Глава 5. Маленькая помощница

Спустя пять минут я поймала себя на том, что ноги уже едва передвигаются от усталости, а желудок практически прилип к спине. Есть в кабаке я бы, само собой, не стала. Мало того, что корчмарь может набедокурить с твоей кашей — как-никак, обслуживаешь нечисть, так у меня ещё и элементарно не было с собой денег. Конечно, очень может быть, что ведьму в Барашках накормили бы и бесплатно, но такие гости мало кому нравятся. А значит вероятность вместе с миской супа получить и дозу проклятий окажется почти что стопроцентной. Нет уж, спасибо, я и так не в самом лучшем положении, чтобы ещё и чужую гадость на себя примерять.

Остановившись у общественного колодца чтобы перевести дух, а заодно напиться студёной воды, я присела в тень дерева и задумалась о своём положении. Помощника стоило искать прямо сегодня, но где? Не по объявлению же в местной газете!

Газете… Хм. Не мысль, а словно её призрак промелькнул на краю сознания, но тут же скрылся. Что-то настойчиво требовало внимания, обещая разгадку очень важной тайны. Но что именно, понять пока не получалось. Жара и голод совершенно не настраивали на плодотворный мыслительный процесс, а тут ещё и две кумушки подошли к колодцу, заведя душевный разговор. Слишком громкий, как отметила про себя я, и только желание остаться в тени подольше не позволило демонстративно показаться перед этими болтушкам.

— Слыхала, как Никифорович жаловался на Миколу? — поинтересовалась одна из подруг, более высокая и худощавая. — Мол, у кузнеца что ни подкова, то брак пошёл.

— У Никифоровича всё брак, особливо если свои кровные деньжата выложить пришлось, — усмехнулась её собеседница. Она перекинула через плечо толстую рыжую косу и в задумчивости почесала веснушчатый нос. — Хотя Микола теперь и впрямь всё хуже и хуже работает. Говорят даже выпивать начал…

— Ой, жалко-то как… — напоказ вскинулась худышка. — А ведь какой мужик был! Вот что значит, женился неправильно. Говорили ему соседи, что и без того много хороших девушек в деревне. На кой-ему эта краля с приплодом?

— А ты, поди, так и держишь на Фиму зуб за то, что жениха у тебя увела?

— Да не жених он мне был! — сурово проговорила женщина. — Даже сватов не засылал. А если бы и заслал, фигушки такого на порог пустила: что толку в кузнеце, только рожа красная.

— А ещё — руки сильные, чтобы молот держать, да жену обнимать, — хихикнула рыжуха. И тут же ойкнула, увидев, кто же к ним идёт.

Короче, любопытство пересилило желание посидеть в прохладе, и мне пришлось подняться с места. Окинула товарок суровым взглядом, и только после спросила:

— Так и где же в этой деревне изба кузнеца? А, девушки хорошие?

— Да вон она, госпожа ведьма, — махнула рукой первая из подруг. — Единственная труба на всю деревню, из которой дым валит даже в такую жару.

Поблагодарив женщин кивком, решительно направляюсь в нужную сторону. Подруги же быстро переглянулись и поспешили наконец набрать воды да разойтись по домам. Вот и правильно, а то мало ли, что ведьме ещё взбредёт в голову спросить.

Зачем я шла к кузнецу, сама не понимала. Посмотреть на кузню? Да сдалась она мне в триста лет! Узнать, как здоровье женщины, для которой сегодня передавала горчичники? Ну не настолько я клиентоориентирована. Проведать малышку Дусю? Тоже не то. Но что-то не давало мне покоя, словно толкая в нужном направлении.

По счастью, до кузни было рукой подать даже по городским меркам, не то, что деревенским. Уже через десять минут я наблюдала в прорезь между брёвнами забора, как высокий широкоплечий мужчина с силой опускает огромный молот на кусок красного металла, а в это время миловидная женщина напевала песенку маленькому мальчику, сидя во дворе в кресле-качалке.

— Здравствуйте, тётенька ведьма! — громко проговорили у меня за спиной. — А чего это вы тут стоите?

Сердце ушло в пятки, а сама я едва не подпрыгнула от этого высокого голоска. Впрочем, не я одна.

— Ой, доброго вам дня, госпожа ведьма, — побледнев, поднялась со своего места мать звонкоголосой Евдокии и подошла прямо к забору. — Проходите, госпожа, отдохните с дороги.

