Глава 5

Анна-Виктория вошла в кабинет и с громким стуком уронила папку на стол.

— Полегчало? — иронично осведомился Андреас, — заходя следом и закрывая дверь. — Или дать что-нибудь не очень ценное разбить?

— Не надо, — девушка выдохнула и упала в кресло. — И как мой дед умудрялся еще что-то делать, когда вокруг такие твердолобы.

— Сомневаюсь, что он пытался проводить столь существенные реформы, — пожал плечами секретарь. — Точнее, я вообще сомневаюсь, что все, именуемое в наших учебниках реформами, проводилось по желанию правителя. Уж больно во благо нашей аристократии оно шло. Скорее уж, принимались те законы, которые улучшали положение его сторонников, дабы они не посадили на престол кого-то другого.

— И ты туда же, — печально посмотрела на друга королева. — Андреас, мне только твоих лекций не хватало. Меня и так няня учит, Гильермо учит, министры учат. Словно я несмышленый ребенок, а не правительница.

— А что делать, — усмехнулся юноша, — я иначе не могу. Ты же меня для того брала, чтобы я учил и помогал советами.

— Отправлю в поместье, — пригрозила девушка.

— В какое? — с улыбкой уточнил «учитель».

— В то, которое пожаловала тебе, заниматься хозяйством. И не забуду проверить, что ты уехал именно туда.

Андреас задумался.

— Нет, — через какое-то время произнес он, — шалаш — это хорошо, но на одних ягодах я долго не протяну. А до грибов и орехов еще далеко.

— Обратишься к Гильермо, он тебе арбалет подарит с запасом стрел, будешь охотой жить, — посоветовала королева. — А на рынке лопату купишь — к зиме выроешь себе землянку с кухней, спальней и гостиной.

— Охотой, — Андреас прикрыл глаза, вспоминая, что он читал о тех землях. — А может и получится. Думаю, там еще зверье водится. Мясо засолить можно, а шкурки продать. Глядишь, на мехах заработаю, чтобы домик построить. А там, глядишь, пойдет промысел, разбогатею за пару зим, женюсь на Камилле, детишек заведем. Буду лес вашему величеству поставлять, поля возделывать. Мельницу поставлю, кузню, чтоб в город людям не ездить…

— А секретарем у меня кто будет? — оборвала его мечтания королева.

— Вот как всегда, — рассмеялся горбун. — То сошлю, то работать.

— Делать мне нечего, ценные кадры в глушь отправлять, — улыбнулась Анна-Виктория. — Ладно, давай посмотрим, что там от мастера Шамиля.

Андреас положил на стол перед девушкой подробный отчет о деятельности первого в стране музея.

Несмотря на то, что королева покинула большой дворец, жизнь там и не думала затихать. Только в некогда личных жилых помещениях была тишина, мебель затянули чехлами, двери комнат плотно прикрыли, и только изредка служанки заходили убрать пыль и смахнуть паутину. В остальном же там было более шумно, чем в прежние времена, исключая балы.

Перед воротами появилась небольшая будочка, где Агнешка Искренова, жена мастера Шамиля, едва успевала принимать деньги и выдавать цветные бумажки. Зелененькая — прогулка по саду, красненькая разрешала заходить во дворец, а те, кто приобретал синюю, могли рассчитывать на небольшую экскурсию, вел которую один из бывших лакеев. И самый дорогой билет — желтый, открывал доступ с небольшой группой в святая-святых, золотую камеру. Проходили туда небольшими группами, предварительно оставив все сумочки, пакетики, кулечки горничной в обмен на маленький талончик с номером ячейки, куда все вещи складывались. Внутри было много стражи, а водил людей сам мастер Шамиль, знавший историю каждого выставленного под стеклянным куполом предмета.

Неподалеку от конюшни детвору и девушек за символическую плату катали на пони и смирных лошадках. За столь же небольшую плату можно было попробовать сладости от дворцовых кондитеров. Бывшие лакеи под руководством антиквара в короткий срок переквалифицировались в информаторов, готовых поведать историю дворца, королевской династии, рассказать о той или иной статуе, беседке или просто о парке. Более детальную информацию по цветам и деревьям давали садовник и его помощники. Они же консультировали, как придавать форму кустам, делились тонкостями ухода за цветами и методами борьбы с вредителями.

