Глава 13

Где-то орал во всё горло петух, а вот комар жужжал прямо над ухом, и было ощущение, что лежит она не в своей кровати, а на свежей траве, прохладной у земли и пригретой солнцем снаружи.

Стоп! А ведь так оно и было! Данка было дёрнулась, чтобы подняться, но кто-то со смешинкой в глазах удержал её силой, не давая даже пошевельнуться.

— Тише, тише… — лукавая искорка так и плясала в глазах Севера, прижимавшего её к себе интимным жестом — немаленькая, надо сказать, грудь Даны уткнулась в накаченную грудь этого нахала и не могла привычно вздыматься, повинуясь дыханию.

— Что ты себе позволяешь…

«Тоже мне, святая невинность» — произнося это, подумала про себя Данка. У самой аж живот в узел скрутило от этого его жеста.

— Там пастух дядя Коля, трёх своих бурёнок на луг ведёт. — весело пояснил Север. — А за ним баба Маня идёт еле-еле. Но, думается мне, глаз её по-прежнему зоркий, даже спустя столько лет. И если она нас здесь обнаружит…

Что тогда будет, Данке объяснять было не надо. Баба Маня — первая сплетница на деревне, «собственноустно» донесёт до каждого страждущего слышать её сплетни о том, что внук Максима и внучка Прасковьи, потеряв всякий стыд и срам, занимались самыми омерзительными делами прямо на траве, недалеко от дома несчастной бабушки. И ведь не докажешь, что ничего и в помине не было.

«Даже если очень хотелось» — опять мелькнула предательская мысль.

Благо, трава была высокой, и их, должно быть, не было за ней видно, если сильно не приглядываться. Но вот как она умудрилась уснуть на свежем воздухе, в одной ночной сорочке, в обнимку со Стасом⁈

Наверное, пригрелась, и её сморило точно так же, как и его. Да ещё бессонная ночь накануне…

— Как твоя рана? — чтобы не думать о крепких мужских объятиях, в которых она оказалась, поинтересовалась девушка.

— Фигня. Царапина. Всё уже прошло… — отмахнулся Стас, улыбаясь.

— Ага, конечно! — вырвалось у Данки.

— Я серьёзно. Сейчас покажу, как только эти двое проползут мимо…

А потом они замолчали, уставившись друг на друга не моргающим взглядом. Дана чувствовала — не одна страдает от непозволительно близких «обнимашек». Дыхание Стаса отяжелело и весь он заёрзал, однако рук не разомкнул, держась первоначального плана.

— Мы ещё не согрешили перед богом и людьми, пока спали, я надеюсь? — хрипловато протянул он, а Данку от нервозности пробило на смех.

— Ты надеешься, что мы не согрешили? — ответила она вопросом на вопрос. — Я думала, что ты как раз надеешься на другое…

— Нееет. — вновь протянул Север, и от его голоса дрожь пошла по телу уже не мурашками, а настоящим землетрясением. — Согрешить с тобой я всё же собираюсь в сознании, чтобы прочувствовать глубину греха в полной мере…

И ведь он не шутил. Глаза серьёзны как никогда, а губы замерли перед последним рывком, чтобы закрепить слова… поцелуем⁈

«Беги, дура! Это ж Север, враг из врагов!» — пронеслось в голове Даны, но она даже не шелохнулась.

Ведь этого поцелуя хотелось ей ни капли не меньше самого Стаса.

И гори всё огнём!

Но едва их губы успели коснуться друг друга, где-то очень близко, слишком близко, раздался характерный звук хруста откусываемого яблока. И тонюсенький голос произнёс:

— А чего вы тут делаете, а?

Как в том «Ералаше», ей-богу! Или где там Данка уже слышала эту фразу. Оба подскочили как ошпаренные, застуканные врасплох, стыдливо отворачиваясь. Пришлось срочно подниматься на ноги.

— Сенька! — не сдержалась Дана, прикрикнув. — А ты тут что делаешь⁈

— К бабе Паше пришла. — не растерялась девчушка, подозрительно переводя взгляд с одного на другую. — А теперь ваша очередь отвечать.

— В войнушку играем. — быстро нашёлся Стас. — Вон, видишь? Это немцы.

Парень указал в сторону уже удаляющихся фигур пастуха и бабы Мани.

— А вы?…

— А мы партизаны. — на полном серьёзе продолжил Север. — Я раненый боец, а медсестра Данка меня лечила. Пока ты не пришла…

Дана хохотнула, однако, быстро спрятав смешинку в кулак — обидится ещё малявка, бабке донесёт о методах «лечения». Но Сенька уже расплывалась в блаженной улыбке, а глаза девочки наполнились самым настоящим романтическим флёром.

— И у вас случилась любовь? В процессе лечения…

— Получается, что так. — надо же, Стас не сфальшивил ни на ноту, у самой же Даны даже в горле запершило от этих слов.

— Ой, а меня с собой возьмёте⁈ — вдруг Есению осенила гениальная мысль. — Я тоже хочу медсестрой быть.

— В следующий раз обязательно. — серьёзно пообещал Север. — На сегодня мы доиграли. Смотри — рана зажила.

Он приподнял краешек футболки и осторожно отклеил ставший мягким и тонким подорожник, под которым, действительно, обнаружилась лишь тонкая, уже подживающая царапина.

— Но… как? — только и вырвалось у Данки от удивления. — Стас, как такое возможно?

— Классная из тебя медсестра, вот как. — усмехнулся Север. — Теперь всегда только у тебя лечиться буду. Ну, ещё у Есении, раз в напарницы тебе напросилась. Только ты это, Сень, бабушке Паше ни слова, слышишь? Иначе каюк нашему партизанскому движению…

— Буду молчать! — Сенька активно закивала головой.

— И вообще никому! — добавила Дана. — А то я тебя знаю!

Девочка смешно похлопала себе по губам, показывая всем видом, насколько ответственна её позиция.

— Я на тебя надеюсь. — Стас доиграл свою роль вполне профессионально — ну как есть Штирлиц. А после обратился к девушке. — Дана, я пойду, мне ещё от деда звездюлей получать. Ты как вечером, сможешь выйти?…

А вот сейчас Данке захотелось попрыгать от восторга. Но показывать парню этого не стоило. Хотя, как скрыть задорный блеск в глазах и радостную улыбку, что сама наползла на лицо.

— Я… постараюсь. — ответила она, отчего-то смущаясь. — Ты мне ещё не всю историю поведал относительно своих боевых ранений, так что… готовься, Север.

Тот лишь, усмехнувшись, подмигнул ей и зашагал прочь уверенной походкой. А Дана, вздохнув, повернулась к Сеньке.

— Ну, пойдём, дочь полка. Позавтракаем…

Вот на это девочку не нужно было уговаривать, и она с радостью побежала к дому бабы Паши.