Глава пятнадцатая
МАЙ 2013
— Да? — сонно зевнув, подняла голову от стола, усеянного бумагами. — Да, мам. Нет, всё хорошо.
Не хватало, чтобы мама из-за меня нервничать начала.
Рассеянно взглянула на часы: половина девятого. Всё-таки заснула, не нужно было сегодня садиться за работу.
— Я поняла. Когда ты вернёшься? — придерживая телефон плечом, выключила ноутбук и направилась к кровати.
Пошло всё к чёрту. Упала спиной вперёд на мягкую подушку
— Нет, всё точно хорошо. Ну с чего ты это взяла? Я просто заснула, — мама засыпала меня вопросами. — Устала. Да. Лучше скажи, когда ты вернёшься? Не раньше двенадцатого числа? Хорошо. Давай, целую.
Со вздохом отключила телефон и легла на живот. Бабушке уже лучше. Хоть это радует.
Больничный скоро подойдёт к концу. Я с замиранием сердца ждала, что же будет дальше. Последуют ли репрессии от начальства. И что говорят про меня в университете?
Ничего этого я не знала. И если честно, не очень хотелось-то узнавать.
Вместо того, чтобы выдохнуть с облегчением и жить дальше, я ждала подвоха, предательского тычка. Ведь так бывает всегда. Постоянное напряжение и ожидание выматывали.
Егор… После того разговора, его как подменили. Видимо, я была права, что не рассказывала ему всей правды. Но сказанного и сделанного не воротишь.
Охладел к тебе?
Считает меня дурой. Или ещё хуже.
Может, его спросишь, в чём дело? Вдруг он просто переживает за тебя?
Ерунда, я ему противна.
Небезразлична и дорога, м? Ты же видела страх в его глазах…
Тогда можно было бы вести себя немного по-другому. Отчего такая холодность и отрешённость?
Я опять всё испортила.
Он решил, что я неравнодушна к Олегу, раз так противилась ехать в больницу и в полицию.
Но он же не знал обо всём, что происходило в университете.
А я знала. Точнее, догадывалась, теперь знаю. Даже больше, чем нужно. Господи, никогда бы не подумала, что такое возможно.
Почему до сих пор тревожусь? Почему мне так не везёт? Раз Егор сказал, что он так опасен, что помешает ему утянуть нас на самое дно. В том, что Олег так и поступит, я не сомневалась. Эта мразь за любую соломинку ухватится.
Ну и рассказала бы ему всё, чего резину-то тянуть. Помог бы…
Я не могу решать за других.
Чёрт, я забыла. Это твоя единоличная кровная месть, точно.
Бессильно зарылась лицом в подушку.
Если бы не Егор, ничего бы не получилось. Тебе бы духу не хватило на всю эту авантюру.
Он сделал тебя такой.
Можно подумать я в этом процессе не участвовала.
Уж лучше бы не участвовала! Быстрее и безболезненнее всё бы прошло.
Как же ты мне надоела! Засела в моей голове… Замолчи!
Положила подушку на голову, закрывая уши.
Ты же сама хотела. Вот она я. Новая, смелая, дерзкая. Способная на всё. Откуда столько недовольства?
Я недовольна только собой.
Что сдерживаешь меня? Хм… В чём-то ты права: два зверя не уживутся вместе никогда.
Заткнись!
Уйди из моей головы!
Раздражённо сопя, плотнее прижимала подушку к ушам. Лишь бы была тишина и покой.
Таким темпом я в психушку угожу. Сама себя доведу до ручки.
Расслабив хватку, прислушалась к себе: ничего.
Чёрт!
Его обидело моё недоверие?
«Хорошего же ты обо мне мнения» — эта фраза будто раскат грома прозвучала в моей пустой голове.
Вот видишь, какая ты плохая.
Закусив нижнюю губу, гнала прочь этот противный голос.
Может, не в Олеге дело, а в том разговоре. Что и как я рассказывала, какой болью делилась. Шок прошёл, и эмоции взяли надо мной верх. Держа его руку, до последнего не верила, что он вернулся. Не бросил. Да и в принципе бросать не собирался.
Вдруг оказалось, что он то самое надёжное плечо, которого мне так не хватало. Возится со мной, защищает и оберегает. Помогает и пытается направить по верному пути, бросая мне хлебные крошки.
Он стал чем-то большим, чем просто… товарищем по ненормальным увлечениям. Излив ему всю свою боль и горечь, столько копившиеся в душе, почувствовала что-то новое.
Похоть и страсть зародили трепетный огонёк, который разгорался всё ярче и ярче. С каждым днём он становился ненасытнее, начиная пожирать меня изнутри. И если с порочными замашками можно было бороться, то это пламя не потушить.