С одной стороны могло показаться, что работы у этих людей прибавилось, но они были довольны. Одно дело — с безразличным выражением лица прислуживать тем, кто относился к ним как к предмету обстановки. Совсем другое — видеть заинтересованность на лицах людей.

Не меньшей популярностью пользовалась и небольшая лавочка, пристроившаяся у главного входа во дворец. Там любой желающий мог купить небольшой буклет про историю дворца, династию Косталина, сборники анекдотов про обитателей дворца, рецепты от королевских поваров и много чего еще. Разумеется, рецепты и анекдоты, на распространении которых, как ни странно, настояла сама королева, пользовались наибольшей популярностью.

Сад оккупировали начинающие художники, спешившие запечатлеть цветники, статуи, беседки, фонтаны в летнее время. Одни предчувствовали спрос на эти полотна, другие просто не хотели упустить такую возможность. В залах дворца были подготовлены отдельные участки, застеленные толстыми коврами, чтобы уберечь пол от красок, растворителей и прочих используемых художниками веществ.

Казалось, с изменением статуса, дворец не только не впал в спячку, но напротив, ожил и теперь впитывал в себя эмоции людей. И это отразилось на тех торговцах, кто держал свои лавки неподалеку от резиденции королей. Люди заглядывали туда после посещения первого в истории страны музея, и иногда оставляли немного денег. В первые дни торговцы лишь морщились, пересчитывая медь и серебро, но постепенно ощутили, что получают доходы большие, чем в былые времена, когда к ним заходили аристократы и придворные, и то не каждый день.

Постепенно ассортимент их лавок пополнился и более простонародными товарами: орешками, недорогим вином, карамелью. Некоторые выставляли на улицу столики, где можно было выпить кофе или чая с ванильной булочкой или попробовать мороженое. Власти не препятствовали, единственное, что таких торговцев сразу предупредили, что им придется перечислить в казну отдельный налог на эти кафетерии в размере десяти серебряных монет со столика. Мера эта людей не испугала — налог небольшой, зато доходы заметны. А если немного снизить цены, прибыль может еще увеличиться. Ведь простому люду тоже хочется изредка попробовать креветок, осьминогов или деликатесных сыров. Пусть покупают они мало, зато чаще, чем аристократы, у которых свои личные поставщики.

Королева просмотрела отчет и улыбнулась.

— За первую неделю доход составил около пятисот золотых, — просияла она.

— Я бы не стал рассчитывать, что такие суммы будут поступать постоянно, — пожал плечами секретарь. — Со временем люди привыкнут, и диковинка перестанет быть столь привлекательной.

— Возможно, — Анна-Виктория что-то пометила на краю ведомости. — Но пока он выполняет свою функцию. Мы сможем спокойно дождаться поступления налогов в казну. Эти деньги, как и те, что будет послезавтра выручено на аукционе, при нынешнем положении не лишние. А интерес к дворцу мы сохраним. Ведь можно будет раз в неделю проводить концерты, устраивать какие-нибудь тематические выставки, еще что-нибудь придумаем. Пока я не решу проблему откупов, придется выкручиваться всеми способами.

Секретарь предпочел промолчать. Да и что тут скажешь, если все уже было обговорено не один раз.

— Ваше величество, — раздался стук в дверь, и на пороге возник молодой мужчина из министерства внешних сношений. — Разрешите.

— Прошу, Рамуальд, — Анна-Виктория приветливо улыбнулась. — Вы пунктуальны, что меня радует.

— Боюсь, остальные новости будут не столь радостными, — мужчина, подчиняясь жесту девушки, опустился в кресло напротив. — Хотя, это вам решать.

— Рассказывайте, — королева убрала финансовые бумаги в ящик, положила перед собой чистый лист бумаги, карандаши и приготовилась слушать.

