Глава 6

И я из него выбралась. Сама себе не верила, когда меня вывели в прихожую, подали обувь и верхнюю одежду, когда заворачивали в шубу, словно куклу – сама я плохо попадала в рукава… Машина ждала у самого крыльца, мы даже не успели хватануть холодного воздуха, как оказались в теплом уютном салоне. Естественно, Гульназ не садилась за руль – не ее уровень. Удивительно, что этой царственной женщине, в которую и не грех было влюбиться за доброту, не подали карету с шестеркой запряженных лошадей. Она великолепно смотрелась бы и в таком экипаже. Я же готова была обниматься, петь дифирамбы, стоять на голове – лишь бы порадовать мать двух полудурочных, которые вымахали до вполне солидных дяденек, но так и не успели повзрослеть. Только завели себе игрушки подороже, кажется… – Я вас понимаю, милочка. -Гульназ заговорила так, словно и не было никакой паузы. У нее, видимо, какой-то внутренний диалог не заканчивался. – В чем именно? – Неужели на моей физиономии было такое яркое ликование? – Мои мальчики умеют удивлять. И не всякая девушка их выдержит. – Вы очень объективны. Редкое качество для матери… – У меня был богатый опыт общения со свекровью. Имелся образец для сравнения, так сказать. – Не торопитесь с выводами, Ангелина. Уверена, вы очень быстро захотите обратно. Я чуть не поперхнулась дифирамбами, которые уже заготовила. Похоже, умение удивлять к Тимуру и Тамиру перешло от матери. – Это почему же? – Ну, вы начнете скучать… – Она вздохнула, как будто уже сочувствовала моему серому безнадежному существованию вдали от ее сыновей. Не хотелось расстраивать и обижать женщину, которая годилась мне в матери – воспитание не позволило, но язык чесался высказать все, что я думаю обо их нескучном семействе. – Не всем дано жить так ярко и увлекательно, как вы. И не все готовы к этому, Гульназ. – Задумчиво повертела в руках плетку, которую у меня почему-то забыли изъять. Или это сделали специально? Чтобы был повод встретиться еще разочек? – Заберите, пожалуйста. Я нечаянно с собой унесла. – Даже не смейте думать! Это подарок! – Зачем он мне? Тем более, такой дорогой? – А что? Мальчики забыли снять ценник? Боже, как некрасиво вышло… Это же такой дурной тон! – Она схватилась за голову в прямом смысле. Вот интересная логика в этой компании: воровать человека из дома, даже как будто выигранного в карты, – это вроде как норма. А сделать подарок и не снять с него бирку – это моветон. – Нет, я просто догадываюсь, что она стоит дорого: Тимофей переживал, что я вообще осмелилась ее трогать… Хотелось мне высказать ей правду-матку в глаза, вот прямо все, что думаю о ненаглядных сыночках! Но мы ехали по какой-то неизвестной местности, дорога часто петляла по лесу… Бог ее знает, вдруг, обидится и высадит наглую малолетку прямо на обочине? Что я буду делать? У медведей адрес уточнять? – Она дорога как память, чисто для нас. Вся коллекция собирается из вещей, которые были первыми в своей партии. Но в денежном эквиваленте – это сущие копейки. Я хочу, чтобы этот подарок остался у вас, Ангелина. – И никто не потребует, чтобы я его вернула? Даже Тимофей? – И даже Владимир не потребует! – Сказано было таким тоном, что не по себе стало: это что же там за Владимир еще вырисовался? Уж не тот ли, имя которого не поминают всуе, чтобы не нарываться? – А это кто? – Это папа Тамира и Тима. И мой муж по совместительству. – А… – Осталось только порадоваться, что главу семейства я встретить не успела. Или пожалеть, кто знает? Когда еще увидишь в жизни столько чудес одним разом? – А почему вы сказали, что