Ты даже не пыталась.
Его нужно было задушить в зародыше. Теперь же…
Что теперь?
Он всё понял. Раньше, чем я. Раньше, чем смогла признаться сама себе. Это его форма защиты? Или попытка оставить всё так, как есть.
Признайся…
Устало открыла глаза и посмотрела по сторонам. Здесь всё напоминало о нём. Своими же руками сотворила алтарь, которому готова поклоняться.
Неужели это начало конца?
Поэтому мне так больно видеть его равнодушным? Ведь все его поступки, всё что он сделал говорит об обратном. Было сложно это признать и принять.
А ему ещё сложнее?
Два коротких смс и больше ничего. Даже не позвонил.
Сходишь с ума? Любишь его? И боишься. Очень боишься. До ужаса и замирания сердца.
Выдохнула, унимая непонятную дрожь.
Не будет ли его любовь такой порочной? И страшной.
Выпустишь своего зверя и уравняешь чаши весов.
Нет.
О-о-о, какие интересные мысли появились в твоей голове. Ты меня удивляешь. Давай, смелее.
Закрыла лицо руками и крепко зажмурилась, настойчиво прогоняя безумный голос из своей головы.
Нет. Никуда я не денусь. Теперь мы вместе навсегда. Твоя новая совесть, интуиция и наставник. Я заставлю тебя измениться. Ты будешь слушать и слышать меня.
Всхлипнув, в ярости замотала головой.
Давай начистоту, крошка. Сил у тебя осталось немного. Так ведь? И я вижу твою жалкую душонку насквозь. Все эти нежные и трепетные чувства к нему. Ты не то, что влюбилась, ты втрескалась в него по уши. И оттого больнее признать, что он никогда не полюбит тебя. Вот чего ты боишься. Быть игрушкой, вещью, объектом вожделения.
Ты же его? Твоё тело, твои мысли и желания.
Ну чего ты рыдаешь. Разве я говорю неправду? Манипулирует тобой, затягивает в свои сети. Ты и сама не заметила, как готова пожертвовать всем ради него.
Не нужна ему твоя нежная и ранимая душа. Как и твои проблемы.
Что, помощь? Забота?
Нет, детка. Он охраняет своё. Так самец бьётся за территорию. Даже пометил тебя. А ты рада стараться.
Но тот разговор…
Когда он шею тебе чуть не свернул? Так ли обидела его твоя ревность и похоть. Если дело совсем в другом? Что? Совсем никаких идей?
Глотая слёзы, боялась открывать глаза.
Он нашёл идеальную игрушку. И бесился он из-за того, что эта игрушка посмела заявить свои права на хозяина.
Нет! Это всё не так! Я же видела, слышала. Он другой, просто не показывает этого. Тот эмоциональный взрыв, всплеск показал, что Егор тоже человек. Слышишь? Он человек!
Бездушная ты тварь!
Как же меня достали твои слёзы! Не реви!
Не веришь мне? Позвони ему.
Тем более твоё тело так жаждет очередной встречи. Ещё чуть-чуть и будет ломка, как у наркомана. А он снова воспользуется этим. Будет пользоваться всегда. Ведь ты не можешь сказать ему «нет». Подсадил тебя на это тёмное и очень приятное удовольствие. Надёжнее и безопаснее любого наркотика.
Соглашусь, этот мерзавец невероятно обольстителен и умён. Он даже почти провёл меня. Почти.
Но ведь мы с тобой одно целое? Тебя, может, и устраивает такое положение дел. А меня нет. Мириться с этим я не собираюсь.
Поэтому ты сейчас возьмёшь телефон и позвонишь ему.
И мы посмотрим, кто был прав.
Я поддалась. Голосу, желаниям и чувствам. Но сильнее была моя одержимость доказать, что права я, а не она.
Первые гудки вызвали необъяснимый страх, и я чуть не отказалась от этой затеи.
Долго не берёт трубку, и тревожный звоночек разочарования. Нервно кусала ногти. Поймав себя за этим занятием, с омерзением одёрнула руку. Снова эта дурацкая привычка. Не берёт трубку. Сейчас включится автоответчик.
— Привет!
Ответил. Со вздохом облегчения, радостно выпалила:
— Привет! Не отвлекаю?
— Сейчас, погоди.
В трубке что-то зашумело, непонятный свист и тишина. Он на улице? В такое время? Господи, он же немаленький мальчик. Или это уже ревность рвёт жилы?
— Так что ты хотела? Что-то случилось?
Действительно… Я звоню ему только в экстренных случаях.