Общаться с незнакомыми людьми я никогда не любила, стараясь обходить их стороной и редко заводя новых друзей. Вот и сейчас хотелось привычно отмахнуться, что мне вообще-то пора домой, а отдыхать ведьмам не нужно и вовсе. Однако зачем-то же ноги привели меня прямиком к дому кузнеца… Я даже раскрыла рот, на ходу пытаясь придумать мало-мальски приемлемую отговорку, когда мой живот издал громкий и весьма требовательный звук.

Так сильно я не краснела со времён средней школы, когда соврала о потерянной нотной тетради, чтобы не идти в музыкалку. Однако молодой хозяйке стало будто бы спокойнее. Бледность и испуг ушли с лица, уступив место радушному гостеприимству. Я и опомниться не успела, как оказалась усажена на лавку посреди двора, в одной руке держа кружку с простоквашей, а в другой — пирожок с капустой. Миска с такими же стояла на столе, а Дуся, да и её младший братишка, уже успели запустить в неё свои цепкие пальчики.

Утолив первый голод, я отставила кружку и повнимательнее осмотрела двор, а заодно и саму молодуху. Во дворе было чисто подметено, на окнах висели выстиранные занавески, а пирожки до сих пор хранили тепло печи. Я не понаслышке знала, что всё это — заслуга хозяйки дома, а если учесть, что этот мир сильно напоминал Русь восемнадцатого века, для простых жителей начисто лишённую благ нынешнего технического прогресса, то оставалось только снять перед этой Фимой воображаемую шляпу.

Ухоженными были не только двор и хозяйство, но и дети. Конечно, старшая наверняка занималась собой сама, но младший-то ещё едва ходил! А судя по пышным пирогам и свежей простокваше, позади дома имелись и хлев, и небольшой курятник. Понятно теперь, почему Серафима постоянно болеет. С таким-то объёмом работы, да ещё и без помощников в виде бабушек, женщина наверняка находится на грани физического истощения. Я и сама из болячек не вылезала, пока дочки были маленькими, а мужа отправляли в командировки по два раза в месяц.

— И как тебе мои припарки? — поинтересовалась, осматривая хозяйку внимательным, почти профессиональным взглядом. Та то и дело подкашливала, но это мало походило на рядовой бронхит.

— Спасибо вам, госпожа ведьма, — тут же стушевавшись, проговорила Фима. — Но очень уж много вы передали для нас. Микола говорит, мы столько не потянем вам заплатить… Может, заберёте назад? У меня они лежат целёхонькие, я в чистую тряпицу завернула.

— Да пёс с ними, с этими горчичниками, — отмахнулась я, игнорируя округлившийся взгляд собеседница. — Лучше скажи, давно тебя кашель мучает?

— Да вот уже несколько месяцев, госпожа ведьма. Соседи косо поглядывать стали, боятся, что это заразное что-то… Мы потому и обратились к вам — Микола говорит, лучше переплатить, чем как-нибудь ночью соседи ворота дёгтем измажут. Но я…

— Несколько месяцев, говоришь? — оборвала женщину на полуслове. — И всё время он одинаковый, да?

— Верно, госпожа ведьма, — кивнула Фима. — Несильный, но и не проходит. Я уже и воду из священного родника пила, и свечки в избе зажигала, и оберег от болезней мне Микола привозил. Дорогой, говорит…

— Но ты не кашляла, пока возилась со своим мальчишкой.

Серафима посмотрела на меня ошарашенным взглядом, а после вскочила из-за стола, прижав руки к груди.

— Я не обманываю, госпожа ведьма! Да чем хотите могу поклясться, что не выдумываю. Поверьте, госпожа…

На неё с немалым удивлением посмотрели ребятишки, хотя даже старшая дочь вряд ли поняла смысл слов. Младший так и вовсе скуксился, и Фиме пришлось приложить его к груди, чтобы успокоить.

Теперь я смотрела на хозяйку задумчиво. Долгий и несильный кашель может иметь под собой немало причин, начиная от затяжного трахеита и заканчивая аллергией и болезнями на нервной почве. Не надо было даже быть медиком — достаточно оказаться рядовой домохозяйкой, у которой есть двое детей и доступ к интернету. Постучав кончиками пальцев по столу, в задумчивости смотрю на крышу кузни. Стук по металлу не стихал всё время моего прибытия в гостях, и вряд ли в ближайшее время кузнец Микола сможет отойти от наковальни.

— Ночами кашель становится хуже? — спросила вполголоса, чтобы не пугать ребятишек. — И нет ли у тебя ощущения, будто тяжело глотать? Как-будто кость от рыбы в горле застряла, но её там нет и в помине.

