Глава 35 · Пролог ко второй части

Темнота гналась за ним следом, преследуя, пытаясь настичь, но человеку в волчьем обличии всё было нипочём. Вернее, сейчас он был волком, целиком и полностью, никаких мыслей, голые эмоции и инстинкты, а ещё злость и желание убивать. Запах, сладковатый, такой желанный и умопомрачительный, вёл его по следу жертвы. Он как тонкая нить указывал верное направление, тянул его за собой, подгонял и заставлял желать плоти и крови добычи ещё сильнее. Да, он жаждал её непонятным, двойственным желанием — обладать и убить, но почему это было так, даже не задумывался. Лапы сами несли его в лесную чащу, в сторону заброшенного кладбища, которое люди называли Старым. Откуда-то он знал это, и ему было всё равно. Ровно и почему объект его нездоровой страсти оказался сейчас здесь, в лесу, ночью. Он увидел её в тот миг, когда девушка, стоная, с трудом поднималась на ноги, ища опору, но слабость жертвы только подначила его расправиться с ней как можно скорее. Она была такой беззащитной, беспомощной, что волку уже представлялось, как он вонзает зубы в горло девушки, как терзает нежную плоть, упиваясь вкусом тёплой крови. И он подскочил к ней слишком быстро, чтобы она успела что-то предпринять, хотя шансов у неё и так не было. Дана вскрикнула, попятившись, и тут же шлёпнулась, больно ударившись, и со страхом в глазах воззрившись на волка. Тот приблизился, оскалившись, наслаждаясь страхом, исходившим от девушки, и всё ещё предвкушая момент кровавой близости. Миг, и он совершил прыжок, впившись в горло несчастной, отчего она вскрикнула, но сразу как-то обмякла. А вот в воздухе разлился другой, незнакомый запах опасности и зверь мгновенно отреагировал на него. Серебряная стрела оказалась быстрее, и всё же цели не достигла, упав рядом с жертвой, предпринимавшей слабые попытки подняться. Дана пыталась зажать нестерпимо горевшую рану рукой, из которой вовсю хлестала кровь, но у неё слабо это выходило. А волк уже мчался на обидчика, желая разорвать горло и ему. И вновь стрела прозвенела в воздухе, но он уже был готов. «Сбить с ног, наброситься, убить» — пульсировало в голове эхом, но охотник с серебряными стрелами был слишком проворен. Мелькнул лишь его силуэт и вновь секундное затишье, после которого в ночи послышался звук натягивающейся тетивы, и пение стрелы, едва не стоившей волку жизни.

Хотя инстинкты и чутьё его не подвели, и он опять ушёл от удара.

На время стрелок замолк — видимо, кончились стрелы, и тогда волк вспомнил о своей главной цели. А она была слаба, раз до сих пор не поднялась на ноги, барахтаясь на коленях по земле. Следовало завершить начатое, а после… После он разберётся и со стрелком. Лишь сначала отведает божественной плоти, что так манила его с самого начала… Повернув к Данке, волк оказался рядом в несколько прыжков. Несколько секунд он смотрел на неё взглядом победителя, медленно сокращая расстояние, подбираясь всё ближе, и словно требуя: ну, давай, сопротивляйся, покорность мне не по душе. А та замерла, боясь дышать, боясь поднять полные страха глаза, чтобы встретиться со своей смертью. И вот зверь оказался совсем рядом, готовясь напасть. Пасть приоткрыта, в глазах почти человеческая осознанность и желание убивать. Лапы чуть согнуты, миг — и он бросился на девушку, почти ликуя, почти получив желаемое. Но словно в ответ на его молитвы, жертва оказала сопротивление. Серебряная стрела, зажатая в руке Даны, пробила грудь волка, вонзившись в вздрогнувшую плоть, плотно засела в рёбрах, оставив совсем уж человеческое недоумение на морде зверя, рухнувшего в тот же миг. А девушка устало повалилась рядом, тяжело дыша и с ужасом понимая, что сейчас отключится, и это уже точно будет конец. Но лежащее рядом тело огромного зверя вдруг вздрогнуло, начав трансформироваться в человека. Сквозь туман оставляющего разум сознания, она жадно наблюдала за ним, чувствуя подвох. Сердце вновь начало колотиться, но уже от нехорошего предчувствия, которое вскоре оправдалось. Рядом с ней, почти вплотную, лежал он — её жизнь, её любовь, её свет. Мертвенный в сиянии бледной луны, с серебряной стрелой, торчащей из груди. Оборотень… А ведь она не верила! Считала все эти разговоры байками. Он не дышал. Она убила его! Убила Стаса своими руками!!! В порыве нестерпимой боли, охватившей не только тело, но и душу, она схватила его за руку, оказавшуюся просто ледяной. Ну и пусть, что она умрёт сейчас. Всё равно жизнь без Стаса потеряла всяческий смысл.

