Глава 4

Зоя тяжело дышала, прерывисто, утомлённо, периодически впадая в небытие. Роды отняли у неё последние силы, и всё равно была счастлива. Ведьма показала ей ребёнка — здоровую, крепкую девочку, так похожую на Елисея. Дала подержать у груди. А после, запеленав, уложила в заранее приготовленную кроватку. Ведьма не сюсюкалась с Зоей, но исполняла то, что считала должным: приняла роды, показала ребёнка и заботу о нём. А после просто молча подошла и уставилась тёмными глазами на молодую женщину, всё так же не говоря ни слова. — Что ты хочешь? — спросила Зоя, нахмурившись. Ведьма раздражала её сейчас, хотелось просто побыть с дочерью наедине, насладится долгожданной радостью. — Время пришло. — безэмоционально ответила та. — Для чего? — разговор Зое совершенно не нравился. — Время отдавать долги. Помнишь? Желание за желание. — Только меня ты тогда спросить забыла… — не удержалась от упрёка молодая женщина. — Я не просила превращать целую деревню в оборотней… — Нет, просила! — возразила ведьма. — А я исполнила. Плати! Зое хотелось как можно скорее отвязаться от злобной старухи. — И что ты хочешь?… — Твою дочь… От такой наглости Зоя даже опешила. — Совсем из ума выжила, старая⁈ И откуда только силы взялись. Вскочила, готовясь к бою. Дочку ей подавай! Ишь, чего удумала! Но ведьма лишь усмехнулась. — Али драться со мной собралась? Зоя, вне себя от ярости, двинулась на сумасшедшую. В люльке запищала малышка, словно чуя неладное. — Не отдам её, даже не проси! — зарычала мать на мерзкую ведьму, но та её не боялась. Взмах руки — и Зоя отлетела в дальний угол, как следует приложившись рёбрами, и застонала. Но вновь поднялась на ноги, желая во что бы то ни стало отвоевать собственного ребёнка. Но ведьма повторила манёвр, и теперь женщине было гораздо трудней поднять себя с пола.

— Можешь больше не пробовать. — проскрипела старуха. — Я всё равно сильнее. Но Зоя её не слушала. Её дочь, её новорожденный ангелок, нуждался в матери, как и она — в новом смысле её жизни. А потому, отключив разум и прочие чувства, она вновь пошла на ведьму. — Ну, хватит! — воскликнула старуха, но Зоя на этот раз оказалась проворней, успев схватить её за запястья. Между ними завязалась борьба, и в конце концов обе женщины упали на пол. — Не отдам! — то и дело повторяла Зоя. Сейчас за малышку она готова была грызть и кусать, рвать и драть, но на стороне ведьмы была иная сила, против которой у молодой матери оружия не было. И та воспользовалась ей весьма умело. Женщину затрясло, словно в неё попала молния. Зоя поняла, что больше не может управлять своим телом, будто невидимые путы сковали руки и ноги, и она просто их перестала ощущать. Язык тоже отказал, и только испуганно метавшийся внутри головы разум, всё понимал и принимал как прежде. Ведьма, узрев это, самодовольно усмехнулась. — Долги надо отдавать! И с этими словами дряхлое тело старухи рухнуло на пол бездыханным. Зоя же тяжело поднялась, цепляясь пальцами за край стола, огляделась, а после оглядела себя, ехидно усмехнувшись. Новое тело отдалось болью, и это было отрадно для той, что столько лет ходила в старой оболочке, переставшей чувствовать что либо. А так она снова ощутила себя живой, и вспомнила, что теперь ей предстоит забота о новорожденной — девочка тонко хныкала в своей люльке. — Иди ко мне. — позвала она чужим для неё голосом, беря девочку на руки. — Иди к маме… Младенец откликался на тело Зои, тыкаясь беспомощным котёнком в набухавшие молоком груди матери, ища теплоты и защиты. А душа Зои всё выше поднималась над этим миром, оставив позади всё земное.

Катька долго не возвращалась, и Стас весь извёлся, ощущая, как недомогание сжирает последние силы. Холодная испарина выступила на лбу, а тело будто стало чужим, непослушным, в глазах плясали звёздочки, сопровождаемые характерным шумом в голове. Да что же с ним происходит такое? Север чувствовал, что меняется. Его тело менялось, только вот видимых изменений не происходило, и он просто не понимал, что это — продукт больного воображения или какой-то реальный процесс, происходивший с ним. Да только это было сейчас не самым важным. Он ждал новостей о своей любимой девочке, и мысль о том, что его страшные догадки подтвердятся, не давала ему абсолютно никакого покоя. Наконец, вернулась Катерина. По её виноватому взгляду, чуть опущенным плечам, всё сразу стало ясно. И всё же Стас спросил: — Ну что? Есть новости? Катька отрицательно покачала головой. — Нет. Дом закрыт, никто из соседей не видел, как она уходила и возвращалась ли. Но там её точно нет. — Значит, Данка осталась в лесу. — сам себе под нос пробубнил Стас. Катерина промолчала, было заметно, как ей неприятна эта тема, этот разговор и вообще всё, что было связано с Ватрушей. — Я должен её найти… Он свалился с кровати. Позорно, как старый беспомощный дед, а Катька, как заботливая сиделка, тут же бросилась на помощь. Дожили… — Умереть хочешь? — зашипела она, помогая подняться ему обратно на кровать. — Зря что ль я тебя с того света вытаскивала, чтобы ты опять туда вернулся⁈ Усилившийся озноб мешал говорить, и всё же Стас попытался ответить: — Я должен найти её. Я без неё не могу… Катька тяжело вздохнула — было видно, что она пытается взять себя в руки. — Скорее всего твоей ведьмы уже нет в живых. Яд оборотня, знаешь ли, не шутка, и если ты хотя бы ранил её, последствий не избежать. — сказала она. — Так что советую принять эту мысль и начать к ней привыкать. Но Стас не хотел. Нет, он не смириться, пока не увидит Данку живой или её мёртвое тело! Не раньше того момента, а пока… Да что он может сейчас сделать? Бесполезный мешок из костей и мяса! — Отпусти меня. — прошептал он. — Я должен… — Я тебя и не держу! — внезапно психанула Катерина. — Вставай! Иди! Ищи свою ведьму! И знай, всё, что я сейчас делаю, это просто из доброты душевной! Видит бог, я не хотела тебе сейчас этого говорить, но… Ты больше не оборотень! Ты — тень оборотня! Та серебряная стрела, что я достала из твоего сердца, это не простое серебро, заговорённое! Оно лишает таких как мы силы, убивает зверя внутри, и… Она осеклась, словно напуганная собственной речью. Взглянула на Стаса, поняла, что лучше бы промолчала. — Значит, я больше не часть стаи? — тихо спросил он, и, не дождавшись ответа, продолжил. — Ну и к лучшему. Я очень рад. И как только мне станет лучше, я уйду. Не надо больше будет стараться ради меня… Катька же, одарив его злым и обиженным взглядом, выбежала прочь, хлопнув дверью.