Перед эпилогом. Эпилог

Перед эпилогом

Синяки не могут болеть так, как душа. Раны затянутся, кожа и мышцы гораздо проще регенерируются, чем душевное равновесие, вот тут уже ничего нельзя поделать. Только жить дальше. Жить ради тех, кому ты нужен. Кто нужен тебе. И надеяться на доктора Время, который, как известно, рано или поздно излечивает всех.

Они обнимались так крепко, так сильно, словно в последний раз. Не могли налюбоваться друг на друга, грязные, растрёпанные, смертельно уставшие от приключения, которого ни один из них не желал. Но кто их спрашивал?

После объятий и поцелуев, вот уж действительно страстных, Дана рассказала Стасу всё. А Стас поведал Дане свою историю. Сразу от нескольких потерь жгло в груди, невыносимо, так, что слёзы текли из глаз. Но, выговорившись, им обоим стало легче. И дома ждали дети. Их дети. В этом уже никто не сомневался.

Сенька с радостным визгом бросилась им навстречу, не зная, кого обнимать первым, и заметалась между ними, чем смогла немного развеселить. А Сашка вышел следом — уставший, бледный, с синими кругами под глазами. Он потерял больше всех, и его потери были поистине не детскими.

Стас, впервые увидев племянника, осторожно приблизился к мальчику, опустившись перед ним на корточки. Осторожно провёл по рыжему ёршику волос. Аккуратно сжал в своих руках его маленькие ладошки.

— Саша. Сан Саныч, значит. — ему сложно было говорить, но ведь он сейчас должен быть сильнее. — А я Стас. Будем знакомы.

Мальчик кивнул, с интересом рассматривая нового родственника, так на него похожего лицом.

— Ты мой дядя? — спросил он. — А папа?…

— Папа… — Стас закусил губу, чтобы не дай бог не пустить слезу или не завыть в голос. — Папа навсегда останется с тобой, вот здесь.

Он коснулся груди мальчика, на уровне сердца. А потом своей груди.

— И здесь.

Сашка и так уже всё понял. Отца, конечно же, он не помнил, но ждал. А лишившись матери, уже ждал вдвойне.

Стас обнял его, прижав к себе так крепко, как только мог.

— Но я постараюсь стать тебе отцом не хуже. Веришь мне?

По движению головы Сашки, Север понял, что тот кивнул.

К ним подошли притихшие Дана и Сенька, и они обнялись уже все вместе.

— Ну что же. — бодренько объявил Стас, стараясь спрятать то и дело выступавшие на глазах слёзы. — Сейчас отдохнём, заглянем к деду, и в путь…

— Какой путь? — захлопала глазёнками Есения.

— Нужно ехать в город, оформлять документы. А то у нас с Даной скоро третий малыш появится, а мы ещё первых двух нигде не зарегистрировали.

Он хитро подмигнул девочке, и та, осознав смысл слов, радостно заверещала.

А все остальные устало опустились на кровать.

Эпилог

Стас метался по квартире как сумасшедший. Он уже пролил кофе на новый бежевый коврик в прихожей, уронил ёлку, которая всё ещё стояла после новогодних праздников на радость детям, нечаянно разбил стеклянный стакан, когда мыл посуду на кухне. А телефон так и молчал.

Даже Сашка и Сенька сидели молча на диванчике, наблюдая за метаниями приёмного отца — причём, официально! И не пытались хоть как-то успокоить его, догадываясь, что всё это бесполезно.

И вот, наконец, раздалась вожделенная трель.

Стас схватил телефон, а после разочарованно произнёс.

— Нет, баб Паш, пока не звонили… Тишина… Я сообщу… Да не забуду, конечно! Ну как я могу забыть…

Телефон опять полетел в сторону. Но тут же опять завибрировал, заливаясь. И Стас вновь, как привязанный, бросился к нему. И на этот раз его лицо озарила просто сияющая улыбка.

— Всё, моё сокровище⁈ Да⁈ Мальчик⁈ Мальчик!!! Три восемьсот… Боги, как ты всё это вытерпела⁈ Слава богу, Данка! Слава богу, ведьмочка моя!

А после, всё ещё улыбаясь, но, уже положив трубку, он обратился к старшеньким:

— Дана родила! Всё отлично! У вас братик!

Дети обрадованно закричали, закружив вокруг него.

