Глава 41

Ториан

Ночью не спалось. Мучил и насиловал голову, пытаясь найти мирное решение из случившейся проблемы. Можно, конечно, попробовать выбраться с боем, но шансов на сохранность Жени и своего зада было катастрофически мало. Ещё и межгосударственный конфликт организуется. Громин не простит теодорийцам покушение на своего племянника, какие бы отношения не были в нашей семье.

А наступившее утро не лучше тяжёлой ночи. Усталость и протестное состояние дают о себе знать. Мало того, что посадили под замок и приставили у двери охрану, так ещё предоставили пёстрый костюм, модный нынче у дворцовой свиты. Ядовито-зелёные портки, канареечного цвета рубашка, камзол в полоску в той же расцветке, и пышные кружева под шеей и на манжетах.

Чувствую себя девицей лёгкого поведения, привечающей клиентов в доходном доме. Как в таком виде показаться на люди? Не дай Святой Валис, увидит кто из ледяного двора. В жизнь не отмоешься от такого легкомысленного позора. Королевский родственник разряжен как ярморочный петух.

Готов был надеть свою грязную и местами порванную одежду, но пока я плескался в ванне, её забрали и, скорее всего, сожгли в топке, оставив взамен подштанники, ночную рубаху до колен и халат, не уступающий по красоте сегодняшнему наряду.

Служанка, принёсшая завтрак, испуганно кланялась, приседала и тоненько лепетала, что ничего не знает. И чего мне надо было с ней сделать? Пытать, запугивать, требовать? Какой смысл, если тут не обошлось без приказа Нирана. Это был его ответ за то, что я посмел перечить ему и заступаться за Женю.

Засадить в подземелье хоть и осадного, но принца он не мог. Кому нужны конфликты с соседним государством? А вот так мелко отомстить… Вполне в его духе. Не удивлюсь, если к этой красоте прилагается ещё шляпа с перьями.

Даже аппетит пропал. Сижу, трясу кружевами на рукавах, ковыряясь в тарелке. И беспокойство за Женю не отпускает. Мало того, что нежная, совсем молоденькая девушка, так ещё переместилась из другого мира. До сих пор с трудом верю в перенос душ из чужеродного измерения. Воображение рисует железных птиц с огромными брюхами, где сидят люди, летя по небу. Ну бред же.

И не верить я ей не могу. Так ладно и красочно она всё описывала. Самоходные кареты, пьющие какой-то бензин и передвигающиеся без лошадей, Маленькие коробочки, через которые можно разговаривать, находясь в разных городах, плоские ящики, показывающие живые картинки. Магия же… Колдовство.

А какая силища огня у неё здесь. Сразу видно, что там она не чахлым ростком была. Сильная, волевая, смелая. И не истеричная барышня, что только в плюс ей. Вот и вчера гордо стояла перед Нираном, хоть и волновалась. Не сорвалась и не спалила тронный зал вместе с присутствующими в нём. Не выдала мощь, равную лишь одному магу Оривии — Ксарку.

Стоит мне удовлетворённо подумать о сдержанности Жени, как за дверями раздаётся мужской крик, топот тяжёлых сапог и визг напуганных женщин. Закрываю глаза и прощупываю дрожащий воздух. Ощущаю в пространстве разбегающиеся волны жара и набирающий силу магический выброс огня.

Женя! Больше ни у кого во дворце силёнок не хватит.

Вскакиваю, опрокидывая стол и посуду на нём. Залпом сношу дверь и выстраиваю ледяную преграду, ограничивая прожорливость языков пламени, пляшущих по шёлку стен и по позолоте картин. Подаюсь вперёд и продавливаю огненную мощь дальше по длинному коридору. Не обращаю внимание на вопли придворных, спасающихся бегством.

С трудом дохожу до комнаты Жени и не без гордости осматриваю поле боя. Моя воительница стоит с прямой спиной посреди бывшей гостиной, а вокруг полыхает огромное кострище, с гулом пожирающее мебель, лепнину и вгрызающееся в камень.

— Пообщаться пришёл?! — кричит она, огненным кнутом полосую спину и ягодицы ползущего к выходу менталиста. — Не напрягаться, говоришь?! Я тебе, сука морщинистая, так не напрягусь! Ты у меня, тварь пресмыкающаяся, месяц на жопе сидеть и общаться не сможешь! Ишь, гондон ребристый, в мозгах моих поковыряться решил! Я тебе, псина безродная, сама их десертной ложечкой выскоблю!

И ругается так заковыристо. Наши женщины слов таких не знают. Ну как не возгордиться ей. Жеееня…

Правда, её всплеск силы до беды может довести. Вместо ужина в парадном зале окажется она у инквизиторов в подземелье. Страшно представить, что с ней там сделают.

— Лара, — привлекаю её внимание, заходя в пожарище. Выпускаю своего красавчика и тянусь к ней, нежно ластясь и прощупывая трещинки. Главное, попасть внутрь и успокоить взбунтовавшийся огонь. — Послушай меня. Тебе надо остановиться.

— Этот червь сделал мне больно, — жалуется она, огревая менталиста ещё одним ударом. На оголённых заднице и спине у мужика уже нет живого места. Кожа покрылась волдырями и запёкшейся кровью. — Влез без разрешения в голову и покопался там.

— Ты его уже наказала, — медленно приближаюсь и щупом проскальзываю в найденную прогалинку. Оглаживаю ощерившееся пламя, подмораживая разыгравшийся дар. Он вот-вот окончательно сорвётся и от дворца останется лишь обугленный остов. — Давай, моя хорошая, успокаивайся.

Добравшись до Жени, обнимаю её и веду руками по талии, медленно поднимаясь к плечам. Она горячая, напряжённая, натянутая, как тетива у лука. И такая нежная, манкая, что я на мгновение теряю в ней собственный контроль.

Зарываюсь пятернёй в растрёпанные волосы, обхватываю ладонью затылок и прижимаю к себе, накрывая губами её сладкие губы. И настолько она вкусная, притягательная и родная, что внезапно окатывает осознанием — до неё не было у меня никакого прошлого, никаких других баб. Есть настоящее, будущее. Наше общее. Никому её не отдам. Ни Нирану, ни Ксарку, ни богам. Она моя женщина!