Глава 15

Рада?! Как бы так объяснить попонятнее… Вот если бы прямо сейчас ко мне заявился парень, который дразнил меня в школе и прилюдно задрал мне юбку во втором классе, а в четвертом влепил мне в волосы жвачку, после чего мне пришлось выстричь целый клок и потом ходить в шапке, — вот даже тогда я бы обрадовалась чуть больше. Я бы нежно так сказала: «Сдохни, Белкин!» — и ласково вытолкала его за дверь.

А при виде Серкана меня обуяла злость. Надо отдать ему должное, он выбрал идеальный момент, чтобы появиться у меня на пороге. Мне как раз сейчас жутко хотелось крушить все под ряд и бить посуду. Приятно же, когда под руками есть готовая мишень!

Воспользовавшись моим замешательством, Серкан протиснулся в прихожую. Боялся, видимо, что я попытаюсь захлопнуть дверь у него перед носом. И сначала я пожалела, что не успела этого сделать… Но вовремя сообразила: необязательно устраивать представление для соседей. Можно тихонько разобраться с разрушителем моей жизни в интимной обстановке, а потом, аккуратно расфасовав его по пакетикам, вынести, так сказать, сор из избы.

— Я так скучал… — выдохнул Серкан, разуваясь. — Послушай, нам нужно поговорить.

О, вот и старые песни о главном подъехали!

— Нет, Серкан, — медленно и отчетливо произнесла я, стараясь дышать глубже и не срываться на крик. — Говорить мне с тобой не о чем.

— Я знаю, что поступил ужасно, — он взял меня за плечи, но я тут же стряхнула с себя его бесстыжие руки, как каких-нибудь гадких насекомых. — Мария…

— Нет! — перебила я. — Отец не говорил с тобой?

— Ты про то письмо? — Серкан аккуратно поставил ботинки рядом с обувницей и выпрямился. — Да, мы долго смеялись.

— Смеялись?! — опешила я. — По-вашему, это смешно?!

— Ты думаешь, что отец поверил в такой абсурд?! Что я украл паспорт у девушки…

— Но это правда!

— Да, — деловито кивнул Серкан. — Но папа в это не поверил… — он вдруг осекся, заметив кота — и наклонился к Шелдону, чтобы погладить. — Какой милый…

В ту секунду я гордилась Шелли, как никогда. Мой рыцарь, мой защитник, мой маленький тигр! Как молниеносно он выпустил когти, огрев Серкана лапой по руке! Тот даже дернуться не успел — и вот уже через всю его кисть тянутся длинные кровавые царапины. Нет, я определенно не заслуживаю такого чудесного котика!

— Хайван! — выругался Серкан по-турецки, а я подумала, что пора бы мне уже завести блокнотик, как у Фидан.

Видит Бог, по-русски Серкан хоть и говорит, но смысл до него, кажется, не доходит. А вот ежели я выучу парочку таких выражений, — явно же он не комплимент моему коту сделал, — то, быть может, Серкан, наконец, все поймет и отстанет.

— Хайван… — повторила, пробуя новое слово на вкус. — Надо запомнить. Серкан — хайван… Звучит! Даже в рифму!

Серкан, однако, на оскорбление отреагировал самым неожиданным образом.

— Хайван — это животное, скотина, — терпеливо пояснил он.

— Очень хорошо! Именно это я и собиралась сказать.

— Ты уже начинаешь учить турецкий! — просиял мерзавец. — Значит, у нас все-таки есть шанс?

Я обреченно провела по лицу рукой. Господи, дай мне сил и терпения! Без твоей помощи я этот день точно не переживу! Вот как мне избавиться от этого чудовища? Если ты послал мне его за грехи, — я исправлюсь, я даже выучу «Отче наш». Я все осознала, только прибери его прямо сейчас, прошу тебя!

— Зачем ты приехал? — устало спросила я, закончив молиться. Судя по всему, меня никто не услышал, иначе бы в мою прихожую уже ударила молния, и на месте, где стоял Серкан, дымилась бы черная подпалина.