— Нет, всё в порядке. Удивительно, да? — сдержанно хмыкнула. — Просто дома засиделась. Скоро умом двинусь в четырёх стенах.
— Ну так выйди и прогуляйся.
Как будто ножом полоснули.
— Одна не хочу. Ты не звонишь… Никто не звонит. Всё про меня забыли.
— Никто про тебя не забыл, — его голос потеплел. — Просто не хотят беспокоить и всё. Ты жалуешься на участие и понимание со стороны других людей?
— Я не жалуюсь.
Не реви!
— Я… я просто скучаю, вот и всё.
Скажи: скучаю по тебе.
Тяжёлый вздох, от которого захотелось бросить трубку.
— И чего ты хочешь?
— Я даже не знаю, как сказать.
— Словами, например, — саркастическое замечание, от которого мурашки по коже.
— Давай сходим в кино.
— Ты переступаешь за грань. Помнишь?
— Помню… Ладно, прости, что побеспокоила.
Вот видишь, сладкая моя, я была права. А ты не хотела верить…
Подавив очерёдное желание разреветься, сжала телефон в руке. Тихая вибрация. Смс.
«Я мог тебя неверно понять. Напиши, чего ты хочешь»
Набирала и стирала текст раз пять или шесть, не зная, каким должен быть правильный ответ.
«Хочу встречу»
Ответ пришёл быстро.
«Эти праздники забиты, но я что-нибудь придумаю. Не скучай и не вешай нос. Позвоню».
Радостно выдохнула.
Нет, всё верно. Уговор есть уговор. Мы же всё решили ещё тогда.
Вот видишь, ты не права.
Впервые голос в голове не нашёлся, что ответить.
В зале постепенно гас свет. Из динамиков раздавалась громкая музыка. Я даже не посмотрела на афишу от волнения. Какой-то наш фильм с одновременным закосом под Индиану Джонса и Лару Крофт. Сидя в уютном кресле и воровато смотря по сторонам, всё ещё не верила, что согласилась на это.
Еле дождалась его. Думала, сгрызу ногти под корень и растреплю весь воротник плаща, так сильно я его тёрла пальцами.
Он немного опаздывал, заставляя переживать ещё сильнее. Делал это специально, не иначе. Народу было немного, что радовало.
Он всё делал специально. Всё. И эта просьба. Сказал, что просьба. Глупо было думать, что это действительно так. Нет, это самый настоящий приказ. С садистским, унизительным подтекстом. Хорошо, что немного похолодало, и я смогла взять плащ.
— Я опоздал? Отвык ездить на метро, — шепнул мужчина мне на самое ухо, крепко сжав моё плечо.
Если бы он не подхватил меня за локоть, я бы точно упала на пол. Ноги подкосились от страха, во рту резко пересохло.
— Ты в порядке? — ласковый поцелуй в висок.
— Да.
— Точно?
— Если бы было что-то не так, я бы не позвонила.
Ребята, вы заигрались. Хотите устроить это в таком месте? Прошлый раз ничему не научил?
С Олегом покончено. Больше он не будет отравлять мою жизнь. Хватит. Я не буду бояться его всю свою жизнь.
И сегодняшняя встреча тому доказательство.
Я буду делать только то, что хочу.
Браво, крошка, браво.
Понимающе хмыкнул. Осторожно прошёлся по волосам, словно проверял тяжесть локонов. Задумчиво перебирал тонкие пряди, едва касаясь моих плеч.
Не поверил?
— Почему ты тогда в плаще? Сними его, здесь не холодно.
затравленно посмотрела на него. Ужас вперемежку с возбуждением сбивали дыхание. Он с удовлетворением наблюдал за тем, как я нехотя развязывала пояс, медленно расстёгивала пуговицы и, наконец, сняла его с себя.
— А это что? — одним пальцем ловко подцепил белый платок, хитроумно завязанный на моей шее. — Хм, что-нибудь ещё, о чём я не говорил? Ты, похоже, так и не поняла: мои приказы нужно воспринимать буквально. И если я сказал, что хочу видеть это всегда, когда мы вместе, значит, так оно и есть.
Потешь его эго.
Отодвинул платок и потянул меня на себя, схватив за ошейник. Его глаза прожигали насквозь, в них бушевала настоящая буря. Она меня потопит, утащит на самое дно.
Лёгким движением якобы поправил мятного цвета кофточку, проверяя, есть ли что под ней. Хмыкнув, положил свою руку мне на талию и притянул к себе, отбирая у меня плащ вместе с последней надеждой.
