Глава 14

Хвала всем богам, какие только существовали на свете, бабушка ещё спала и не заметила длительного отсутствия блудной внучки, иначе паники было не избежать. Видимо, бессонная ночь далась с трудом, и девчонки, посоветовавшись, решили отложить завтрак до той поры, как Прасковья проснётся, и уселись прямо на деревянный порог перед дверью дома. — Сень, а чего ты с другими детьми не играешь? Всё по старикам больше ходишь… Тёмные глаза девочки щурились на солнце, ловя пока ещё ласковые лучики тепла. Солнце путалось и в её взлохмаченных волосах, еще со вчерашнего дня заплетённых в две косички, представлявшие сейчас собой не лучшее зрелище. И Данке незамедлительно захотелось её причесать. Не спрашивая разрешения, она развернула Есению спиной к себе и наскоро расплела густые, но чрезвычайно неухоженные волосы. Затем, орудуя пятернёй как расчёской, она с трудом расчесала их, не обращая внимания на ойканье Сеньки, и вот вскоре перед ней предстала не растрёпанная кукла, а вполне миловидная небольшая девочка, которая тут же прильнула к плечу Данки, приобняв её ручонкой. — Чего молчишь? — Данка напомнила, что ждёт ответа. — Не играет с тобой никто? Девочка, шмыгнув носом, внезапно пригорюнилась. — Так это, из-за мамки, дразнят меня. Гонят все прочь, дружить не хотят… Вшивой обзывают…

Дана, вспомнив своё незавидное детство, когда ей здорово доставалось от ребятни из-за лишнего веса, сочувственно покосилась на Сеньку.

— А ты в лоб давать пробовала? Чтоб не дразнили…

— Пробовала. Я Илье Корягину даже нос один раз расквасила. — тяжко вздохнула девочка. — Они тогда ещё больше обзываться стали. Никому я тут не нужна…

— Ой, не говори глупостей! — попыталась приободрить её Данка. — Бабушке нужна, и бабе Паше тоже.

— И тебе? — с надеждой, вмиг вспыхнувшей в детских глазах, встрепенулась Есения.

— И мне теперь. Куда ж я без тебя… — буркнула Дана.

Кем-кем, а вот мамочкой она себя ещё ни разу не ощущала. И даже нянькой. Но разочаровать ребёнка тоже была не готова — что вот из неё потом вырастет, отвернись сейчас весь мир? К тому же, не так уж это и трудно — приобнять легонько, сказать пару ласковых слов. Не убудет ведь, правда?

— Ты хорошая. — вдруг выдала Сеня. — Добрая. Жаль, не ты моя мама…

С той стороны двери послышались тяжёлые шаги, а после показалось заспанное лицо Прасковьи.

— Батюшки, вы что же в дом-ти не идёте, как бедные родственники на порожке сидите…

Девчонки, переглянувшись, засмеялись.

— Не хотели тебя будить, ба. — пояснила Дана, поднимаясь и расправляя коротенькую ночнушку. Вслед за ней и Сенька бодро вскочила на худенькие ножки.

— Ишь, девка, выдумала! — узрев её в таком виде, начала ругаться бабуля. — Полуголой по деревне шастает! Увидит кто — засмеют!

Девочка было открыла рот, чтобы в очередной раз доложить обстановку по поводу гостей Даны, но та так красноречиво глянула на неё, что Сенькин рот очень быстро закрылся.

— Да ладно тебе, ба. — усмехнулась Данка. — У нас в городе в таких платьях по городу ходят, на работу, и ничего…

Бабушка ещё долго ворчала, между дел ставя чайник на электрическую плиту и накрывая на стол. Данка было хотела ей помочь, но та шикнула на неё и сказала сидеть на месте, Сенька же даже не рыпалась, спокойно ожидая своего завтрака.

Девушке хотелось сейчас расспросить бабку поподробнее о том, что произошло ночью, но при девочке совсем не хотелось поднимать эту тему, и потому она молчала, мешая маленькой старинной ложечкой чай в фарфоровой чашке. И в мысли навязчиво пробирались совсем недавние воспоминания о Стасе, его горячих губах и сорвавшемся из-за Сеньки поцелуе.