парней воспитала улица? Гульназ легко пожала плечами… – Все раннее детство мальчики были сами по себе. Я шила по ночам, а днем стояла на рынке и продавала то, что успела настрочить. Муж постоянно мотался в Китай, возил товар оттуда. Нам некогда было заниматься сыновьями… – А где он сейчас? – Кто? Вова? – Ну, да… – А черт его знает… – Это нормально в вашей семье? – Ему нужно имидж поддерживать, понимаете? Никто не станет покупать вещи от приличного и серьезного семьянина, даже если он трижды талантливый модельер. Вот ему и приходится выглядеть полным придурком. – И вы это терпите? – Я его всячески поддерживаю, помогаю и жалею. У мужчины должен быть надежный тыл, и я его обеспечиваю! Моя крыша держалась на последнем гвоздике. Еще чуть-чуть – и готова была взмахнуть крыльями на прощание. И осталась бы я одна с дырявым чердаком. Пары фраз не хватало, чтобы окончательно поломать мою психику, логику и выдержку. – Прибыли, хозяйка. – Водитель внезапно остановил машину, прямо напротив моей многоэтажки. – Спасибо вам за гостеприимство и доброту, Гульназ! Было очень приятно познакомиться. – Правила приличия не позволили выскочить, не прощаясь. Ну, и еще то, что двери были заблокированы центральным замком. Водитель не спешил их открывать. – Мы тут вас немного подождем, Ангелина. – Зачем это? – Огорошила меня леди, так огорошила. – Ну, вдруг, вы очень быстро захотите вернуться назад? – А если не передумаю? – Я сглотнула. Что это за свобода такая, если Гульназ будет караулить у подъезда? И сколько она так планирует стоять?! – Пока идете и смотрите на серые стены, пока поднимаетесь в обшарпанном лифте – вы уже начнете сомневаться, Ангелина. Потом другим взглядом посмотрите на квартиру… Она как будто гипнотизировала и внушала мне… Но я гипнозу не поддаюсь, поэтому просто слушала и кивала, уверенная, что никогда и ни за что я близко не подойду к этому семейству! И никогда еще в жизни я не ошибалась так жестоко… Обшарпанный подъезд с потеками краски по углам показался таким родным и милым, что я готова была эти стены целовать и гладить, до того была рада видеть их снова. И даже глупые граффити не раздражали, они теперь выглядели как произведения искусства, убогого, но все же безобидного. Все познается в сравнении, как выяснилось. Ключи от квартиры я откопала в карманах шубы – потрясающая предусмотрительность, еще знать бы, кого из родни Тамира за нее надо благодарить. Я попросила вселенную, чтобы она ответила этим людям какой-нибудь мелкой любезностью. В конце концов, было бы забавно торчать под собственной дверью и не иметь возможности в нее попасть. Хотела заорать: «милый, я дома, встречай!», как только перешагнула порог. Но обо что-то запнулась, захлебнулась первым же звуком, чуть не покатилась кубарем. Что за бардак образовался в моей прихожей, стоило мне уехать всего на сутки?! Сашины ботинки валялись, разбросанные как попало. Тоже загадка века: он всегда был жутким занудой и аккуратистом, это что, так сильно горе на него навалилось? Может, он еще и в запой ударился, от горя, что меня потерял так бездарно? Или это пьянка от радости? Все вопросы исчезли одним махом, как только посреди разбросанных вещей я заметила женские сапоги. Не мои. Категорически. Я всю жизнь мечтала о таких шикарных ботфортах, но мне они не шли: сразу ощущала себя в них развратной и распущенной. У Саши оставался последний шанс, чтобы выжить: это доказать, что он привел домработницу, которая смогла бы заниматься уборкой и готовкой во время моего отсутствия. Почему-то проверять эту версию я направилась