Часть вторая · Серебряные стрелы. Глава 1
Дана застонала, не в силах открыть глаза. Хотелось пить, но боль в горле и груди была просто невыносимой. К тому же её знобило — наверняка, тело терзал жар, вызванный раной. И было страшно и обидно оттого, что она всё-таки жива. Стас… Воспоминания мутным месивом наполнили больное сознание, раня ещё больше, ещё больнее. Она убила его, защищаясь… Но это не оправдывало, наоборот! Если бы она тогда послушала Севера и осталась дома, тогда он, возможно, был бы сейчас жив! Ещё и Сеньку с собой потащила, о судьбе которой можно было только догадываться… Девушка тихонько заскулила, не в силах больше сдерживать эмоции. Пальцы вцепились в простыни, зубы заскрежетали. Больно, до чего же больно!
О том, где она сейчас находиться, Дана даже не думала. Это было ей безразлично, боль физическая и душевная поглотили собой всё, не оставив просвета. Но дверь скрипнула, заставив девушку насторожиться, скорее, на уровне инстинктов. Ведь опасность в последние дни преследовала её повсюду, и даже отсутствие желания жить дальше ничего не меняла на интуитивном уровне.
А после кто-то торопливо подошёл к её лежанке, и на лоб опустилась прохладная ладонь. — Тише, тише. — вкрадчиво попросил приятный женский голос. — Всё позади… Но Данку эти слова успокоения только расстроили ещё больше, и тело её сотрясли рыдания. — Вот, выпей это, давай. — ей помогли подняться, преподнеся к губам чашку. — Сейчас станет легче. Но легче стало только физически, и то чуть-чуть. Отёкшие веки с трудом приоткрылись, и Дана смогла рассмотреть свою спасительницу, хотя в глазах ещё двоилось и всё представлялось мутным, неясным. Молодая, на вид чуть старше самой Даны, девушка была высокой, статной, стройной, даже грациозной. Огненные кудряшки вольной волной рассыпались по плечам, веснушки — по белой коже лица. А в голубых глазах сквозила настоящая тревога за жизнь и здоровье незнакомой ей девушки. Из одежды — простое платье с пояском, выгодно подчёркивающее высокую грудь, но Дана подумала, что та так одевалась совсем не за этим. — Кто ты? — еле слышно просипела Данка, тут же закалявшись. — Не разговаривай! — тут же предупредила рыжая, бережно укладывая её обратно в постель. — Тебе пока нельзя. Я Ксения, живу здесь, за лесом присматриваю. На тебя волк вчера напал, едва не загрыз. Но ты молодец! Смогла постоять за себя… Дана почувствовала, как её опять начинает колотить. Смогла, ага! Дура набитая, самонадеянная! — Отдохни. — по-своему расценила её состояние Ксения. — Скоро это пройдёт, всё заживёт и станет легче. Дана отрицательно замотала головой. — Я убила… убила его… — зашептала она, не в силах сказать громче. — Я — убийца… — Зато осталась жива. — пожала плечами Ксения. — Ты знаешь, в лесу так: или ты, или тебя. Иногда приходится выбирать. Дана же всхлипнула. Выбирать… Не было у неё никакого выбора. Она даже не догадывалась, что волк, так рьяно пытающийся её убить — Стас! — Поспи немного. — как малому ребёнку улыбнулась Ксения. — Как окрепнешь, до дома тебя провожу, защитить сумею. Данка за это не беспокоилась. Её сейчас вообще всех меньше заботила собственная безопасность. Но сил и вправду не было. Надо было их где-то найти, чтобы вернуться в деревню и во всём сознаться бабушке. Она чей там с ума сходит, если вернулась из города… надо выяснить, что с Сенькой… и похоронить Стаса… На последней мысли самообладание девушки, добытое таким трудом, бесследно испарилось. И она разревелась в подушку, всё еще не в состоянии поверить в случившееся.
Кате не спалось, хотя луна на неё и не действовала как на товарищей по стае. Должно быть, лисам-перевёртышам жилось оттого проще, но только не ей. В полнолуние именно Катерине доставалась основная забота о всех членах стаи — каждого привяжи, закрой, проверь, ибо оборотни в этот день полностью теряли контроль над собой, и были особенно опасны. И сегодняшний день не стал исключением. Закончив со всеми, она вернулась домой, легла в постель, но расслабиться совершенно не могла. Мрачное предчувствие так и кололо сердце, но поначалу Катька списывала это на своё эмоциональное состояние. Стас… Столько лет она была словно пустой внутри, после смерти Вальки ей не то что новой любви — жить не хотелось. На других парней даже смотреть не могла — все они казались ей отвратительной, дешёвой копией её альфы. Он был всем — воздухом, водой, радостью и, как оказалось, самым великим горем, так его смерть отразилась на ней, живой. Живой… Нет, её сердце умерло вместе с любимым, с его последним вздохом остановилось и, как Катя думала, уже никогда не будет стучать. Но всё изменилось, когда в их стае появился он. Стас. Едва взглянув на него, Катька поняла, что её сердце ожило, пропустив первый же удар. А потом сердцебиение участилось до невероятных частот, угрожая вырваться из груди, и его даже пришлось усмирять с помощью цинизма и отрицания. Но помогало слабо — этот парень смог пробудить в ней то, что другим оказалось не под силу. Это волновало и злило одновременно. Катька слишком привыкла к своему гордому одиночеству, и даже робкие ухаживания по очереди всех членов стаи скорее раздражили, чем льстили. Но с Севером всё оказалось совсем по-другому. Она ему не нравилась, совершенно, совсем. Это было понято по глазам, и по словам Стаса. Это было ясно как день в присутствии чертовой ведьмы, которой и достались все взгляды Севера, полные обожания и любви. О, как же Катьке хотелось вырвать ей сердце! Но ведь это ничего бы не изменило, и Катерина это тоже понимала. Сердцу не прикажешь, и это было верным по отношению к ним обоим. Но как же было мучительно осознавать горькую насмешливую реальность жизни! Одевшись, на свой страх и риск девушка отправилась в лес. Начало светать, но оборотни-волки ещё были опасны. Не её стая — где-то здесь ещё был Вано со своим беспощадным зверинцем, и попадись она им сейчас… Но ноги будто сами несли её в лес, к старому домику лесника, где, должно быть, прямо сейчас буйствовал Север в волчьем обличии, проклиная её на чём свет стоит. Но это было необходимо для его собственного блага.
Сколько бессмысленных убийств было совершено людьми в зверином обличии, когда они себя не контролировали! Особенно поначалу, едва познав дар перевоплощения, контроль давался с огромным трудом.
Катька замерла на месте с открытым ртом: дверь в деревянный домик лесника была распахнута настежь. Бегом бросившись внутрь, и убедившись, что в нём никого нет, а повреждения, через которые Стас мог выбраться наружу, отсутствуют, она с силой втянула себя воздух. А после побежала в том направлении, куда вёл её след. И очень надеялась, что ещё не слишком поздно.