Глава 43

Ирен

В груди больно сжалось, когда он вышел, притворив за собой дверь. Я осталась стоять в наполовину спущенном платье, вся горя от прикосновений его губ. По спине бежали мурашки, а кожа, которую он целовал, пылала, будто помеченная раскаленным железом.

— Даррен… — прошептала беззвучно.

Благодарность к нему заполнила меня до краев, горячая и щемящая. Он спас Чарли. Он спас меня. И я оттолкнула его. Потому что должна была. Потому что нас обоих ждали другие люди и данные перед обществом обещания. Долг, как тяжелые кандалы на запястьях, не позволяющие броситься в его объятия, когда душа рвалась к нему изо всех сил.

Я хотела ответить на поцелуи. О, как я хотела! Каждой клеткой своего тела я чувствовала его нежность. И мне хотелось закричать: «Не отпускай меня». Но вместо этого я боролась, я умоляла помнить о слове. Я сама связала себе руки этими проклятыми условностями.

Словно в тумане я, наконец, избавилась от грязных, пропахших сыростью и страхом лохмотьев платья. Теплая вода смыла грязь, но не смогла снять внутреннее напряжение. Каждая капля, стекающая по коже, напоминала о прикосновениях. Я закрыла глаза, позволив воде смешаться со слезами.

После на полке я нашла халат генерала. Мягкий, темно-синий, из дорогого бархата. Я закуталась в него, как в кокон. Ткань пахла им. Я глубоко вздохнула, и на миг мне показалось, что он здесь, рядом, что его руки снова обнимают меня. Это был запах безопасности.

Собрав остатки гордости, я вышла в спальню. Он успел переодеться в простую рубашку и брюки, сидел на краю кровати, склонив голову. Он выглядел таким уставшим, таким изможденным, что сердце мое снова сжалось.

— Даррен, — начала я тихо, заставляя себя встретиться с его взглядом. — Спасибо. За все. За Чарли, за то, что был рядом.

Генерал лишь молча кивнул. Мне пришлось сделать усилие, чтобы продолжить. Слова давались с трудом.

— И… прости меня. Прости, что ушла тогда, без разрешения, искать Чарли. Это было безрассудно. Я… я так жалею об этом. Из-за моей глупости все могло кончиться куда хуже.

Он поднялся и медленно подошел.

— Я понимаю, почему ты это сделала. Не кори себя, — голос его был мягким, но отстраненным.

Даррен стоял так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло, но дистанция между нами ощущалась физически. Он сдержал слово. Он не прикасался ко мне, и от этой правильности, этой ледяной учтивости, внутри все сжималось в один тугой, болезненный комок. Его взгляд был полон понимания и той самой нежности, что сводила с ума, но руки оставались опущенными по швам. Он утешал словами, но лишал прикосновения, которое одно только могло разогнать остатки ночного кошмара.

Мне стало холодно. Холодно и невыносимо одиноко в этом огромном доме. Я стояла, и это был лишь жалкая имитация близости. Стыд за свою слабость пылал на щеках, но страх остаться сейчас одной был сильнее.

Я не выдержала его спокойного, ожидающего взгляда. Глаза сами опустились к полу, пальцы судорожно сжали мягкий бархат.

— Даррен… — голос прозвучал сдавленно, почти как мольба. — Мне… холодно.

Я сделала шаг вперед, сама не зная, что делаю. Потребность в нем была сильнее разума, сильнее гордости, сильнее всех данных обещаний.

— Пожалуйста, — прошептала я, уже почти не стыдясь своей мольбы. — Просто обними меня. Просто ненадолго.

Я боялась поднять на него глаза, боялась увидеть отказ, неодобрение или, что хуже всего, жалость. Но вместо этого я услышала тихий, срывающийся вздох. Звук сдавшихся укреплений. И тогда его руки притянули к себе. Не с той дикой, отчаянной страстью, что была в ванной, а крепко, надежно, бережно. Я уткнулась лицом в его грудь, слыша, как бешено бьется сердце ровно в такт моему.

Я вся дрожала как в лихорадке, и он прижимал сильнее, гладя ладонью по спине.

— Все кончено, — прошептал он, и губы коснулись макушки. Легкое, почти невесомое прикосновение, от которого по телу разлилась волна тепла. — Я здесь. Я никуда не уйду.

И в этих словах, в этом простом объятии, была не обещанная страсть, а защита. Я обвила его руками, вцепилась в него, боясь отпустить. Мы стояли так посреди комнаты, двое уставших людей, нашедших в объятиях друг друга единственное пристанище. И этого сейчас было достаточно. Больше, чем достаточно. Это было все.

Я не знаю, сколько мы простояли так. Дрожь понемногу отступала, сменяясь всепоглощающим, почти болезненным покоем. Даррен был так же измотан, как и я.

— Мне так страшно было тебя потерять, — вырвалось у меня шепотом, мое лицо все еще было прижато к его груди. — Когда я увидела, что Чарли нет... а потом и ты ушел… я перестала думать.

Его рука на спине замерла на мгновение, а затем прижала крепче, почти до боли.

— Я знаю, — его голос прозвучал глухо. — Я чувствовал то же самое.

Мы смолкли. За окном занимался новый день. В щели между тяжелыми шторами пробивалась первая, робкая полоса света. Она легла на пол, освещая наши ноги. Этот луч возвращал нас в реальность, в мир, где у него есть невеста, а у меня жених.

Но я не могла заставить себя отойти.

— Не уходи, — прошептала я, уже почти во сне, не осознавая смысла слов.

Я почувствовала, как он снова поцеловал мои волосы.

— Я никуда не уйду, Ирен, — Даррен произнес имя с такой нежностью, что по телу снова пробежали мурашки. — Спи. Я буду рядом. Обещаю.

И я поверила. Потому что в его объятиях не было места лжи. Была только усталость, тихая грусть и та всепоглощающая нежность, ради которой стоило нарушать любые правила. И когда я, наконец, позволила сну унести себя, я знала: что бы ни принес новый день, этот миг, этот рассвет в его объятиях, останется со мной навсегда.