Глава 16

— Ты что, правда так ему сказала?! — Люда неверяще округлила глаза.

— Сумасшедшая… Просто чокнутая! — мотнула головой Надя.

Признаться, не на такую реакцию я рассчитывала! Когда мне удалось выставить Серкана из офиса, девочки затащили меня на нашу кухню, чтобы поздравить. Можете себе представить?! Они даже не сомневались, что я соглашусь! Понятия не имею, где Надя успела раздобыть бутылку шампанского, да я бы в любом случае пить его не стала. Но сам факт! Мало того, что они решили, будто я свяжу свою жизнь с Серканом, так еще и сочли это поводом для радости. Ну и кто после этого чокнутый?!

— Человек тебе руку и сердце, а ты его послала на… — Люда осеклась. — Я даже повторять не буду, куда! Сквернословие — это грех! А еще будущая мамочка… Ребенок все слышит!

— Вот именно! — подключилась Надя. — Ты б хоть о ребенке подумала! Куда ему без отца? Такой красавец-мужчина… — она мечтательно вздохнула. — Все при нем! И вежливый, и обходительный…

Я чуть не поперхнулась от возмущения. Это Серкан-то обходительный?! Видели бы они, как он меня в отеле «обхаживал»! Конечно, я не рассказывала девочкам всего, что со мной случилось в Турции, так, вскользь упоминала, что связалась с одним неприятным типом, но вовремя унесла ноги. Видимо, Надя с Людой просто решили, что под неприятным я имела в виду нечто другое. Какого-нибудь пузато-носатого индивида в засаленной майке — мало ли, на что меня с голодухи потянуло. И тут заявляется Серкан во всем своем напускном великолепии… Немудрено, что они попали под его обаяние!

Призвав все свое терпение, я поведала женсовету все, что случилось. Ну, за исключением некоторых особо пикантных или унизительных подробностей. И ждала целой волны праведного гнева, однако не получила и капли.

— Как романтично… — мечтательно протянула Надя, подперев щеки ладонями. — Как в том романе про пирата… Люд, помнишь? Мы еще на той неделе читали!

— Ой, да! — оживилась Людочка. — А я еще думаю: кого он мне напоминает? Ну точно! Короче, он там вообще свою невесту похитил и увез в море…

— Да-да, я прям читала — и мурашки по коже! — Надя передернула плечами.

— Вы нормальные?! Это вам не женский роман, это жизнь моя!

Мне казалось, что я в какое-то зазеркалье попала. На своих-то мужей они и за меньшие проступки жаловались: кабачки вместо баклажанов купил, грудинку вместо грудки или полку так повесил, что она потом посреди ночи рухнула и всех соседей перебудила. И что-то это им романтичным не казалось! Да и потом: кто мне все уши прожужжал, что с турками связываться — себе дороже?!

— Вы же сами говорили! — снова попыталась достучаться до двух жертв Серкана. — Что они там все жулики… И врут, как дышат…

— Ну, твой-то не такой! — хмыкнула Надя с такой уверенностью, будто знала Серкана с горшка. — Ему твоя однушка — тьфу! Он таких десять купить может!

— Вот! — ухватилась за новую зацепку. — Он же мажор, а это еще хуже! Богатый мальчик, который привык получать все по щелчку пальцев. А я ему отказала — и у него случился срыв шаблона. Типа, как это: мне — и не дают?! Вот он с жиру и бесится!

— Да ну, нет у него жира, — Надя вздохнула, а потом заговорщически понизила голос: — Слушай, а у него там кубики, да? Мускулы есть?

Вот как с ними разговаривать? Аж злость берет! Я им про Фому, а они мне — про кубики… Демонов вон тоже с крепким торсом рисуют — и что, замуж за них из-за этого выходить прикажете?!

— В общем, думайте, что хотите! — потеряв всякое терпение, встала из-за стола. — Я решение приняла: замуж я за него не пойду! Я для него просто игрушка. Перебесится — и забудет!

