
— Алло? — настрой у меня был вовсе недоброжелательным. — Кто это?
— Скучно быть одной?
Чуть не выронив телефон, замерла от непонятного ужаса. Голос был слишком знакомым, чтобы спутать его с кем-то другим.
— Олег?
— А почему не по фамилии? — смешок, от которого по телу побежали мурашки.
— Больше не звони мне.
Сбросила вызов и с отвращением кинула телефон на стол. Хотелось срочно помыть руки.
Гадость.
Не успела я включить воду, как мобильный снова стал разрываться от настойчивого звонка.
Опять он.
— Отстань.
С остервенением жала на кнопку сброса. Прикусив губу, тут же добавила номер в чёрный список. Попробуй теперь дозвониться, псих.
Два раза вымыла руки с мылом. Стало немного легче.
И снова звонок. От злости чуть не выкинула телефон в окно.
Новый номер.
— Да.
— У тебя сексуальный голос. Может, подумаешь о дополнительном заработке?
— Иди в зад!
Взорвавшись, закончила разговор одним движением пальца. Этот номер отправился за предыдущим. У него же не тысяча мобильных? Пыл поубавится. А пока…
С удовлетворением выключила телефон. Всё. Ему меня не запугать. Не запугать.
Вспомнив о спине и о долгоиграющих планах, направилась в ванну набирать воду. Мечтательно улыбнулась, представив с каким удовольствием залезу в пенный рай с ароматом персика или ванили.
М-м-м…
Провалялась около двух часов в блаженном неведении, пока настойчивый стук в дверь не заставил меня подскочить.
Прислушалась. Да нет, тишина. Просто задремала, вот и причудилось. Громкий удар по двери, непрекращающийся писк звонка. Всё продолжалось от силы пару минут, и резко закончилось.
Перепугавшись не на шутку, вылезла из ванны и, наскоро обтёршись полотенцем, накинула халат и на цыпочках направилась к двери. Дрожа от холода и страха, медленно шла по коридору, жалея, что нет ничего под рукой. Как это выглядит в крутых американских фильмах: человек с бейсбольной битой наперевес запобеждает злого злодея. Да, как-то так.
Прислонившись к прохладному дерматину, осторожно посмотрела в глазок. На площадке было пусто. Как всегда. Лампочка тускло освещала две соседние двери, просторные ступеньки уходящей вниз лестницы и сетчатую шахту лифта. Никого.
Может, хулиганы? Или какой-нибудь нетрезвый сосед?
Поёжившись от неприятного ощущения, вернулась в ванную комнату. Нежиться уже не получится, слишком уж сильно колотится сердце, и дрожат поджилки.
Суша волосы тёплыми струями воздуха, то и дело прислушивалась, выключая фен. Ничего.
Приспустив халат до пояса, встала полубоком к зеркалу и громко выдохнула. Следы ещё не сошли, хорошо их не видно. Но меня больше мучила ссадина на левой лопатке. Да, он определённо постарался, пытаясь донести до меня мою же любовь к себе. Ему это удалось. Ещё в клубе…
— Твой чай.
Нежный голос выдернул меня из не совсем приятных воспоминаний.
— Спасибо!
Люда села напротив и мило мне улыбнулась. Я лишь смогла усмехнуться и грустно уставиться в мутную воду в пластиковом стакане, по ошибке, не иначе, названной чаем. Впрочем, нельзя много ожидать от столовой в государственном университете.
Морщась, отпила, и перевела взгляд на окно. Шёл дождь, небо, подёрнутое серой пеленой, не внушало никаких надежд на солнце. Вода лилась уже неделю, повергая меня в непонятную печаль.
— Ну, что у тебя нового?
Я посмотрела на любопытствующую особу. Милая девушка с рыжими конопушками, светлыми кудрями и удивлёнными глазами кофейного оттенка. Людочка. Аспирант на нашей кафедре и по совместительству секретарь. Изредка выходит на лекции. Изредка, потому что не справляется со студентами. Ей интересней сама наука, чем вдалбливание знаний в головы чужих людей. Она бы с удовольствием вдалбливала это себе каждый день. Что, в принципе, успешно делала. Думаю, вслед за кандидатской навострит зубки на докторскую. Раньше мы с ней довольно тесно общались, но в свете последних событий всё сошло на «нет». Теперь изредка пьём чай да сплетничаем.
