Глава вторая

— Мамочка, со мной все хорошо! — эти слова я хотела сказать в трубку, когда раздался звонок из родительского дома, но… не судьба…

— Тебя правда старушка покусала? — гнусный смех на том конце провода принадлежал брату. Иногда это исчадье ада бесило меня настолько сильно, что я искренне полагала — его усыновили. Причем аист, принесший сей подарок моей семье был не только пьян, но умудрился по дороге люльку уронить, раз пять, не меньше! — ну ты даешь, сестра… Я знал, что тебе не везет по жизни, но что бы так…

Бесит. Тяжело вздохнув, я медленно потянулась в кровати, вспоминая, что прошлым днем даже раздеться не успела. Став шарить под одеялом ногами, я тут же осознала, что…обуви на моих ногах не было.

Платья, кстати… тоже… Оно висело в шкафу, где и должно было быть. Туфли стояли на полке в коридоре, где им и место. Посуда вся вымыта… Как странно, я забыла закрыть за собой дверь и некто особо добрый решил убрать мою квартиру, заодно и помочь с переодеванием? Ну не могла же я сама во сне все это сделать, или просто уже не помню?

— Эй, Сонька! — раздалось в трубке. Брат активно пытался привлечь мое внимание, но получалось не очень, — родители хотят к тебе приехать, посмотреть, как ты живешь.

— Ой, да ладно, — зевнула я, — мы с тобой прекрасно понимаем, что они просто хотят от тебя подальше сбежать. Ты же у нас такой громогласный, что сил нет. Как дела, кстати? Подтянул английский?

Языки в нашей семье больная тема. Все дело в том, что я родилась с природным талантом к изучению, а вот брату так не повезло, он с английским не дружит от слова совсем. Вообще. Никак! За это родители довольно часто его ругали, поражаясь, насколько разными могут быть дети в одной семье и почему им приходится оплачивать ему репетитора, в то время как я сама со всем справлялась. Сразу понятно, что это не укрепляло нашу с ним братскую/сестринскую любовь. Зато у него хорошо выходило работать с компьютерами и что-то там программировать. Родители в этом ничего не понимали, да и не особо обрадовались, когда его пригласили работать в одну крупную иностранную компанию, браузером которой пользуется полмира. Брат на сей счет не долго возникал, но от работы не отказался, с большим удовольствием переехав жить заграницу. После этого наши с ним отношения немного наладились, я подтягивала его в английском, а он помог родителям купить большую, я бы даже сказала огромную, квартиру. Вот только те все равно припоминали ему репетиторов…

Может, нас обоих усыновили? Я, конечно, люблю маму с папой, но иногда совсем их не понимаю. Брат часто страдал из-за этого, но держал в себе обиду. Став чуть старше внутренняя замкнутость вошла в привычку и вытянуть из него важную информацию становилось все сложней и сложней.

— Ты надолго к родителям? — прошептала я, осознав, что за окном уже далеко не рассвет, а полуденное солнышко. Это сколько же я проспала?

— Через два дня улетаю, — голос Димы изменился, стал более серьезным. Таким, к которому я уже давно привыкла, — знаешь, они мне опять припоминают этих несчастных репетиторов и то, что я дурак.

— Дим, смирись, — вновь шепнула я, чувствуя, как горло сдавливает каким-то странным спазмом, — что-то я так пить хочу… Знаешь, Дима, ты для мамы с папой очень многое сделал. Я и половину не смогу сделать того же, что и ты. Ты стал мужчиной — сильным и уверенным в себе, способным заработать и обеспечить свою семью. Ты у меня потрясающий брат! Правда!

Повисло молчание в трубке, затем я услышала какое-то сипение и после этого брат повесил трубку.

Плачет, мой миленький нежный братик. Стоит мне его похвалить, как он тут же кидается в слезы и это при том, что он почти под два метра ростом. Люблю его.

Тем временем горло сдавливало все сильнее. Какая странная тянущая боль. Может заболела?