И всё, о чём она сейчас сожалела, что этот поцелуй так и не состоялся…

Стас был ещё слаб, удивляясь тому, что вообще может держаться на ногах. Ведь когда он очнулся там, в хижине, думал, что ему конец, так было плохо. Не только из-за раны. Его мутило и несколько раз вывернуло, и теперь он знал, что служит причиной этого. Вернее, предполагал, потому что мозг отказывался принимать этот бред за действительность. Но он обещал Данке вернуться. Вот, чёрт! Сознание держало его на плаву лишь благодаря этой девчонке. Он обещал… И ноги сами несли его в сторону деревни, к колодцу, где Север испил холодной и вкусной воды, чтобы продолжить свой путь к дому Ватрушевых. Если уж помирать, то после того, как он ещё разок увидит Ватрушу. И он это сделал — добрался до нужного места, но не ломиться же в дом в столь ранний час? Стас рухнул в траву, собираясь дождаться утра, и в результате в полубреду пролежал там, пока его и не обнаружила сама Дана. Ну всё, помирать можно было со спокойной совестью… Но кто б ему дал помереть. Одно присутствие этой девочки уже придало ему силы. И в то же время усмирило словно мягкое успокоительное, Стас расслабился и сам не помнил, как уснул в её объятиях. И проснулся он в них же. Дана едва слышно сопела, уткнувшись аккуратным носиком ему в грудь, а он прижимал её к себе так, будто всю жизнь они прожили вместе в любви и согласии. Тёплая, в одной ночной сорочке. Стас млеле от наслаждения созерцать её. Да и бок уже не горел, рана была заботливо прикрыта прилипшим листком подорожника. Нет, Данка однозначно будет его! Такая красивая и заботливая. И тянет его к ней совсем не по-детски, хоть сейчас под венец. Ну а что, большой уже мальчик, можно и жениться, детишек заводить. А чего тянуть? Годики-то капают. А Данка, кажется, и сама не против, вон как во сне прижимается, как к родному. Не смотри, что в детстве поленом готова была прибить, и пару раз у неё это почти получилось. Дана, словно почуяв, о ком сейчас мысли Севера, зашевелилась во сне, и он крепче обнял её, словно ребёнка, успокаивая. Ещё бы с Мишкой разобраться и его братией насчёт того, что произошло ночью. Неужто правда, и он — оборотень? Да нет, не может быть… Данка, наконец, проснулась, испуганно вытаращив заспанные глаза, отчего желание поцеловать её стало ещё сильнее. Не только поцеловать… Голодный хищник внутри недовольно заворочался внутри, и Стас впервые осознал, что ночное происшествие вовсе не бред и он действительно стал уже не совсем человеком. Об этом, кажется, упоминала Катька — вот оно, перекрывающее всё желание обладать девчонкой, и точка. Но надо было держаться, держать себя в руках. Иначе беды не избежать. Но как же хотелось сейчас остаться с ней наедине! Но бестолковые люди всегда всё портили, появляясь в самый неподходящий момент. Утро же, что не спиться? А они тут со своими коровами… Благо, в высокой траве их, лежачих видно не было. Вот только чему-то испугавшейся девчонке пришлось объяснять это шёпотом, но она оказалась понятливой, и ещё несколько минут драгоценных объятий им было обеспечено. А потом он всё же не сдержался. Начал молоть какую-то чушь и после полез за поцелуем. Ну не реально лежать рядом с этой девушкой, сжимая в объятиях и не думать о близости с ней! Но с близостью, неохотно объяснил он зверю внутри себя, точно придётся повременить. А вот поцелуй… Хотя и с этим не срослось — вездесущая Сенька, «дочь деревни», как называл эту несчастную полусиротку дед, застукала их в самый ответственный момент. Может и лучше, потому что, как понял Стас, рядом с Даной он терял всяческий контроль над собой, и, возможно, одним поцелуем они бы не отделались. Но перед Сенькой ещё пришлось отмазываться и отчитываться. А после, пообещав Данке зайти за ней вечером, он отправился восвояси, сдаваться деду Максиму. И надеяться, что тот не пристрелит его из дробовика — того самого, который он вчера безуспешно пытался вынести из дома.