Глава четырнадцатая

АПРЕЛЬ 2013

Трасса уходила тёмной лентой в закат. Мы возвращались в город после довольно страстных и чувственных выходных. Неужели мне, наконец, удалось забыть обо всём, и я научилась отдаваться целиком, и душой и телом, этим встречам. Сложно было только поначалу, но чем откровеннее я становилась, тем больше удовлетворения получала. Всё, что было до этого, с лихвой окупилось. Ради нынешних наших отношений повторила бы всё снова. Без колебаний.

Хмыкнув, одёрнула так некстати задравшуюся юбку вниз и, улыбнувшись, отвела взгляд. Кажется, он мне подмигнул.

Пусть смотрит, если ему так нравится. Но сейчас это скорее вышло ненамеренно, чем специально.

В задумчивости облизала губы и, наконец, осмелилась спросить.

— Слушай, мне хочется узнать что-то о тебе. То, что ты можешь рассказать. Например, где работаешь?

— Тебе это действительно интересно? — выразительно изогнул бровь и на секунду отвлёкся от дороги, чтобы посмотреть мне в лицо.

— А что тут такого? Ты столько знаешь обо мне, а я о тебе почти ничего. Это нечестно, ты не находишь? — жалкие оправдания, которые его точно не проведут.

В памяти всплыли обрывочные воспоминания. Искоса взглянула на него, вновь рассматривая его лицо, ставшее для меня таким родным.

Тонкие шрамы… Они крепко связаны с его прошлым. Пусть он сказал, что для нас есть только сегодняшний день. Я хочу знать, что произошло. Чтобы понять.

Вот о чём он говорил, прося быть меня откровенной и честной.

Интересно, ему достаточно было той корявой фразы? Таким ли уж тонким вышел мой намёк? Почему-то я сказала обо всём слишком двусмысленно.

Так скажи ему. Скажи, как было. Чего бояться?

Он сказал забыть о прошлом. И я почти забыла. Отпустила. Что было — прошло, и ни к чему ворошить это осиное гнездо.

Врушка. Неисправимая.

— На самом деле не так уж и много я о тебе знаю…

Тонкий намёк? Хорошо.

— Квипрокво?

Озадаченный взгляд Егора развеселил меня.

— Ты совсем не смотришь фильмов?

— Видимо, я смотрю не то, что любишь ты.

Тяжело вздохнув, закатила глаза. Ладно.

— Я не дурак, понял, о чём ты. Но прозвучало это как-то странно. Ты что, латынь преподаёшь?

— Нет, до латыни мне далеко. Высшая математика. Пока я младший преподаватель.

— Значит, ты несёшь светлое и разумное? — Егор усмехнулся.

Что это его так развеселило?

— Конечно, образ училки мне очень идёт. Уж прости, какая есть.

Теперь мужчина смеялся в голос. Я раздражённо раздувала ноздри, вцепившись пальцами в ремень безопасности.

Дурак.

— Просто был у нас с другом давний спор. И я почти близок к провалу. Ладно, вышлю ему почтой выигрыш.

Напряжённо замерла.

— Вы что, спорили, затащишь ли ты училку в постель?

— Почти угадала, но… нет. Мне они всегда казались инопланетянками. Видимо, нормальные учителя мне не попадались. Ты первая, на кого у меня жуткой «школьной аллергии».

— Кнопки на стул, клей, порча классных журналов?

— Да, — Егор всё ещё продолжал смеяться, и делал он это настолько искренне, что поневоле улыбнулась.

— А ты кто? Нефть качаешь? — машина, дом и всё остальное говорили о приличных деньгах.

— Ты где нефть нашла в нашем болоте? Нет, всё проще.

— Крутой бизнесмен?

— Почти. Я тот, кто прикрывает тыл этого крутого бизнесмена.

В голове заиграла песня Уитни Хьюстон, а перед глазами промелькнул окровавленный Кевин Костнер. Вздрогнув, мотнула головой, прогоняя наваждение.

— Телохранитель?

— Не совсем. Я босс телохранителей. У меня своя частная охранная фирма.

Хмыкнула и отвернулась. Уж лучше был бы магнатом. Теперь переживай, не пристрелят ли его из-за какого-то толстосума.

— Странное занятие. Для тебя.

— Ты про моё увлечение? — мужчина широко улыбнулся.

— Да. Со мной-то всё понятно, я прямо сошла со страниц любовных романов. Впрочем, мне повезло больше чем секретарям и библиотекарям.

Теперь мы смеялись вместе. Оказывается просто говорить, пусть даже ни о чём, очень приятно. И сейчас с ним очень комфортно.

Пожалуй, один странный друг у меня всё-таки появился. Осталось соотнести нашу дружбу и… встречи. Как не смешать всё в кучу? И снова не забыться? Или теперь у меня появится небольшой тумблер: щёлкнул и режим «нижней» включён?

Глупость.

Всё начнётся с этого. Осторожней дорогуша. Так и до конечной точки недалеко…

Как же я ненавижу тебя!

А, может, себя?

— И как ты решился на такое дело? — вернулась к разговору, отвлекаясь от самоедских мыслей.

— Квипрокво. Теперь я спрашиваю. У тебя кто-нибудь есть? Сейчас? Может, тебя тяготит мой запрет?

Я начала заливаться краской. Всё шло так хорошо, зачем было портить. Но отступать некуда.

— Кажется, мы пришли к соглашению не говорить о личной жизни? Или табу только на сам коитус?

— Когда ты так говоришь, не могу, самая настоящая учительница. Если ты сейчас ещё начнёшь объяснять мне анатомические особенности строения мужчин и женщин, то мы улетим в кювет, — Егор фыркнул.

Чёрт, да что тут смешного? Обычное слово.

— Хорошо, табу только на секс как процесс или вообще?

— Я это спрашиваю потому, что ты очень напряжена. Слишком зажата и скована. Мне уже почти совестно, тебе ведь нужна разрядка. Может, найдёшь кого-нибудь?

— Что?!

Внутри всё забурлило, клокоча от гнева и злости, чуть не залепила ему пощёчину.

— Кажется, кто-то меня спрашивал, чьё это тело? — с неудовольствием отметила, что покраснела.

