Глава 10

А вот такой Дана Ксению ещё не видела. Она смело пошла на перехват, вспыхнув факелом живого огня — волосы, руки, лицо, тело, пылало всё! И даже из глазниц и рта девушки сейчас вырывались языки пламени. Пришлось разорвать круг — и Данка, и Катька едва успели отскочить от неё, чудом избежав ожогов.

Тьма зашипела, поражённая огнём, но тут же попыталась вернуть свои позиции, наступая заново. Ни одна не собиралась сдаваться другой на милость, и обе решили идти до конца — это было понятно по безжалостным ударам, громким вскрикам, неожиданным поворотам.

Данка с болью в сердце наблюдала за развивающейся картиной, опасаясь за Ксению, но ещё более — за Сеньку. Ведь это было её тело, тело маленькой беззащитной девочки, которая и так в жизни хлебнула горя больше, чем многие взрослые, и случись сейчас с ней чего, Дана себе этого не простила бы. Но и помешать не могла. Рыжая тоже сражалась за своего ребёнка — матери иначе не могут, если любят своё дитя до умопомрачения. Она убьёт — Дана была в этом уверена, убьёт и никогда не пожалеет об этом, ведь если победит сейчас злая ведьма — Сашке не жить.

— Осторожно! — закричала она, и Ксюха, как называла её Катька, отшатнулась, но предупреждение предназначалось не ей.

Сенька вскочила на лавку, чтобы оттолкнуться от неё — всё-таки маленький рост сейчас ей был невыгоден, и в очередной раз бросилась на Ксению, но кое-кому надоело стоять в сторонке и не ввязываться в бой. Всё же Катерина не привыкла к такому, и сражалась гораздо чаще, чем остальные здесь присутствующие, а потому небольшая деревянная лавочка, оказавшаяся в её руках, метко опустилась на затылок ведьмы в теле девочки. Та не ожидала. Это был их бой с Ксенией, а потому другие во внимание просто не брались, и это стало её ошибкой.

Сенька, закатив глаза, рухнула на пол, а Дана, испуганно закричав, бросилась к ней.

— Не время! — гаркнула на неё Ксения, хватая за руку. Она уже перестала гореть факелом, в секунду усмирив свою магию. — Нужно успеть продолжить ритуал, пока ведьма не очнулась!

Но Данка всё же успела нащупать слабую ниточку пульса на маленькой бледной шее.

— А нельзя без вот этого всего⁈ Ведь ты могла убить ребёнка! — кажется, нервы стали сдавать.

— Нельзя! Иначе ведьма так и останется в этом теле, убив всех нас! Придётся рисковать…

— Кончайте трёп! — прикрикнула на обеих Катька. — Продолжим ритуал, иначе, чувствую, нам её не одолеть…

И девушки вновь взялись за руки, и Ксения громко начала читать слова заклинания, словно молитву, хотя, должно быть, так оно и было. Минут с десять не происходило ничего, и Дана почти привыкла к монотонному речитативу голоса Ксении.

А после тело Сеньки, неожиданно вздрогнув, выгнулось неестественным образом.

И ведьма открыла глаза.

Её крик скорее напоминал шипение, нежели связанную человеческую речь. Есения бесилась, извивалась, пыталась сделать хоть что-то, но у неё не получалось — заклятие сейчас прочно держало ведьму в узде, а три её противницы так и держались крепко за руки, ощущая, как проходящая сквозь них сила через слова Ксении ослабляет злющую тварь, делает слабее.

— Убью, гадина! Змея подколодная! И щенка твоего выпотрошу! — угрожала та, отчего Ксения хмурилась ещё больше, но читать не прекращала.

— И долго ещё? — кажется, Катька была на исходе сил, и хотя по лицу всех трёх катился пот, и было уже просто невмоготу, лисица дрожала всем телом, едва справляясь с собой.

Ксения покачала головой — мол, терпи, но тут и Данка начала дрожать, а, значит, дело было плохо. Но это не остановило рыжую, она удвоила усилия, вложив в слова всю себя, произнося их громче, чётче, ярче.

В какой-то момент это подействовало — девочка замерла, запрокинув голову, а изо рта её показалась пена, тело же несчастной затрясло как при эпилептическом припадке. Дана опять было дёрнулась, но Ксения так же не позволила ей сделать этого, и через несколько мгновений на свет божий показалось это нечто — тёмный, не имеющий чётких очертаний, сгусток склизкого тумана, на котором, однако, вскоре проступили черты старушечьего лица.

— Смерть! — зашипела тварь. — Смерть вам!

И первым делом накинулась на совершенно растерянную Дану. Девушка закричала, сжавшись в комок, но помощь подоспела вовремя, и ведьма, шипя, отползла прочь. Ксения метнула в неё целую горсть какой-то сухой травы, но это лишь на время остановило злобную сущность. — Имя! Твоё имя! — потребовала Ксения, но та ещё сопротивлялась. — Умри! — призрачная старуха бросилась теперь на неё, но вновь травяная пыл заставила её отпрянуть. Тогда она заметалась как бешеная, опять к Данке, после к Катерине, Ксении, и так по кругу. Трава ослабляла её, но и бесила знатно. — Имя! — вновь потребовала рыжая. — Назови своё имя!

