Глава 5

Дана, рассказав свою историю и внимательно выслушав историю Ксении, поражённо молчала, хлопая глазами и не зная, с какого момента выяснять подробности. Сказочка получалась презабавной, в кавычках, конечно же, сказочной и жестокой, но ведь сколько ей уже довелось услышать «нечистых», историй за то короткое время, что она находилась в Садах? — Получается, это и впрямь была Зоя? — задумчиво протянула она, взглянув на Ксению. — Вернее, то, что от неё осталось… Признаюсь, я поначалу не верила, когда бабушка рассказала мне начало истории. Думала, очередная байка, а тут вон чего… Хозяйка упрямо замотала рыжей головой, отрицая подобные предположения. — Ничего там от Зои уже не осталось, поверь! Моя мать ни за что на свете не совершила бы и доли того, что сотворила эта дрянь за эти долгие годы с помощью её тела! — Твоя мать? — ахнула Дана. — Да, ты не ослышалась. Я и есть та самая дочь Зои и Елисея, хоть в это и сложно поверить. Ведьма растила меня, вкладывала знания и силы, приносила людские жертвы, чтобы тело моё не старело и пропиталось магией насквозь! И всё это с единственной целью — заполучить потом это тело себе! Так же, как однажды она заполучила тело моей матери… Дана не знала, что сказать, игра в молчанку, верю — не верю, но… Как такое возможно⁈ — Сколько же тебе лет? — сиплый голос Даны прозвучал громко на фоне повисшей горькой тишины. — Много. — озвучила Ксения. — Около двухсот, а может, и больше, я давно перестала считать. Верится с трудом, правда? Но ведьма знатно постаралась для себя, любимой, поэтому тело это крепко и по-прежнему молодо. И не досталось старой карге, ибо я вовремя дала отпор. — Как? — Дана не переставала удивляться. — Хочешь сказать, ты сильнее её? — Нет. — вновь замотала головой Ксения. — Но она вложила в меня столько всего полезного, натаскала в заклятиях, и, в конце концов, это всё вышло ей самой боком. Потому что когда эта дрянь вознамерилась поступить со мной так же, как и с моей матерью, я сумела дать ей отпор её же силою. Именно поэтому она ищет теперь себе новое тело, ставя на девушках, способных удерживать магию в себе, метки-браслеты. Примеряется, выбирает… Тело Зои уже порядком истлело, а новое заполучить ей пока так и не удалось. Думаю, поэтому она и нацелилась на тебя… Холодок пробежал по коже Даны. Разделять участь Зои ей совсем не хотелось. — Почему ты её не остановила?… — Я пыталась. — вздохнула Ксения. — Но моих сил, какими бы мощными они не были, всё равно недостаточно. Нужно притворить в действие особое заклинание, для которого нужен «круг ведьм» — одна я точно не справлюсь. А ещё неплохо было бы узнать её имя — ведьма никому не говорила, как её зовут. Думаю, в нём кроется особая сила и слабость этой стервы. Дана вновь замолчала, задумавшись. — Так, с ведьмой пока всё понятно. Но при чём здесь оборотни? Рыжая улыбнулась — видимо, не все воспоминания причиняли ей боль, иные даже радость. — Ведьма ненавидела их, оборотней. Не знаю, что уж за конфликт в прошлом случился у неё с ними, да только Сады — не единственная деревня, что подверглась проклятию с её стороны. Она обставила всё так, будто выполнила желание Зои, и за то требовала свою плату. Но на деле ей просто нужно было выплеснуть свою ненависть к людям, обратив их в животных, чтобы без зазрения совести потом убивать их. Было это просто развлечением или имело тайную подоплёку, я не знаю. Только всё моё детство и молодость она взращивала во мне ненависть к перевёртышам, а после вручила лук и серебряные стрелы, и отправила меня истреблять их. Но мне было жаль этих несчастных. Нет, я не святая, и, честно признаюсь, что убивала и не раз. А после что-то во мне взбунтовалось. Мои стрелы — не просто стрелы. Да, они могут убить, ведь серебро для оборотня само по себе ядовито, но ведьма подкрепляла их заклятием, что помимо неминуемой смерти одаривало страшными мучениями. Это нравилось ей, она наслаждалась болью несчастных, и хотела, чтобы и я стала такой… — Но ты же стреляла ими… В Стаса… — Дело в том, что я смогла изменить заклятие. — пояснила Ксения. — Стрелы теперь выполняют иную функцию: они нейтрализуют проклятие ведьмы, запирая волка глубоко внутри. Человек теряет способность оборачиваться добровольно, и полная луна больше не имеет над ним никакой власти… — Значит, Стас жив⁈ — Дана даже приподнялась замерев в ожидании ответа. — Он не погиб? Ксения неопределённо пожала плечами. — Возможно. Но ты ударила его стрелой в самое сердце… — Но есть надежда⁈ — кажется, Дана готова была жизнь отдать за призрачный шанс увидеть возлюбленного живым. — Есть. — согласилась та. — Я не говорила, думая, что ты была уверенна в нападении волка, а не человека в волчьем обличии. И Дана схватилась за эту мысль, обрадованно. И, если бы не ужасная слабость, она бы уже была на пути в деревню. Хотя ещё необходимо было выяснить про Сашку…

