Глава 56

Ториан

— Я король Луделии, — верещит Громин, вжимаясь в массивную спинку трона.

В его заплывших жиром глазах плещется страх. Смотрю на него с брезгливостью. Так себя запустить. Разожрался, разжирел так, что ремень поверх расшитого серебром халата трещит от напора. Обычно сила льда перемалывает своей энергией всё лишнее, не давая телу обзавестись излишней массой, а тут… Мал дар у дядюшки, раз бока растут в ширь.

— Когда-то я тоже был им, — болезненно хрипит отец, опираясь плечом на колонну.

После ранения он выглядит осунувшимся и чрезмерно бледным. Я настаивал на том, чтобы он остался в крепости на попечение древнего лекаря, но разве можно справиться с его упрямством, когда речь идёт о человеке, лишившим всего. Отец в ультимативной форме заявил, что не будет отлёживаться в постели, пока не установится справедливость.

Седорик оказался послушнее и остался в заботливых руках Мелани, прибывшей с отрядом Ксарка и оставшейся помогать старцу с больными. В том бою мы потеряли троих, и Серж, пусть с распростёртыми объятиями встретит его Валис, среди них. Остальные с ранениями разной степени. Кто-то слегка обездвижен, кто-то ещё борется за жизнь со смертью.

— Но ты же сам передал мне власть, Рок, — хлопает своими толстыми веками Громин. — Добровольно. Навсегда.

— Я спасал жену и сына, — рявкает отец, и по колонне угрожающе трещит лёд, взмывая к высокому своду потолка и покрывая его искристой паутиной. — Да только ты умудрился добраться до Таилии.

— Не трогал я её, — скулит Громин, барахтая ногами в воздухе. — Это всё Херим. Он без разрешения. Но я его уже наказал. Казнил за самоуправство.

— Это не отменяет твоей вины, Гром, — возвращает себе самообладание отец. — Твои маги остались лежать у стен замка, армия перешла на нашу сторону, а подхалимы, сеющие с твоего позволения голод и разруху, трясутся от страха в подземелье и ждут наказание по заслугам. Больше ты не король.

— Предлагаю его сжечь, — перекидывает огненный шарик в ладонях Ксарк, скучающе наблюдая за перепалкой.

Перед правителем Пустоши я теперь в неоплатном долгу. Он прилетел в самый последний момент, когда маги Громина уже переползали на крышу. Женя у грани, Сержик на пути к Валису, отец без сознания, Сед истекает кровью. А я, истощив весь резерв, готов перерезать себе горло, лишь бы не попасть в руки Громина.

От пекла, что устроил Ксарк, почернела вся долина, а стены крепости сплавились в монолит. Воздух настолько раскалился, что солнце стыдливо спряталось за клубами дыма. К обеду подошли его люди, невозмутимо поднимая на поле столпы пепла.

С рассветом мы выдвинулись на главград Луделии, обрастая по дороге уверенной силой. К нам присоединялись противники Громина, уставшие пригибаться и молчать. Слух о моём возвращение и о военной помощи пустынников бежал впереди нас. В общем, как и говорил Сержик, народ встал на нашу сторону.

Въехав в городские вороты, мы разобрались со слишком преданными Громину стражниками, успокоили напуганных горожан и направились к стенам дворца. Дальше всё прошло по чётко выстроенному плану. Воины Ксарка рассредоточились по дворцу, зачищая каждый этаж и каждую комнату.

— Успеем, Ксарк, — криво усмехаюсь, похлопывая его по плечу. — Судьбу Громина будет решать королевский совет. Если, конечно, он не напросится на огонёк.

Дядька затравленно смотрит на меня и умоляюще на отца. Наверное, он всё ещё надеется на благополучный исход и сохранение своей власти. Идиот.

— Рок, братишка, — лебезит Громин, сползая с трона. — Мы же можем договориться. Ты будешь первым советником, а Ториан моим наследником.

— Не пойму, Гром, ты дурак или притворяешься? — стараясь не хромать, приближается к нему отец. — Мы пришли вернуть своё, а не договариваться. У тебя два варианта. Либо ты спускаешься в подземелье и ждёшь суда, либо сопротивляешься и лишаешься жизни прямо здесь.

— Но так нельзя, — цепляется Громин трясущимися пальцами за ворот халата и перекручивает в беспомощности его. — Во мне течёт королевская кровь. Вы не имеете права. Ты должен меня отпустить, как я тебя тогда.

— Нет, Гром, — резко обрывает его отец. — Народ не поймёт. Слишком много зла ты принёс подданным. Аресты, казни, убийства, лишения титулов и отъём земель. Меня же родные твоих жён на вилы поднимут, если я дам тебе уйти. Да и сын, лишённый с твоей подачи матери и дома, не одобрит.

— Я всё возмещу, — придушено выдавливает из себя Гром, падая на колени.

— Воскресишь мою мать? Вернёшь годы, проведённые в изгнание? — не выдерживаю слушать трусливые сопли дядьки. — Ты ничего не сможешь возместить, Громин. Лучше вспомни о достоинстве и перестань унижаться.

— Уведите его. Посадите в отдельную камеру и поставьте у входа стражу, — взмахивает рукой в сторону Грома отец и устало садится на освободившийся трон. — Подготовьте документ о передачи власти.

Выискиваю взглядом Женю, стоящую недалеко от окна, и подхожу к ней. По её ещё бледному лицу блуждает загадочная улыбка, обещающая приятные объятия и нежный поцелуй. Обхватываю любимую за талию, притягиваю к себе, сглатываю в предвкушение, когда она ведёт своими ладошками по моей груди.

— Добро пожаловать домой, Жеееня, — тяну, жадно вдыхая жар её тела. — Предлагаю провести церемонию сегодня же на закате. Не терпится сделать тебя своей женой.