— Начну с незначительного, — министр положил на стол несколько писем. — Это осторожные попытки свататься к вам двух маркизов, трех герцогов и одного принца. Собственно, принц так себе. Пятьдесят лет, вдовец, трое детей, все дочери. Шансов на престол никаких — у его брата два сына и пятеро внуков. Скорее, на старости лет пытается решить финансовые проблемы. Герцоги серьезнее — молодые, тридцати и двадцати семи лет. Но их земли находятся далеко от наших границ. Про маркизов известно, что один игрок, а другой пьяница.

— Нет, женихов нам не надо. Вы бы лучше присмотрели какую девушку до двадцати лет, из хорошей семьи, с приданым… — заметив, как округляется взгляд Рамуальда, Анна-Виктория рассмеялась. — Да не мне, Филиппу. Государству нужны наследники. Мне не до того, так пусть граф послужит на благо страны.

— Посмотрю, — мужчина сделал пометку в блокноте. — Главное, чтобы граф согласился на свадьбу.

— Как будто у него будет выбор, — фыркнула девушка. — Все равно жениться придется. Особенно, если он на трон сядет.

— Вы говорили, что есть еще неприятные новости? — напомнил Андреас.

— Увы, — министр посмотрел на секретаря, потом вновь повернулся к королеве. — Вастилиана и Астизира проводят совместные маневры армией и флотом.

— А что наш военный министр? — Анна-Виктория сделала пару пометок на листе.

— Ваше величество, — вздохнул Рамуальд, — министерство занималось разве что военными постройками и поставками: казармы, форты, склады, доки, гавани… Все остальное в ведении генерал-адмирала.

— А где он сам? — нахмурилась девушка.

— Ваше величество, — умоляюще протянул министр, — он в прошлом году восьмой десяток разменял. Правнукам о своем геройском прошлом рассказывает.

Королева лишь тяжело вздохнула.

Филипп медленно шел по саду некогда королевского дворца, а теперь городского музея и морщился. Нет, внешне все было пристойно. Люди передвигались по дорожкам, никто и не думал рвать цветы, дети резвились только там, где были предусмотрены для этого места, художники старались никому не мешать своими мольбертами и кистями, но все равно все это вызывало у него жуткую неприязнь. Словно все эти люди вломились в его дом и, пусть и не совершают там ничего запрещенного, просто ходят и смотрят, но все равно вторгаются в его личную жизнь.

С другой стороны, возникало странное ощущение, словно этот шаг вызван безысходностью. Граф остановился в тени, наблюдая, как довольно прилично одетая пара горожан подошла к одному из бывших лакеев и что-то тихо спросила. Мужчина улыбнулся в ответ и начал так же тихо что-то им рассказывать. Женщина кивала в такт его словам, а ее спутник чуть склонил голову набок. Лиц их Филипп видеть не мог, но понимал, что люди слушают своего информатора с заинтересованностью. Но вот слуга закончил рассказ, монетка перекочевала из одних рук в другие, и пара последовала дальше. Граф медленно подошел к прячущему деньгу в карман слуге.

— Что все это значит? — спокойно поинтересовался он.

— Ваша светлость, — склонился в поклоне бывший лакей, — Согласно распоряжению ее величества королевский дворец в его нежилой части превращен в музей.

— Только в нежилой?

— Да, ваша светлость, жилые помещения закрыты, и доступ к ним имеют лишь слуги на время проведения уборки.

— Хоть что-то радует, — тихо произнес граф, и слуга сделал вид, что не расслышал. — А что за деньги вы берете с этих людей?

— Ее величество была вынуждена сократить нам жалованье в два раза, — смущенно, словно какую-то непристойность, произнес мужчина, — но нам не запрещено получать чаевые за оказываемые нами услуги.

— Услуги? — удивился Эстеритен.