прямо в спальню. Ну, а где еще убираться должна посторонняя женщина, когда хозяйки нет дома? Хозяин же, наверное, помогает ей справиться с пододеяльником… Грея себя этой надеждой, я зачем-то схватила с тумбочки выбивалку для паласов. Почему-то подумалось, что для уборки эта вещь обязательно пригодится. Странную Саша завел домработницу, если она эту штуку сразу не взяла… В спальне меня ожидала голая задница, торчащая из-под любимого одеяла. Дальше я уже ничего не помнила и не понимала. Ковровая выбивалка, приобретенная год назад, на всякий случай, в дом, где не было ни одного ковра и паласа, мне наконец-то пригодилась. Всего два хлопка – и томные стоны превратились в отчаянный визг. Вот как, оказывается, должна себя вести настоящая Домина! Я теперь знала, к чему стремиться и как правильно отрабатывать всякие нелепые долги! – Лина, что ты творишь? Остановись? – Это кричал Саша, прикрывая свои причиндалы, на которые я хищно нацелилась. – Четыре миллиона долларов на черном рынке! А ну, иди сюда, сволочь! – Маникюрный набор рассыпался по сторонам, пока я искала там ножницы. – Ща я быстро все твои долги оплачу! – Саша, кто это? Вызывай полицию! – Дама, у которой на попе остались фигурные следы, металась по комнате и тоже пыталась прикрыться. – Как сюда попала эта сумасшедшая? – А он любит тройнички! Ты не знала, милая? – Я нехорошо ухмыльнулась. Девица показалась мне смутно знакомой. Я точно где-то ее видела, но никак не могла вспомнить – где и когда. – Саша? Она врет? Скажи, что она врет, пожалуйста! Странное дело – вместо того, чтобы бежать, сверкая пятками, она взялась прятаться за спину моего мужа, теперь уже точно бывшего. – Я никогда не вру! Иногда слегка преувеличиваю! Мой ненаглядный избранник сидел в углу между тумбочкой и шкафом, испуганный до полусмерти. Мда уж… Не того я выбрала, не того… Защищать свою зазнобу он никак не рвался, ему было вообще не до дамы сердца, кажется. И чего он испугался-то, в итоге? Маникюрных ножниц, плетки, которой я размахивала больше для виду, и пылевыбивалки? – Можешь забрать его себе, дорогуша! Он мне разонравился. – Издеваться над убогими – не в моем репертуаре. Лучше уж Тамиру задницу нашлепать, он как-то органичнее и достойнее смотрелся в своей комнате. – Где твои шмотки? – Вот… – Девица показала длинным ногтем на кучку одежды и белья, и женского, и мужского. – Фу, как неаккуратно. Саша, я тебя совсем не узнаю, милый. ТЫ перестаешь мне нравиться… Запалить бы костерок здесь… Для полноты впечатлений и масштабности… Но тогда мне точно светила бы дурка, а сидеть в смирительной рубашке и смотреть в потолок – такая перспектива уже совсем не прельщала. Поэтому шмотки просто полетели в окно. Вслед за ними – оба телефона, валяющиеся рядом с постелью. – Что ты творишь, сумасшедшая?! – Цыц! Сидеть и бояться! – Грозно щелкнула ножницами. – Ты же знаешь, за мной теперь страшные люди стоят! Меня даже не посадят, а ты останешься без важных органов! Саша застучал зубами. Похоже, Тамира он реально боялся, или это я его так впечатлила? – И эту свою придержи, чтобы не нарывалась. А то и ее сдам на опыты. Ты знаешь, в уплату долгов у нас все возьмут. – Ты – дрянь, Ангелина! – А за эти слова я тебе еще отомщу, мой милый. Только чуть позже. Пока еще не придумала. У меня аффект, знаешь ли… Остатки его шмотья из шкафа я вытаскивала уже без особого задора. Нужно было просто довершить начатое. Куча под окнами росла, на нее с удивлением поглядывали бродячие собаки, обнюхивали, но растаскивать еще не решались. Я очень надеялась, что бомжи узнают о