Ни за что в жизни не согласилась бы с ней сегодня спуститься вниз и выпить эту отвратительную бурду, если бы не пара «но».
Первое: уже давно хочу пообщаться с кем-то, кто не будет загружать мой мозг проблемной информацией.
Второе: Людмила Александровна как с цепи сорвалась, завалила меня бесконечными факультативами. Да так, что теперь постоянно пересекаюсь с Олегом. И если на лекциях он вёл себя очень сдержанно, то… вне университета у нас с ним начались серьёзные проблемы. Даже в страшном сне не могла себе представить, что это возможно. Я очень хотела узнать, откуда выросли ноги у этой неприятности.
И третье… Но об этом я подумаю позже, пока сама не решила, чего хочу.
— Ты так похорошела, влюбилась? — кокетливый смешок Люды вывел меня из раздумий.
— Я? — поперхнувшись, хрипло откашлялась, стуча кулаком себя по груди. — С чего ты взяла?
— Просто так не меняются, — в глазах девушки появился нездоровый интерес.
— А что не так со мной?
Люда хихикнула и, склонившись к столу, заговорщицки продолжила:
— Одежда стильная, макияж женщины-вамп, причёска… да всё!
Это, конечно, приятно, когда тобой так восторгаются, но, почему-то, мне сейчас было обидно. Да, никому не нужна твоя душа, твои мысли без яркой обёртки. Нет, это правильно. Мы всегда щупаем всё новое в первую очередь глазами. И хорошо, когда есть что щупать и чем восторгаться. Но мне до сих пор казалось, что «я» это не «я». Просто другая женщина, очень похожая на меня. Вот и всё. Ею восторгаются, ей дарят комплименты, её провожают восхищёнными взглядами. Её, не меня.
— Просто один человек сказал, что мне нужно меняться, — хмыкнув, продолжила. — Даже два. Результат, вроде как неплохой.
— Неплохой? Да он невероятный!
Улыбнулась и отставила стакан подальше от себя. Гадость.
— Тут один студент всё ходит, выспрашивает про тебя…
Будто ледяной ладонью провели по спине. Вздрогнула и неуютно поёжилась. Что-то похожее на страх сжало сердце, но я быстро взбодрилась, прогоняя мерзкое чувство прочь.
— Такой высокий, симпатичный. А взгляд — просто огонь! Адрес ему твой подавай. На личную консультацию… — Люда хихикнула, озорно поглядывая на меня. — Я ему, конечно, отказала, но…
— Но?
— Он настырный малый. Может, ты бы обратила на него внимание?
— Это, по меньшей мере, не профессионально, — взвилась я, сверкая глазами. — Он мой студент. Ни за что.
— Ну, слушай, никто же тебя не заставляет… того. Что в этом такого? Многим мужчинам-педагогам нравится на девушек красивых посмотреть.
— Люд, так может тебе с ним замутить? — не выдержав, колко ответила, торжествующе смотря на краснеющую собеседницу.
— Нет, ему ты нравишься.
— Хорошо, Люд. Я подумаю. Но адрес ему мой не давай. Вообще ничего не говори. И мой номер ты тоже забыла. Не знаешь, потерялся, испортился. Да что угодно!
Люда скорчила кислую мину.
— Я и не дала. Ты же знаешь, на дурочку я совсем непохожа. Но…
В теле появилась неприятная ломота. Что-то не так и Люда просто тянет резину.
— Что «но»?
— Он пошёл в обход меня.
— Это как? — я даже опешила.
В обход Люды? Этой любопытной Варвары? Нонсенс!
— Ну, напрямую к нашей стерве, — Люда скривилась и тоже отставила стакан с чаем. — Людмила Александровна души в нем не чает. Даже самой интересной стало, что же это за студент особенный. После этого разговора она мне и принесла план факультативов.
— Что?! — вцепилась в стол так, что он противно скрипнул по каменному полу металлическими ножками.
Со стоном схватилась за голову.
— Ты хоть знаешь, как его зовут?
Зачем я спрашивала, если заранее знала ответ и совсем не хотела его удостовериться в своей правоте.