Однако Серкан не забыл. До самого вечера от него не было никаких вестей, и я уже расслабилась, смогла полностью включиться в работу и даже договор умудрилась заключить аж на пять окон — в четырехкомнатную квартиру. Замерщик как раз вернулся с объекта, и я приняла клиента тепленьким, продала ему полный фарш: звукоизоляция, шумоизоляция, антимоскитки, микропроветривание… Видно, само провидение вознаграждало меня за твердость духа, нежелание продаваться Серкану. Как бы намек свыше: не парься, Машка, прорвемся!

Довольная собой, я скинула все данные в производство и хотела пойти домой, но в последнюю минуту меня задержал вызов с незнакомого номера. Ну, зато голос я услышала на том конце вполне себе знакомый.

— Мария? — донеслось из динамика, и руки сами собой сжались в кулаки.

Похоже, я начинала ненавидеть собственное имя. По крайней мере, в полной его форме. Как же меня бесило, что Серкан обращается ко мне именно так! Надо было представиться ему Прасковьей, потому что теперь слово «Мария» ассоциировалось у меня исключительно с ним — и это доводило до зубовного скрежета. Чертов любитель пафоса! Может, он физически не способен произнести «Маша», потому что это будет недостаточно лакшери для такой персоны, как он?!

— Еще раз ты мне позвонишь, я найду тебя — и задушу голыми руками! — прошипела свирепо.

— Вы не так поняли! Это не Серкан, это Кемаль. Его отец. Все говорят, что у нас похожие голоса.

Я замерла в растерянности. Да нет, глупость какая! Очередной фокус! Решил набрать меня с турецкой симки, навешать с три короба, будто бы от имени отца. Мол, мой Серкашенька страдает от разбитого сердца, лежит при смерти, и только вы, Мария, можете его спасти. Немедленно выходите за него замуж, целуйте его во все места — и все в таком духе. Нет уж, второй раз я на уловки этой лживой гадины не попадусь.

— Хватит, Серкан. Я не верю, — ответила жестко. — И если ты наберешь меня с другого номера и скажешь, что это твой брат-близнец, с которым вас разлучили в детстве…

— У Серкана нет близнеца, — перебили меня. — Я понимаю, после всего что он сделал, вам трудно доверять… Может, я позвоню по видео?

Я колебалась. С одной стороны, я почти на девяносто процентов была уверена, что это выходка Серкана, с другой… А вдруг все-таки нет? Будь это Серкан, он бы не стал светить лицом. Да и к тому же, если мне удастся достучаться до Озтюрка-старшего, если я смогу убедить его отозвать своего сынка… Короче, я согласилась, и уже через секунду на экране запрыгала иконка входящего видеозвонка.

Вздохнув, я поставила телефон так, чтобы меня было хорошо видно, и ответила. Передо мной высветилось лицо Кемаля Озтюрка, ошибки быть не могло. Да, он жутко напоминал Серкана, но я ведь и раньше знала о их сходстве. Не подозревала только, что общая у них не только внешность, — за исключением разве что седины на висках и морщин, — но и голос. Боже, это что же получается: я только что наорала на одного из крупнейших бизнесменов Турции?!

— Простите, — смутилась я. — Я не хотела вам грубить…

— Нет, что вы! Это мне стоит перед вами извиниться! Я получил то письмо…

— Тебе стоило пороть Серкана в детстве! — послышался из динамика скрипучий женский голос, а господин Озтюрк раздраженно поморщился.

— Мама, хватит! Я же просил!..

Но его не слушали: над плечом Кемаля возникло морщинистое лицо старушки. Этой сухонькое женщине, казалось, давно перевалило за восемьдесят, но взгляд оставался острым, а белоснежные седые волосы были уложены в старомодный пучок. Кажется, моя бабушка носила ту же прическу…

— Он вас обидел, этот поганец?! — осведомилась старушка, не обращая внимания на вялые протесты сына. — Ужо я ему задам, паразиту! Ужо я найду дедов ремень…

В отличие от Серкана и его отца она говорила без акцента, и я сразу поняла, кто передо мной: та самая русская бабушка. И характер у нее, надо сказать, был мощный. Вот смотришь на таких женщин — и невольно начинаешь верить в матриархат. Воистину железная леди! Не каждому и дожить-то до такого возраста удается, а уж сохранить ясность рассудка… Учитывая, что она назвала Серкана поганцем и паразитом, я нисколько не сомневалась в ее здравомыслии и мгновенно прониклась симпатией.