Ловя косые взгляды на себе, почувствовала, что начинаю краснеть. Молча смотрела ему в лицо, ожидая того, что будет дальше. Буря переросла в настоящий шторм, гром и молнии так и сверкали. Спокойно наблюдал за мной, будто и не было той химии, накала между нами. Достаточно одной искры.
Рука опустилась ниже, по-хозяйски пройдясь по ягодицам, ощупывая на предмет наличия нижнего белья.
Да. Когда я услышала, что он от меня хочет, с трудом переборола желание повесить трубку.
Это было бы слишком легко.
Вот видишь. Каково теперь? Опять согласна на новые условия? Надо же, насколько ты порочна. Времени-то прошло всего ничего. Только следы сошли, как ты тут же бросаешься в омут.
Нет. Я устала. Потеряла контроль, и моя неудовлетворённость снова довольно потягивалась, отправляя меня на самую скользкую дорожку.
И после этого ты что-то про меня говоришь?
Чёрт возьми, мне это нравилось. Мне хотелось сделать то, что он приказал.
Потому что ты испорченная дрянь? Или потому что так нежно его любишь и готова выполнить любое приказание, как маленькая послушная собачонка. Ещё чуть-чуть и от тебя ничего не останется. Растворишься в нём.
Ты до сих пор уверена, что Тема для тебя?
Если бы я знала ответ на этот вопрос, была бы не жизнь, а сказка. Остановлюсь на варианте, что мне это просто нравится. Моя ненормальность, ущербность внесли в мой затхлый омут ветер перемен. Пусть вылезать из скорлупы оказалось больно и неприятно, но запах свободы уже взбудоражил моё нутро. Терпкий освежающий вкус, от которого просто сходишь с ума.
Общественное порицание? А что мне с него? Если поощрение и принятие довели до апатии, депрессии и ненависти к себе и своей жизни.
Это тот вызов обществу, та борьба, которой меня лишили в юности. Насильно пригладили, спрятав колючки внутри, от которых страдала только я. Бунтарство? Может быть…
Скорее, маленький ребёнок, исследующий мир. Проверяешь границы, которые кто-то насильно установил.
Нет, я подросток, бунтующий, эмоциональный, желающий идти наперекор всему. Только так сложно освободиться от всей шелухи, наросшей с годами. Она всё ещё мешала идти вперёд.
Желание Егора казалось диким и безрассудным, но только потому, что меня волновало, что скажут другие. Так ли это важно на самом деле? Разве не важнее то, что я думаю о самой себе?
И что же ты думаешь? Что?
Ничего.
Тебе важнее, что он думает о тебе.
А вот у меня целый список твоих мелких, гнусных грешков. Каждому я дала имя. Ты все их прекрасно знаешь.
О, детка, да ты ничем не лучше меня. Может, не стоит скрывать свои настоящие наклонности? Вдруг он этого и ждёт.
Увидит нас и падёт ниц.
Краснея от стыда и злости, ловила на себе косые взгляды. Но стоило посмотреть ему в глаза, как тут же с удовольствием отметила, что он вполне доволен мной.
Медленно развязала так некстати затянувшийся узел и сняла платок с шеи. Серебряный медальон с инициалами мастера тихо звякнул, когда я задела его пальцами.
Крепко сжав мою ладонь, мужчина повёл меня в сторону нужного нам зала. Я шла, не думая ни о чём. Да и не нужно было думать.
На нашем ряду было пусто, всего на сеанс пришло ещё несколько людей и всё. Кажется, фильм не пользуется популярностью.
Нервничая, вновь кусала губы. Мастер же, наоборот, был само спокойствие. Свет стал потухать, громкая музыка заставила поморщиться.
Мужчина склонился ко мне, ласково заправил мешавшую ему мою прядь волос за ухо и громко прошептал:
— Положи свои руки на подлокотники.
Вцепилась в них, закрыв глаза и тяжело дыша. Что-то будет…
— Раздвинь ноги как можно шире.
Вся эта ситуация начинала жутко заводить. Как бы стыдно и страшно ни было, но плотские желания взяли верх.
Его горячая рука коснулась моей коленки. Вздрогнув, посмотрела на мастера, но тот увлечённо смотрел на экран, не обращая на меня никакого внимания. Снова игнорирует меня, словно я пустое место. Может оно и к лучшему?
Зажмурившись, расслабленно откинулась на спинку кресла, не думая ни о чём. Низ живота уже предательски пал под наплывом почти животной страсти, заставляя тело гореть и дрожать от возбуждения.
Мастер медленно сдвигал юбку наверх, облегчая себе доступ. Грубая ласка тут же вырвала из меня громкий стон.
— Ты хочешь, чтобы тебя услышали?