— Не за чем, а за кем! — поправил Серкан. — Я хочу, чтобы ты поехала со мной.

— Нет! Это исключено.

— Но хотя бы выслушай…

— Нет!

— Хорошо, — Серкан взялся за ручку чемодана и повез его в комнату. — Я останусь здесь, пока ты меня не выслушаешь.

— Ничего ты не останешься! — побежала за ним, пытаясь преградить дорогу, но безуспешно: Серкан уже вовсю осматривался в моих владениях. — Эй! Даже не думай! У меня только один диван!

— Меня это устраивает.

Я чуть не зашипела, как Шелдон. И почему я не поддалась всеобщему тренду на длинные острые ногти? Теперь-то я понимала, зачем девушки делают этот ведьмин маникюр: это же просто для самообороны. Никакой харрасмент не страшен, если ты в любую секунду можешь выцарапать наглому абьюзеру его бессовестные глаза!

Серкан прошелся по комнате, разглядывая бабушкины фарфоровые фигурки в серванте, — как-то у меня рука не поднималась их выбросить, — а потом уселся на диван, закинув ногу на ногу. Я мгновенно вспомнила тот день, когда Серкан заставил меня унижаться ради работы в отеле. Как он косплеил турецкого султана, сидя в своем помпезном кресле. Меня и тогда это приводило в ярость, а уж сейчас, когда я знала, что он подстроил все это специально, что он выкрадывал паспорт, планируя расправу… Кровь прилила к лицу, зашумела в ушах, зубы сжались.

Я уже раскрыла рот, чтобы высказать Серкану все, что накопилось на душе, но вдруг меня осенило. Что ни говори, а гнев — это признак бессилия. Орут, брызжа слюной, обычно те, кто не может ничего изменить, и Серкан наверняка прекрасно это понимал. Чем громче я бы на него кричала, тем сильнее он бы убеждался в близости своей победы. Вот с этим вот покровительственно-снисходительным выражением лица он бы смотрел мою агонию, а потом, дав выпустить пар, зажал бы в угол. Снова.

Но расстановка сил изменилась, хоть до Серкана это пока не дошло. Теперь это ему было от меня что-то нужно. Это у меня в руках сейчас находилась пресловутая удочка с сосиской. Так почему бы не помахать ею перед носом у этого гада?

— А знаешь, хорошо, — неожиданно для Серкана произнесла я. — Я готова тебя выслушать. И, возможно, даже простить.

— Правда?! — мужчина заметно растерялся.

— Ага, — прошлась по комнате и опустилась в кресло.

Да, моему старенькому креслу было далеко до Серканова, но на безрыбье и советская мебель — железный трон.

— Ты не представляешь, как я рад! — Серкан подался вперед, в глазах зажегся огонек надежды. — Послушай, я не хотел брать твой паспорт. Сначала — не хотел, но…

— Нет-нет-нет, — медленно покачала головой. — Я стану слушать тебя только при одном условии.

— Каком?

Я положила руки на подлокотники, размещаясь поудобнее. В ту секунду я жалела лишь о том, что не успела заранее приготовить большую миску попкорна.

— На колени, — приказала уверенно.

В суть требования Серкан вник не сразу. Ну еще бы: вряд ли им вообще кто-то командовал, а тут сразу так жестко… Но что поделать! Умеешь воровать документы — учись и ползать.

— Вставай на колени, — повторила после затянувшейся паузы, во время которой Серкан молча на меня пялился и периодически ошалело моргал. — Давай-давай! Или ты думал, что только тебе можно унижать людей?

— Мария…

— Иначе я вызову полицию и скажу, что у меня в квартире нелегал!

Серкан медленно выдохнул, но все же подчинился. Встал с дивана, чтобы через секунду опуститься на колени на мой ковер. Он буквально через себя переступал! Я видела, что каждое движение дается ему с невероятным трудом, — и тем сладостнее был мой триумф.

Вытащив из кармана телефон, я включила камеру.

— А это зачем?! — нахмурился Серкан.