— Кажется, Олег. Да, точно. Лосовский Олег. Фамилия у него смешная.
Да уж, теперь этот… олень — главная заноза моей пятой точки. Которая с каждым днём всё глубже и глубже входит в плоть.
Чёрт!
Раздражение заставило сжать зубы и сердито выдохнуть.
Детка, ты позволишь этому козлу снова испортить тебе жизнь?
— Так вот кто виноват в этом странном желании Людмилы Александровны, — скрестила руки на груди, невидяще смотря на полупустой пластиковый стакан.
— Ну да. Сама удивилась. Потому что факультативы она накидала только тебе.
Едва не рыча от злости, запрокинула голову и закрыла глаза. Сдерживаясь, как можно мягче обратилась к Люде:
— Не поверю, что ты не слышала, о чём они там разговаривали. Вот не поверю и всё.
— Ну-у-у…, - девушка сделала удивлённое лицо и наигранно всплеснула руками. — Неужели я такая любопытная?
Искоса взглянула на неё. Знакомая хитрая улыбка, от которой у меня внутри всё потеплело.
— Рассказывай давай.
— Он там что-то плёл про предмет и то, как ты интересно его преподаёшь. О его планах на будущее и прочем. Что хочет к ней в аспирантуру. И… — Люда выдохнула, пугливо осмотрелась и склонилась ко мне. — Она сказала, что договорится об индивидуальных занятиях. Его с тобой. Дала ему твой номер, что ты должна будешь позвонить.
Тихо-тихо, крошка. Дыши. Убийство порицается в этом обществе.
Неожиданно севшим голосом переспросила:
— Что? Она дала ему мой номер телефона?
— Да. Так что жди вызова на ковёр.
Вот в чём дело. Отлично, просто отлично.
— Она сейчас у себя? — процедила, чуть дыша от злости.
— Людмила-то? А где ей ещё быть? — увидев моё состояние, девушка осеклась. — Маш, не надо.
— Надо, Люд, надо.
Вскочив со стула, дёргано схватила сумку и почти бегом бросилась к лестнице.
Не разбирая дороги, сталкивалась с людьми, грубо огрызаясь, неслась к знакомому кабинету.
Успокойся!
Рванув дверь на себя, не здороваясь, вихрем влетела к Людмиле Александровне.
Она сидела за столом, занятая какими-то бумагами и сперва даже не заметила, что это я так дерзко вторглась в её кабинет.
— Сначала нужно постучать… — подняв взгляд, осеклась, увидев моё лицо.
Сняв сумку с плеча, взялась за лямку двумя руками, сдерживая себя. Поджав губы, ждала её реакции.
— Мария Васильевна? Что-то случилось?
— Да, Людмила Александровна, случилось. И мне теперь очень интересно узнать ваш ответ.
Женщина напряглась, сняв очки, она вперилась в меня знакомым колючим взглядом. В ответ только раздражённо выдохнула:
— С каких это пор студенты знают личный номер телефона преподавателя и донимают его бестолковыми звонками?
Кислая улыбка и моя начальница стала аккуратно складывать бумаги в стопку, бросая на меня презрительные взгляды.
Я ждала, не собираясь никуда уходить без ответа.
— И я хочу отказаться от факультатива. Либо назначайте второго преподавателя. У меня нет свободного времени.
— Я бы хотела, но все так загружены. А у вас часов не хватает.
— Не хватает? Да у меня и так переработка! Почему бы вам самой не вести этот факультатив. Тем более его посещает не так много студентов.
— Это вы должны их заинтересовать, и привлечь. В любом случае, в этом семестре вам нужно будет справиться как-то самой. Раз уж студентов немного, вам явно будет не в тягость.
Выругавшись про себя насчёт своего длинного языка, решила вернуться к самому важному вопросу.
— Так что с навязчивым студентом?
Женщина скрестила руки на груди и нехотя посмотрела на меня.
— Каким студентом?
— Ваш любимый Олег Лосовский. Откуда у него мой номер? Насколько я помню, этот вопрос нужно согласовывать с преподавателем. Давать номер телефона или нет. Я такого разрешения не давала. По-моему, достаточно электронной почты.