— Мама… — обреченно простонал крупнейший турецкий отельер.

— Не мамкай мне! — осадила его старушка и вклинилась между сыном и монитором. — Простите, милочка. Вы бы знали, как мне стыдно! Он неплохой мальчик, мой Серкан, просто его набаловали очень… Был бы жив мой муж, уж он бы три шкуры с него спустил!

— Мне очень жаль, что так произошло, — вмешался Кемаль. — И я уже перевел Серкана из отеля в головной офис, но он уехал…

— Да, он в Москве, — кивнула я. — Мне он сказал, что письмо показалось вам смешным…

— Что-что он сказал?! — взвилась бабушка Серкана. — Нет, я найду дедов ремень. Кемаль, где отцовские вещи? — старушка исчезла из кадра, видно, всерьез собралась пороть Серкана.

Ох, я бы на это посмотрела!

— Мама, он в России! — устало произнес Кемаль, но это не возымело на его мать никакого эффекта: она пробежала куда-то на заднем плане, и я лишь удивилась такой невиданной прыти. — Послушайте, я очень хочу уладить ситуацию…

— И я это очень ценю, — заверила я господина Озтюрка. — Но мы с Серканом уже все обсудили. Не думаю, что вам стоит беспокоиться. Разве что позвать его домой поскорее…

— В этом-то и проблема, — вздохнул Кемаль. — Он позвонил сегодня днем и уволился.

— Что?! — опешила я.

— Он сказал, что решил остаться в России, — мужчина нервно провел рукой по волосам. — Это, наверное, какое-то родовое проклятие… Мама, да не нужен тебе ремень!

— Но я ничего об этом не знаю! По крайней мере, мне он не говорил…

Я с трудом пыталась переварить полученную информацию. Серкан в конец рехнулся?! Какая Россия?! Я же четко ему ответила: «Нет!» Ну, то есть, я выразилась несколько иначе, но смысл-то был такой! И Серкан явно понял меня! По крайней мере, уходил он довольно расстроенным… Зачем ему все это?! Сеть отелей — это не просто его наследие, это семейный бизнес. И каким бы он ни был засранцем, свой несчастный «Султан СПА Резорт» он любил, как не каждая мать любит свое детище! И он так наслаждался властью, новым назначением… Он ведь понимает, да, что здесь его за красивые кофейные глазки не поставит управлять каким-нибудь «Хилтоном»? Что он вообще собирается делать — устроится в конкурирующую контору по производству пластиковых окон?!

— Мне он тоже ничего не объяснил, — прервал мои размышления господин Озтюрк. — Но я догадываюсь, что дело в вас… Я не знаю, что у вас за отношения, но увольнение — это слишком серьезно! Я готов компенсировать ваши… Неудобства. Только отправьте его домой. Назовите сумму, Мария.

Кемаль явно мялся, подбирая слова, чтобы меня не обидеть. Господи, у них в семье принято покупать людей? Ты можешь хоть как упражняться в комплиментах, сам факт того, что меня приравняли к валютной проститутке от этого не изменится! Поверить не могу… Сначала Серкан предлагает мне спать с ним за деньги, потом его отец сулит еще большие деньги, только бы я держалась от Секрана подальше. Больные! На голову!

— Мне не нужны ваши деньги! — процедила, едва сдерживая гнев.

— Какие деньги?! — на экране, будто чертик из табакерки, вновь возникла бабушка моего недожениха. — Ты что, хотел ей заплатить, чтобы она была с нашим Серканом!

— Нет! Мам, ты что?! Я предлагал деньги, чтобы она с ним не была…

— Ах, ты!.. — в кадре мелькнул ремень, а потом связь прервалась.

Да уж… Жаль на всех Озтюрков такой бабушки не хватит!

Я помню, что твердо решила никогда больше не говорить с Серканом, но выбора у меня, похоже, не осталось. Если даже отец не может на него повлиять… Кто-то должен был остановить это безумие и вернуть Серкана в лоно семьи, пусть и такой чокнутой! Они его породили — пусть они и забирают себе.