— Буду пересматривать перед сном, — усмехнулась в ответ. — Не отвлекайся, у меня не так много памяти. Из-за тебя пришлось взять дешевый смартфон.

— Мария, пожалуйста! Давай поговорим, как взрослые люди!

— И не называй меня по имени! — теперь я смотрела не на самого Серкана, а на его изображение. — Говори «моя госпожа».

Кадр получался достойный Кубрика: идеальный свет, симметричная картинка… Да и сам Серкан в своей покаянной позе! Сказка.

— Что за детский сад?! — он дернулся. — Выключи камеру!

— Эй, я же не прошу тебя раздеваться! — с трудом сдерживала смех. — Ты что-то собирался сказать — или проводить тебя до двери?

Кофейные глаза потемнели, на скулах зашевелились желваки. Клянусь, на мгновение мне даже захотелось пожалеть Серкана, но я вовремя вспомнила, как сама была на его месте — и от жалости не осталось и следа.

— Моя госпожа, — процедил Серкан. — Я готов на все, только бы ты простила меня. Я был слишком зол…

Далее следовала душещипательная история о том, как Серкан потерял голову сначала от страсти, а потом — от гнева, когда я грубо отшила его, записав в альфонсы. И он хотел всего лишь отключить мой будильник на телефоне, чтобы потрепать нервы перед отлетом, но увидел паспорт… И, что называется, бес попутал. Серкан чуть рубаху на груди не порвал, сетуя на самого себя и свой ужасный характер. Распинался, что был форменным идиотом, потому что поверил, будто бы я — охотница за богатенькими спонсорами. Ревновал меня к Мехмету, сходил с ума, потому что одновременно и хотел меня, и боялся, что я отвечаю на его ласки из корыстных побуждений.

Но потом, увидев, с какой самоотдачей я взялась за работу, как искренне ратую за Мехмета — и осознав, что эта работа чуть не погубила меня буквально, — Серкан почему-то был уверен, что кишечный грипп я подхватила именно у кого-то в номере, а не банально траванулась пахлавой Мехмета, — Серкан, наконец, раскрыл глаза. На него снизошло прямо-таки озарение. Он — кретин, а я — чуть ли не святая женщина. И да, Серкан поступил, как трус, когда не признался мне честно во всем, но он ведь боялся меня потерять! Он хотел все исправить, начать сначала. И уже не какой-то там курортный роман, а самые что ни на есть серьезные отношения. Словом, повторил ту белиберду, что нес там, у себя на вилле. Разве что слегка разнообразил ее мыслью о том, что я, возможно, его судьба, и потому он не отступится, пока я не смогу простить его, и мы не уйдем в закат рука об руку.

Все это звучало на редкость проникновенно и захватывающе. Серкан говорил так искренне, что будь обстоятельства чуть другими, я бы, возможно, даже расчувствовалась и отпустила товарищу его грехи, а собственную обиду запаковала бы в глухой ящик и отправила бандеролью на склад забытого прошлого. Я взглянула на ситуацию трезво: да, я тоже отличилась и вела себя, как не самый адекватный представитель рода человеческого.

Я неоднократно оскорбляла Серкана, заставила его собирать с пола осколки разбитой тарелки, — его, наследника империи! — назвала нищим альфонсом, а потом еще дразнила Мехметом. То есть самого Серкана я отшила из-за того, что он якобы официант, а потом тут же сошлась с точно таким же официантом. Конечно, я взорвала мужику мозг! И поддевала его постоянно. А ведь всем известно, что если с завидной регулярностью тыкать палкой кобру, она рано или поздно укусит в ответ.

Да-да, все это я прекрасно понимала. Вот только ситуация изменилась. Я-то всего лишь самолюбие Серкана задела, а вот он заделал мне ребенка. Его дурацкие игры, его месть обернулась двумя сломанными жизнями: моей — и моего нерожденного малыша. Потому что очевидно: вырастить и воспитать его нормально в одиночку я не смогу. Моя матушка уже попробовала — и чем все обернулось? Вот она я, чокнутая девица, шаг за шагом повторяющая ее судьбу.