— Да, ваша светлость. Бывает, людей интересует происхождение каких-то скульптур, беседок, сорта цветов, а если говорить о дворце — рассказы о залах, картинах, при этом им не нужна подробная экскурсия. И они могут обратиться к нам с подобными расспросами. Мастер Шамиль научил нас, что и как говорить. Если людям нравится рассказ, они могут вознаградить нас. А потом, в конце дня, мы собираем вырученные деньги, и делим между собой. Получается, никто не в обиде. Ни те, кто на кухне работает, или сувениры изготавливает, ни те, кто вот так как я, работает информатором. Те, кто ушел много потеряли.

— А много людей ушло? — тут же напрягся Филипп.

— Нет, ваша светлость, — наверное, человек десять будет из тех, кто гостям прислуживал. Да только где они такую работу по нынешним временам найдут? А тут хоть и поменялись обязанности, да все на родном месте. Сколько лет уже здесь работаем, почитай и нам дворец домом стать успел.

— Ты говоришь, жалованье вам урезали? — зацепился за фразу граф.

— Да, ваша светлость, — мужчина смутился. — Но вы не думайте, мы сейчас даже больше получаем, чем раньше было. Да и работы столько не стало. И мы на ее величество не в обиде. Ей-то вообще себе во многом отказывать приходится. Когда ж такое было-то, чтоб королева наша себе платье готовое покупала, да еще на ярмарке, — мужчина тяжело вздохнул. — А фрейлины ее меж собой только соревнуются, кто богаче нарядится, да больше золота и каменьев на себя нацепит. Вы уж простите, ваша светлость, что я вам так прямо все говорю, да только обидно нам за ее величество. Молодая она, а столько всего свалилось. Еще и батюшка ейный, его покойное величество, дела в совершенном расстройстве оставил. Хоть нам никто и не говорил, да только мы-то видели, и как деньги тратились, и как расписки долговые писались, и как Эмилия наша потом ночами в кабинете просиживала, да с министрами ругалась.

Филипп молча слушал слугу, который тихо, но твердо высказывал ему наболевшее, а в голове проносились мысли одна за другой. Гнев на покойного короля, злость на девчонку за то, что не рассказала, отделавшись полунамеками и общими фразами. Наследник он, или кто? Ведь имеет право знать, что на самом деле творится в стране. Раздражение оттого, что сам не стал вмешиваться во внутренние дела. Ведь и слышал разговоры, и про идею с аукционом давно знал, а толком сопоставить не додумался. А еще о власти мечтает. Граф мысленно обозвал себя ослом, который не видит дальше своего носа, перед которым болтается сочная аппетитная морковка. На деле же морковка эта совсем гнилая, только повешена нужной стороной. А стоит откусить кусок, будешь долго плеваться. Пока они казармы да укрепления латали, в негодность пришло все вообще, не только военная инфраструктура.

— Где сейчас ее величество? — словно между прочим, поинтересовался наследник.

— В министерстве должно быть, — бросив взгляд на часы на городской ратуше, произнес слуга.

— Благодарю, — Филипп сунул ему монету и поспешил к выходу из парка, не видя, как с удивлением мужчина рассматривает золотой.

В министерстве царила привычная деловая суета. Кое-где кучковались недовольные новым распорядком чиновники, тихонько возмущаясь, но, в целом, было видно, что работа идет довольно активно. Во всяком случае, когда Филипп в последний раз навещал административную часть по делам, то мог наблюдать мирно расхаживающих по коридорам работников пера и чернил, обсуждавших все, кроме работы. Торговцы водой и горячими пирожками сновали по коридорам, словно по рыночным рядам, а ростовщики вершили свои дела. Сейчас же ничего подобного не было и в помине.

Граф поймал одного из писцов и уточнил, где находится кабинет ее величества. Убедившись, что девушка не стала никуда переезжать и воспользовалась рабочим местом своих предков, он уверенно проследовал туда. От предложения проводить мужчина отказался. Пусть бывал он в этом здании не так часто, и найти управление медицины не смог бы, даже если бы от этого зависела его жизнь, но прекрасно помнил, где располагаются два кабинета — собственно королевский и сектор военного министерства.