Замотала головой, сжала зубы, с трудом сдерживая себя. Это, может, и его цель, но никак не моя. Хватит того, что здесь есть и другие люди. Одно их присутствие уже сводило с ума, обнажая нервы.
Одним движением задрал кофточку вверх, задев краем и без того набухшие соски.
Стоит кому-то обернуться, и он увидит интересную картину. От этой мысли моё дыхание стало более тяжёлым и частым.
Как же сложно сдерживаться, когда мастер точно знает, как доставить мне удовольствие, пусть даже я его и не желаю.
Кого я обманываю?
Кусая губы, сдерживала нарастающую бурю. А он не оставлял мне ни одного шанса на отступление.
Так хорошо, так сладко. Сколько ещё я смогу скрывать это наше милое развлечение от других посетителей? С силой вцепилась в подлокотники, моё тело стало таким чувствительным, что сопротивление таяло на глазах.
— Если ты не хочешь продолжать, можешь остановиться в любой момент.
О, да. Эта иллюзия контроля и толкала на безрассудные поступки. Ведь кнопка выключения в моих руках. Но желание дойти до конца было сильнее страха и стыда.
Сегодня не тот день, когда можно сдаться. Мне это нужно. Сильнее, чем он может себе представить.
— Нет, мастер, — хрипло прошептала, облизав пересохшие губы. Хватило одного взгляда, чтобы прочитать в его глазах самый настоящий охотничий азарт.
— Хм, тебя это заводит? Да ты маленькая озабоченная эксгибиционистка. Чего ещё я о тебе не знаю? — пристально смотрел на меня, уверенно доводя до пика.
А ты полна тайн! Оказывается, и мне известны не все твои грязные секреты.
Тихо застонав, отвернулась. Щёки болезненно горели, а этот жар просто сводил с ума.
Теперь мне сложно будет называть последний ряд местом для поцелуев.
Горячий чай приятно согревал. От долгой прогулки закоченели руки и ноги. Стуча зубами, еле открыла дверь дрожащими руками. Может, это и не холод вовсе. Адреналин и безумный страх.
На кухне было слишком тихо. Боясь прогнать приятное наваждение, даже не стала включать свет. Он провёл меня до самого дома, проконтролировав, что я точно в квартире и закрылась на все замки.
После кино мы прошлись до метро. Было невероятно стыдно идти в таком виде. Впрочем, на меня мало кто смотрел. Безлюдные улицы привлекали своей тишиной и пустотой.
Я цеплялась за его руку как за спасательный круг. Со стороны мне казалось, что выгляжу неимоверно пошло и вызывающе. Хотя что можно было понять в темноте? Кофточка и юбка выглядели очень прилично, кто мог представить, что на мне больше ничего нет.
За длинными волосами ошейник не был виден, спереди вполне мог казаться странным украшением.
Но я знала, что к чему. И он знал. От этого подкашивались ноги.
— Тебя не смутило, что я так резко позвонила тебе? — первой нарушила блаженную тишину.
— Наоборот. Скорее бы удивился, не сделай ты этого. Всего лишь вопрос времени. Хотя…
— Считаешь меня испорченной?
— Нет, — внимательно посмотрел на меня. — С чего ты взяла?
— Ну как же. Всё, что было, наводит на определённые мысли, разве нет?
— В состоянии стресса люди и не такое могут делать. Если всё это приправить депрессией и насилием, то выходит поистине безумный коктейль.
Я крепко сжала его руку.
Да уж. Это был камень в мой огород.
Резко остановилась и потянула руку мужчины на себя. Тот нехотя обернулся.
Опять всё портишь своими дурацкими мыслями. Сколько же у тебя этих тараканов? А, нет. Тебя пробила сентиментальная струя. Ну давай, дерзай.
— Егор, скажи мне правду. Что случилось? Я же вижу, ты изменился.
— Аккуратней, Маша. Не надо лезть в мою жизнь. Тебя это совершенно не касается.
Ещё одно очко в мою пользу! Что теперь скажешь, Мария Батьковна? Так и не хочешь снять свои розовые очки?
Смотрела ему в глаза и видела там пустоту. Словно рядом со мной была только физическая оболочка. А внутренний огонь кто-то ловко погасил, как лампочку.
— Я и не лезу. Просто скажи: это из-за меня?
Холодный взгляд, толком ничего не выражающий.
— Стоило с тобой чуток разоткровенничаться, как ты тут же лезешь ко мне в душу. Тебя не устраивают наши встречи?
Сжимая плащ в руках, еле сдерживалась, чтобы не заплакать. Почему он не хочет мне рассказать? Не доверяет? Или это моя вина?