Прыснув лекарство, я почувствовала, как спазм заметно уменьшается, уходит боль и уже было обрадовалась своему состоянию, как сверху у соседа вновь что-то упало. Да что он там делает? Еще и этот странный запах железа…

Никак не могла избавиться от этого непонятного мне привкуса во рту. Да что со мной происходит?

Рана под повязкой сильно ныла, встав перед зеркалом, я стала медленно отклеивать медицинский пластырь и снимать марлевую основу, которая все же присохла к окровавленной ране.

Четкий укус, конкретный такой! Прям вся челюсть отпечаталась! Нет, чтобы как у вампиров — две аккуратненькие точечки, так нет же! От клыка до клыка, да с клыком осталась!

Вернув повязку на место, я предварительно смазала кожу вокруг раны специальным кремом, который мне выписали в приемном покое, проверила почту, на которую должны были скинуть результаты анализов крови и мазка, печально вздохнула и вновь вышла на балкон.

— Привет, соседка, — мужчина напротив выглядел очень уставшим, бледным. Впрочем, как и всегда. Черные волосы свисали лохматой копной, слегка кучерявились, взгляд казался воспаленным — опять работал до самого утра.

— Ты вообще спал сегодня?

— Нет, — печально зевнув, мужчина, чье имя я так и не знала, указал молча в сторону повязки, — это тебя так на собеседовании приложили? Что, послала начальство на чисто китайском и не успела увернуться от самозабвенно летящего в тебя словарика?

— Меня бабушка укусила! — рявнув, я тут же многострадально взвыла, рассказав эту невообразимо печальную историю, — представляешь? Иду я, никого не трогаю! Помочь решила, а она меня со всей дури грызанула! Да еще и зуб сломала! Надо мной пол отделения хохотало, хотя потом к ним пришли лампожуи… или лампососы…

— Кто-кто там пришел? — бабка, сидящая под окнами на лавочке, как всегда внимательно подслушивала любой разговор, — Слышь, Семеновна! Тут это, пенсионная реформа уже дает о себе знать! Кажись скоро на нашу пенсию всех подряд жрать станем! Вон, уже есть первая жертва!

— Да ты че, Марковна! — с первого этажа послышался знакомый скрипучий голос. Анна Семеновна очень любила свою соседку, вечно сидящую на лавочке, а уж как сплетни пообсуждать это вообще всегда пожалуйста, — ну нет, я людей есть не хочу! У меня челюсть вставная… хотя если взять мясорубку…

— Блин, я на седьмом этаже живу, бабушки! — мне даже орать не приходилось, эти две старые карги и так все чудесным образом слышали, — хватит подслушивать!

— Вот еще! Тут такие новости, а ты нас гонишь? Шиш тебе, жертва пенсионной реформы!

Сбоку послышалось хоровое хрюканье, отдаленно похожее на человеческий смех, сосед сверху вообще впал в историку, переходя на более высокие ноты, я от стыда сползла на пол, а сосед напротив нервно курил свои отвратительные сигареты, пытаясь, видимо, сдержать икоту. С ним словно что-то странное происходило, он будто бы злился… На бабушек, что ли? Подумаешь, они, конечно, бред несут, но на то они и бабушки — им вообще все позволено и только попробуй слово поперек вставить, тут же клюкой по попе получишь.

— Слушай, ты осторожней с бабушками, — успокоившись, сосед откинул назад свои взъерошенные волосы и я впервые за долгое время увидела его лицо. Боже, а он… красивый… Но уставший до одури. Честно сказать, я уже очень давно испытываю странные чувства всякий раз, как слышу его голос. Будто бы наваждение — не логичное, не понятное, но… наваждение… — а то видишь, они от голода уже совсем с ума сошли. Как плечо? Сильно болит?

— Эй, Рыжая Сонька! — Семеновна не дала мне ответить, перебив еще в самом начале, — а че, правда прям зуб свой сломала? Эх, везучая была бабка, с зубами! У меня вон вообще полные съемные протезы, с ними мяско не пережевать толком.

— Ну так та же на особой диете, питательной! — поддержала подругу соседка с первого этажа и в нашем дворе вновь разразился старческий гогот.