А потом Стас понял, что всё произошедшее с ним просто дурной сон. И не было ничего — ни дурацкого оборота в полнолуние, ни старого кладбища, ни серебряных стрел. Приснится же! Вот она, Данка, живая и здоровая, рядом лежит. Тепло с ней рядом, уютно. Даже жарко! Но отодвигаться не хочется, даже наоборот. Обнять бы так, чтобы приклеить к себе, и никуда никогда не отпускать.

Зашевелилась, просыпаясь в его объятиях. А он тут же потянулся за поцелуем. Мягкие губы охотно ответили ему со всей страстью, на какую были только способны.

— Дана, Даночка… — имя само сорвалось с губ, а она замерла вдруг, напряглась вся. И тут наваждение как рукой сняло, аж сам испугался. Дёрнулся как чёрт от ладана.

— Катя⁈

А та уже вскочила, зло, порывисто, но слёзы в глазах выдавали обиду и злость, вот-вот разревётся.

— Прости, я… — затараторил Север. — Я не хотел! Я думал, что…

— Я не твоя ведьма! — раздражённо бросила лисица. — Не смей больше никогда называть меня её именем!

Стас понимал, что виноват. Перед обеими. И даже если Данки уже в живых не было, всё равно виноват. И перед Катькой тоже…

— Зачем тогда ко мне легла? — вопрос прозвучал как-то малодушно, но слово — не воробей.

— Я лечила тебя, идиот! Вернулась — а ты горишь, бредишь! Того гляди богу душу отдашь! Я энергией своей с тобой делилась, а ты…

Кулаки так и сжимались, довёл девчонку, придурок!

— Кать, ты это, прости, я не нарочно… — забормотал он. — Я, правда, ценю твою заботу и то, что ты жизнь мне спасла…

— Заботу⁈ — воскликнула девушка. — Заботу?!!! Я люблю тебя! Я на всё готова ради тебя, даже закрыла тебя в этом чёртовом домике, чтобы ты случайно ведьму свою на куски не порвал!

Такое признание в любви заставило Стаса заткнуться, он понимал, что сердцу не прикажешь и всё такое, но ведь у него и своё сердце имелось! И билось оно не ради Катьки.

— А Мишка знал это! Это всё он, решил отомстить нам обоим!

— Где он сейчас? — абсолютно без эмоций спросил Стас, хотя внутри не то что буря — Армагеддон назревал.

— Откуда мне знать. — хлюпнула носом лисица. — Я велела убираться ему с глаз долой, как только поняла, что произошло. А это было уже несколько дней назад. И с тех пор я его не видела…

— Я убью его… — пообещал Север.

— Не убьёшь. — цинично хмыкнула Катерина. — Он несмотря на то, что такой урод, всё-таки полноценный оборотень. А ты…

— А я тень оборотня, как ты меня уже назвала. — столь же бесцеремонно парировал Стас. — Но я убью его. Устрою вам тут «День оборотня», напомню, кто царь природы…

Катька презрительно фыркнула.

— Что-то меня в последнее время тошнит от царей. — заявила она, а после осторожно добавила. — Стая ещё не знает про тебя… Представляю, в какое уныние они впадут! На тебя возлагались такие надежды… А теперь отец Вано будет счастлив узнать, что у нас опять потери.

— Я им и будучи человеком наваляю, дай боже! Рано меня со счетов списывать.

— Ну-ну. Герой. — подытожила Катя. — Я вижу, тебе гораздо лучше. Так что собирай свои манатки и проваливай к себе…

Стас понимал сейчас её грубость, а оттого не обижался. «Манаток» было не так много, а, точнее, их совсем не было, а потому собрался он быстро — благо, кто-то додумался принести его одежду заранее. Катька делала вид, что только и ждёт момента, когда он уйдёт. Должно быть, так и было — душевная мука иногда хуже физической. Торопился, но у самой двери обернулся.

— Кать, ты всё же прости меня, ладно? Ты мне нравишься, честно. Но я Данку люблю, не тебя…

Тишина.

— Убирайся!

И он больше не ждал ни секунды.