Господи, ну ты и дура! Человек тебе русским языком сказал: не лезь! Мне понятно твоё желание, затащить его в свою жизнь. Но он не хочет впускать тебя в свою. Что непонятного? Или урок с табу тебя ничему не научил?
Знаешь, на трансформаторной будке не зря пишут «Не влезай, убьёт!». Вот для подобных идиоток.
Ты представляешь, сколько у него было таких, как ты? И перед каждой он должен распинаться и выворачивать душу наизнанку?
— Нравятся, — поджала губы и опустила взгляд. — Прости, если… если выгляжу назойливой. Я всего лишь переживаю за тебя.
Притянул меня к себе и крепко обнял. Вдыхая его запах, отгоняла прочь самые безумные и мрачные мысли.
— Я сам в состоянии о себе позаботиться. Лучше присматривай за собой, этим ты заметно облегчишь мне жизнь.
Открыла было рот, чтобы выдать очередную порцию самоедства, но он продолжил говорить, не дав мне этого сделать.
— Человеческий организм очень странная и неудобная штука. Есть, например, такая вещь как усталость. И если тебя это успокоит и избавит от моральных мучений, то я просто стараюсь разобраться со всеми накопившимися делами как можно быстрее. Чтобы следующие праздники…
Многозначительно замолчал, я подняла голову и чуть не утонула в этих приятных тёплых морских волнах.
— Что на следующих праздниках?
— Доживёшь — узнаёшь. Так что включай режим самосохранение и, например, начни смотреть под ноги. А не только на меня.
Я улыбнулась. Может, действительно устал? Ведь у него, наверное, дел невпроворот.
Врёт тебе и не краснеет. Глаза протри, и подумай.
Устал.
Несмотря на жаркую погоду днём, ночью было достаточно холодно. Мы вышли из тёплого метро, и я взмолилась о пощаде.
— Замёрзла?
Молча кивнула.
Накинул мне плащ на плечи и крепко сжал мою ладонь.
Ощущая внутренний голод и звериное чувство неудовлетворённости, я с испугом ловила себя на мысли, что это не предел. Я могу большее, и хочу этого. Готова пойти на всё. Будет достаточно одного толчка…
Выдохнув, мечтала вернуть себе душевный покой.
Похоже, пока рано увлекаться такими экспериментами. Сердце до сих пор колотится в груди как бешеное.
Всю оставшуюся дорогу шли молча, только крепко держались за руку. Я остывала, возвращая утраченный контроль. Наслаждалась этими минутами спокойного блаженства. И мне не хотелось ничего более. Только чтобы он никогда не отпускал меня.
Как мне этого не хотелось! Почему я не могу заснуть сегодня в его объятиях? Разве это справедливо?
Тц, неуёмная!
Вздохнув, окончательно распрощалась с воспоминаниями. Допив чай, устало потянулась и направилась в кровать.
Сюрприз. Что же это будет? Целых четыре дня вместе с ним. Я просто не доживу.
Надо бы сходить в душ, но мне так лень. До сих пор чувствую запах его парфюма. Зарывшись лицом в подушку, стиснула зубы. Снова это желание.
Я когда-нибудь перестану его так дико хотеть? Сейчас мне совершенно не нужна романтика, встречи и цветы. Нет, только страсть, чтобы сгореть дотла, получить всё от него.
Мне определённо нужно охладиться.
Смывая остатки вечера и воспоминаний под упругими струями горячего душа, не думала ни о чём. Только жадно ловила ртом капли воды, наслаждаясь свежестью и чистотой собственного тела. Хотя низ живота всё ещё продолжал предательски ныть и гореть огнём.
Давай, сделай это. Он всё равно не узнает.
Иди в…!
Протерев запотевшее зеркало, с удивлением отметила про себя, насколько я изменилась. Уверенный твёрдый взгляд, хитрая, несколько загадочная улыбка и невероятное спокойствие. Неужели это я?
О, детка, нет предела совершенству.
Впервые я не стеснялась своего обнажённого тела. Оно мне нравилось. Теперь нагота кажется мне не только естественной, но и привлекательной вещью.
Что меня ждёт в конце пути? И будет ли он вообще?
Засыпая, крепко сжимала подушку, думая обо всём подряд. В голове гудело, уставшее тело уже вовсю погружало меня в сладостную дрему.
Так и будешь у него на побегушках? Может, стоит уже найти кого-то другого, раз Егору признаваться ты не хочешь?
Отстань. Будто я сама не знаю, как же мне хочется расстаться с этим ставшим в один миг ненавистным одиночеством.