Чёрт, я же почти избавилась от этой дурацкой привычки. Вот сейчас снова задел за живое. Повернулась всем телом к нему и посмотрела прямо в глаза.

Дразнится? Или очередная проверка на вшивость?

Нет. Похоже, он это серьёзно.

Тогда зачем говорил мне такие странные вещи?

Он говорил тебе спящей. Те слова не предназначались для твоих ушей.

— По-моему, я ответила ещё тогда. Уж прости, развод повлиял на меня не очень хорошо. И да, секса мне не хватает, если ты об этом. Раз тебя так заботит моё состояние, давай просто встречаться чаще.

— Альтернатива тебя не устраивает?

— Нет, я не понимаю. Чего ты добиваешься? — всплеснула руками, в ярости смотря на это дьявольски привлекательное лицо. — Если бы хотела, то твои запреты меня не остановили. А скрыть всё слишком легко. Ведь это не проверить.

— Ошибаешься.

Я напряглась. Посмотрел на меня и улыбнулся.

— Язык тела не подделаешь. Ты даже пахнешь по-разному: до и после сессии.

Кажется, сейчас краска постепенно заливала алым цветом моё лицо. Начиная с шеи и заканчивая лбом. Уши болезненно отозвались противным пульсирующим огнём.

— Давай я верну всё как было.

Мотнула головой, пристально разглядывая бардачок.

— Почему не хочешь?

— У тебя выходит лучше.

— Вот спасибо, я и не знал.

Это сарказм? Сил не было даже на то, чтобы просто поднять голову и посмотреть на него.

— Ты подала мне блестящую идею.

Можно я провалюсь куда-нибудь в тёмное место, где никто не будет видеть меня? Почему снова так стыдно? Как вообще может быть стыдно после всех тех вещей, что мы делали?

Нет, это чувство неискоренимо. Никогда мне не вылезть из этой скорлупы.

Ну что ж. Квипрокво?

— Моя очередь?

— Дерзай.

— Так как в отличие от тебя, извращенец, мне твои постельные успехи неинтересны, — сердито посмотрела на ехидное лицо Егора, ткнула его пальцем и продолжила. — Рассказывай, как получилось, что ты занимаешься таким бизнесом.

— Само собой получилось. Хороший друг предложил подработку. А что ещё делать молодому нахальному типу, который только и умел, что кулаками чесать? Голову потом пришлось подключать. Но в девяностых хватало звериной жестокости, напора и наглости. Тогда либо ты жрал, либо сжирали тебя.

Да. Я была слишком маленькой, чтобы всё понимать. Но голодные времена помню. И как маме тяжело всё давалось. Ей пришлось всё заложить, что было ценного, когда папа умер, чтобы его похоронить и прокормиться в первое время. Мысленно она ещё там, стоит на промозглой земле и смотрит на гроб. Не смогла пережить, забыть…

Я могу только представить, каково было Егору в то время.

Почему-то сейчас вспомнился самый голодный год. Тогда мама вручила мне на Новый год самый дорогой подарок. Его мне никогда не забыть.

Большая бумажная конфета, а внутри… фрукты. Бананы, апельсины и мандарины. Как я плакала, аккуратно снимая кожуру с сочных оранжевых фруктов. Они брызгались вкусным соком и так сладко пахли. Я делилась с мамой, но она сказала, что не хочет.

А на самом дне лежала шоколадка «Кокоша». Сейчас его нет ни в одном магазине. Та весёлая обёртка с зелёным крокодилом ещё долго лежала у меня под подушкой. Я нюхала фольгу и вспоминала о папе. Когда он был жив, каждый раз как приходила со школы и приносила пятёрку, меня ждала «Кокоша».

— Ты в порядке? — смутно знакомый голос выдернул меня из забытья.

Егор.

— Да, — украдкой вытерла навернувшиеся слёзы. — Прости. Вспомнилось.

— Что вспомнилось?

— Детство. Как мы жили тогда. Как папа умер и… В общем, это всё былое. Не будем об этом.

Неловкая пауза уж слишком затянулась. Я прислонилась к холодному стеклу и молча наблюдала за мелькавшими деревьями. До города ещё далеко. Как же не хочется возвращаться. Так бы и ехала. Пусть эта дорога будет бесконечной.

— Теперь твоя очередь спрашивать, — я решила первой нарушить эту гнетущую тишину.

— Пропущу ход и уступлю даме.

Цокнув, скрестила руки на груди. Галантный, смотри-ка.

На волне старых воспоминаний и непонятного состояния, решилась задать так давно терзающий меня вопрос:

— Откуда это у тебя? — едва коснулась пальцами тонкого шрама на подбородке. — Откуда они? У тебя их слишком много.

— Почему ты спрашиваешь об этом? — пристально посмотрел мне в глаза.

— Твои шрамы пугают меня, — честно ответила, не отводя взгляд.

— Хм, — Егор сбавил скорость и сдержанно выдохнул.

— Я спрашиваю лишнее?

— Вовсе нет. Это не секрет. Просто ты первая, кто поинтересовался.

Он замолчал, видимо, собираясь с мыслями. Я его не торопила, гадая, что же услышу в ответ.

— Когда кровь ещё бурлила гормонами, а в голове было слишком ветрено, один балбес решил, что знает всё лучше всех и вся. Кому нужна учёба, когда возведённая на руинах страна воспевала малиновые пиджаки и золотые цепи, толщиной в палец. Зачем работать? Учиться? Когда можно попытаться взять всё и сразу. Но серого вещества не хватило докумекать и увидеть всю перспективу такой безалаберности, — Егор крепче сжал руль. — Одна заваленная сессия и, здравствуй, армия. Так уж вышло, что отмазать было некому, и отправился зелёный юнец прямиком в Чечню.

Изумлённо посмотрела на мужчину. Нет, я толком и не помню ничего такого. Нас это не коснулось. Но про ту войну что-то слышала. Просто, что она была.

— Всего полтора года, это же недолго. Балбесу они показались бесконечными. И вот, когда он уже чуял носом запах родного дома, одна брошенная граната чуть не убила его. Ему повезло, а его друзьям нет. Вот и лежал соплежуй в луже собственной крови, молясь, чтобы сдохнуть побыстрее и не попасть в плен.

Вцепилась в ремень безопасности и закрыла глаза. Нет слов.