— Всё верно, госпожа ведьма, — округлив глаза, выдохнула Фима. — А как вы… Ой, ну верно — вы же ведьма.

— Тётенька ведьма много чего знает, — важно добавила Дуся, и пришлось смерить девчонку суровым взглядом. Когда она вообще успела переквалифицировать меня из «госпожи» в «тётеньку»?

— Вот что, малявка, — хмыкнула она. — Иди-ка за двор да покорми курей. И воды им налей свежей.

— Я их уже с утра кормила, — отмахнулась было девочка, однако столкнувшись и со взглядом матери, нехотя поднялась с лавки. Сцапала, конечно, ещё один пирожок, но всё-таки поплелась приниматься за дело.

Мы обе проводили малышку взглядом, и лишь когда та скрылась из виду, я обратилась к женщине без обиняков.

— Дочка у тебя от другого — что стало с отцом?

— Я овдовела три года как, госпожа ведьма, — спокойно ответила Фима. — Потом за Миколу второй раз замуж вышла, и от него уже сынишку родила.

Она ласково поцеловала мальчика в макушку, но почти сразу вновь зашлась кашлем.

— Мужа того любила?

— Меня родители замуж выдали. Он был богатым, и хоть давно в возрасте, но ум имел острый. Дуська смекалкой в него пошла… — чуть тише ответила женщина. — Он лавку держал, хорошо зарабатывал. А как-то поехал за товаром со всеми нашими деньгами, через лес, да не вернулся. Полгода выжидали, а потом объявили меня вдовой. Ну Микола и взял меня в жёны, хотя его и отговаривали. Он-то и раньше за мной ухаживал, да пока кузнецом не стал, мои родители отказывали. А тут вот как жизнь повернулась…

— Понятно, — протянула я. — А Микола-то твой детей любит?

— Ой, да, конечно, госпожа ведьма! — улыбнулась Серафима. — Он так о сыне мечтал, вы бы знали! Родился Митрошенька — гордый ходил.

— А о дочери? О дочке тоже мечтал?

Улыбка тут же померкла на молодом лице, и это даже комментировать не было смысла. Чужого ребёнка не каждый сможет полюбить, особенно с такою предысторией: любимую женщину отдали замуж по расчёту, а старый муж оставил после себя пустую избу и маленькую дочку. Наверняка бедной Евдокии нередко попадает от отчима, особенно учитывая шкодливый характер малышки. А если Фима заступается за дочь, то и ей заодно.

— Вот что, — после минутного раздумья заговорила я. — Насчёт твоего кашля — пей каждое утро тёплое молоко с ложкой мёда, а на ночь заваривай мяту, да по стакану выпивай. Самое позднее через неделю ощущение кома в горле пройдёт, а с ним и кашель тоже. Но знаешь, как-нибудь на днях возьми ещё и стакан тыквенных семечек и съешь за один раз. Всё-таки полностью игнорировать наличие в организме паразитов не стоит.

— Да, госпожа ведьма, — задумчиво кивнула женщина.

— И насчёт дочери твоей… По хозяйству она что делать умеет? Печку там топить, обед приготовить?

— Да всё и умеет, госпожа, — пожала плечами Фима. — Дуська вообще старательная девочка, да уж больно проказливая и любопытная. Несколько раз уже в кузне бедлам устраивала, но видно же, что не со зла! А так — она и печь топить может, и обед нехитрый сварить. А уж как по дому помогает — золото, а не ребёнок!

— Могу твоё золото забрать к себе.

Про себя я невесело усмехнулась, представляя, насколько бы меня саму «обрадовала» подобная перспектива. Отдать родную дочь непойми кому! Вернее, как раз-таки понятно кому — ведьма же, как-никак. К тому же, забирают не просто ляльку, а полноценную помощницу, на которой наверняка держалась часть хозяйства. Но если Серафиму не избавить хотя бы от некоторых проблем, то вместо нервного покашливания через полгода-год эта молодая женщина свалится с настоящим недугом, и тогда после неё останутся уже двое сирот. В реальном моём мире такие проблемы тоже не редкость, но их решить намного проще. Кому-то на помощь приходят бабушки, кому-то няни, кто-то набирается смелости и откровенно разговаривает с мужем, пересматривая распределение обязанностей и атмосферу в доме. Порой — прибегая к помощи психолога. Но в этом вымышленном мире с чётким разделением обязанностей и патриархальным устоем у таких вот Фим почти нет шансов. И отдать Дусю — источник недовольства мужа — в обучение и вовсе может оказаться единственной возможностью спокойно жить дальше.

