Глава 12

Серкан сдержал свое слово: выдав мне ключи и показав дом, он сел в машину и умчался на работу, оставив меня наедине с тысячами вопросов.

Я до последнего думала, что это какая-то шутка. Всматривалась в его лицо в поисках малейшего намека на фальшь. И ничего! Добродушный гостеприимный хозяин, прям джентльмен какой-то. Случайной девушке на одну ночь — целую виллу?! Нет, ну должен же быть во всем этом подвох!

Может, он расставил по всему дому скрытые камеры, и сейчас сидит у себя в кабинете, расстегнув ширинку и вооружившись пачкой влажных салфеток? Или караулит где-то неподалеку, ждет, пока я расслаблюсь и потеряю бдительность. Зайду в душ — и тут бац! — Серкан со своим агрегатом наперевес. А может, это вообще все брехня, и никакую виллу он не снял, а привез меня в чужой дом? И вот-вот вернутся хозяева, решат, что я — преступница, вызовут полицию — и меня моментально укатают за решетку лет на десять. И уже когда на меня наденут тюремную робу, заявится, наконец, Серкан и скажет: «А не надо было мне отказывать!» А потом захохочет так гаденько, по-злодейски, потирая потные ладошки.

Нет, последнюю версию я отмела сразу. Хотя бы потому, что ладошки у Серкана были не потными. Ну, и еще он ключи мне оставил.

И все же я решительно его не понимала. Откуда такая щедрость? Куда подевались замашки восточного тирана, потенциального гаремовладельца? Где эти демонические взгляды, сверкающие глаза и надменно вскинутый подбородок?

Я гуляла по пустому дому час, и ответов не находила. Зато нашла небольшой бассейн в саду с красивыми плетеными шезлонгами — и холодильник, под завязку забитый продуктами.

Позагорав немного и осознав, что без телефона недолго и со скуки сдохнуть, я переместилась на кухню и решила занять себя готовкой. Когда-то мне очень нравилось изучать новые рецепты, орудовать венчиком и лопаткой, но, во-первых, из-за работы на это почти не оставалось времени, а во-вторых, после того, как я рассталась с парнем, готовить было уже не для кого.

Сейчас же я решила постараться для себя. Врач прописал мне диетическое питание, и я поставила вариться куриный бульон и замесила тесто для хлеба, чтобы испечь свои фирменные маленькие багетики с хрустящей корочкой. Они так пахнут… А если отломить свежую горбушку и обмакнуть в прозрачный ароматный бульон? Можно и гастрономический оргазм заработать!

Поначалу все шло неплохо, но потом слабость вновь дала о себе знать. Такое ощущение, что до этого кто-то удерживал ее на поводке, а тут вдруг она с цепи сорвалась. Я как раз успела сунуть противень с будущим хлебом с духовку и хотела убрать муку, как в глазах потемнело, меня знатно заштормило, будто пол под ногами превратился в десяток скейтов, что разъезжались в разные стороны…

Нет, я не упала, — ухватилась за край стола, зажмурилась, уговаривая вестибулярный аппарат успокоиться, а когда открыла глаза, передо мной уже поднялось огромное белое облако.

Я в ужасе осматривала масштаб бедствия. Как так?! Серкан оставил мне идеально чистый дом, сияющую новенькую кухню, а я в мгновение превратила ее в готовый зимний пейзаж! Мука была повсюду. Припорошила столешницу, варочную панель, даже цветы в вазе, что не так давно украшали интерьер, покрылись белым налетом.

Любой, кто хоть раз в жизни убирал рассыпанную муку, знает: с первого раза она не сдается. Неудивительно, что стоит лишь передвинуть ударение в этом слове на первый слог, и получатся адовы муки. Протрешь тряпкой — и вот она уже превращается в нечто липкое и срочно требующее стирки, а на поверхности все равно останутся мутные разводы.

С моих губ сорвался стон невыразимых страданий. Готовка и так лишила меня сил, — я переоценила свои возможности после жуткой ночи, — и надеялась ненадолго прилечь, пока пекутся булочки. А теперь мне драить кухню до скончания веков…

Стонами и причитаниями делу не поможешь, а потому я собрала волю в кулак, вооружилась рулоном тряпок и вступила на тропу войны с белым порошком. Начала сверху: дверцы и ручки шкафов, подоконник, — да-да, и туда долетело! — цветы, посуда, столешница… Меня прошибал холодный пот, в глазах время от времени темнело, и когда дело дошло до пола, я, плюнув на все, опустилась на четвереньки, чтобы в случае чего падать было не так высоко.