случившемся очень быстро. – Все, дети мои, теперь можете развлекаться на здоровье, сколько влезет! Больше вам ничего не помешает… Свои шмотки покидала в сумку, махнула плеткой на прощание и ушла. Еще раз споткнулась об обувь… Хотела и ее выкинуть, но потом жалость к несчастным одолела: босиком по морозу ходить – не самое приятное дело. Куда и зачем они могут пойти голыми – это уже мелочи, которые меня ничуть не волновали. – Ты быстро, Ангелина… – Гульназ не удивилась моему появлению. Она сидела и точила ногти, как будто все было так, как надо. – Держите. – Что это? – Пополните коллекцию. Уверена, такой модели вы еще никогда и никому не продавали. Женщина с любопытством осмотрела подарок. – Какая интересная идея, Ангелина! Если ее правильно оформить, то мы произведем фурор! Зададим тренд в мире нашей моды! – Она задумалась, что-то явно просчитывая в уме. – Если взять за основу гибкое дерево, обтянуть ее кожей… Волшебница, ты просто волшебница, Ангелина! Я хмуро любовалась на ее ликование. – Отвезите меня на вокзал, пожалуйста. – Чужая мама, конечно, была очень приятной женщиной, хотя и весьма экстравагантной… Но мне хотелось к своей маме, родной и любимой. Забираться к ней на колени уже не стала бы – слишком большая выросла кобылка, но порыдать на ее груди мне было просто необходимо. – На вокзал? Там тоже есть какие-то идеи для новых приспособлений? – Гульназ вернулась из своего мира, в котором уже вовсю свистели новые нули на счетах, а все модные издания публиковали ее фотографию с пылевыбивалкой наперевес. – Там есть касса, в которой продаются билеты. По ним можно сесть на поезд и уехать на Родину. Только и всего. – Что у тебя случилось, Лина? – Женщина, похоже, только сейчас начала понимать, что произошло что-то неприятное. – А вы не догадываетесь? Вам не кажется странным, что я прибежала обратно ровно через пятнадцать минут? Из квартиры, в которую только что рвалась всей душой и сердцем? – Прозвучало чуть пафоснее, чем надо бы… Но уж как вышло, так вышло… – Ну, так я же сказала, что подожду… Правда, твой экзистенциальный кризис произошел чуть быстрее, чем должен был. – Какой, к черту кризис? Меня мой муж сначала подставил, заставил свои долги отрабатывать, а пока я пропадала неизвестно где, привел домой бабу! – Это было бы почти смешно, если бы не было так обидно! Хотелось плакать и немножечко – убивать. Гульназ, между прочим, тоже нарывалась на роль жертвы, просто потому, что оказалась рядом. – Вот сволочь, ты посмотри! Это его одежда сейчас по двору расползается? – Она кивнула в сторону стайки собак, бредущих за товарищами бездомного вида. Товарищи уже прибарахлились, уходили, но оглядывались – в надежде, что им что-то еще перепадет. – И его, и подружки. Обувь им только оставила. Чтобы ноги не отморозили. – Похвальная забота… И ты вот так уедешь, все простишь? – Гульназ меня как будто осуждала. Или искушала… Загадочная женщина, очень загадочная. – А что вы предлагаете? Облить дегтем, вымазать перьями и гонять по улице? Но мы не в том веке живем, извините! – Ну, зачем же такие крайности… Хотя, в юности я бы поступила так же… Водитель терпеливо ждал, пока ему назовут новый адрес, Гульназ разглаглольствовала, я наблюдала, как из окна по очереди высовываются головы то Саши, то его подруги. Что будет дальше, смотреть не хотелось: уже наступил откат, и я была близка к тому, чтобы вернуться и выдать им порцию хотя бы какой-то одежды. – А что вы мне предлагаете? Вернуться, принять их покаяние в грехах и жить дальше, как ни в чем не бывало? Да у меня ощущение, что