Знаю, христианам положено прощать. Но я на такое великодушие в тот момент способна не была.

— Прекрасно, — кивнула, выключив камеру, когда Серкан закончил.

— Ты простишь меня? — он бросил на меня умоляющий взгляд. — Только скажи — да, и я хоть всю жизнь буду называть тебя «моя госпожа»…

— Нет, — спокойно ответила я. — Сейчас ты возьмешь свой чемодан и уедешь в свою Турцию. Иначе вот это видео, — я качнула телефоном, — отправится… Ну не знаю. Твоему отцу. И вы еще раз дружно посмеетесь.

— Ты не посмеешь! — Серкан медленно поднялся и угрожающе навис надо мной.

— А ты готов проверить? — сделала вид, что сосредоточенно копаюсь в телефоне. — Так, прикрепить файл… Отправить…

— Не надо! — глухо перебил Серкан. — Я понял.

На нем лица не было. Он смотрел на меня так, что у меня даже в груди что-то екнуло. Ну, а с другой стороны: что мне оставалось делать? Просто все забыть, а потом добавить: «Да, кстати, у нас еще и малыш будет»? К черту!

Стараясь держать маску напускного хладнокровия, я проводила Серкана в прихожую и уже мечтала, как захлопну за ним дверь, чтобы больше никогда его не видеть, но, как выяснилось, мой Шелли тоже успел отомстить Серкану. По-своему.

— Что с моими ботинками?! — поморщился наследник гостиничной империи.

Избыточный вопрос: все было понятно по едкому запаху аммиака. Шелдон с гордым видом восседал на полке для головных уборов и даже не пытался скрыть торжества. Нашел время метить! Оно, конечно, забавно, но не сейчас же!

— Можешь замыть в ванной, — вздохнула обреченно.

Ладно уж, еще несколько секунд потерплю. Само собой, из-под крана кошачью месть просто так не смоешь, и запах еще настигнет Серкана позже. В отеле, самолете… Но настигнет. А пока лучше не усугублять ситуацию. В конце концов, законы гостеприимства никто не отменял.

Смерив кота сердитым взглядом, Серкан взял ботинок и пошел в ванную, я же прислонилась к стене, считая мгновения до его ухода. Однако время шло, а звука льющейся воды я так и не услышала.

И вот тут-то до меня доперло, какую чудовищную глупость я совершила. Отправила Серкана в ванную! Туда, где все еще лежали ровным рядком мои тесты на беременность! Боже, какая дура… Надо было самой вызваться, самой отмыть этот чертов ботинок! Каковы шансы, что Серкан подумает, будто это тесты на коронавирус?!

Никаких.

Я стремглав бросилась в ванную, но было уже слишком поздно. Мужчина стоял, разглядывая плоды наших с ним трудов, и выражение его лица к оптимизму не располагало.

— Что это? — он повернулся ко мне, сжимая ботинок так, будто собирался швырнуть им в меня.

— Тебя это не касается! — выпалила, лихорадочно придумывая правдоподобную отмазку.

Может, сказать, что это не мои? Соседка зашла — и вот такой конфуз с ней приключился… Или… Или сказать, что в России две полоски означают отрицательный результат? О! Можно же ведь соврать, что я по работе вывожу на чистую воду недобросовестных производителей!

— Ты беременна? — приложил меня Серкан, и я сразу поняла: ни на какую ложь он не купится.

По крайней мере, в том, что касается самого факта беременности. Но вот в остальном можно проявить изобретательность…

— Да, — с вызовом вскинула подбородок.

— Ты что, издеваешься?! — разъярился Серкан. — Зачем было это шоу в комнате?! Почему ты сразу не сказала? Я никуда не уеду! Я не оставлю своего ребенка! Это исключено. Можешь отправлять видео куда угодно. Хоть моему отцу, хоть журналистам из желтой прессы. Мне все равно! Мой ребенок…

— А кто говорил, что он твой? — перебила насмешливо.