— Болит, — ответив, я заметила, как сосед дернулся, будто надеялся другой ответ услышать. Смотрит так пристально… да что не так-то? — со мной что-то не то? Ты так смотришь, словно у меня за спиной черти стоят, а на голове рога выросли.

— Я просто спать хочу дико, — отмахнулся мужчина, — всю ночь уснуть не мог, на твой стриптиз смотрел. Красивое у тебя белье, кружевное, прозрачное…

Да что б тебя…

На мгновение замерев на месте, я тут же высказала все, что думаю по поводу этого хама, этого дома и всех соседей вместе взятых! При чем орала я это на всех известных мне языках, включая русский!

— Я прям завидую, — печально вздохнули еще одни соседи сверху, — ты хотя бы можешь кружевное носить, а мне так не удобно…

— За твоим милым пузиком белье и так не видно, — мягко прошептал мужчина, явно целуя свою девушку в ушко.

Кажется, молодая пара въехала в наш дом совсем недавно. Девушка была беременна, ее муж работал как проклятый, почти сутками, а жили они в маленькой однокомнатной квартирке, которая по площади была как моя студия. Кошмар — вот вам и доступное жилье!

— Видно — не видно, а хочется! — обижено пролепетала та, — ну ничего, вот рожу и сразу пойду по магазинам!

— Ага, по магазинам она пойдет! — расхохотались молодые мамочки откуда-то сбоку, — до ванны дойди сначала, пока твое чудовище спит в кроватке! Ты когда родишь, примерно первый год жизни своей прелести себя собой чувствовать вообще не будешь! Вампиром станешь, начнешь бредить от хронической усталости и недосыпа! Но ничего, мы тебя поддержим! Сами в такой же ситуации оказались!

Все вокруг тут же подключились к разговору, а я думала лишь о том, что это полная жесть — жить в этом доме. Пусть и среди более-менее хороших людей, но…

Но так не правильно.

— Слушай, а я когда встала с кровати? — спросила я напоследок, как раз перед тем, как сосед затушил сигарету и собирался вернуться в квартиру.

— Примерно в два часа ночи. Ты поднялась и стала мыть окна. Я сразу понял, что с тобой что-то не то. Бубнила что-то на своем французском, потом стала раздеваться, вещи аккуратно складывать и завалилась спать. Я тебя звал, но ты не отзывалась.

Приплыли… Божечки, я схожу с ума. Стоп… Какие еще окна?

Спросить я не успела — сосед вернулся в квартиру, а я резко обернулась, внимательно разглядывая идеально чистую поверхность пластиковых окон. Ого… Это правда я сделала? Может та бабушка и правда ядовитая была? Надеюсь, я не стану теперь так каждую ночь все вокруг себя драить?

Весь день я пыталась прийти в себя — выходило не очень. Меня часто клонило в сон, побороть это чувство я уже не могла, поэтому самозабвенно завернулась в одеяло и включила маленький телевизор. Там что-то вещали, но я не особенно всматривалась. Руки дрожали, ноги тоже. Все тело мерзло, словно за окном была зима, а не лето с его редкой для Питера жарой. Значит, меня знобит.

Выпив несколько таблеток, прописанных доктором, я все же смогла уснуть, но не на долго.

Пить… как же хочется пить…

Ничего не предвещало беды. Вообще ничего! Студия сама по себе предполагала нахождение кухни в комнате — далеко за водой идти не пришлось, вот только стоило сделать первый глоток…

Тошнота возникла внезапно и без предупреждения. Фаянсовый друг выдержал мои позывы, я же от такого чуть с ума не сошла, причем окончательно.

Да что происходит?

Может, вода испортилась? Или я заболела… да, скорее всего я просто заболела…

Надо померить температуру…

Вот зря я нашла градусник. Зря стала мерить, зря вообще его включила!