вся в грязи вымазалась, хочется помыться, и чтобы вместо мочалки – наждачка! – У тебя идеи – одна интереснее другой, милая. Мне нравится ход твоих мыслей! – Признайтесь, Гульназ! Вы тоже извращенка, да? Откуда столько радости? – У меня творческий кризис. У Вовы – тоже. Тамир весь в грусти, ему надоело вечно изобретать велосипеды. – Только Тимофей цветет и пахнет, да? У него все отлично? Поэтому я ему не понравилась? – Отчего же… Тимофей занят исключительно миром цифр. Ему плевать на наши изобретения. Он управляет бизнесом, но в нюансы не вникает. – То то он испугался, что я оттяпаю у Тамира часть денег… – Тимофей ничего не боится. У него все ходы записаны. Это он тебя на понт брал, проверял, как отреагируешь… – И как? Правильно? – Интересно, все же, Гульназ в курсе, каким образом я оказалась в их доме, либо остается в блаженном неведении? И как бы она отреагировала, если бы узнала о выходках Тамира? – Это надо у него спросить. Я же не успела поговорить с мальчиками, с тобой уехала. Вернемся – уточню обязательно. – Тамир насильно увез меня отсюда вчера. И это ему мой муж задолжал огромные деньги! А возвращать их, почему-то, должна я! – Стало плевать на ее нежные чувства, которые, похоже, еще и не заденешь! А мне хотелось понять: Гульназ прикидывается несведущей или реально ни о чем не догадывается. – Вот охламон! Он у меня доиграется! – Гульназ всплеснула руками, вполне правдоподобно. – И что он хотел от тебя? – Слава Богу, в постель не стал укладывать… – Окстись, милочка! Тамир от фанаток не знает, куда спрятаться. Зачем ему еще одна подруга за деньги?! – А зачем он заставил меня переодеться и махать этими своими приспособлениями?! – Я же говорю: у мальчика творческий кризис. Ищет вдохновение. Видимо, решил пойти на крайние меры, чтобы его поймать…. – А я что, типа Муза у него? – Я уже перестала вообще чему-то удивляться. Заливисто хихикала. Если так наступает сумасшествие, то это весело, я почти не против. – У тебя хорошо получается, Ангелина. Судя по всему, у тебя талант! – Честно говоря, я уже запуталась в этих ваших сложностях и хитросплетениях. К маме хочу. Там все просто и легко… – У нас все тоже не очень тяжело, поверь. А у мамы ты сможешь заработать столько денег, сколько твой муженек задолжал Тамиру? Или еще и родителей подключишь к выплате? Она ударила по-больному. Мама никогда не верила, что Саша сможет заработать золотые горы. Убеждала меня найти парня покруче, поспособнее… Ну, и что, что я мужа своего любила с самого детского садика, когда сидели на соседних горшках? Я еще тогда решила, что мы навсегда будем вместе. А мама говорила, что это блажь. И любовь не горшками измеряется, а другими вещами. И что теперь, получается, мне придется прийти с повинной? Признаться, что во всем прогадала? А мама, как всегда и во всем, оказалась права? – Вы думаете, он все же заставит меня их отдавать? Вы повлиять не сможете? – Глянула с надеждой. Вроде бы, Гульназ прониклась ко мне симпатией, чисто по-человечески… Вдруг, сможет убедить сына, что не надо так поступать? Творчество – вещь хорошая, и вдохновение, конечно, необходимо… Но как-то это не вяжется с долгами… – Я могу тебе только посоветовать, как вернуть их быстрее и в более приятной форме. – Гульназ развела руками и сочувственно поджала губы. – У нас бизнес, Ангелина, причем семейный. Если мы будем всем и все прощать, то очень быстро разоримся. А я еще хочу пожить красиво, не возвращаясь опять в подвал и на рынок. Да и мальчикам светлое будущее нужно обеспечивать. – И что? Предлагаете идти в эту несчастную