— Это был очень срочный вопрос. Мальчик способный и вы можете отлично его подготовить. Он сказал, что вы лучший преподаватель, — ядовитая ухмылка и взгляд, полный скепсиса. — даже лучше меня.
Поджав губы, нервно постукивала ногой.
— Я не буду с ним заниматься. И отстраню от факультатива. В нашем университете множество других достойных преподавателей. С каких это пор вы назначаете преподавателей без их ведома в личные репетиторы?
— Так весь вопрос в деньгах?
— Нет, в личном конфликте. Поэтому я вам об этом официально заявляю: у меня конфликт со студентом Лосовским. Давайте не доводить дело до конфликтной комиссии.
— Ну, — Людмила Александровна ухмыльнулась, — тогда подавайте заявление. Вы же знаете, чем это грозит.
Вот же с… скотина.
Нервно покусывая губу, корила себя за то, что спустила всё на тормозах.
Что ж, если он объявил мне вендетту, я покажу ему настоящий ад. Свой ад.
Придётся Людочке помочь мне в этом. А пока нужно решить, что именно делать с Олегом. План мести почти созрел.
Сидела в пустой аудитории с выключенным светом.
Я когда-нибудь разберусь со всем этим дерьмом или нет? Почему каждый раз, когда я пытаюсь выбраться, жизнь заталкивает ещё глубже в эту зловонную жижу?
До чего же я устала…
Раздражённо хлопнула себя по ноге и тут же испуганно одёрнула руку: нет, уже не болит.
Как бы я ни хотела это вспоминать, но подсознание всё равно упорно отправляло меня в прошлое. Словно я упускаю что-то.
И опять тот вечер…
…Мама уже спала и не видела, в каком виде я вернулась. Мне самой страшно было на себя смотреть. Проплакав до утра, взяла отгул на понедельник и весь следующий день проспала. Это стало отправной точкой. Нужно было что-то сделать, чтобы остаться с Егором. Он же сам сказал, что я ему нравлюсь. Значит…
От мыслей шла кругом голова. Рассматривая себя, с ужасом глядела на бедро. Опухшее с бардовым синяком и множеством лопнувших сосудов.
А ведь он ударил меня всего несколько раз. Видимо, я принцесса на горошине. Или рука у него очень тяжёлая.
Очень старалась, чтобы никто не увидел этого фиолетового монстра, мешавшего мне ходить около недели, да так, что любые брюки или джинсы приносили физический дискомфорт.
И хотя новая причёска и более светлый тон волос сделали меня привлекательной, тёмно-красный след на губе и ноющее бедро красноречиво напоминали, чья эта заслуга. Ради кого и чего я это делаю.
Для самой себя.
Он прав, это нужно только мне…
Я ожидала звонка от Егора не раньше чем через две недели. Он сам говорил, что чаще встречаться теперь не получится. Но в пятницу ночью мы, молча, неслись в машине по освещённой трассе.
Мысль о том, ради чего он меня забрал приводила в ужас. Ну что ж, платить нужно за всё. Счёт мне выставлен. И отказаться я не могу.
В гостиной на первом этаже было достаточно тепло. Сидя обнажённой на услужливо предоставленном пуфе, я наблюдала за странными и непонятными приготовлениями. Мужчина старательно отодвигал всю мебель к стенам, освобождая место у самого камина.
Подняв взгляд наверх, задумчиво изучала потолочные балки. Я заметила там небольшой крюк. Он был прикреплён к балке и прятался в тени объёмной люстры, занимавшей половину потолка.
Почему раньше его не видела?
Осознание того, что мне сейчас минимум будет очень больно, приводило в состояние ступора. С трудом дышала, моля чтобы этот момент наступил как можно позже. Я ведь сама на всё это подписалась. Назвался груздём, вперёд.
Мужчина выглядел сосредоточенным и серьёзным. Если бы он сейчас шутил, это сейчас неуместно. Но немного поговорить можно было. Но он упорно хранил молчание, бросая на меня красноречивые взгляды, от которых мне хотелось провалиться сквозь землю.
Снял футболку и остался в майке, на спине отчётливо виднелось мокрое пятно от пота. Тяжело дыша, сходил за стремянкой.