— Смерть всё не шла. Он смотрел на мёртвые лица, на отражение неба в луже, смешанной с кровью. Дал зарок, что если выживет, изменит свою жизнь.

— Выжил? — хрипло переспросила.

— Ну, трупы машины не водят. И с прелестными дамами не разговаривают, — усмехнулся и посмотрел на меня.

— Ты после этого… увлёкся?

— Чего? — Егор засмеялся.

Удивительно, только сейчас говорил о таком, и тут же такое веселье. Или это напускное?

Но он снова натянул это непрошибаемое спокойствие. Как можно понять, что он чувствует, если выглядит как глыба льда?

— Нет, я не псих, если ты об этом, — покрутил пальцем у виска. — О своих наклонностях я знал ещё подростком. Не придавал им значения и подавлял. Но после ранения, многое приобрело другой смысл. Жизнь стала самой ценной вещью. Потерять её легко, так стоит ли тратить своё время на пустое и ненужное? Не лучше ли заниматься тем, что тебе действительно нравится?

Хм, это многое объясняет.

Оказывается, у нас слишком много общего. Намного больше, чем мне казалось с самого начала.

Я продолжала смотреть на него, стараясь не думать о том, что он рассказал. Но богатая фантазия так и подсовывала непонятные, пугающие фрагменты.

Это он там поседел? Слишком уж молод получается.

Интересно сколько ему лет? Сорок есть?

— Почему ты пришла в Тему? Не ври, что из-за дешёвой бульварной книжонки, — неожиданный вопрос застал врасплох.

— С чего ты взял, что это не так? — улыбнулась, стараясь сохранить хорошую мину при плохой игре.

— Я видел, что ты читаешь, с каким рвением осматривала мой книжный шкаф. Твой ум и проницательность. Нет, не верю. Да и врать ты не умеешь. Совсем. Считай, что для меня — открытая книга.

— На китайском, — не выдержав, съязвила.

— Ну, гугл мне в помощь.

— Со мной тоже кое-что произошло, что перевернуло мою жизнь. Не так глобально как у тебя, но… Ты сам сказал, что прошлого у нас нет. Так зачем к нему возвращаться? Хочешь верь, хочешь нет. Когда терять нечего, перемены даются слишком легко.

Уж кто бы говорил. Высказала ему браваду, пытаясь не дать затихшей боли проснуться вновь. Отвернулась, возвращая нарушенное душевное равновесие.

— Не обращай внимания, хорошо? Всё в порядке, просто воспоминания.

— Хорошо.

Может, стоит его попросить об услуге? Раз другие методы не сработали. Вдруг получится? Тем более с его работой.

— Егор, ты можешь мне помочь?

— Убивать я никого не буду, — ехидно ответил, покровительственно поглядывая на меня.

— Не очень то и хотелось. У меня есть небольшая проблема…

Нет, она огромная. Размером со слона. Бери базуку!

— И самой мне её не решить. Так получается, что защитить меня некому, — пожала плечами.

— Рассказывай, — Егор обречённо вздохнул.

— Есть один студент, Олег. Он неровно дышит ко мне.

Неровно, как же. Настоящий маньяк, которому и море по колено.

Сама виновата.

— Никак не хочет понять, что мне неприятны его знаки внимания. Отказа не терпит, срываясь. Если честно, я его уже боюсь. Но законной управы мне на него не найти.

— Я же сказал, убивать не буду.

— Да не нужно его убивать! — хотя голос в голове настойчиво твердил, что очень хотелось бы. — Просто нужно ему показать, что есть кто-то, кто меня защитит.

— Ага, поиграть мускулами? Затем он ударит меня перчаткой по лицу, и на дуэли я его убью.

— Слушай, твои навязчивые мысли об убийстве начинают меня пугать. Ты точно уверен, что у тебя всё в порядке с головой?

— Хорошо, чего ты хочешь. Конкретно, — Егор пошёл на попятную.

— Просто встреть меня с работы, точнее, забери. Да, забери меня с работы.

— И всё?

— Да, это всё.

Теперь он моя последняя надежда. Так как доблестная полиция отказалась мне помочь.

Бабушке стало хуже, и мама взяла отпуск на работе, со всеми отгулами её не будет до июня. В свете событий совсем не хотелось оставаться одной в квартире, тем более, когда выяснилось, что Олег знал, где я живу. Ему ничего не стоит сделать очередную гадость. Нужно было что-то придумать, но в голову ничего не шло.

Съехать? Лето — мёртвый сезон и денег будет в обрез. А на одну зарплату я смогу снять только комнату в коммуналке. Не вариант.

Можно было бы позвать друзей, но сама же их всех и отшила.

Значит, работать больше и усерднее, копить денег и искать квартиру или комнату. Зря надеялась, что он остынет и отвяжется. Нет, никогда этого не будет. Никогда.

Получив второе письмо, я уже не на шутку перепугалась. Снова моё фото, на этот раз прилагалась записка с напечатанным текстом. Обещал сделать меня своей женщиной.

Взяв с собой первое письмо и телефон, распечатку звонков, направилась в ближайшее отделение полиции.

Разговор с полицейским ни к чему не привёл.

— Здравствуйте!

— Здравствуйте! Что-то случилось?

— Да… — я заметно волновалась, доставая всё из сумки и выкладывая на стол у окошка. — Понимаете, мне кто-то пишет, угрожает. Звонит на телефон и в дверь. Даже не кто-то, я его знаю. Это мой студент.

— Пройдите, пожалуйста, в двадцатый кабинет. Налево по коридору в самый конец.

— Спасибо.

Собрала все свои бумажки и пошла в указанном направлении. Обшарпанная дверь с новой табличкой. Не вчитываясь, кто и что, уверенно постучала.

— Войдите.

В кабинете за столом сидел мужчина средних лет, форма была ему явно велика. Плечи торчали как громадные наросты, к которым приделали непропорционально худые руки. Безразличное лицо и уставший взгляд серых глаз, прячущийся за круглыми очками.

— Садитесь.

Я пододвинула стул и неуверенно села на него.

— Рассказывайте…

Мужчина вернулся к каким-то бумагам, продолжая что-то заполнять.

— Меня домогаются.

Полицейский устало вздохнул, отложил ручку. Снял очки и потёр переносицу.