Вот в этой самой коленно-локтевой позе меня и застал щедрый хозяин дома. Или, правильнее будет сказать, арендатор.

Вообще-то я не слышала, как он вошел: все мое внимание было сконцентрировано на швах между напольной плиткой, откуда муку выковыривать сложнее всего. Просто в какой-то момент помимо самой плитки и вездесущей муки я увидела перед собой дорогие мужские туфли.

Медленно подняла голову: над туфлями начинались брюки, за ними — рубашка и, наконец, сердитая физиономия Серкана.

— Что ты делаешь?! — последовал справедливый, но риторический вопрос.

— Убираюсь.

— Тебя только утром выписали из больницы! С ума сошла?!

— Я просыпала муку, — призналась, усевшись на пол и на секунду-другую прикрыв глаза: от перемены положения вестибулярный аппарат устроил мне небольшую качку. — Я пекла хлеб и…

Черт!!! Хлеб! Со всей этой уборкой я начисто про него забыла! Бесцеремонно схватившись за штанину Серкана, я подтянулась на ней, как на канате, вскочила и кинулась к плите. К счастью, мои мини-багетики сгореть не успели. Отпихнув ошалевшего хозяина, я отыскала полотенце, — прихваток поблизости не заметила, — и вытащила противень, с гордостью водрузив его на варочную панель.

Не то чтобы я ждала от Серкана восторженного «Вау!» или кучи комплиментов, но все же надеялась на хоть сколько-нибудь положительную оценку моих трудов. Серкан, впрочем, взирал на меня, как на умалишенную. Точь-в-точь как тогда, у стен больницы, когда он снимал меня с подоконника в разгар неудавшегося побега.

— Что?! — не выдержала тягостного молчания. — Это багеты! Если хочешь, можешь попробовать…

Вместо ответа Серкан молча приложил ладонь к моему лбу, словно желая измерить температуру.

— Сейчас же иди в постель! — скомандовал он.

— Вот еще! У меня тут мука… Закончу с уборкой и прилягу.

— Ты вообще слышала меня? — нахмурился мужчина. — Ты больше не горничная! Марш в постель!

Я обиженно поджала нижнюю губу. Сексист! То я меркантильная шмара, и меня надо наказать работой. То я сама пытаюсь сделать что-то полезное — и опять все не то! Интересно, у них тут в Турции про логику вообще слышали?!

Содрав с себя фартук и швырнув на стол, я гордо вышла из кухни. Пальцем тут больше ни к чему не прикоснусь!

Ворча под нос всякие нелестные эпитеты в адрес Серкана, я уже двинулась наверх по лестнице, но вдруг остановилась. Он ведь так и не сказал, какая именно из спален — моя. Всего их здесь было три, и наверняка какую-то Серкан уже присмотрел для себя. Как-то не улыбалось мне лечь в постель, а потом, как в сказке про мою тезку и трех медведей, услышать знаменитое: «Кто лежал на моей кровати?!»

Развернувшись на полпути, я направилась обратно в кухню, и там увидела нечто, что ввергло меня в полнейший шок.

Серкан мыл пол.

Да-да, я не шучу! И это был не сон, не галлюцинация после капельниц, не игра больного воображения, — я проверила, даже за руку себя ущипнула. Закатав рукава своей, без сомнения, лакшери-рубашки и повязав вокруг талии фартук, Серкан своими собственными руками возил тряпкой по полу, собирая муку.

Я застыла в оцепенении, боясь издать хоть звук. И смотрела, не мигая, смотрела, записывая на жесткий диск памяти каждую деталь этой картины. Потому что знала: ничего безумнее я в своей жизни уже никогда не увижу.

— Что, нравится? — Серкан резко выпрямился и сдул со лба упавшую прядь волос.

— Очень! — честно призналась я. — Ты не принес мой телефон? Я бы сфоткала…

Серкан рассмеялся.

— Твои вещи в машине, — он отмотал от рулона чистую тряпку. — Я хотел тебе их отдать, но… — и Серкан красноречиво оглядел последствия моей готовки. — Ты умеешь сделать сюрприз мужчине.

