Глава 42

Даррен

Приключения на этом не закончились. Да, мы достали мальчика из тоннеля, но нужно было довезти его до больницы, предупредить помощницу Ирен, а после и полицию. А так хотелось оставить это на других, прижать к себе Ирен и уснуть. Просто уснуть… ну ладно, сначала приехать домой, а уже потом уснуть и спать до следующего вечера в теплых объятиях желанной женщины.

По дороге в больницу с телеги исчезли все работники, кроме Рида. Их ждали дома, так что я все понимал. Мы сдали мальчика, а я едва уговорил Ирен показаться доктору и самой. К счастью, никаких серьезных травм у нее не было. Несколько ссадин и ушибов, не более, но почему-то они вызвали во мне бурю эмоций. Пока доктор обрабатывал раны, я стоял у двери и смотрел.

Неприлично? Ну и пусть!

И эта хрупкая, но такая сильная женщина будила во мне непонятную, всепоглощающую нежность и… страх. Она ведь могла пострадать гораздо сильнее! Это я ее не уберег. Я не уследил!

Ирен словно почувствовала мое настроение, повернулась, нежно улыбнувшись, а губы шевельнулись, неслышно прошептав: спасибо!

Я ответил улыбкой, но она вышла жалкой, дрожащей, и я тут же отвернулся, пряча поджатые губы и зажмуренные глаза. Не хватало, чтобы меня видели в таком состоянии.

В полицию я все же отправил мистера Рида, заодно попросив заехать ко мне завтра. Отказываться от этого человека я не собирался. Слишком мало вокруг тех, на кого можно положиться.

А вот к Марте пришлось ехать. Ирен наотрез отказалась поручать эту миссию кому бы то ни было. Даже мне. Ну, хоть от сопровождения не отказалась, и на том спасибо… хотя она пыталась.

Все дорогу от дома Марты к больнице женщины просидели в обнимку, заливая друг друга слезами. Я тихонько улыбался, отвернувшись к стенке. Зачем лить слезы, когда все завершилось счастливо? Но это женщины, а у них это, похоже, просто способ выражения эмоций. Любых. Будь то горе или радость. Но признаюсь, на эти слезы было смотреть гораздо приятнее, чем на те, что сопровождали страх.

К моей искренней благодарности к мальчику впустили только Марту, и та упросила Ирен не торчать в коридоре, а ехать домой и отдохнуть.

В этот раз в карете я не стал вежливо занимать лавку напротив, а уверенно сел рядом и прижал Ирен к себе. И так натерпелся. Однако названный кучеру адрес вызвал протест.

— Даррен, прошу вас, — шептала эта женщина, упираясь в меня ладонями. Я не отпускал, прижимал, желая прямо сейчас поцеловать ее так, чтобы не смела меня отталкивать, но понимая, чем это закончится. — Вы помолвлены, я тоже!

— Я не трону тебя, просто побуду рядом. Тебе нельзя оставаться одной, не сегодня.

Даже с учетом того, что этой ночи у меня не осталось — восток уже стал светлеть, предвещая скорое утро, — я не собирался отступать. Потому как мне это было настолько же необходимо, как и ей.

— Даррен, это…

— Прошу, — не выдержал я, прижавшись лбом к ее лбу. — Пожалуйста.

Ирен вздрогнула всем телом. Изучила меня долгим, изумленным взглядом, но все же кивнула.

— Но ты обещал, — шепнула она.

На этот раз кивал я и прижал ее так сильно, как мог, чтобы не потревожить ран. Для меня сейчас этого было достаточно.

Ирен пыталась делать гордый и независимый вид. Под взглядом сонных слуг тянула спину, словно на ней до сих пор красовалось дорогое бальное платье, а не грязные и порванные его остатки. Вошла в дом высокомерной леди, так же без эмоций прошла и в спальню, и тут же охнула, оказавшись на моих руках.

— Даррен! — прошипела со страхом и неприятной тоской. — Ты обещал.

— И я сдержу слово, — шепнул я. — Но я ведь не обещал, что не помогу тебе избавиться от этих тряпок и не стану смывать с тебя усталость и грязь этих проклятых тоннелей.

— Я закричу!

Я остановился, задумчиво глядя в ее глаза. Улыбнулся.

— Кричи.

И пинком открыл дверь в ванную, внес внутрь Ирен, и под ее возмущенные, но все же тихие писки поставил в ванну. Руки тут же скользнули по тонкому стану женщины, рванули шнуровку.

— Даррен, ты обещал! — в отчаянии вскрикнула Ирен, ударив меня по плечам.

— Прости, — шепнул я виновато и, несмотря на сопротивление, коснулся губами ключицы, где неправильно, пугающе алела глубокая царапина. — Я не должен был тебя туда брать. Не должен был оставлять одну. Я должен был понять, что ты на эмоциях, что ты не усидишь. Должен был предугадать. Должен был настоять на своем, оставить тебя с женой Рида. Даже если бы пришлось тебя привязать. Я так испугался за тебя. Я… так испугался!

Я шептал, покрывая поцелуями ее раны, а после и обнаженные плечи, руки, лицо.

— Я обещал. Я не трону. Просто скажи мне, что будешь осторожна. Что никогда больше не станешь так рисковать. Что, когда… рядом будет он, не я, ты не станешь рисковать?! Прошу. Прости.

Ирен молчала, и, подчиняясь ее отстраненности, я все же смог остановиться. Взгляд на нее не поднимал, почему-то не хотелось видеть выражения ее лица. Платье сползло вниз и держалось, едва прикрывая грудь. Я в последний раз провел пальцами по шелковистой коже вдоль выреза и горько улыбнувшись, шепнул:

— Умывайся, я подожду в спальне.

И развернувшись, побрел к выходу.

Кажется, что-то пошло не так. Очень не так.