34,8… 34,8! Да это просто какое-то издевательство! Сломался! Электрический градусник явно сломался, а это значит мне нужно идти за новым в аптеку, но как же кушать хочется…

Оставив идею как следует напиться, я все же добралась до холодильника, взяла с полки заветную и до одури любимую картошечку, но стоило мне проглотить маленький кусочек, как…

Да здравствует любовь к фаянсовому другу! Ты, мой милый друг, не скоро меня забудешь…

— Это все… это все уже не смешно… Надо скорую вызвать… Срочно…

Как же я хочу есть, кто бы знал… Как же хочется… хочется…

Да что это за дикий запах железа? Что этот дурак сверху все время делает? Ремонт уже давно окончен, я сама видела, как он выносил инструменты и мешки с мусором!

Железо или… хотя нет, так пахнет…

Так пахнет кровь…

Стоило подумать о красной субстанции, как перед глазами все резко потемнело и я потеряла сознание…

* * *

Громогласный стук в дверь мог разбудить кого угодно, даже мертвого, а звуки сирены где-то во дворе и подавно наталкивали на не самые приятные мысли.

— Кто там? — прохрипела я, пытаясь осознать, что происходит.

— Полиция, откройте!

Какая еще такая полиция… Ничего не понимаю… Медленно повернув замок, я мигом проснулась…

Действительно полиция… Настоящая, с документами. Грозная такая, взгляд исподлобья, у одного хамоватый, у второго забитый. За их спинами уже во всю маячили журналисты, кажется я видела вспышку камеры и тут же отшатнулась назад — уж больно свет резанул по глазам.

— Что случилось? — я ничего не понимала, но все же смогла собраться и выслушать представителей власти.

— Где вы были этой ночью? — ага, полный игнор вопросов. Ну и ладно, я все равно ни в чем не виновата.

— Дома спала.

— Вы слышали этой ночью какие-то странные звуки?

— Нет, говорю же, я спала. Я только что из больницы вернулась, мне было очень плохо. Могу показать выписной бланк, если хотите.

Вижу, лица мужчин тут же как-то смягчились, оба внимательно прочитали документ и не удержались:

— Вас… вас укусила… бабушка?

— Ага, а что, на вашей памяти такое впервые?

Мужчины молча кивнули, отдали выписку, но затем продолжили:

— Ваш сосед сверху был убит этой ночью. Нам поможет любая информация, если вы что-то вспомните, то перезвоните по этому номеру…

Визитку дали, еще пару вопросов задали, осознали, что разговаривать со мной бесполезно и двинулись дальше вести допрос.

Только после того, как я закрыла за ними дверь, я осознала, что стояла в одном белье. В одном, чтоб вас, кружевном белье! Ну ничего себе у них выдержка! И даже бровью не повели! И почему я скинула халат? Вроде же в нем спать ложилась…

Махнув рукой на произошедшее, я быстро натянула джинсы с футболкой и тихонечко вышла из квартиры.

Ага, две наших самых главных сплетницы тут как тут вынюхивали что могли, делая свои лица как можно более доброжелательными. Но я-то воробей стреляный, я уже знаю, что если милая бабушка-одуванчик тебе улыбается, не факт, что она не сходит с ума от голода.

— Людмила Марковна, — я тихонько подошла к старушке, а что произошло?

— Да ты представляешь, твоего соседа сверху на кусочки разорвали, всю кровь выпили, но это-то ладно, не самое страшное! — простите, что там у вас не самое страшное? То есть тот факт, что в нашем подъезде настолько жестоко убили человека не самое страшное, что произошло? — он, оказывается, серийным маньяком был! Его полиция уже три года поймать не может. На рыжих охотился, жертву мог месяцами выслеживать, все о ней узнавать. У него в квартире труп свежий нашли!

В конечном итоге выяснилось, что полиция так просто от меня не отстанет. Заметив, что в следствии появились новые детали, я тут же ощутила на себе пристальный взгляд. Один из тех мужчин, что задавал мне вопросы, подошел ко мне и попросил пройти с ним в машину.

— В чем дело? — испугалась ли я? ДА! И это мягко сказано! А знаете, почему? Да потому что в квартире этого психопата нашли мои фото! Мои фото! Никогда не думала, что скажу подобное в своей жизни, но я так рада, что этого маньяка убили… — я что, должна была его жертвой стать?