Давай, Маша, поднажми! Все должно звучать максимально убедительно!

— В смысле? — не понял Серкан.

— Я беременна не от тебя! — фыркнула для достоверности. — Боже меня упаси!

— Но мы же… Мы ведь тогда не предохранялись!

— Ну, во-первых, я предохранялась. Выпила таблетку. Так что не волнуйся, твоя совесть чиста. А во-вторых… Ты же сам знаешь, я — девушка темпераментная…

— Мехмет.

Это был даже не вопрос, — мрачная констатация факта. Я замялась: с одной стороны, подставлять парня мне не хотелось, с другой — должна же была я, наконец, избавиться от Серкана! А если я сейчас начну выдумывать еще одного лжелюбовника, он точно мне не поверит. И все же… Страшно было даже представить, как достанется Мехмету, если я повешу на него ребенка! А парень меня, как-никак выручил. И не единожды.

— Это тебя не касается, — уклончиво отозвалась я. — Сделай одолжение, оставь меня в покое! Я не хотела тебя расстраивать, но между нами ничего быть не может. Я беременна и… И скоро выйду замуж. За отца ребенка. Да! Так что не порть мне жизнь, Серкан. Уходи.

Кажется, он хотел сказать что-то еще, но так и не решился. Окинул меня долгим задумчивым взглядом, а потом вышел. И из ванной, и из квартиры, и, надеюсь, из моей жизни. А я вновь осталась наедине с неутешительной новостью — и своим верным котиком.

Всю ночь я провалялась без сна. А как тут уснешь, когда столько всего нужно обдумать? Снотворное я пить не решилась, — кто знает, вдруг это вредно в моем положении. Но оно и к лучшему: за восемь часов мне удалось переосмыслить свою ситуацию и даже разработать более или менее сносный план действий.

Во-первых, поход к врачу. Чтобы все подтвердить наверняка. Во-вторых, поиски новых источников заработка. Хороший продажник никогда не пропадет, — это мне еще давно говорили, на курсах повышения квалификации. В интернете нашлось множество вакансий, предполагающих дистанционную работу. В наше время многие компании стараются экономить на аренде офиса и держат сотрудников на дому. Потому что какая разница, откуда звонить клиентам: из дорогущего бизнес-центра — или из обычной квартиры?

Я примерно подсчитала, что смогу совмещать основную должность с парочкой дополнительных. Да, вкалывать придется знатно, зато я закрою кредитку и за восемь месяцев сумею накопить финансовую подушку. А там уж перейду только на фриланс. И тебе деньги на кроватки-коляски, и возможность быть рядом с малышом. Поди плохо!

В девять часов утра я была уже в приемной платной клиники неподалеку от работы. Две тысячи — не такая уж высокая цена за самый главный ответ в жизни, если подумать.

Медсестра проводила меня в кабинет, где царил полумрак, и я, мысленно перекрестившись, улеглась на кушетку перед врачом. Несколько минут томительного ожидания — и вот он, вердикт: беременность пять недель, угрозы прерывания нет, сердцебиение есть.

К счастью, за ночь я к этому известию уже морально подготовилась, а потому не рухнула в обморок и даже не расплакалась. Ну, почти не расплакалась: тихое биение сердечка пробудило во мне неведомое доселе чувство. Если до этой минуты беременность казалась чем-то абстрактным, словно это происходило не со мной, то теперь я всем своим существом приняла тот факт, что внутри меня зародилась новая жизнь. Слезы выступили на глазах, и я пообещала себе, что стану хорошей матерью. По крайней мере, сделаю для этого все возможное.

Я слышала, что про беременность на ранних сроках сообщать не принято, но меня буквально разрывало от переполнявших эмоций, и я поспешила в офис, чтобы поделиться новостью с девочками. Только они сейчас могли сказать мне что-нибудь жизнеутверждающее! Да, может, и пожурили бы за неосмотрительность. Зато Надя могла бы поделиться лайфхаками: как справиться с утренней тошнотой, в каком роддоме условия получше. А Люда бы рассказала про всякие социальные выплаты, — что ни говори, а с бухгалтером дружить бывает очень полезно.