Дрожа то ли от холода, то ли от страха, обняла себя руками и закрыла глаза. Он чем-то гремел, шумел, совсем не обращая на меня внимания. Как же хочется сейчас стать невидимкой.
От ожидания наказания, я страдала не меньше, чем от самого наказания. Наверное, похожие чувства испытывает приговорённый к смерти. Его не страшит казнь, его убивает ожидание. И чем дольше оно длится, тем сильнее мучение.
— Вставай, — голос стал немного сиплым. Открыла глаза, мастер внимательно смотрел на меня. Выражение лица у него было не то озадаченным, не то просто серьёзным. — Подойди ко мне.
В гостиной было темно, свет выключен. Только яркие всполохи огня в камине окрашивали всё в алый цвет. Мужчина выжидательно стоял возле него, внимательно смотря на меня. Огонь создавал яркий ореол вокруг, отчего казалось, что волосы у него и в самом деле горят. Вкупе с дьявольским блеском в глазах, картина была пугающей.
На кофейном столике у самой стены, было что-то разложено. Металлические части также поблескивали, отливая каким-то холодом.
Я не на шутку испугалась. Ноги сами шли к нему, тело было ватным и непослушным. Встала перед ним, потупив голову.
С крюка на потолке спускалась цепь, её конец лежал прямо у моих ног. Внезапно вспомнились его слова об экстремальном насилии и боли. Что для него это неприемлемо. Если всё это нормально, то что же тогда экстремально? От одной мысли стало мутить.
Он молча надевал на меня что-то похожее на кожаные наручники, проверяя, не слишком ли плотно они сидят. Проделав то же самое с ногами, достал две стальные палки с кольцами на краях.
Закрепив их на моих руках и ногах, ненадолго отошёл. Повращала кистями рук. Похоже, он решил меня распять. Ведь с такими штуковинами трудновато свести руки или ноги, точнее, невозможно.
Только сейчас заметила, что в полу тоже было крепление с карабином. Да этот дом полон загадок. Интересно, не спрятана ли в кухонном шкафу раскладывающаяся дыба? Нервно усмехнулась.
Загремела цепь и мои руки стали подниматься наверх.
Эти мучительные мгновения ожидания почти иссякли. Всё, сейчас он начнёт.
От страха меня стало мутить. Пришлось встать на цыпочки, чтобы сохранить равновесие. Двинуться хоть в какую-либо сторону было невозможно, мешали эти чёртовы палки.
Запрокинув голову назад, разглядела круглый блок с пропущенной через него цепью.
Ощущала передом жар камина. Значит, это я теперь горю в адском пламени. Да уж, после такого мне только и остаётся, что гореть в аду. Сколько я смертных грехов совершила?
Всего один, за это и страдаешь. И я не понимаю зачем? Так ли нужно было соглашаться? Ну, зачем, зачем тебе эта боль?
Выдохнула.
Сорвался он. Не выдержал, вспылил. Сделал больно, испугал. Сейчас же требует от тебя быть покорной и понести наказание. Разве это справедливо?
А должно быть? Логика и понятие нормальности здесь не работают.
И даже это не главное.
Я чувствую свою вину в его срыве. Чтобы тебе не казалось, всё справедливо.
Ты думаешь, что всё это действительно незаслуженно? Хоть раз за всё это время он нарушил моё табу? Ну, хоть раз?
Разве запреты не созданы для того, чтобы их нарушать? Ведь чем недоступнее плод, тем сильнее желание его надкусить…
Уверена, что его табу не для тебя? Специально тебя подразнить, разжечь страсть?
По-моему, в том проклятом туалете всё было ясно. И ещё раз испытывать судьбу я не хочу.
Он предупредил меня.
За всё нужно платить? А чем заплатит он? Твоей болью?
Мастер заплатил за всё сполна. Тот разговор дался ему дорогой ценой. Не будь дурой.
Ты так думаешь? Ну, значит, ты отъявленная мазохистка.
Наслаждайся!
Осторожное прикосновение к моей спине вывело меня из раздумий.
— Если хочешь кляп, скажи.
Значит, считать сегодня не нужно. Хоть какое-то облегчение. Но кляпа я боялась куда больше. Ведь он лишит меня возможности сказать что-либо, попытаться остановить его.
— Нет, — негромко ответила.