— Подробнее.

— Я работаю в университете, и один мой студент домогается меня.

— Так отчислите его.

Мужчина улыбнулся и вновь схватился за ручку.

— Он угрожал мне физической расправой, если это произойдёт.

— Доказательства?

— Что? — недоумённо переспросила.

— Доказательства, девушка. Доказательства. Аудио? Видео? Свидетели?

— Нет, ничего такого. Но он мне прислал эти письма… — выложила фото. — И постоянно звонит мне и пишет смс-сообщения. Вот.

Мужчина посмотрел на них одним глазом и одним движением отодвинул бумаги от себя.

— Это ничего не доказывает.

— Как ничего? Он угрожает мне! — я взвилась, гневно сжимая кулаки.

— Вы уверены, что это он, а не другой мужчина или женщина?

— Уверена, я знаю его голос.

— Послушайте, голос можно изменить, подчерк — подделать. Да даже внешность сымитировать! — полицейский пожал плечами, разведя руками.

— Но он… он напал на меня и пытался изнасиловать.

— Когда это было?

— Осенью.

— Вы сходили к врачу? Сняли побои? Справку взяли? Заявление в полицию писали?

— Нет, — тихо вздохнула, понимая, к чему он клонит.

— Мне жаль, но я ничем вам не могу помочь. Действительно, ничем. Доказательств попытки изнасилования никаких. Домогательство? Но его действия не подпадают ни под какой пункт, указанный в законе. Конкретно в этом случае он не применял к вам насилие, вы не находитесь от него в зависимом положении, скорее наоборот: это он от вас зависит. Даже шантажа нет. Угрозы? Что вы будете его? У мальчика гормоны играют, вот и всё. Такое бывает.

— Он звонит мне каждый день, пишет письма и не даёт проходу, обещая каждый раз, что порежет ножом!

— Вот вы возьмите и запишите на диктофон его угрозы, тогда и поговорим.

— Понятно. Нет тела, нет дела. Да?

Я вскочила с места, вцепившись пальцами в полированный стол.

— Вы будете ждать, пока он меня убьёт? Вы примете заявление или нет?

— Примем. Мы всё принимаем, но в возбуждении дела вам будет отказано. На законных основаниях.

— Тогда я пойду в прокуратуру. И буду жаловаться на вас.

— Жалуйтесь, там вам тоже откажут.

— Вы понимаете, что мне страшно? Я боюсь выходить из дома. Боюсь идти на работу. Каждый день оглядываюсь, проверяя, кто за мной идёт. Заходя в подъезд, держусь стен и всегда смотрю, есть ли свет на лестничной площадке. Он оборвал мне телефон и постоянно звонит и стучит в двери.

— Берите диктофон и камеру, записывайте. Ищите свидетелей и вот тогда приходите. А пока… Мне действительно жаль, но я не могу вам помочь.

Взяла сумку и, еле дыша от ярости, направилась на выход.

— Вы забыли свои бумаги.

— Оставьте себе, прикрепите к делу, когда выедете на мой труп. Надеюсь, вы запомните меня и мои слова.

Хлопнув дверью, быстрыми шагами шла на улицу. Нечем было дышать.

Что мне делать?

Куда бежать?

…от его запаха сходила с ума. В голове сразу становилось как-то пусто: все мысли, все мои желания утекали вниз. Туда, где его пальцы в очередной раз дарили мне блаженство.

Ещё один раз я не выдержу. Нет. Привязанные к кровати руки уже порядком затекли, а пытаться скинуть его с себя, не было ни сил, ни желания.

Чёрт, мои стоны становятся слишком громкими. Сейчас он это заметит и тогда…

От одного только прикосновения к внутренней стороне бедра, я выгнулась, кусая губы, пытаясь замолчать хоть ненадолго.

Заметил. И тут же переключился.

Егор ласково гладил мои ноги, нежно целуя бёдра и низ живота, специально игнорируя то, что было ещё ниже. Ту часть тела, что сейчас пылала, охваченная пламенем возбуждения и желания.

Стоит мне успокоиться, как вновь начнёт доводить до пика, не давая кончить. Я не выдержу это ещё раз. Значит, он чего-то хочет, но пока молчит.

Целуя пупок, страстно прошептал, будоража меня своим сбивчивым дыханием:

— Чего тебе хочется?

— Вас, мастер.

Цокнул языком и отрицательно помотал головой.

— Вторая попытка. Подумай хорошо… Или ты хочешь ещё поиграть?

Ласка пальцами стала слишком грубой и вызывающий, я была близко как никогда. Но он с усмешкой вновь отстранился.

Бессильно билась, пытаясь снять с себя эту верёвку. Всё это было напрасно, мне не освободится, пока он не разрешит. Не кончу, пока он не разрешит.

— Разрешите мне кончить, пожалуйста, мастер.

— Хм, — гадко усмехнулся.

Что он задумал?

Что?!

О, нет. Только не это… Зачем я ему только всё рассказала? Ну вот кто меня тянул за язык.

Положил мне на живот средних размеров зелёный фаллоимитатор. Застонав, закатила глаза.

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

— Давай, не затягивай.

Одним движением ослабил верёвку, позволяя, наконец, опустить руки вниз.

— Почему зелёный, мастер? — не знаю, зачем спросила. Видимо, чтобы оттянуть этот очень постыдный момент.

— Зелёный — цвет надежды, — ехидная ухмылка. Отстранился от меня, сел на край кровати, скрестив ноги по-турецки и подперев подбородок рукой. — Ну что, зритель в партере. Начинай.

Если могла, то испепелила бы одним только взглядом. Вспомнив о возможном, точнее, неминуемом наказании за очередную дерзость, мгновенно остыла. Краснея, то ли от смущения и стыда, то ли от удовольствия и предвкушения, взяла его в руки.

Хм, почти похож на настоящий. Почти.

Мастер смотрел на меня, буравя испытующим взглядом.

Господи, я сегодня перестану, наконец, краснеть или нет? Это когда-нибудь произойдёт?

Глядя, ему в глаза изогнулась навстречу ненавистному предмету.

От одной только мысли, что это мог быть он, сбилось дыхание. Стало невероятно жарко и приятно.

Чёрт!