Одна и та же мысль вертелась на языке, пока усталость окончательно не выключила моё сознание.
Есть ли в мире человек, кроме Егора, который сможет понять и принять меня такой?
Воровато озираясь и прислушиваясь к каждому шороху, неуверенно подошла к массивной металлической двери.
Двести восьмая квартира. Восьмёрка покосилась влево и чем-то напоминала мне знак бесконечности.
Одёрнув платье, ещё раз мельком глянула на лифт. Никого, так и стоит этажом выше. Со стороны лестницы тоже тишина.
Слушай, звони в дверь уже. Нет тут никого. Итак уже почти полчаса торчишь здесь! Не надоело?
Нажала на кнопку звонка. Переливчатая трель оглушила меня. Тишина. Снова надавила пальцем на чёрную кнопку.
Неужели её нет дома?
Прислонилась ухом к двери, прислушиваясь к звукам в квартире. Там кто-то был. Неуверенные тихие шаги.
Позвонила ещё раз и постучала:
— Оксана, открой! Это Мария Васильевна. Из университета, помнишь? — шаги стали более нервными. — Открой, пожалуйста! Мне нужно поговорить с тобой! Это очень важно, слышишь?
Лязгнула задвижка и скрип ключа. Шагнув назад, выжидающе замерла.
Дверь приоткрылась настолько, насколько позволила цепочка.
Оксана выглянула и бросила на меня быстрый взгляд. Её лицо было опухшим, а под правым глазом чернел ужасающий фингал.
Тварь!
— Это сделал Олег?
Испуганный взгляд послужил подтверждением.
— Ты одна?
Дёрганный кивок.
— Мне нужно с тобой поговорить. И эта тема не для чужих ушей, если ты понимаешь.
Оксана словно колебалась, но в итоге зашуршала чем-то и дверь открылась. Девушка нехотя впустила меня, осмотрев перед этим лестничную площадку и, убедившись, что там пусто и никого нет, громко захлопнула дверь.
Я осматривала достаточно тесную квартиру. Небольшой квадратный коридор, чистый и аккуратный. Две белых двери, за которыми, судя по всему, были комнаты. Значит, небольшая арка и непонятный закуток справа вели на кухню.
Оксана стыдливо одёрнула кофту, завела за ухо непослушную прядь нечёсаных волос и махнула рукой на первую белую дверь.
Невероятная чистота меня поразила: у меня так не бывает так даже после генеральной уборки. Здесь же всё было так тщательно вылизано и вычищено, что невольно напоминало стерильную операционную. Приведённая в порядок обувь стояла стройным рядком возле небольшого узкого шкафа. На вешалке сбоку висела идеально отглаженная мужская одежда. Кажется, джинсы и рубашка.
Судорожно сглотнула, отметив про себя, что она живёт с ним.
Бросив быстрый взгляд на Оксану, невольно отметила про себя её забитый и уставший вид. Она выглядела очень измождённой и совершенно не вписывалась в этот до омерзения чистый и аккуратный мирок.
Спутанные волосы, потрёпанная одежда блёклых цветов. Растянутая кофта и юбка ниже колена. Кто ходит дома в таком виде?
Это совсем не та Оксана, которую я знала. Впрочем, пересекались мы с ней последний раз ещё перед Новым годом. Заметила ли я, что с ней что-то не так? Хоть какую-нибудь деталь? Чтобы насторожиться, забить тревогу.
Тогда она была не такой. Бойкая девчушка, умная и весёлая.
Неужели это всё по моей вине?
Я аккуратно сняла туфли и, нервно сжимая ручку сумки, направилась за хозяйкой квартиры.
Комната оказалась совсем маленькой. Там поместился только диван, шкаф и небольшой туалетный столик. За него Оксана и села, яростно вцепившись в гребешок и с громким треском начала расчёсывать волосы, поглядывая на моё отражение в зеркале здоровым, не заплывшим глазом.
Я села на диван, оправила подол и поставила сумку на колени. Тяжело выдохнув, собралась с мыслями и начала самый мерзкий и противный разговор в своей жизни:
— Ты поэтому забрала документы?
— Нет, — голос девушки оказался слишком хриплым и сдавленным.
— Он… он сделал что-то с тобой. Кроме этого, — кивнула на её синяк.
Девушка мотнула головой и ещё крепче вцепилась в гребешок, её пальцы даже побелели, с такой силой она сжимала пластиковую рукоять.
— Оксан, этот разговор только между нами. Я понимаю, насколько тебе сложно, — испуганный взгляд вызвал у меня болезненный румянец. — Ты даже не представляешь насколько. Скажи мне, что именно он сделал с тобой?