Дана тем временем смогла добраться до девочки, и притянуть к себе на колени маленькое хрупкое тельце, которое столько уже вытерпело, и всё же продолжало жить несмотря ни на что. Расслабляться было рано, но она не могла больше смотреть на Сеньку, лежащую на полу без сознания, и Дана должна была хотя бы попытаться оградить девочку от очередного случайного удара, ведь в закрытом пространстве домика Ксении сейчас шёл настоящий бой. Лицо и руки девочки были покрыты ожогами и ранами, мелкими и всё же наверняка болезненными. Дана погладила её по голове, и Есения слабо зашевелилась. — Потерпи, милая. — прошептала девушка, прикоснувшись губами ко лбу ребёнка. — Скоро всё будет хорошо. — Имя! — не отступала Ксения и вновь привлекая внимание к себе. — Говори, ведьма, всё равно тебе не жить! Но та вдруг замерла, надулась, как детский шарик, и со всей силы вонзилась в рыжую знахарку, исчезнув, растворившись в ней… — Нет! — завопила Катька, бросившись к Ксюхе, но опоздала. Ксения упала, её затрясло, заколотило, и лисица просто не знала, что ей делать. Было ясно только одно: ведьма победила. Или почти победила…… Когда Есения открыла глаза, Дана ожидала чего угодно, но не того, что девочка резво вскочит на ноги. — Стой! Куда… Но та её будто не слышала. Сеня ясно и чётко обратилась к бьющейся в конвульсиях Ксении. — Пелагея, выйди вон из тела и покажись! Вызываю и заклинаю тебя, чёрная ведьма! Катька и Данка ошарашенно переглянулись, совершенно не понимая, что здесь происходит. А меж тем тёмная сущность, послушавшись, и впрямь показалась на глаза, зло зашипев теперь на ту, что была для всех просто маленьким ребёнком. — Откуда ты знаешь моё имя, мерзавка⁈ Есения скривилась как-то совсем по-взрослому. — О, я ещё и не такого узнала, когда ты без спроса заняла моё тело, сумасшедшая дрянь! Ты пробудила меня раньше, чем было положено этому детскому телу! И теперь ты ответишь мне за всё! — Кто ты⁈ — взревела злобная сущность. Но, кажется, Сеньке надоело разговаривать. Всего одно слово, произнесённое ей, и в Пелагею полетело мощное заклятие, от которого, однако, ведьма смогла увернуться и… исчезнуть. Но в тот же миг тело Ксении, оказавшейся на ногах, повернулось к девочке и с губ её слетело ответное заклятие. Где-то снаружи на улице послышались раскаты грома, и молния принялась сверкать так яростно, будто намечался конец света. Данка уже давно перестала понимать, что здесь происходит, Катька с тем же звериным азартом наблюдала за происходящим, ведь ясно было только одно: сейчас сражались не на жизнь, а на смерть не маленькая девочка и рыжая знахарка, а две более древние, натасканные в плане ведовства, сущности, занявшие не свои тела. И жутко оттого было неимоверно. В какой-то момент от заклятий, брошенных в цель, и не достигших её, начал трещать воздух, стало настолько жарко, что вот-вот полыхнёт, и самое время бы бежать, но ни Катя, ни Данка ни двинулись с места. Где-то внизу, под ногами, в тёмном сыром погребе, подвывал Сашка, и во внезапной тишине его голос звучал особенно остро, надрывно.

Ксения оскалилась, а Сенька пошла ей навстречу, словно они собрались биться врукопашную. Почти так и случилось, но тут силы оказались не равны, и взрослая женщина легко скрутила маленькую девочку, с силой швырнув её об стену, и та потеряла сознание почти мгновенно. Сама же Ксения безвольно осела на пол — внутри этого тела шла не менее ожесточённая война, чем снаружи.

Взгляд рыжей, затуманенный, какой-то безумный, обратился к Катьке.

— Убей меня… ну же…

— Что⁈ — лисица вытаращилась на неё, обхватив себя руками. — Дура, что ли?

— Катя, ты знаешь, это единственный выход… Здесь больше не в кого ей вселяться, она ненавидит оборотней, сама их природа ей противна… а я больше не могу сопротивляться этой карге. Если она получит мою силу, никто из вас точно не выживет…

— Нет, я не могу… — зашептала Катька. — А что мы будем делать с ней, когда она вновь станет этой чёрной дрянью⁈ Ты подумала⁈

Ксения кивнула.

— Она с ней справиться. — прошептала рыжая. — Я поняла, кто это… Дана, позаботься о Сашке, молю…

И тут её тело вновь перешло под власть Пелагеи. Ксения вздыбилась, зарычала, глаза её вспыхнули злым огнём, и… внезапно потухли.

Катька стояла сзади, глотая слёзы, катившиеся по красивому лицу. Ладони её всё ещё держали голову Ксении, сейчас неестественно повёрнутую, и вместе с телом рыжей, в секунду обмякшим, она опустилась на пол, пытаясь сдержаться и не разреветься во весь голос.

Данка, зажав рот рукой, пытаясь осилить весь ужас, свалившийся на них в последнее время и не закричать от него, даже не заметила, как девочка, секунду назад лежавшая без сознания, вновь поднялась, и теперь она действовала в разы увереннее.

Заклинание, сорвавшееся с её губ, врезалось огненным шаром в едва показавшуюся тёмную сущность, за ним полетел второй такой шар, и третий, а потом Данка устала считать. Есения, как истинная ведьма, теперь молотила противницу без сожаления, убивая её, расщепляя, стирая с лица земли.

И вскоре эта дрянь исчезла, напоследок хлопнув, как лопнувший шар, и стало тихо, нестерпимо тихо.