Однако на пути к женсовету возникло препятствие.

Стоило мне войти в офис, как я увидела перевозбужденную секретаршу Катю. Зардевшись, аки маков цвет, она тараторила по телефону с такой скоростью, что я сразу поняла: беседует она не с клиентом и не с поставщиком.

— …просто краш! Да ты не представляешь, это как взрослый Тимоти Шаламе… Ну или молодой Джордж Клуни, — донесся до меня обрывок разговора, а потом Катя заметила меня и осеклась, прикрыв трубку ладонью. — Маш, тебя там мужчина спрашивал… Ну ты тихушница! Такого красавчика скрывала!

Мне не надо было объяснять, о ком речь: Катя довольно точно описала Серкана. Ее сложно было судить за такой восторг, она ведь не знала, на что способен этот взрослый Тимоти Шаламе! Лучше бы проверила, на месте ли ее документы!

— Надеюсь, он ушел?

— Да! То есть нет, — Катя поправила прическу, словно разговаривала не со мной, а с Серканом. Господи, даже упоминание о нем заставляет ее прихорашиваться! — Я отправила его к твоему рабочему месту.

А вот это плохо! Очень плохо! Надя с Людой ни за что бы не проглядели незнакомца. И если они уже успели взять Серкана в окружение и допросить, как пленного партизана… Точнее, даже не так: если он успел их допросить…

Мучимая нехорошими подозрениями, я проследовала к своему столу. И картину застала неутешительную: Серкан сидел на моем кресле и с милой улыбкой беседовал с моими подругами. И Надя при этом улыбалась так любезно, что можно было не сомневаться: она уже выложила ему всю мою биографию начиная с детского сада и заканчивая полным отсутствием жениха, которого я вчера так удачно выдумала.

— А вот и она! — возвестила о моем появлении Люда прежде, чем я успела пуститься в бега.

— Маша, Маша! — осуждающе покачала головой Надя. — Как тебе не стыдно…

А еще подруга называется!

— Привет! — Серкан встал и протянул мне букет такого размера, что при желании я бы могла спрятаться за ним целиком.

— Правда красивый? — донесся откуда-то из-за цветов голос Людочки. — Как же романтично… Мой вот мне только гвоздики дарит.

Зато твой паспорта не ворует, когда ты в чужой стране!

— Можно я с ним наедине поговорю? — я обошла букет, стараясь к нему даже не прикасаться.

Как удобно, а? Сначала в рабство взял, а теперь думает какими-то ромашками все исправить?! Вот уж дудки!

К счастью, девочки, хитро переглянувшись, ретировались, а Серкан не стал впихивать мне цветы насильно. Просто отложил букет на стол и одарил меня довольной ухмылкой.

— У тебя нет жениха, — сообщил он, чуть не лопаясь от радости.

— А не пойти ли тебе к черту?

— И ты не спала с Мехметом, — Серкан подошел ближе и заглянул мне в глаза.

— А вот и спала! — упрямо надулась я. — И вообще, я уже сказала…

— Все, что ты говорила, ложь. Да, вчера я чуть не поверил… А потом подумал: ты уже столько раз мне врала! И знаешь, что я сделал?

— Да мне как-то по фигу… — собралась уйти, чтобы вызвать охрану.

— Я позвонил Мехмету, — Серкан преградил мне дорогу. — И он сказал, что у вас ничего не было! Тогда я позвонил доктору. Насчет таблетки! Он рассказал, что из-за кишечного гриппа она могла не приняться организмом.

— Не усвоиться, — машинально поправила я.

— Да, — с готовностью кивнул Серкан. — И это значит, что ребенок мой! Я буду отцом! — и тут, будто решив добить меня окончательно, он вытащил из внутреннего кармана маленькую бархатную коробочку и, опустившись на одно колено, торжественно ее открыл. — Мария Ледовская, ты выйдешь за меня замуж?