— Но вы… Но вам же…

— Не бойся, не съем я твою девчонку! — тут же поморщилась я. — Я вообще пока что с колдовством завязала, и именно поэтому подыскиваю себе маленькую помощницу. У меня она будет накормлена, напоена и в получасе ходьбы от дома. Ругаюсь я только по делу, прекрасно зная, что дети её возраста не проказничают, а так постигают мир. Да и работой сверх меры нагружать не стану. Решайся.

Серафима замолчала на некоторое время, поглаживая по голове задремавшего сынишку и явно погружаясь в раздумья. Видно было, что женщина любит обоих своих детей, но прямо сейчас ей нужно выбирать как лучше не для неё самой, а именно для них. И в первую очередь для Евдокии, которая уже не раз тайком спрашивала у матери, почему папа так её не любит, а соседки как-то назвали приёмышем.

— Всё, куры накормлены и напоены, — звонкий голосок девчушки опередил свою хозяйку на добрую четверть минуты. — Заодно и Зорьке травы свежей подкинула. Можно мне ещё пирожка? Уж больно вкусные в этот раз получились.

Дуся широко улыбнулась, подходя к столу, но почти сразу же нахмурилась. Мать часто рыдала в последнее время, но чтобы так, прямо на людях… Неужели ведьма ей что-то нехорошее сказала?

— Мамочка, тебя обидела тётенька ведьма? — серьёзно спросила малышка. — Тётя ведьма, мама очень хорошая, не надо на неё колдовать!

Я выжидающе посмотрела на мать семейства: всё, что произойдёт далее, будет целиком на её совести. С малышкой или без, я сейчас просто поднимусь и уйду к себе в лес.

— Нет, милая, — улыбнувшись, проговорила Фима. И ласково погладила дочь по голове. — Госпожа ведьма меня не обижала, что ты! Она просто спрашивала, не захочешь ли ты пойти к ней в ученицы.

— Ученицы?! — воскликнула Дуся, всё-таки разбудив брата. — Ого! А что, и зелье варить меня научите? И мышиные хвостики собирать? И порчу наводить?!

— Притормози коней, девчонка, — хмыкнула я, которая в отличие от Фимы примерно такой реакции и ожидала. — Мышиные хвосты я и сама не собираю, а от тебя сейчас потребуется только помощь по хозяйству, да изредка быть на посылках. Жить станешь у меня, но домой можешь бегать, когда захочешь. Только предупреждать заранее не забывай.

— Ой, здорово как! — обрадовалась девочка. — Можно, мамочка? Можно?

Фима кивнула, не сдержав опять слёз. Крепко обняла дочурку, а после поднялась с лавки, держа путь к кузне.

Ещё полчаса прошли в полнейшей суете, и их я постаралась поскорее вычеркнуть из памяти. Лицо Миколы, на котором некоторая боязливость в отношении местной ведьмы смешались с радостью из-за возможности избавиться от падчерицы хотя бы частично. Мокрые от слёз глаза Фимы, с которой я взяла твёрдое обещание в ближайшую неделю пить мятный чай по два раза в день. Егоза-Дуська, что всё металась по избе, пытаясь помогать матери в сборах, и вещи которой уместились в пусть и увесистый, но единственный узелок. Пожалуй, я даже с облегчением выдохнула, когда наконец направилась в своё новое жилище, забрав в свою руку узкую ладошку девочки.

Некоторое время малышка всё оборачивалась ко двору, неизменно помахивая родителям рукой, но постепенно притихла. Плечики слегка опустились, взгляд погрустнел, да и сама она стала будто старше и смирнее. Тогда же наконец обернулась и я — единственный раз, и тут же отвернулась, чтобы не видеть даже размытого силуэта заплаканной Серафимы.

— Ладно, не грусти, малявка, — проговорила, покрепче сжимая маленькую ладошку. — Хочешь, сходишь вечером к ним в гости. Только не допоздна, чтобы в темноте мне не пришлось тебя через лес встречать.

— Да нет, тётенька ведьма, — негромко проговорила девочка. — Лучше как-нибудь потом. Когда все успокоятся.

На душе неприятно скреблись кошки, и непонятно от чего. То ли из-за самой ситуации, то ли потому, что маленькая шестилетняя девочка вынуждена входить в положение взрослых, уже прекрасно всё понимая. Оставалось надеяться, что наши старания не пройдут зря.