Чёрт…

Ну и чёрт с ним…

Последнее, что я помнила, было то, как я, крича от удовольствия, выкрикивала самые непотребные вещи под его самодовольным взглядом. Он заставлял говорить такое, что волосы на голове шевелились, но внизу становилось всё мокрее и мокрее. Я кончала, а его лицо светилось от радости победы надо мной…

Дорогие читатели, рада видеть вас у себя в гостях: https://vk.com/polina_ordo

Ваша Полина

— Список тем для семинара лежит на кафедре. Там же можно взять билеты для повторения к экзамену. Пока, ориентировочно, могу сказать, что он будет ближе к середине июня, в десятых числах. Так, а сейчас я назову фамилии тех, кто может получить оценку автоматом.

Скрестив ноги под столом, обвела взглядом аудиторию. Студенты лениво слушали меня, изнемогая от жары. Конец апреля выдался на редкость тёплым, а мы были как раз на солнечной стороне.

Я сама, изрядно взмокнув, пыталась одёрнуть липнувшую к телу блузку, обмахиваясь листком и мечтая о перерыве. Можно выйти в прохладный коридор и хоть немного остыть.

Лосовский второй час не спускал с меня глаз. Мне было очень неприятно находиться с ним в одном помещении, зная, насколько я беспомощна. Всё никак не выходила из головы та фраза.

«Не могу ничем помочь».

Потом все удивляются, что женщины берутся за ножи, скалки и сковородки. Сама бы его прибила, или покалечила.

Мой красноречивый взгляд явно озадачил его. Он настолько довёл меня, что я вышла на тропу войны. И без скальпа домой не вернусь.

План был почти готов, оставалась лишь пара мелких деталей и я уложу его на лопатки.

До конца лекции было ещё десять минут. Устало выдохнув, отстранилась от стола и нехотя сунула ноги в туфли. Встала из-за стола, поправив юбку.

— Последняя запись на сегодня, — открыла конспект и, найдя нужный абзац, взяла мел в руки. — Если функции непрерывны на отрезке…

Меня грубо прервал скрип дёргаемой двери.

— Юля, открой, пожалуйста, дверь. Там кому-то неймётся.

Студентка лениво подошла к ней и щёлкнула замком.

— На чём я остановилась? Так, — мельком взглянула в тетрадь и продолжила писать, — легко проверить, что эта функция удовлетворяет…

В аудитории стало тихо. Вздохнув, повернулась к вошедшему.

— Ну и кто… это… — слова застряли в горле. Судорожно сжала мел в руке.

О, да. Эти ехидные дьяволята уже вовсю плясали в пламени его глаз. Скрипя зубами, вымученно улыбнулась. Похоже, просить его об услуге было плохой идеей.

— Мне сказали, на кафедре, что твоя аудитория здесь.

Что?! Он ещё и на кафедру зашёл. Кажется, я сейчас начну свистеть как закипающий чайник, и из ушей повалит пар.

Краем глаза смотрела за реакцией аудитории. Студенты замерли, с интересом разглядывая Егора. А этот франт так и сиял в новёхонькой кожанке, сжимая подмышкой матовый чёрный мотоциклетный шлем.

— Милая, я тебя подожду здесь.

От хруста ломаемого мела вздрогнула и, едва не рыча от злости, направилась к двери.

— Ты что творишь? — шипела я, сохраняя спокойное выражение лица.

— Опять дерзишь, — усмехнулся, задорно подмигнув.

— Нет. Я просила всего лишь встретить меня после лекций. Ты приехал слишком рано!

— Ну, так получилось.

Ага, держи карман шире. Какую очередную аферу он задумал?

— Только не говори, что ты заходил в таком виде на кафедру.

— Ну, конечно, заходил, ты же не сказала номер аудитории.

Внутри всё ухнуло вниз. Придётся утопить Людку в реке, пока она не растрепала по всему университету, кто приехал меня забирать с лекций.

Ты же хотела покуражиться. Вот и настал твой звёздный час.

— Я прислала его сообщением тебе на телефон.

— Правда? — сделал удивлённое лицо и полез в карман за телефоном. Нарочито медленно копался в нём, пока радостно не воскликнул. — Ой, и правда.

У меня начал дёргаться глаз. Заставь дурня Богу молиться, он и лоб расшибёт.

Нет, это очередная мучительная пакость. Специально измывается надо мной, любит поставить в неудобную ситуацию.

— Всё, подожди под дверью. Осталось всего несколько минут, мне нужно закончить лекцию, пожалуйста.

Нехотя отпустил меня, кивком указав на широкий подоконник в коридоре.

— Хорошо, — толкнула его в грудь и с удовлетворением закрыла дверь прямо перед носом.

На ходу по памяти надиктовывала последние предложения, подошла к доске и стала быстро дописывать конец теоремы.

— Я всё ещё жду ваши курсовые, не все мне их выслали на электронку. Напоминаю… — мой голос утонул в громкой мелодии звонка, — что работы я жду до майских праздников.

Такого интереса в их глазах я не видела. Ну, ещё бы. Эффектно. Олег зло смотрел на меня. Сделав вид, что не понимаю в чём дело, обратилась к нему.

— Олег, твоей курсовой работы у меня нет. Времени у тебя осталась неделя.

— Хорошо, Мария Васильевна, — упрямо процедил через стиснутые зубы.

— Простите. — Егор уже протискивался сквозь толпу выходящих студентов.

Опять он. Ну я же просила подождать в коридоре! Но нет, это не в его стиле. Да и зачем слушать меня, если всё решает он. Точно.

Эта лёгкая небритость делала из него заправского мачо. Чёрные джинсы были снизу немного заляпаны грязью.

Егор, улыбаясь, шёл ко мне, зубочистка нервно отплясывала в уголке рта. Положив шлем на стол, навис надо мной.

Пара замешкавшихся студентов, и Олег, стоящий у самых дверей, прожигающий нас своим взглядом.

Поддавшись непонятному желанию, медленно вытащила зубочистку, и страстно впилась в эти манящие губы.

Кажется, я его очень сильно удивила. По крайней мере, лицо у него было непередаваемое. Улыбнулась про себя, наслаждаясь моментом. Слишком долго этого ждала. И больше он так не ошибётся, не подставится.

Просто не остановиться, его мягкие губы и этот манящий запах горячего дерева. Волосы впервые кажутся мне такими приятными наощупь. Так бы трогала и трогала.