Я невольно улыбнулась. Кто бы мог подумать, что мы с ним будем вот так спокойно разговаривать, подкалывая друг друга, как старые знакомые! Сейчас, когда от Серкана не исходила волнами мстительная злость или желание, он, как ни странно, казался мне вполне приятным человеком. А этот фартук на узких бедрах и половая тряпка делали его и вовсе похожим на простого смертного. Так можно и забыть, что передо мной наследник гостиничной империи! Да он и сам, похоже, об этом забыл…

— Не знаю, как ты, а я проголодалась, — нарушила неловкую паузу. — Это, конечно, не стейк рибай, а просто бульон, но…

— А ты уверена, что тебе можно? — трогательно спохватился Серкан.

Прямо как наша Людочка из бухгалтерии, честное слово! Из всех моих знакомых прежде только она так пристально следила за моим здоровьем и питанием. Таскала в офис домашнюю еду, а стоило мне простудиться, принималась самозабвенно меня лечить. И если к ней я привыкла, то слышать нечто подобное от Серкана было дико.

— Уверена! — усмехнулась, подходя к плите.

Пока мой падший султан убирал остатки муки, я накрыла на стол. Нашла парочку пиал для бульона, выгрузила в хлебную корзинку мини-багетики и разложила столовые приборы. Знаю, обед вышел скромным, зато очень вкусным. Я из предосторожности решила ограничиться небольшой порцией, чтобы не нагружать желудок после вчерашнего, а вот Серкан даже добавку попросил.

Глядя, как мой бывший босс с аппетитом наворачивает мою стряпню, я расслабилась и откинулась на спинку стула. Серкан тоже как будто снял свою извечную воинственную маску.

Жара на улице располагала к сиесте: стихли даже птицы, с улицы не доносилось ни звука, солнце заливало просторную гостиную, и не то что ссориться — даже говорить особо не хотелось.

Мы с Серканом словно заключили пакт о перемирии. После обеда он предложил переместиться в сад, я устроилась в тени на шезлонге, Серкан же сел на бортик бассейна и, закатав брюки, опустил босые ноги в воду, болтая ими, будто мальчишка. Легкий ветерок растрепал его волосы, и я вновь увидела перед собой того юного официанта, за которого приняла Серкана в первый день нашего знакомства. Если бы только я тогда среагировала на него адекватно… Поблагодарила за заботу — и все. Он бы ушел по своим делам, мне не пришлось бы извиняться… И ничего бы этого не было. Вряд ли мы бы даже заговорили снова.

Теперь же между нами маячил призрак того животного секса — и тлели угольки взаимной ненависти. Может, все же настало время потушить их с концами? В конце концов, мы оба совершили поступки, которыми сложно гордиться. Взрослые люди тем и отличаются от подростков, что способны признавать неправоту — и идти дальше, вместо того чтобы самозабвенно ковыряться в старых обидах. Серкан благородно предложил мне пожить на его вилле, сделал первый шаг навстречу. Может, и мне стоит быть посдержаннее?

Чтобы закрепить успех, я принялась расспрашивать Серкана о семье. Он рассказал мне про свою русскую бабушку, — и это объяснило, почему он так хорошо говорит по-русски. Оказалось, что Серкан в детстве проводил с бабушкой все каникулы, обожал ее фирменные борщи, правда, к выбору своего деда относился довольно скептически. Считал, что любовь превратила его дедушку в подкаблучника, как, судя по рассказу, и вся остальная семья Серкана.

Теперь-то я понимала, откуда взялись все эти сексистские замашки. Похоже, Серкан до смерти боялся совершить ошибку своего деда и оказаться в зависимости от женщины. А потому всеми силами демонстрировал властность и желание доминировать. Что ж, таков менталитет… Главное, чтобы местные девушки готовы были к такому отношению. Очень скоро наш курортный роман, — если это цунами можно так назвать, — останется в прошлом, и Серкан наверняка найдет себе девушку под стать. Покорную, скромную, хозяйственную. Я же устрою себе перерыв от отношений — мне эмоций хватило как минимум на год вперед. Скорее всего, Серкану тоже не терпится от меня избавиться…

По крайней мере, так я думала, пока он внезапно не поднялся и не устроился на соседнем шезлонге, не сводя с меня пристального взгляда. Мне сразу стало не по себе — сработала какая-то внутренняя чуйка. И, как выяснилось, не зря.