Он аккуратно собрал мои волосы в пучок на макушке и перевязал резинкой.
— Пожалуйста, пусть это будет последний раз, когда мне приходится так тебя наказывать, — горячий шёпот обжигал мою кожу, заставляя дрожать и покрываться мурашками.
Почему его голос такой странный? Что-то новое.
От таких слов мне стало совсем не по себе. Кусая губы и проклиная себя за эту дурацкую привычку, смотрела на пламя. Огонь мирно потрескивал за защитным стеклом, с жадностью пожирая дрова, оставляя лишь уголь и пепел. Так и я.
Пламя лишь разгорается, сгорю ли я дотла или от меня хоть что-то останется? Хоть что-то? Или я воскресну как феникс, из пепла, и прежняя «я» умрёт навсегда?
Он ушёл, оставив мне лишь холод и страх. Бороться было бесполезно, но я всё равно пыталась хоть как-то ослабить эти путы. Внутри всё как заледенело, мороз по коже и болезненные мурашки.
— Обычно нижнего разогревают перед флагелляцией. Тёплый душ, массаж, физические упражнения. Чаще всего просто начинают с лёгких, ласкающих касаний, постепенно наращивая силу удара. Это делают для того, чтобы снизить болезненные ощущения и минимизировать последствия. Хотя есть отчаянные мазохисты, которым нравится наблюдать на теле следы прошедшей сессии. И чем они сильнее, тем больше удовлетворённость. Это опасное чувство, потому как можно легко перейти черту.
Глубоко дыша, смотрела на блики на стекле и старалась ни о чём не думать, слушая вполуха.
Зачем он мне это рассказывает? Краткий ликбез на тему? Точнее, на Тему? Или просто оттягивает начало.
В голове вновь зазвучал его шёпот: «мне не нравится это делать». Кажется, мы с ним два отъявленных мазохиста.
— Но у нас с тобой другой случай. Удовольствие не наша цель. Поэтому тебе будет очень неприятно, даже больно.
Даже больно? Серьёзно? Значит, мне не выйти живой из этого дома?
— Следы послужат тебе хорошим напоминанием, видимо, тебе это необходимо. Как бы я ни хотел обойтись без наказаний, но ты упорно добиваешься обратного, не оставляя мне выбора.
Я мельком посмотрела за спину. Он стоял боком ко мне, разматывая нечто чёрное. Отвернулась и попыталась хоть как-то успокоиться. Сердце громко билось в груди, закрыв глаза, судорожно пыталась вспомнить хоть что-нибудь приятное и хорошее, что могло бы отвлечь, хоть на секунду.
Что-то с тяжёлым стуком опустилось на пол. Если бы у меня могли трястись поджилки, они бы уже тряслись. Но эта поза, сложно было пошевелить даже пальцами, а ноги едва доставали до пола.
Оглянулась ещё раз. Побледнев, мгновенно отвернулась.
Вот видишь. Он снова взял кнут, совсем тебя не жалеет.
Свист и огненная полоса буквально разделила меня напополам. Задохнувшись от боли, сдавленно застонала, напрягаясь всем телом.
Дрожа, пыталась сделать глубокий вдох, но второй удар силой вырвал из меня крик. Сжала руки так, что ногти почти до крови впились в плоть.
Его фраза о «неприятно и больно» показалась мне садистской шуткой. Господи, кто-то специально это делает?
Третий удар лишил любой возможности думать. Только яркие всполохи боли в сознании и желание освободиться и прекратить всё это.
Как бы я ни старалась, сдерживая себя, желая сохранить остатки достоинства, не кричать не получалось. Мой собственный голос оглушал меня. Отчего я ещё больше верила в нереальность происходящего.
Свист и очередная вспышка боли, от которой темнеет в глазах.
Это никогда не кончится. Устало прижалась лбом к холодному предплечью. Лицо щипало от слёз и пота. Я больше не могу, не могу… Не могу!
Болезненно дёрнулась, напрягаясь всем телом. Мне казалось, что с меня живьём сдирают кожу. Кусочек за кусочком.
Новый удар пришёлся внахлёст, и левое бедро просто взорвалось адской болью. Синяк ещё не зажил, теперь он просто прожигал плоть насквозь, буравя и проедая всё до самых костей.