Поднявшись по лестнице на третий этаж, граф свернул направо и медленно пошел по коридору. С одной стороны тянулись высокие окна, выходившие на юг, отчего в коридоре с восхода и до заката было светло. В простенках между окнами висели портреты королей Дельменгорста. Напротив окон располагались двери светлого дерева — кабинеты министров, предназначенные для приема зарубежных представителей или высокопоставленных посетителей. В обычное время они предпочитали работать в своих секторах, чтобы как можно быстрее получать последнюю информацию. Заканчивался коридор более внушительной дверью, за которой располагалась приемная и собственно королевский кабинет. Именно туда и направлялся Филипп, когда дверь кабинета военного министра неожиданно распахнулась.

— Граф, — застыл на пороге новый министр. Филипп с ним знаком не был, но несколько раз видел этого человека. Очевидно, один из деятельных заместителей, оказавшийся на новой должности благодаря большей осведомленности, чем собственное начальство. — Я как раз думал послать за вами, чтобы назначить встречу.

— Чем обязан такому беспокойству? — удивился Эстеритен. Обычно ему самому приходилось обивать порог министерства, чтобы выбить хоть сотню золотых на ремонт казарм или укреплений. После пары таких визитов стало понятно: проще самому заплатить нужную сумму из своего кармана, чем получить что-то от государства, которое он защищал. Впрочем, после намека Камиллы, что он может поискать средства, выделяемые на армию, в шкатулке жены бывшего военного министра, все вопросы пропали сами собой.

— Ее величество поручила мне как можно скорее составить смету первоочередных работ на южной границе, — наконец поклонился министр, граф в ответ склонил голову. — Поскольку вы хорошо знаете тот регион и все его проблемы, я решил обратиться к вам.

— Хорошо, — немного подумав, решил Филипп. — Сейчас я бы хотел встретиться с ее величеством, а потом целиком и полностью буду в вашем распоряжении.

— Боюсь разочаровать вас, но ее величество покинули министерство не далее как двадцать минут назад, — покосившись на часы городской ратуши, видные в окно в коридоре, сообщил министр графу.

Филипп задумался. Можно было отправиться в малый дворец, но где гарантия, что Анна-Виктория не отправилась куда-то еще? Последнее время дворецкий исправно снабжал его информацией о том, как новая королева рьяно взялась за наведение порядков в столице и лично инспектировала разнообразные учреждения. С одной стороны, как отмечал Белави, толк от этого был не малый, но с другой высказывались опасения, что такое поведение может уронить достоинство королевы.

— Что ж, — решился граф, — раз так вышло, думаю, я встречусь с ее величеством вечером, или завтра утром, если мы с вами задержимся. Мои вопросы могут подождать, в то время как положение на границе может измениться в любой момент.

Министр радостно, в чем-то даже немного хищно, улыбнулся, запер кабинет и попросил Филиппа следовать за ним.

После недолгого блуждания по коридорам они спустились на один этаж и оказались почти сразу возле входа в военный сектор. В отличие от прошлых лет, дверь в помещение была плотно закрыта, а перед ней стоял вооруженный арбалетом и саблей гвардеец. Увидев, кто пришел в сопровождении министра, юноша подтянулся, демонстрируя бравую выправку, и приветствовал командира, о котором в военных корпусах страны начали ходить легенды.

— Прошу вашу светлость, мастер Лоранс, — юноша сделал шаг в сторону, словно находился на параде, подпуская их к двери.

— Приятно видеть, что военное ведомство перестало быть открытым для всяких проходимцев, — оказавшись внутри, отметил граф.

— Вы знаете, — немного замялся министр, — это было первое, о чем я просил ее величество сразу после назначения. Впрочем, моему предшественнику скрывать было нечего. Он куда больше волновался о своих племенных козах, чем о состоянии наших укреплений. Даже на военных картах были отмечены регионы, откуда лучше везти сено, а откуда веники, а не границы и укрепления.

— Да уж, — усмехнулся Филипп, — каждый раз как пытался добиться хоть каких-то средств на ремонт и строительство, выслушивал лекцию про ценность козьего пуха, шерсти, молока и сыра. Надеюсь, теперь виконту Замфию ничто не помешает пестовать его козочек. Хотя, виконтесса, явно, огорчится. Новые украшения будут пополнять ее шкатулку не так часто, как раньше.