комнату и размахивать там плетками и всякими другими тяжелыми штуками? Это же издевательство над человеком! – Над каким? – Над любым, который это делает по принуждению! Моральный абьюз – это еще страшнее, чем физический, чтобы вы знали, Гульназ! – А как ты раньше на работу ходила? Тебе там нравилось? Всегда? – Она молча кивнула водителю, тот завел двигатель, начал выезжать со двора. Я так и не успела увидеть окончание трагикомедии «Саша и его дама сердца на морозе». А очень хотелось бы посмотреть, как он бегает с голой задницей по морозу и отбивает у бомжей свои штаны… – А куда вы меня везете? – Ну, если будешь настаивать, отвезу на вокзал. Я же не моральная насильница, не усугубляй. Только мне показалось, что ты готова торговаться, Лина. Хитрый прищур глаз с заметным восточным разрезом… Эта Гульназ, похоже, сама очень многому научила своих мальчиков… – Признайтесь честно, когда вы говорили, что детей воспитала улица… – Говорила, было дело… – Вы же сами их всему научили, да? Но не хотите признаваться в этом? – Ангелина. Ты алмаз, неограненный, но алмаз. Если не захочешь быть невесткой, то я готова взять тебя в долю. – В какую долю, о чем вы? И какая из меня невестка? Я уже вообще ничего не понимаю! – Давай, поступим так: ты спокойно у нас переночуешь. Отдохнешь. Подумаешь над ситуацией, в которую попала… А завтра мы все обсудим. Есть несколько интересных идей, которые нужно оформить окончательно, оно пока еще сырые. – Ага. Конечно. А утром Тамир опять потащит меня в свою страшную комнату, мерить костюм водолаза или еще какой-нибудь… – Водолаза? У нас нет таких в коллекции… – Поверьте, скоро будет! – Про сталевара я скромно умолчала. Должны же и у меня оставаться в загашнике сюрпризы. – Ну, вот… А говоришь – к маме хочу. Ты там погубишь все свои скрытые способности, Ангелина. Я этого допустить не могу, никак! – Но я против того, чтобы кого-то бить! У меня рука не поднимется?! Гульназ красноречиво покачала в руке пылевыбивалку. Типа намекая… – Это не считается. Я была не в себе… – Ну, вот! Самые классные идеи возникают, когда человек выходит из зоны комфорта! Посмотри, сколько всего интересного ты успела сочинить, стоило только на пару дней побыть вне дома? – Я пока вижу бреши и рубцы на своей нервной системе. Размером с мужской кулак, скоро вообще вся дырявая стану! Лучше бы сидела спокойно в любимой квартире, читала книги и ходила на собеседования, чтобы найти нормальную работу! – А представь, если за эти дыры и бреши ты будешь получать хорошие суммы денег? Гарантирую, они очень быстро затянутся! – И потом я внезапно окажусь вашей невесткой, да? Совершенно случайно, да еще замужем сразу за обоими сыновьями? Меня посадят за многомужество, а все мои заработанные денежки останутся в семье! Отлично вы придумали, Гульназ! – Завидую. Откровенно. – Она вздохнула. – Я уже старею, и так быстро соображать не успеваю. Но раз ты сама сочинила эту многоходовку, я на нее уже не имею права… – Издеваетесь, да? – Конечно. Я ни за что не женю своих сыновей насильно. Хочу им счастья. И тебя неволить в этом смысле не буду. А вот договор подписать – можно, причем на выгодных для тебя условиях. И долги мужнины вернешь, и в плюсе останешься. По рукам? – Нет, конечно. Я еще ничего не решила! – Тогда поедем отдыхать и решать. Никто тебе сегодня мешать не будет! Она была очень убедительна. Я – устала от вихря впечатлений, в котором кружилась вторые сутки. Поверила и согласилась. И, вроде бы, все было в порядке… Только, кажется, Гульназ забыла предупредить домочадцев о нашем уговоре…