— Хватит! Пожалуйста! Я больше не могу…
Очередной огненный всполох, заставил беспомощно биться в путах. Обессиленно склонила голову, лишь вскрикивая каждый раз, когда боль вновь напоминала о себе очередным голодным укусом.
Горячее прикосновение отозвалось дрожью в теле, он аккуратно вытаскивал мои ноги.
— Держись за меня, хорошо?
Клацнул замок, и левая рука безжизненно упала ему на плечо. Цепляясь из последних сил, прижалась лицом к его плечу. Вторую руку он сам завёл себе за шею. Если бы он не держал меня, рухнула бы на пол. Взяв меня как маленького ребёнка, понёс наверх.
Он молчал, а я до сих пор слышала свои крики и его слова: «Пожалуйста, пусть это будет последний раз, когда мне приходится так тебя наказывать»…
Вздрогнув от громких шагов, испуганно посмотрела на тёмную дверь: в коридоре кто-то прошёл рядом с ней. Несколько секунд выжидала. Вдруг кто-то решит проверить есть тут кто или нет?
Нет, просто прошли мимо.
Взглянула на часы: без двух восемь. Почему Люда не звонит? Сколько её ещё ждать?
Да, мастер был мастером во всём. В том числе и по части порки.
Бр-р-р. Не хочу это больше проверять.
Хоть мне и казалось, что я скорее буду напоминать освежёванный кусок мяса, но это было не так.
Стал бы он уродовать свою любимую вещь?
Закрыла глаза и устало выдохнула.
Непонятный шум и непреходящее чувство тревоги. Внутри было странное тянущее ощущение, будто натягивали струну. Дрожа, нервно вцепилась в свои колени.
Дождь.
Тяжёлые крупные капли глухо барабанили по стёклам. Мутные дорожки воды скрывали улицу, словно существовала только эта пустая аудитория и я.
Вспоминай.
Вспоминать?
Вспоминай, ну же. Неужели не помнишь?
Напряглась, прислушиваясь к торопливой дроби дождя. Дежавю.
Да…
…шум воды и лёгкий сквозняк. Прижимаясь к прохладным простыням, наслаждалась покоем. Всё тело болело, но ломота и озноб уже прошли. Но противное чувство, будто каждая клеточка напоминала о своём существовании нудным зудом, не хотело отпускать меня.
Стараясь не шевелиться, выдохнула и нехотя открыла глаза. Я лежала голой на животе на знакомой кровати.
Его рядом не было. Смятая постель и узкая полоска света, разбудившая меня.
Он в душе? Да, похоже. Расслабилась, пытаясь вернуть приятную сладость сна.
Почему-то резко стало хорошо, убаюкиваемая спокойной музыкой воды стала вновь погружаться в дремоту.
Мне почти удалось заснуть, но наступившая тишина принудила вновь открыть глаза.
Пустая душевая кабина и целые облака пара. Прищурившись, разглядела его. Возможно, раньше я бы отвела взгляд и покраснела. Но…
Он же не знает, что я смотрю на него? Так?
Мужчина стоял ко мне боком, заматывая махровое полотенце вокруг бёдер. Его распаренная кожа всё ещё была покрыта мелкими бисеринками воды. Тёмные волосы торчали больше чем обычно.
Смешно.
Слабо улыбнулась, продолжая наблюдать.
Взял расчёску и, повернувшись ко мне спиной, направился к зеркалу.
Дёргано выдохнув, едва удержалась от испуганного вскрика.
Или это жалость и… сочувствие?
Кривые белесые шрамы, словно от рваных ран. Они уродовали его спину, наводя ужас. Будто с него снимали кожу лоскутами.
Стыдливо закрыв глаза, решила больше не смотреть.
Почему мне так больно? Словно это не его шрамы, а мои?
Я ведь никогда не видела его обнажённым. Нет, это вполне объяснимо.
Но… Я всё забыла. У него полно этих шрамов. Ни разу не спросила. И тогда, у меня дома. А в клубе, я вообще ничего не заметила.
Как так?
Понятно, почему он не хотел мне это показывать.
Сейчас я будто узнала его страшную тайну. Случайно. Подглядела, чего делать было нельзя.