Мастер Лоренс улыбнулся шутке и направился на свое рабочее место. По дороге Филипп отметил, насколько больше стало порядка в помещении. На стене появилась большая карта королевства, где при помощи булавок были пришпилены картинки с изображением крепостей, фортов, укреплений. На морском побережье была условно нанесена верфь. Вдоль южной границы было несколько картинок, изображавших какие-то развалины — судя по их расположению — бывшие форпосты. Широкая зеленая полоса на территории Вастилианы — земли, потерянные во время последней войны, население которых еще лояльно относилось к Дельменгорсту. Желтые ленты призваны были изображать дороги, синие — водные пути. Отдельно красным выделялась дорога от столицы, которую по приказу Анны-Виктории активно приводили в приличный вид.

Новый министр привел Филиппа в свой кабинет.

— Ваша светлость, — дождавшись, когда граф сядет в предложенное ему кресло, мужчина обошел стол, но садиться не стал, а остался стоять, опираясь руками о столешницу, — прежде чем мы с вами перейдем к разговорам о делах, я хочу сразу обозначить расстановку сил. Понимаю, что вы не оставите в покое Анну-Викторию, и вся борьба за трон еще впереди. Но сразу хочу отметить, что я не буду поддерживать вас. Впрочем, — заметив, что Эстеритен хочет что-то сказать, мужчина предупреждающе поднял руку, — скажу больше. Мне не важно, кто победит в этой борьбе за власть, если от этого выиграет страна. Я помню, как военными вопросами занимался мой предшественник, — мужчина усмехнулся, — но со своей стороны обещаю, кто бы ни находился на троне, я буду выполнять свое дело, не жалея сил и времени. Конечно, сейчас наши финансы нельзя назвать даже расстроенными, их попросту нет, но ничто не может мне помешать разобраться с тем, что творится в военном деле и подготовить ряд проектов, которые можно будет постепенно реализовывать, как только появится необходимое финансирование. Еще раз повторюсь, все остальное мне не важно. Я не буду поддерживать ни одну сторону в дележе трона.

— И вы не боитесь мне все это говорить? — Филипп не стал скрывать удивления.

— Ничуть, — пожал плечами мастер Лоранс. — Все то же самое я сказал ее величеству еще в тот день, когда она назначала меня на этот пост.

— Из того, что вы на нем остались, я могу заключить, что Анна-Виктория или не слишком разборчива в кадрах, или просто не поняла, что вы ей сказали.

— Отнюдь, — мужчина, наконец, опустился в свое кресло. — Она прекрасно поняла меня, и сказала, что ей важны профессионалы, а их политические пристрастия волнуют ее в последнюю очередь.

Филипп предпочел промолчать. Разумеется, он был бы рад обнаружить в этом человеке своего сторонника. Но тот факт, что министр предпочел отойти в сторону, занимаясь исключительно теми вопросами, что возлагала на него должность, тоже радовала. Все-таки на посту военного министра хотелось иметь человека, для которого на первом место стоит благополучие страны, чем политическая борьба. Правители могут меняться хоть каждый год, а страна должна оставаться сильной.

— И все же, — после минутного молчания заговорил граф, решив прояснить для себя один важный вопрос, — я не до конца понимаю вашу позицию. Неужели вам настолько безразлична судьба страны.

— Ничуть, — позволил себе улыбнуться его собеседник. — Буду откровенным, я бы куда больше был доволен, если бы, как мечтают некоторые простолюдины, вы оставили свою вражду и поженились. Однако я прекрасно помню, каким был изначальный расклад, и как он внезапно поменялся, и не буду тешить себя пустыми надеждами. Возможно, вы не до конца в курсе положения вещей. Но неведение — болезнь, которая проходит очень быстро. Вы — человек действия. Властный, жесткий. Анна-Виктория действует куда мягче. Там, где вы пойдете по трупам, она потратит чуть больше времени, но добьется своего. А раз так, результат все равно будет достигнут. Страна сейчас настолько слаба, что хуже все равно не будет. Разве что в том случае, если не станет ни королевы, ни вас. Тогда велик риск, что Дельменгорст растащат на клочки, и он попросту перестанет существовать. Разумеется, последний вариант не рассматривается. А раз так, я должен одинаково хорошо выполнять свои обязанности, вне зависимости от того, кто сидит на троне.