Я очнулась, когда дверь оглушительно хлопнула. Это вышел Олег. Кажется, добилась своего.

С сожалением отпустила мужчину. Нет, хватит.

Как же он смотрел на меня, я торжествовала. Одним выстрелом, как говорится.

Егор вытер остатки моей помады со своих губ и насмешливо посмотрел на меня.

— У тебя же есть ключ от аудитории.

— Да, а что? — осеклась, увидев знакомую ухмылку. — Нет, нет и нет.

— А как ты хотела? Услуга за услугу, — улыбка становилась все шире и шире. — Смотрю, ты забыла, о чём я говорил.

Нежно прошёлся по моей шее.

Чёрт!

Неужели он думал, что я приду в таком виде на работу?

Неважно где и с кем… Что-то память тебя подводит.

— Хм, как хорошо, что я кое-что захватил…

Из его кармана показался тонкий кожаный ремешок.

Одним выстрелом? Да.

Квипрокво.

Повязав на шею платок, чтобы скрыть след от ошейника, схватила сумочку и достала зеркальце.

У-у-ух! Ну и лицо у меня. Тушь поплыла, от помады осталось одно название.

Поправив косметику, пыталась остудить горящие щёки своими холодными ладонями. Выходило плохо.

Сияющие довольством глаза скрыть было нельзя.

Сегодня он оказался чересчур страстным. Будет таким всегда или просто куражился?

Может, у него фетиш на учительниц?

Нет, скорее сама ситуация щекотливая. Заводила мысль, что нас могли застукать.

Два озабоченных подростка.

И что в этом плохого?

Фыркнув, посмотрелась в зеркальце ещё раз, кокетливо поправила платок и убрала тонкие прядки волос со лба.

Надо бы домой уже ехать, пока совсем не стемнело. Егору опять кто-то позвонил, и он, извинившись, уехал.

Оставил одну?

Ну и что? Или он теперь должен меня каждый день встречать и провожать?

Было бы неплохо.

Чепуха. Хватит того, что сегодня он не такой сдержанный и холодный. Может, нам стоит просто почаще говорить?

Даже поцеловал на прощание.

Удивительно.

А ещё меньше думать и сопротивляться… Представь как бы было, покажи ты себя настоящую.

Я и есть настоящая. Ты просто дурацкий голос в голове.

Ой ли.

Поморщившись, прогоняла прочь надоедливые мысли.

Надо с Людой поговорить. Чтобы держала язык за зубами. Олег не дурак, должен понять. Или ему мало такого тонкого намёка?

Еле закрыла вновь заевшую дверь. Как же она меня достала! Ну никак починить не могут.

Мельком осмотрела коридор. Пусто. В университете уже почти никого не было. Предвечернее затишье. Где-то всё же ещё слышны голоса. Слабым эхом.

Торопливо вышла на улицу, на секунду застыв на ступеньках, раздумывая надевать плащ или нет. Вдохнув тёплого воздуха, зажмурилась от удовольствия. Как же хорошо…

Вот уже и внутренний двор зазеленел: деревья и кусты покрылись сочной молодой листвой. Удивительно, как быстро наступает весна. Вроде бы всё серое и лысое, и тут же, как по щелчку пальцев, оживает, цветёт и пахнёт.

Прямо как ты.

Облизнулась, вспоминая нежный прощальный поцелуй.

Он стал делать это чаще, м-м-м? Или ты так не считаешь?

Нет, лучше не зацикливаться. Пусть всё будет так, как есть.

Сама же говоришь, что нужно меньше думать.

Каменная крошка хрустела под ногами, когда я уверенно направлялась к выходу. Перед центральным входом был небольшой сквер, скрывающий наш дворик со стороны улицы. Вековые дубы и множество кустов сирени. Скоро они зальют всё вокруг своим сладким ароматом, так сильно дурманящим голову.

За кудрявыми шапками листвы скрывалась кованая ограда. Надо же, её покрасили?

Я завернула на узкую дорожку, ведущую к проходной. На секунду всё скрылось за широкими зарослями сирени.

Сзади громко захрустела крошка. Чувство тревоги только появилось, но оглянуться я не успела.

Чьи-то руки сильно дёрнули меня за платок назад. Испуганный вскрик застрял в горле. Хрипя, пыталась просунуть пальцы под затягивающуюся смертельной петлей шелковую ткань.

Рывок и в глазах потемнело. Жёсткие ветки кустарника саданули по лицу. Кто-то толкнул меня вперёд, прямо в эти заросли сирени. Как назло высокое каменное основание изгороди полностью скрывало меня от глаз случайных прохожих.

Оттягивая платок, служивший удавкой, пыталась дотянуться до напавшего на меня человека.

Он молчал. Только сдавленное хриплое дыхание, от которого становилось ещё страшнее.

Упёрся коленом мне в спину. Хрустнули ветки, они не выдержали такого напора. Шумно упали на холодную твёрдую землю. Боролась, как могла, но удушье было гораздо сильнее.

— Помогите!

Мой сдавленный шёпот никто не услышал.

Крепкая рука торопливо задрала юбку. Грубая хватка и капронки предательские затрещали.

Дёрнулась, ловя руками пустой воздух. Оставив попытки дотянуться до нападающего, старалась из последних сил просунуть хотя бы палец под ставшую жёсткой ткань.

В теле появилась странная ломота, горячий зуд в животе расползался вверх, к самому горлу.

Это всё?

Борись!

Закрыла глаза, чувствуя, как обмякаю.

Борись!

Не могу…

Сильный толчок и вот уже мерзкий вкус земли на губах.

Свежий обжигающий глоток воздуха вскружил голову. Кашляя и хрипя, вдыхала полной грудью. Как приятно снова дышать. Пьянея от свободы, перевернулась на спину.

Никого. Только странная возня сбоку, в небольшой прогалине у самой изгороди.

Дрожа от холода и адреналина, стянула платок с шеи и отбросила его прочь. Цепляясь непослушными пальцами за ветки сирени, обдирала руки о мелкие сучки, пытаясь встать. Получилось только сесть.

Сощурившись, приглядывалась к мелькавшим теням и прислушивалась к странному шуму.