Успокойся! Подумаешь, спину его изуродованную увидела. Тоже мне…
Прикусив верхнюю губу, гнала этот мерзкий голос из своей головы.
Я совсем ничего не знаю о нём. Ничего.
Почему раньше мне было всё равно, а сейчас, готова, превозмогая боль, встать и прижаться к нему. Чтобы утешить его. Чтобы он смог сказать мне всё то, что не может.
Странное чувство.
Обжигающая слеза одиноко скатилась по щеке.
Скрипнула и прогнулась кровать.
Я замерла. Пусть думает, что сплю.
— Тебе снова больно? — шёпот и едва уловимое прикосновение к моей щеке.
Горячая, ещё слегка влажная ладонь, осторожно вытерла слезу.
— Прости. Но так надо было.
Едва дыша, ждала, что же будет дальше.
— Неужели ты всё-таки решилась быть… моей? — осторожно поправлял мне волосы.
Его пальцы неторопливо гладили мою руку. Едва дотрагиваясь, раз за разом касался меня, пока, наконец, не решился взять мою ладонь. Некрепко сжал её.
Как же трудно сдерживать себя. Я так хочу открыть глаза.
Не надо. Наслаждайся моментом.
Нет.
Так нечестно.
Я ведь обманываю его.
Ласковый поцелуй, полный нежности и … любви? От пряного и сладкого вкуса его губ в голове помутилось. Неимоверное тепло приятной волной растекалось по телу.
Сейчас опять заплачу.
Дура.
Сдерживая слёзы, глубоко вздохнула и тут же покрылась мурашками. Скривившись от вспыхнувшей болью спины, потёрлась лицом о подушку.
Всё так же держа меня за руку, привстал и чем-то зашуршал.
Прохладное прикосновение прогоняло неприятное ощущение. Боль нехотя отступала.
Какое же блаженство!
Едва касаясь меня, аккуратно покрывал чем-то израненную кожу. Холод сменился тёплом, от которого только сильнее захотелось спать.
Как же хорошо, когда ничего не болит.
— Спи спокойно, — заботливо поцеловал меня в лоб и накрыл тонким одеялом. — моё искушение.
Проваливаясь в манящее небытие, сжала его руку, боясь, что он отпустит меня.
Не отпустит…
Крепкая ладонь продолжала дарить тепло и покой.
Никогда не отпустит.
Подпрыгнув на стуле от резко завибрировавшего телефона, ответила на звонок. Мой хриплый голос показался каким-то неживым и потусторонним:
— Да.
— Ну что? Ты идёшь?
— Она ушла?
— Всё ушли. Уже давно.
— Хорошо.
Потянувшись, огляделась: сейчас или никогда.
Хлопнув ладонью по столу, собиралась с духом. Если нас застукают… В телефоне всё ещё было слышно дыхание Люды.
Не бойся. Просто делай, что должна.
— Ты тут?
— Да.
— Что мы будем искать?
— Для начала мне нужны все списки отчисленных за последние четыре года.
Вернувшись поздней ночью, увидела тонкий сложенный лист бумаги, заткнутый за обналичник. Открыв дверь, поправила сумку на плече и, встав на цыпочки, достала оставленное кем-то послание.
Может, Егор приходил? Испугавшись, достала телефон. Нет, пусто.
Оглянулась.
Никого.
Торопливо зашла в квартиру и захлопнула дверь, тут же закрыв её на все замки.
Осев на пол, невидяще смотрела на злополучное послание. Было страшно открывать его.
Прижавшись затылком к холодному дерматину, закрыла глаза. Впереди столько работы… Нужно успеть выяснить всё, пока не стало поздно. Я должна нанести удар первой, перехватить инициативу.
Телефон зашёлся тревожным писком. Вибрируя и безостановочно звоня, разрывался от наплыва сообщений.
Когда в квартире вновь стало тихо, я набралась смелости и посмотрела на экран телефона: «Ты будешь моей».
Одна и та же фраза. Десятки, сотни раз.
Выронив телефон, дрожащими руками развернула лист бумаги.
Фотография со мной, распечатанная на обычном принтере.
Я садилась в машину к Егору.
Моё лицо было обведено красным, в то время как лицо мужчины яростно зачёркано ручкой.