— Останься, — огорошил меня Серкан.

Вот зачем он это сказал?! Все же было так хорошо! Мирное окончание бурных отношений… И надо было все испортить одним-единственным словом!

— Серкан, мы это уже обсуждали…

— Нет, сейчас все по-другому, — мотнул он головой, не дав договорить. — Я не предлагаю тебе быть моей любовницей за деньги. И три ночи… Мне этого слишком мало.

— У меня там работа…

— Я не прошу тебя увольняться! Может, попросишь дистанционный формат… — он подался вперед и накрыл мою ладонь своей. — Давай попробуем начать сначала. Ты же не станешь отрицать, что нас тянет друг к другу…

Я промолчала: крыть было нечем. Спорить можно было сколько угодно, но факт оставался фактом: стоило Серкану прикоснуться ко мне, как низ живота наливался тяжестью, пульс учащался… Иными словами, если бы мне прописали ЭКГ с нагрузкой, я бы взяла с собой Серкана: он действовал на мое сердце похлеще самого продвинутого велотренажера.

Мое нерешительное молчание Серкан истолковал по-своему: принял за приглашение к действию и поцеловал. Но это был уже не тот поцелуй, что там, в отеле. Губы Серкана были мягкими, кончик языка его будто спрашивал разрешения, а не бесцеремонно врывался, заявляя свои права. К такой нежности я была не готова — и не смогла отказать. Мои губы невольно приоткрылись навстречу, и Серкан потянул меня к себе, сжимая в объятиях.

Не знаю, отчего так кружилась голова, — от слабости, от аромата его парфюма — или от умелых рук, что превращали мое тело в воск. И воск этот плавился, стекал прозрачными капельками, увлажняя самые чувствительные местечки.

Не помню, как долго мы целовались, смакуя каждую секунду — и позволяя возбуждению захлестнуть нас обоих. И когда поцелуи стали слишком откровенными, а коварные пальцы добрались до моей промежности, и стало понятно, что мой организм включил зеленый свет, Серкан подхватил меня на руки и понес в дом.

Где-то в закоулках сознания до меня еще пытался докричаться здравый смысл, призывая остановить это безумие. И я понимала, что если сейчас открыто и прямо попрошу Серкана оставить меня в покое, он услышит меня. Но все эти мысли я собрала в кучку и уверенно отшвырнула прочь. Я смертельно устала сопротивляться и примерять на себя роль жертвы. Да, я хотела Серкана так же сильно, как и он меня, — и мне надоело бегать от этих чувств.

Чем я рискую?! Сейчас не девятнадцатый век. И нет такого, что если я до брака пересплю с мужчиной, то больше меня, такую испорченную, никто замуж не возьмет. К тому же, Серкан уже основательно меня попортил, чего уж там. Пора бы уже просто расслабиться — и получать удовольствие. Как-никак, один раз живем.

Серкан уложил меня на кровать и принялся медленно раздевать. На сей раз в его действиях не было примеси злости — или плохо контролируемой страсти. Он так старался доставить мне наслаждение… Не помню, чтобы когда-то мужчина дарил мне столь же приятные ощущения. То ли Серкан был гораздо опытнее моих прежних любовников, то ли как-то умудрялся предугадывать мои желания… Но все это напоминало скорее магию, чем просто заурядный секс.

Когда все закончилось, и Серкан, тяжело дыша, откатился на свою половину кровати, я очень долго приходила в себя. Он уснул, а я все лежала, смотрела на его блестящее от пота лицо и вспоминала, как он просил меня остаться. Сейчас это предложение уже не казалось мне столь абсурдным.

Окей-окей, связывать свою жизнь с человеком только потому, что он слишком хорош в постели — глупо. Но ведь никто не говорил о целой жизни! Еще недельку тут побыть — поди плохо? Или месяц… Если получится, и шеф даст добро на дистанционную работу… Или неотгулянные отпуски собрать вместе — и договориться… Тихая уютная вилла, страстный мужчина под боком. Какая девушка откажется от такого приключения? Ведь Серкан пришел мне на помощь, когда я почувствовала себя плохо, повел себя так… Заботливо, так по-мужски. И этот наш разговор у бассейна…

В общем, одолели меня сомнения, и я поняла, что мне немедленно нужно собрать женсовет. Конечно, я бы не позволила Люде с Надей решать за меня, но мне хотелось просто услышать их мнение. Обсудить, что там насчет работы, не уволят ли меня, если я задержусь в Турции еще ненадолго… А может где-то в глубине души я отчаянно нуждалась в людях, которые бы отговорили меня от поступка, совершенного на эмоциях.