Откатившись от стола на кресле, я заглянула в мусорное ведро, откуда выглядывал букет Серкана. Сами цветы меня не интересовали, но я помнила, что в них была карточка. И точно! Кусочек картона с логотипом отеля. Я выудила открытку и сжала в кулаке: придется Шелдону подождать своего заслуженного паштета.

Не прошло и часа, как я ступила в сияющее стеклом и хромом фойе известной московской гостиницы. Само собой, Серкан не поскупился: когда он заезжал сюда, то еще не думал о возможных проблемах с деньгами. Что ж, если он и дальше продолжит в том же духе, очень скоро ему придется вкусить всю прелесть спальных районов.

Я уже собралась обратиться к администратору на ресепшн, чтобы узнать, в какой именно номер разместил свое роскошное тело Серкан, но этого не потребовалось: блудный Озтюрк сидел неподалеку на диване и о чем-то оживленно беседовал с мужчиной в деловом костюме. На стеклянном журнальном столике перед ними лежали какие-то бумаги.

Добром это явно не пахло! Стиснув зубы, я подошла к Серкану сзади и заглянула через плечо. Договор аренды?! Стоп, там же адрес моей улицы! И номер дома мой! Какого черта?!

— Девушка, не мешайте! — окликнул меня мужчина в костюме, и Серкан, вздрогнув, обернулся.

— Мария?! Ты что тут делаешь?

— Вопрос неверный! — отозвалась дрожащим от злости голосом. — Это ты что делаешь? Так, он ничего снимать не будет! — обратилась к деловому типу, риэлтору, по-видимому.

А потом схватила со стола договор аренды и принялась рвать его на части. Если честно, этот процесс даже облегчение принес! Знала бы, что это так приятно, взяла бы с работы целую пачку бумаги для принтера и превратила в домашний антистресс.

— Девушка, вы что творите?! — переполошился риэлтор, а потом повернулся к Серкану. — Ничего страшного, я попрошу на ресепшн еще копию распечатать.

— Не попросите! Он сегодня улетает в Турцию! У него срочные дела…

— Маша, пожалуйста, — тихо перебил Серкан, и я невольно осеклась.

Не знаю, что именно заставило меня замолчать: эта тоска в его голосе или тот факт, что он впервые назвал меня Машей.

— Зачем ты это… — я обвела рукой риэлтора с его кейсом и обрывки договора. Слова застревали в горле, злость исчезла так же быстро, как и накатила. — Твой отец…

— Давай наедине? — Серкан встал и взял меня под руку. — Михаил, подождите здесь. Мне надо кое-что обсудить.

Я не сопротивлялась: устала бороться с ветряными мельницами. Позволила Серкану вывести меня на улицу, и мы отошли в сторону небольшого скверика.

— Зачем?.. — повторила я. Договаривать было необязательно: мы оба понимали, о чем я пытаюсь спросить.

— Я не могу уехать, Маша, — Серкан посмотрел на меня с такой печалью, что у меня в груди все сжалось. Что за бред?! Мне не должно быть его жалко! Я ненавидеть его должна!

— Твой отец звонил. Сказал, что ты уволился.

— Да, — Серкан помрачнел еще больше.

— А еще он сказал, что вы не смеялись над моим письмом! И твоя бабушка угрожала отлупить тебя ремнем.

— Там была бабушка?! — Серкан обреченно опустил голову. — Ну все, теперь я точно не могу вернуться в Турцию.

— Можешь еще как! — я неуклюже хлопнула его по плечу. — Давай забудем об этом, а? Ты нужен своей семье, Серкан. Если не ты, то кто будет издеваться над работниками отелей? Твой отец даже деньги предлагал, чтобы я тебя домой отправила…

— Дай угадаю: ты послала его туда же, куда послала меня? — мгновенно осведомился Серкан.

Если честно, я даже растерялась. Почему-то я не сомневалась, что Серкан ухватится за новость про деньги, решит, что я продала его за кругленькую сумму — и я получу новую порцию презрения. По правде говоря, именно такой у меня и был план: убедить Серкана, что я падка на деньги, и тем самым оттолкнуть окончательно. Однако на сей раз он почему-то ни на секунду не усомнился в моей неподкупности. Неужто рак на горе свистнул, и Серкан разуверился в том, что продаются абсолютно все, главное — правильно определить цену?