— На помощь! — ужаснулась от своего голоса, напоминавшего скрежет заржавевшего металла.

Возня стала громче.

Схватившись за самую толстую ветку, шатаясь, встала.

Показалась знакомая куртка.

Егор?!

Чёрт!

Ноги подворачивались, цепляясь за мелкие веточки с листвой, чувствовала липкий сок зелени у себя на пальцах.

Сбросив мешающие туфли, доковыляла до другой стороны кустов.

Олег лежал на земле, вцепившись одной рукой в ворот куртки Егора, наседавшего на него сбоку. Тяжёлый кулак мужчины с поразительной точностью бил в самые чувствительные точки. Парень же пытался сопротивляться, нанося редкие удары.

— Егор!

Мелькнула знакомая синева глаз, в которых я с удивлением увидела сначала испуг, а потом облегчение.

Точный удар в скулу, Олег воспользовался его замешательством и сбросил с себя мужчину.

Егор осел и тряхнул головой, видимо, не только у него удар тяжёлый. Олег, усмехаясь и вытирая кровь с подбородка, играючи встал с земли. Бросил на меня хищный взгляд и облизнулся.

— Так это ты? — мелко и часто дыша, только и смогла, что просипеть. — Ну и мразь…

— Я же сказал, что ты будешь моей!

— Обойдёшься! — Егор уже стоял на ногах, и мутная пелена в его глазах не обещала ничего хорошего.

Затравлено озираясь, не знала, что делать.

— Егор, оставь его. Давай просто уйдём, пожалуйста.

— Эта сука чуть тебя не убила, а ты говоришь «уйдём»? — в голосе мужчины было столько льда и стали, что мне резко стало плохо.

Словно два диких зверя, они смотрели друг на друга, не собираясь сдаваться.

Настоящие петушиные бои.

Это надо заканчивать. Пока кто-нибудь не увидел нас.

Взревев, Олег бросился на мужчину, но тот ловко отклонился корпусом. Я даже не поняла, что произошло. Егор подхватил нападающего на него парня за руку и со всей силы ударил его коленом в грудную клетку. Ещё один удар в живот, затем в пах. Вывернув руку до хруста, поставил Олега на колени.

Дрожа и постанывая, тот уже подрастерял боевой пыл.

Удерживая Олега в таком положении, наносил удар за ударом по лицу, только теперь кулаком.

О, вот сейчас он его убьёт.

Застыв от ужаса и нереальности происходящего, почти чувствовала, как со скрипом появляются мысли в моей опустевшей голове.

Чёрт, так нельзя.

Его нужно остановить и прямо сейчас.

— Егор! — окликнула мужчину, но тот даже и ухом не повёл.

Вылучив момент, когда он замахнулся в очередной раз, вцепилась в его руку, пытаясь прекратить это избиение.

— Отстань.

Стряхнул меня как мелкую собачонку. Упав на спину, больно содрала локти о каменную крошку.

Чёрт!

Злоба липким плевком затмила мой разум.

Забыв обо всём, подскочила как ужаленная. Вцепилась мёртвой хваткой в низ куртки Егора и стала тянуть на себя.

— Оставь его! — стукнула кулаком по спине. — Оставь! Он этого не стоит.

Несильно толкнул меня назад, и я снова оказалась на земле, только теперь у меня в руках была его кожанка.

Идея пришла мгновенно.

Выключу ему свет.

Набросила куртку на голову Егору, выдирая руку Олега из его смертельного захвата. Парень беззвучно завалился на землю.

— Хватит! — толкала Егора прочь от несостоявшегося насильника. — Слышишь?

Мужчина уже сбросил куртку, и надрывно дыша, смотрел на меня.

— Не надо… Пожалуйста!

Я умоляюще подняла руки.

— Скотство! — Егор в ярости пнул подвернувшийся камень.

Облегчённо выдохнула, с омерзением смотря на дрожащего Олега. Скорчившись, тот даже не поднимал взгляд.

Мужчина отбросил со лба взмокшие от пота волосы и утёр кровь, с разбитой губы. На правой скуле наливался хороший синяк. Нос тоже выглядел не очень.

Выдохнув, обошёл меня и схватил Олега за волосы, заставив смотреть его себе в глаза.

— Значит так, выблядок, повторяю последний раз. Если ты, сука, подойдёшь к ней ближе, чем на сто метров. Косо посмотришь или нагрубишь, я тебя убью. Или ещё лучше, будешь петь фальцетом всю оставшуюся жизнь. Ты меня понял? Она моя, и будет только моей. Паскуда! — взбешенно ткнул Олега лицом в землю и нанёс последний удар в челюсть.

Звонкий хруст, будто блюдце разбили. Внутри всё сжалось мерзким комком, ещё чуть-чуть и обед выйдет наружу.

— Ничего, сейчас полежит, отдохнёт и пойдёт домой, — Егор поднял куртку с земли и отряхнул её от налипшего сора и травы.

— Что ты здесь делаешь? Разве ты не уехал?

Махнул рукой и вновь бросил презрительный взгляд на Олега. Посмотрев на избитого студента, поёжилась.

— Ты ему ничего не сломал?

— Может, нос, пару зубов выбил — не более. Крепкий, сученыш.

Я облегчённо выдохнула, бросив последний взгляд на Олега, лежавшего без сознания в самых кустах.

— Дай посмотрю, — аккуратно взял меня за подбородок, наклонив голову вбок. Осторожно прошёлся по израненной шее и тщательно осмотрел лицо. — Всё в порядке?

Кивнула.

— Точно? Может, в больницу?

— Нет, не надо. И в полицию не надо.

— Боишься?

— Ты ему неплохо бока намял, — устало перевела дух. — Не хочу тебя впутывать.

Если уж влезать в это грязное дело, то подготовленной.

Ты хочешь размазать его по стенке? Вдруг не получится? Упустишь такой шанс?

Я его не размажу, а уничтожу. Просто за нападение не хочу. Он должен ответить за всё.

— Точно в порядке? Уверена?

— Ничего страшного, в прошлый раз было хуже, — выпалила на автомате, совершенно не придав значения словам.

Чёрт!

Бросила испуганный взгляд на Егора. Тот недоумённо смотрел на меня, мгновение и до него дошло, что я только что сказала. Мне пришлось повиснуть на нём, упёршись ногами в землю, едва удерживая от очередной порции возмездия над Олегом.

