Глава 21

Красивый такой экземпляр. Смоль в волосах, тёмный шоколад в глазах, с аристократичной горбинкой нос, немного высокомерно поджаты губы. Рост, широкие плечи, пластины мышц — всё при нём. Вот сейчас бери и на обложку журнала с рекламой трусов и часов одновременно.

Мне о таких самцах оставалось только мечтать. Ну где этот кусок отменной говядины, нагулянный на экологически чистых лугах, и мои сто двадцать килограмм, свисающие с боков? Моим потолком были садист Мавлид и подкаблучник Жорик.

— Мальчик, рождённый Розальдой, умер в восемнадцать лет, не оставив потомства, — обходит смуглый красавчик ведьму, брезгливо сдвигает ногой кадку с торчащим пучком травы и облокачивается крепкой задницей на край стола. — Ровно столько умирала Варалия, задыхаясь под тяжестью песков. Варг принял жертву и покарал обидчика, а Валис дал надежду, потешил своё самолюбие, но взамен уничтожил целое государство.

— А вы, как я понимаю, мой спаситель? — коротко кланяюсь кивком головы, перебивая исторический эпос. Ну не готова я слушать о трагических событиях в своём немощном состояние.

— И правитель Пустоши Ксарк, — небрежно подтягивает рукава кафтана хозяин стеклянного дворца, не сводя с меня взгляда. — Правда, от моего народа осталась десятая часть. Кто-то переселился, кто-то умер от голода, кого-то поразило зачастившими в первые годы молниями. Мой отец сумел собрать и удержать ту малую крупицу, что отказалась уходить с родных мест. Наладил скупой быт, издал новые законы, выстроил новую иерархию. Мы научились добывать воду и пищу, подстроились под суровые условия, выжили там, где умирает всё живое.

— Уважаемая ведь… — заминаюсь, косясь на старуху. — Верея сказала, что меня перенесли из другого мира для того, чтобы я оживила Пустошь. По-моему, произошла какая-то ошибка. Я не обладаю ни волшебной палочкой, ни геодезистскими и дендрологическими познаниями.

— И придёт она из другого мира. Та, что сравнится по силе со мной. Та, что оживит моё сердце и наполнит его смыслом. Та, что усмирит моё пламя. Та, что родит великого воина и правителя, — на одном дыхание скороговоркой чеканит Ксарк, уставившись куда-то в пустое пространство. — Это пророчество я получил в своё совершеннолетие. Палочек и дендрологических познания не требуется.

«Усмирит пламя, оживит сердце, родит великого воина». Пафосная бредятина. Интересно, сколько лет он мусолит эту чушь? Рассматриваю загорелого Карамельку, пользуясь тем, что тот увлёкся разглядыванием небесного представления — настоящего звездопада, который во всей красе виден только в пустыне. Успеваю даже заказать возвращение домой, пока мерцающий хвост чертит дугу по чёрному покрывалу.

— Но в нём ничего нет о моём участие в судьбе Пустоши, — развожу в стороны руки, пожимая плечами.

Всё же красивый мужик. Ничем не уступает Льдышечки. Стать, высокомерие, породистость — что один говнюк, что второй... Вот уверена — Ксарк то ещё гомно.

— Другое пророчество было дано в день смерти сына Розальды, — обречённо выдыхает правитель. — Луга Варалии зацветут через сто лет. В тот момент, как родится великий воин из династии Сарамат. Я последний из царского рода. Правая ветвь про́клятого Дария.

Ишь ты. Целый король, и весь мой. Надо только раздвинуть ноги и родить мужику наследника. А тут и целый самосвал с пряниками. И благодарность народа Пустоши, и память в веках, и почётное звание матери Великого, и муж весь такой…

Почему-то вспоминается, что с детишками у меня не сложилось. Аборт по молодости, два выкидыша и вердикт врача в мои тридцать пять. Если и удастся добыть жизнеспособную яйцеклетку, то подсаживать лишь к суррогатной матери. Я смерилась. Нет, и нет. Многие живут без детей. Не проходят через сопли, колики, бессонные ночи, зубы. Не переживают из-за оценок в школьные годы, не сталкиваются с подростковым бунтом. Ну а кружку с водой в старости подать… Были б деньги, а сиделку не проблема нанять.

Смешно. Деньги есть, а от собаки, выбежавшей на дорогу, они не уберегли. И ребёнка отправили бы в детский дом, заморочься я в своё время суррогатом. Так какая разница, кто поможет до толчка дойти?

И на этой мысли в голове проносятся несбыточные картинки. Я с округлым животом подбираю в магазине детские костюмчики и игрушки. Мне на грудь кладут сморщенного малыша, и моё сердце предательски срывается в пропасть. Кучерявый кроха тянет ко мне пухленькие ручки и лыбится беззубым ртом. Тот же малыш бежит навстречу отцу, но сколько я не пытаюсь, разглядеть мужчину не могу.

Так может это мой шанс познать материнство? Приложить ребёночка к груди, прижать к себе маленькое тельце. Услышать слово мама, увидеть первые шаги. Полюбить абсолютно. Умереть ради него.

Вот прямо сейчас прыгнуть в омут, довериться глупому пророчеству, сказать «да» и связать будущее с Ксарком. Ну чем не прекрасная сказка? Чем не мечта упитанной бабы, разменявшей пятый десяток? Начать жизнь с чистого листа, получить такой нереальный подарок судьбы. Красивый мужчина, молодая я, любимый ребёнок. Мальчик или девочка. Можно мальчика и девочку.

— В следующем году исполнится сто лет со дня смерти Варалии, — вырывает меня из непростых мечтаний Карамелька. — Тебя перенесли сюда как раз вовремя.

Как-то нехорошо мне режут слух его рассуждения. Вовремя, удобно, падай на спину. Хоть бы притворился, что снесла мозг любовь с первого взгляда. Что я самая красивая и желанная женщина, без которой Ксарк не мыслит существования.

Да, был бы у меня подпитанный резерв, не оставила бы я сухое пренебрежение без ответа. И никакие щеночки и котятки не помогли бы сдобрить эмоции.

— Так зачем было ждать мою персону? — добавляю в голос холодного высокомерия. Выкуси. Мы себя тоже не на помойке нашли. — Бери любую и штампуй с ней детей. Можно даже гарем завести. Уверена, за таким красавчиком очередь стоит.

— Последняя женщина, лёгшая со мной в постель, сгорела через минуту, — срывается Ксарк с места и сшибает ногой дурацкую кадку с веником. — И она была не первой. Мой огонь слишком мощен и агрессивен. Ему нужна сила под стать.