— Да… — вздохнула в ответ. — Точнее, я его не прямо так послала… Просто вежливо отказалась. Он же паспорт у меня не крал!

— Ты никогда не устанешь об этом напоминать, да? — Серкан невесело усмехнулся. — Ты права… Я понимаю, что ты не сможешь меня простить. И я это заслужил.

— Тогда почему ты просто не уедешь?! Забудь обо мне! Езжай в Турцию, найди себе нормальную девушку, которая будет тебе в рот смотреть…

— В рот? — нахмурился Серкан. — Зачем?

— Это просто такое устойчивое выражение, — отмахнулась я. — Слушай, ну правда! Мы слишком разные! Характер, менталитет. Все равно бы у нас ничего не вышло! Лучше вернись…

— Я не могу, — огорошил меня Серкан. — Я уже провел без тебя две недели, и это были худшие недели в моей жизни. Я дурак, но я люблю тебя.

Н-да, это было самое оригинальное признание из всех, что я слышала. Может, именно поэтому оно меня зацепило?

— Я не буду к тебе приставать, — продолжал Серкан, пока я молчала в полной растерянности. — Я уважаю твой выбор: не хочешь за меня замуж — не надо. Но не лишай меня возможности видеть тебя каждый день. Я хочу просто быть рядом. Хочу держать тебя за руку, когда родится наш ребенок. Тебе ведь нужна будет помощь! Памперсы и все такое… Я готов! Даже если твой кот испортит всю мою обувь.

Я вспомнила внушительную коллекцию Серкана, которой позавидовала бы и главная героиня «Секса в большом городе», и рассмеялась. Кажется, Серкан слегка переоценил мочевой пузырь моего кота!

— Ты никогда не думала, что бы было, если бы мы познакомились в другой ситуации? Если бы я просто подошел и пригласил тебя на свидание? — Серкан коснулся моей руки.

— Думала, — честно призналась я: глупо было обманывать.

Я думала об этом постоянно — и приходила к выводу, что не начнись все с сумбура, безумия и столкновения двух гордынь, о нашем курортном романе я бы вспоминала с приятной ностальгией. А тот обед на вилле? Единственный раз, когда мы не кидались упреками, а просто посидели, как нормальные люди? Не найди я свой паспорт в бардачке у Серкана, я бы осталась… Мне хотелось остаться! И даже когда я злилась на Серкана и ненавидела его, я все равно в глубине души понимала, что ни один мужчина не вызовет у меня такой бури эмоций — и не доставит такого сильного удовольствия. И да, за эти две недели мне пришлось несладко… И я не смогла выкинуть Серкана из головы, как ни старалась. Может, он прав? Может, это и есть любовь? Странная, конечно, штука — но уж какая есть. Не всем, наверное, суждена киношная идиллия…

— Дай нам шанс, — Серкан будто почувствовал мои сомнения, и нежно провел большим пальцем по щеке, заставив невольно податься навстречу. — Ради ребенка. Никто ведь не умрет, если мы хотя бы попробуем?

Я смотрела в кофейные глаза, и меня будто в черную дыру затягивало. Он из-за меня отказался от семейного бизнеса, да и вообще от семьи. Он готов поселиться в несчастной хрущевке, лишь бы видеть меня… Это уже не тот Серкан, который восседал на своем отельном троне. И это не просто слова — я ведь в собственных руках держала договор на аренду… Может, он все-таки заслужил второй шанс? Может, мы оба его заслужили?

— Я не гарантирую, что никто не умрет, — произнесла, собравшись с духом. — Но попробовать все-таки можно… Если только ты обещаешь, что не будешь ко мне приставать!

— Обещаю! — Серкан сгреб меня в охапку и поцеловал так крепко, что земля ушла из-под ног, а сердце затрепыхалось, как мотылек у яркого фонаря.

В голове успела промелькнуть лишь одна мысль: «Надеюсь, он нарушит свое обещание!» — а потом все мое сознание погрузилось в приятное небытие.