И неожиданно стало легко.

Конец первой части

ПРОЛОГ

— Пей.

Глиняная чашка в руках этой странной женщины ароматно парила. Травы, заваренные в ней, Зоя по запаху узнать не могла. Но, приподнявшись на локтях, пригубила напиток, поморщившись.

Горячо. Горько. Прямо как от предательства Елисея и злобы односельчан, так быстро и безжалостно свершивших над ней самосуд. Слёзы непрошено покатились из глаз, оставляя мокрые дорожки на лице девушки.

— Не плачь. Всё позади…

Не успокоило… Зое захотелось завыть в голос, только сил не осталось. Всё, что помнила, это как очнулась в могиле, посреди ночи, в наспех сколоченном из необтёсанных досок гробу, и начала кричать. Думала, рассудка лишиться, но совсем скоро услышала, как кто-то зовёт её, призывая успокоиться и поберечь воздух. И вскоре увидела нал головой чёрное бездонное небо, украшенное россыпью далёких звёзд. А после бледное лицо старухи, незнакомое ей доселе.

Она и помогла выбраться ей из могилы, закопав яму после, дабы не выдать обман, сокрыть, что пуста та могила. Но Зое сейчас было всё равно. Она уже знала, что душа её мертва, вернее, ей так казалось, и жить больше незачем.

Но вот сейчас слова этой женщины отчего-то отозвались в сердце новым приступом боли. Господи, за что? Чем она провинилась? Чем заслужила такое?

— Зачем ты меня спасла?

Та отвечать не торопилась. Отошла в сторону, поставив чашку на стол.

В просторной избе было достаточно темно. Лишь свеча коптила на столе, бросая причудливые тени, ожившие от пляшущего огонька. Жутко. Но после могильной сырости Зою уже ничто не могло напугать больше. — Я исполнила твоё желание. — сказала вдруг хозяйка. — Всё, как ты и хотела. Твои обидчики теперь — звери в человеческом обличии. Перевертыши. Но раз в месяц, в полнолуние, их истинная сущность будет подавлять существо разумное, и брать верх. Зоя не верила своим ушам, глядя в упор на спятившую старуху. Но не видела в её глазах и тени безумия. — Я не желала им такого… — казалось, губы её пересохли, а язык отказывался подчиняться. — Врёшь. Ты кричала это, проклиная всех и вся, и они это слышали. Можешь мне неверить. — продолжила старуха, наблюдая за её смятением. — Я покажу тебе позже, чего ты возжелала и к чему это тебя привело. И своим глазам ты поверишь обязательно. — И Елисей? — тихо спросила Зоя. — Все. Без исключения. — сухо ответила старуха. — Но я сделала это не просто так. Однажды ты вернёшь мне долг. Что же она натворила⁈ И других сгубила, и должна ещё осталась… ведьме. — И когда же? — испуганно прошептала Зоя. — Когда придёт время. — задумчиво произнесла старуха. — А сейчас отдыхай, не то дитя скинешь… — Что⁈ — вновь не поверила своим ушам Зоя. — О чём ты⁈ — Али не знала? — прищурилась ведьма. — Дитя носишь. Девочку… И тут девушка будто вновь ожила. Сердце застучало в висках, загудело в груди! Не понимала своих эмоций, да только радостно вдруг сделалось так, что почти забыла она и о злобе односельчан, и о предательстве любимого. И жить захотелось заново! Руки сами легли на живот, пытаясь ощутить присутствие той крошечной жизни, о которой говорила ведьма. Не врёт ведь, правда? И где-то внутри родилась стойкая уверенность в правдивости её слов. А та лишь усмехнулась недобро. Но Зоя того не заметила, поглощённая новым для неё открытием. Дитя… Дитя спасёт её, вернёт к жизни, научит любить заново. И всё теперь будет совсем по-другому.