— Не надо, Егор! Прошу тебя!

Зло, сплюнув на землю, развернулся ко мне. Вцепившись в мои плечи, тряхнул со всей силы. В голове зашумело.

— Что? Что было в прошлый раз? Ну?

Убедившись в своей догадке, со стоном закрыл глаза. Затравленно смотрела на него, прикусив язык. Мне нужно ещё и меньше болтать.

— Не здесь.

Сжав зубы до скрежета, отпустил меня.

— Значит так… — выдохнул и взбешенно посмотрел на Олега. — Ничего не знаю, мы сейчас едем в травму. Хочу быть уверен, что с тобой действительно всё в порядке. А потом в полицию. И ты пишешь заявление на этого урода. Не бойся никого и ничего. Я пойду с тобой.

Вот он и спутал тебе все планы, крошка…

Поднял с земли платок и сунул его вместе с брошенными туфлями мне в руки. Накинул мне на плечи свою куртку, и, приобняв, повёл прочь. Оглядываясь назад, не верила, что всё закончилось.

— Хорошего же ты обо мне мнения, раз так долго молчала. — Егор бросил на меня озадаченный взгляд.

— Я привыкла, что никому нет дела до меня. Прости.

Он промолчал, лишь крепче прижав меня к себе.

До сих пор пахну то ли бензином, то ли новой кожей. Егор уехал под утро, убедившись, что я пришла в себя.

Мы потратили уйму времени на всю эту волокиту, от которой меня буквально тошнило.

Он точно знал, что и как делать. Первым делом отвёз меня в ближайшую больницу. Словно в тумане рассказывала о том, что произошло. Переживая всё вновь и вновь. Отвечая на каверзные вопросы. Обидно было понимать, что каждое твоё слов разглядывают под лупой и просто так не верят. Как будто не было всех этих ссадин, разорванной одежды и багровой линии на моей шее. Про Егора я вообще молчу.

Хоть он и разделался с Олегом, но досталось ему знатно.

Сидя в полупустом коридоре на облезлой скамейке, ждали очередного врача.

— Почему ты вернулся?

— Я и не уезжал. Разве ты не видела, какого зверя разозлила. Такие люди смертельно опасны. А ты ещё решила поиграть у него на нервах. Знал бы, что это не впервой, ни за что не согласился, — обеспокоенно посмотрел на меня. — Может, расскажешь, что же стряслось в первый раз.

— Разве ты не понял? — устало выдохнув, закрыла глаза.

— Я хочу услышать это от тебя.

На удивление слова с лёгкостью слетали с моих губ. И если сначала я чувствовала какую-то скованность, то к концу рассказа была почти в состоянии эйфории. Выплеснула это эмоциональное болото. Призналась. Приятная пустота в голове заставила улыбнуться.

Я была счастлива. Горячие слёзы стекали по щекам и капали мне на руки. Всхлипнув, закрыла глаза.

Ну вот, теперь пути назад нет.

Его никогда и не было.

Неуверенно, даже робко дотронулся до моей руки. Я вцепилась в его ладонь, почти до боли сжимая её.

Осторожно открыла глаза и, опасаясь непонятно чего, взглянула на Егора. Он смотрел в никуда. Его взгляд ничего не выражал, как и лицо.

Кусая губы, нервно ждала его реакции. Но её не последовало.

Неужели я была права? Не стоило ему всё рассказывать…

Отпустила его руку. Он не сопротивлялся.

Затем была полиция. Заявление и бесконечные расспросы. Документы, справки. И назначение на очередную экспертизу. Казалось, что внутри меня кто-то ковыряется грязными руками.

Но самое страшное было не это. Егор, он замолчал. Был сух и краток, выдавая скупые фразы. Словно, ему всё равно. Он что-то объяснял полицейским, дотошно проверял все бумаги, совершенно не обращая внимания на меня.

Мало что понимая, ждала конца. Когда-то же должно всё это закончиться?

С каким облегчением мы мчались ко мне домой по уже спящему городу. И чем ближе были к дому, тем сильнее становилось мерзкое чувство вины, никак не хотевшее покидать меня.

Я опять всё испортила?

Как же ты любишь быть виноватой. Детка, дай ему время хотя бы вздохнуть. Неужели ты не видишь?

Чего? Чего я не вижу?

Закрыв дверь за Егором, молча села на пуф и обняла себя руками.

Чего я не вижу?

Прошло всего несколько дней, я вовсю наслаждалась больничным, как вдруг мне позвонила Люда.

— Маш, привет, не отвлекаю?

— Привет! Нет, всё в порядке. Что-то случилось? — сел на диван, нервно поглаживая шею.

— Да. Ты помнишь о своей просьбе?

Я напряглась.

— Оксана Давыдова. Знаешь такую?

Внутри всё оборвалось.

Оксана.

— Знаю.

— Она документы забрала.

— Скинь мне сообщением её номер и адрес.

Долго отходила от звонка. Гипнотизируя телефон, думала обо всём. Совпадение?

Оксана и Лера…

Если мои опасения верны, то Оксана пострадала по моей вине.

Может, ты недостаточно глубоко копаешь?

Вдруг всё было неслучайно?

Закрыла глаза, вспоминая коротенький список.

Четыре имени. Три студентки и я. Пришлось свою кандидатуру тоже внести. Последним пунктом.

Теперь, похоже, добавилось ещё одно.

Егор его так отделал, а у него и сил хватило на… такое? Или это месть за заявление?

Может, всё случилось давно? И ты ничего не могла сделать. Не спеши…

Я могла рассказать все гораздо раньше!

Мерзкий ублюдок! Скотина! Подонок!

Вцепилась в свои волосы, смотря на телефон.

Шестерёнки сами пришли в ход. Думай.

Нужно поговорить с Оксаной. Молить Бога, что всё обошлось.

А если нет?

Тогда поддержать её также, как поддержал меня Егор. И довести это дело до конца.

Или начать искать тех троих.

И я даже не знала, какой вариант лучше.

Лучше сделать и то, и другое. Пусть ответит за всех! (3303c)

Одним пальцем оттолкнула опостылевший телефон от себя.

Каково быть в западне, Лосовский?

Квипрокво.