— Как назовём? — внезапно выдала Есения, и Стас в недоумении почесал репу.

— Эм… Мы как-то не думали… Есть варианты?

— Нет. — выдал Сашка. — Какая разница?

Но Есения тут же надула губки.

— Как какая? Не Феоктистом же каким-нибудь!

— А что, отличное имя! Не затасканное! — засмеялся многодетный отец. — Да шучу я, шучу… Давайте маму дождёмся. А то без неё как-то не получается…

— Сюрприз! А вот и Егор Станиславович!

Стас и Данка, розовощёкие от мороза, закутанные как полярники, отворили дверь, и дети радостно запрыгали, пытаясь всмотреться в лицо завёрнутого в кулёк младенца. Сеня тут ж потянула руки, и Дана позволила ей взять братика на руки.

— Какой он хорошенький! — радостно протянула она, прижимая кулёк к себе. — Егор, Егорушка…

Сашка, явно разочарованный, насуплено произнёс:

— Хорошенький? Да он на гнома похож. Он таким и останется, да?

Стас и Дана, переглянувшись, рассмеялись.

— Нет, он вырастет и станет похожим на тебя! — заверил его Стас.

— Ничего ты не понимаешь! — в Сеньке уже, кажется, вовсю кипел материнский инстинкт, она потащила малыша на диван, аккуратно укладывая. — Тогда я не дам тебе с ним играть! Он будет моим только братиком!

— Сашка показал ей язык и тоже попытался что-то вставить, но Дана их остановила.

— Ну-ка не ссориться! Кто-то обещал нам с Егоркой праздничный обед! Или передумали?

— Нет! Идём!!! — затараторили дети, сразу же забывая о всех ссорах.

И потащили её за руку в комнату.

А вечером, раздав на ночь волшебные поцелуи и поправив одеяло Сене и Саше, уложив малыша Егорку в новенькую кроватку, Дана и Стас лежали, обнявшись, после вынужденной разлуки, и не могли нарадоваться вновь обретённой близости. Ночник светил мерным светом, и в их спальне было так уютно и тепло, что вспоминать не хотелось о деревне, из которой они тогда спешно уехали ещё летом.

Она отпустила их — все заклятия были нарушены. Чёрная ведьма Пелагея мертва, а добровольное желание Стаса вновь стать оборотнем было принято как жертва, и теперь он был вольной птицей. Проклятие полнолуния никуда не делось, и вот, каждый месяц он возвращался туда, в Сады, где его ждал подвал в доме деда Максима и крепкие оковы, сдерживающие в нём волка на время. А после он возвращался к своей семье в город, и они жили как прежде, ожидая появления на свет их общего малыша.

Как Стас и обещал, знакомые юристы помогли ему уладить дела, касающиеся Есении и маленького Саши, и теперь они были полноправными членами их с Даной семьи — они расписались тихо, без привлечения лишнего внимания, ибо, как оказалось, тишина в этом мире бывает очень ценной вещью.

Стая Альберта с ним же во главе потеряли свои волчьи сущности, и разбрелись кто куда, а потому в соседней деревне почти не осталось оборотней, а парни его собственной стаи всегда ждали возвращения своего вожака, относясь к нему с особым уважением. Парни и помогли ему похоронить Сашу и Катю со всеми почестями — в деревне их смерть была представлена как несчастный случай, впрочем, как и смерть Мишки и Вано, но судьбой их тел Стас даже не интересовался.

— А что будет дальше? — спросила Дана, чувствуя, как рука Стаса блуждает по её плечу, нежно поглаживая. — Дети скоро вырастут, обретут каждый свою сущность, и… справимся ли мы, Стас? Что их ждёт, таких необычных, в нашем жестоком мире?

Север улыбнулся, притягивая её к себе.

— Эй, к чему такие мысли? Мы справлялись и не с таким, будучи совершенными профанами! А теперь мы вместе, мы — семья, и никто на свете не сможет разрушить этого! Я люблю тебя и наших детей, и поэтому я силен. Ну, ещё и потому, что жена моя всё-таки ведьма…

Он заулыбался, а Данка потянулась к его губам, которые охотно откликнулись на поцелуй, и долго не желали прерывать его.

— И я люблю тебя, страшный лесной оборотень!

Стас засмеялся, а потом серьёзно произнёс.

— Вот поэтому знай: мы справимся. Со всем.

Обещаю.

Конец книги