Девушка выдохнула и, нервно дёргая свои волосы, стала заплетать тугую косу.
— Ничего он не сделал. Просто мы любим… нетрадиционный секс. — Оксана закончила с волосами и одёрнула задравшиеся рукава кофты, скрывая не менее ужасающие синяки на руках. Это не ускользнуло от моего взгляда.
— Не ври. Не надо, я знаю правду.
— Вы ничего не знаете! — девушка почти выкрикнула мне это в лицо, а в её глазах заблестели слёзы.
— Ты знаешь, почему я оказалась на больничном? Знаешь?
— Олег мне рассказал.
— Интересно, какую версию он тебе поведал? — я едва подавила ужасающую волну злобы, Оксана тут ни при чём.
— Версию чего? — непонимающий взгляд привёл меня в бешенство.
— Его нападения на меня. Как он это объяснил? — яростно выдохнула и продолжила. — И его синяки, разбитый нос и, может, кое-что ещё? Упал на лестнице? Ударился о косяк? Не сказал, кто ему надавал по шее? Не сказал, что на него теперь возбудили уголовное дело? Как минимум по трём статьям. Одна из них, кажется, сто тридцать первая, за самое гнусное преступление, которое только можно совершить по отношению к женщине. Знаешь, что это за статья?
Оксана испуганно молчала, мой разгневанный вид её явно выбил из колеи.
— Изнасилование.
Гребешок с глухим стуком упал на ковёр. Девушка вцепилась в край столешницы. Едва сдерживая рыдание, она с ужасом смотрела на меня. Я не понимала такой её реакции.
— Оксана, что он сделал с тобой? Ты действительно уверена, что это просто грубый секс? Я спрашиваю это напрямую, потому что… — как же непросто это сказать, — … возможно, всё то, что произошло с тобой из-за меня. Это моя вина. И мириться с этим я не хочу. Если бы я рассказала всё сразу, мы бы сейчас не разговаривали. Ты помнишь май прошлого года? Мы тогда наводили порядок в лаборантской. Я, ты, Лера и Олег. То, как ты его защищаешь, и то, что рассказала твоя мама, говорит мне очень о многом. Но пугать тебя чем-либо я не хочу. Поэтому задам всего один вопрос и лучше, если ты скажешь правду.
Я наблюдала за её реакцией. Что же с ней сделал этот ублюдок, что она даже с матерью перестала общаться.
— Это он тебя попросил задержать Леру?
— Да.
— Он не сказал почему?
— Нет. — Оксана, явно колеблясь, нерешительно ответила. — Что сказала моя мама?
Я немного растерялась от этого вопроса.
— Может, тебе лучше самой с ней поговорить?
— Не могу, он обо всём узнает.
— Что ты звонила?
— Да, он всегда всё знает, — голос девушки начал заметно дрожать.
— Оксан, ты знаешь, что кроме меня и тебя он сделал это ещё с двумя девушками? И это не догадка. Я им позвонила, и всё рассказала. Только одна не захотела со мной разговаривать, — сделав небольшую паузу, пошла в финальную атаку, — если все вы напишете на него заявление, он надолго сядет в тюрьму и ответит за всё. Ты это понимаешь? Я знаю, как тяжело признаться в этом. Но один человек сделал для меня невозможное: просто поддержал, пройдя этот кошмар вместе со мной. Если я смогла, то и ты сможешь. Мы вместе пройдём все инстанции, я буду всегда рядом. Иначе этот ад никогда не кончится. Подумай о других.
— Их не трое, — Оксана отвернулась и закрыла рот рукой, по её лицу текли слёзы.
Опешив, пыталась понять, что она сказала мне. Я не успела ничего ответить, как вдруг девушка взвилась и, заходясь в рыданиях начала меня прогонять:
— Уходите! Идите прочь! Зачем? Зачем я вас впустила?
Она яростно выталкивала меня в коридор. Любая моя попытка заговорить заканчивалась очередным толчком. Утирая слёзы рукавом, неожиданно сильно направляла меня дальше к выходу.
— Оксана, послушай…
Лязгнул засов, и я внезапно оказалась на лестничной площадке. Дверь громко хлопнула прямо у меня перед носом. Только собралась постучать, как вдруг Оксана приоткрыла её и резким движением выкинула мои туфли. Щёлкнул замок.
Отдуваясь, так и стояла босиком, не понимая, что произошло.
— Оксана! — ударила кулаком в дверь. — Оксана открой! Слышишь? Открой!
Зло выдохнув, подняла и надела туфли. Простояв ещё с минуту, выругалась и направилась к лифту.
Чёрт, в какое дерьмо я вляпалась?