— Именно, София Сергеевна. Держите.

Отделение полиции, где вели допрос, воняло какими-то тухлыми носками. Я почему-то очень резко стала ощущать запахи — их было так много и все разом. Голова шла кругом, я вновь хотела спать, о чем незамедлительно сообщила двум полицейским, но тем было как-то плевать на мое состояние. Они лишь пожали плечами, поставили передо мной камеру и стали засыпать вопросами, причем с подковыркой, словно желая найти подвох или факт того, что я вру. Но что еще я могла сказать помимо того, что я всю ночь спала?

Мою квартиру обыскали, все вещи перевернули вверх дном, ничего не наши, естественно. Отпустили уже ближе к вечеру, но хоть домой привезли — и на этом спасибо.

Пока ведется расследование меня просили никуда не уезжать. Ну, как просили — поставили перед фактом.

Я словно попала в какой-то жуткий кошмар, перед глазами стояли кадры с тех фотографий, что мне показали. То, что произошло в квартире соседа было не описать словами — он оказался разорван, просто уничтожен, словно кто-то за что-то мстил.

— Теперь понятно, что за ремонт он вечно делал, и что такое постоянно падало на пол… да и запах этот… Так кровь пахла, выходит? Это скольких он успел убить, пока я тут жила? Боже… Какой кошмар.

Меня трясло, все тело ныло. За весь день я не взяла в рот ни крошки, ничего не пила и могла лишь просто завернуться в одеяло среди кучи разбросанных вещей и раскачиваться из стороны в сторону, словно сошедшая с ума. Меня постоянно выключало из реальности, я словно на мгновение засыпала, а потом почему-то оказывалась совсем в другом месте.

Например, в ванной. Я сидела в горячей воде, держа в руках кружу кофе… Кофе? Почему именно кофе? Слегка глотнув этот напиток, меня не стошнило, но… На вкус такая мерзость. Сколько ложек я сюда положила? Да по внешнему виду все десять, причем столовых!

Когда я в следующий раз вновь открыла глаза, то оказалась уже у себя в постели.

Завтра к врачу. По любому завтра к врачу!

— Ма-ам, — протянула я в трубке, сдерживая подступившие слезы, — мам, а брат уже уехал?

— Конечно уехал, ты чего, Сонь? — голос мамы не казался мне сильно удивленным, она привыкла, что мы вечно все забываем и не всегда можем все рассказать, — еще две недели назад уехал…

Две… две недели? Ничего не понимаю…

— Как две недели? Я же пару дней назад с ним разговаривала, — прошептала я, но мама меня видимо не слышала. Она стала задавать вопросы по поводу моего плеча, по поводу врачей, а так же рассказывала о своем сильном волнении из-за нашего с ней вчерашнего разговора. С ее слов я казалась ей очень холодной, без эмоциональной и дико сонной, — мама, со мной что-то происходит…

— Что случилось, милая? Может плечо снова болит? Думаю, тебе нужно опять обратиться к…

Меня трясло, я ходила по квартире из стороны в сторону, нервно дышала и маму почти не слушала. Меня колбасило так, словно совсем недавно я окунулась в прорубь с головой и просидела на дне озерном несколько минут. Голова как-то уж больно чесалась, почему-то давление в теле скакнуло… Я словно вниз головой висела, как в детстве во дворе… Думаю, идея о враче не так нова в моей ситуации.

— Мама, я думаю… — но договорить я не смогла. Все тело окаменело, голос пропал из-за спазма… — мамочка… ма-ам…

— Соня, да что происходит? — она волновалась, и было о чем…

— Мама, — прошептала я тихо-тихо, — я на потолке…

— В смысле? На каком еще потоке?

— На потолке… стою на потолке…

Я стою на потолке вниз головой… разговариваю по телефону… от ужаса трубка выпала и разбилась вдребезги… Я видела свой пол, видела осколки, видела, как те стремительно приближались, а затем последовал дикий удар…

И тишина… Ужасающая, пугающая своей давящей энергией. Та самая тишина, после которой обычно объявляют войну всему миру.