Я хотела попросить Серкана, чтобы он принес мне из машины вещи и, в первую очередь, телефон, но мой пылкий восточный жеребец уже спал без задних ног. На губах его играла блаженная улыбка, — судя по всему, Серкану снилось нечто очень приятное. Хотя что может быть приятнее того, что мы с ним вытворяли десять минут назад?

Осторожно, стараясь не разбудить уставшего любовника, я выбралась из постели. Я точно помнила, что ключи от машины он оставил внизу, на кухне, — выложил их из кармана перед тем, как мы пошли к бассейну.

Так оно и было: ключи вместе с пультом от гаража преспокойно лежали на обеденном столе рядом с пустыми тарелками. Наспех загрузив тарелки в посудомоечную машину, я взяла ключи и пошла за любимым гаджетом. Электронная зависимость, это, конечно, плохо, но благодаря кишечному гриппу у меня и так случился детокс, и мне пришлось провести без интернета практически сутки. А это само по себе достижение.

Мой чемодан дожидался меня в багажнике, а вот сумочку с телефоном я почему-то сразу найти не смогла. Обшарила заднее сиденье, переднее — ничего! Не мог же Серкан забыть в отеле самое главное? Мысленно поругав мужчину, — не зря Людочка любила повторять, что мужикам сборы доверять нельзя, — я полезла в бардачок… И отпрянула, больно стукнувшись о крышу салона, словно обнаружила свернувшуюся клубком кобру.

Впрочем… Лучше бы в бардачке лежала змея, чем мои документы.

Да-да, тот самый пластиковый конверт, который я так отчаянно искала в аэропорту. Паспорт, билеты, страховка… Полный комплект. Поверить в это было почти невозможно, но мне пришлось. Мозг заработал с бешеной скоростью, собирая рассыпанный пазл.

Все сходилось: я ничего не теряла. Не выронила в такси, не стала жертвой карманника в аэропорту. Все это время мой паспорт был у Серкана. Вот, значит, как он мне отомстил… Не просто не разбудил вовремя! Он еще и спер мои документы, чтобы я наверняка осталась в Турции, да еще и на птичьих правах. Без денег, без паспорта… Без возможности улететь.

Он знал, сволочь, прекрасно знал, что мне некуда будет идти. Что я вернусь в отель, попрошу крыши над головой. Возможно, Серкан даже догадывался, что я буду умолять о работе. Чем не возможность вдоволь поиздеваться над девушкой, что посмела его унизить и оскорбить?! Та ужасная сцена в его кабинете… Когда он заставил меня встать перед ним на колени… Все это было тщательно спланировано! Мстительный ублюдок! А еще строил из себя само благородство, предлагая остаться на его вилле, начать все с чистого листа… Да какой может быть чистый лист, если Серкан втоптал меня в дерьмо по самые уши?! И когда, интересно, он планировал вернуть мне этот паспорт? Или надеялся, что это не всплывет, и я так и останусь с ним, пока не будут готовые новые документы? Может, он еще и в консульстве дал кому-то на лапу, чтобы затянуть этот процесс? И все из-за того, что мальчику захотелось поиграть в новую игрушку…

Странно, но в тот момент я даже злости не испытала. Только апатию — и ледяное омерзение. Мне не хотелось возвращаться наверх, в спальню, чтобы высказать все Серкану в лицо, наорать на него… Мне вообще больше не хотелось его видеть. Никогда.

А потому я спокойно взяла чемодан, паспорт, вытащила из бумажника Серкана несколько крупных купюр, — все же он задолжал мне за моральный ущерб, — и направилась прочь. Прямо так, в шлепанцах, шортах и майке.

Мне было уже все равно, как я выгляжу. Лишь бы как можно быстрее поймать такси, добраться до аэропорта и улететь домой на ближайшем рейсе. А потом забыть с чистой совестью, что на карте мира вообще есть такая страна, как Турция.