— Вы меня убедили, — Филиппу и правда стала понятна позиция этого человека, который практически озвучил его собственные мысли. Если и остальные министры считают также, в дальнейшем ему будет комфортно работать с этими людьми. — Что вы хотели непосредственно от меня.

— От вас, — мужчина встал, подошел к шкафу, вытащил оттуда подробную карту Дельменгорста и расстелил ее на большем столе, предназначенном для совещаний, — от вас мне нужна прежде всего информация. Основные участки, где происходят набеги кочевников, состояние местности, дороги, оборонительные укрепления, население, состояние деревень, способность жителей к обороне. Думаю, вы и сами уже поняли, что именно я хочу от вас услышать.

Граф Эстеритен не сдержал улыбки. В кабинете находилось два профессионала. Пусть один видел исключительно практическую сторону дела, а другой оперировал теорией, они прекрасно понимали друг друга.

— Что ж, — поднявшись, Филипп подошел к карте, — как вам известно, наш полк стоит…

Дальше начался разговор двух военных мужчин.

Анна-Виктория покинула министерство раньше обычного. Тому было несколько причин. Первая и основная — она устала слышать от министров вечное «дай». Каждый день девушка объясняла, что у нее нет денег, но на следующий день люди словно забывали обо всем. Разве что военный министр радовал — регулярно представляя планы восстановления военной инфраструктуры. Когда королева в первый раз общалась с ним на эту тему, то внутри ждала очередных просьб столь незначительных пяти-десяти-пятнадцати тысяч золотых для начала работ. Но мужчина лишь предоставил план восстановлений того последнего форта, что еще оставался на границе, и покинул совещание. В следующий раз они говорили о прокладке дороги к верфи. Потом новые проекты. Когда Анна-Виктория позволила себе удивиться, что он не просит и медной марки, министр лишь пожал плечами.

— Как будто от того, что я их попрошу, они у меня появятся, — спокойно ответил он. — Если бы вы могли творить деньги из воздуха, наша казна давно заполнилась бы новенькими золотыми.

Больше к разговору на финансовую тему они не возвращались. Что не мешало прочим министрам регулярно выпрашивать у нее средства на все новые и новые работы и проекты по исправлению и улучшению.

Второй причиной для бегства явилось желание лично проверить готовность к аукциону. Торги должны были состояться в одном из особняков, который королева собиралась оставить за собой. Собственно, все работы давно были закончены, помещения подготовлено к наплыву посетителей. В небольшой комнате должны были состояться торги недвижимостью, в залах побольше — драгоценностями, в самом большом помещении — различными припасами из королевских погребов. На торги допускались все желающие от аристократов до простых горожан. Девушка еще раз осмотрела здание, но никаких замечаний не было.

Последняя причина заключалась в хорошей погоде. После нескольких дней проливных дождей тучи разошлись, с раннего утра радуя жителей столицы чистым небом и ярким солнцем. Горожане покинули дома, наслаждаясь теплым деньком, и королева не была исключением. Пренебрегая вопросами безопасности, она приказала опустить окна кареты и подставила лицо солнечным лучам.

— Куда теперь? — Андреас ослабил узел шейного платка и улыбнулся.

— Теперь, — девушка ненадолго задумалась. — Даже не знаю. На работу не хочется, ничего нового я все равно не услышу, денег для наших министров нет, в городе тоже больше никуда не планировала ехать. Стройку дороги я в начале недели посещала, к тому же Гильермо мне потом такую выволочку устроит, что поехала туда без усиленной охраны, что даже думать об инспекции не хочется.

— Тогда во дворец? — словно само собой разумеющееся произнес секретарь.

— Погода больно хорошая, — вздохнула королева, — так не хочется скитаться по залам, — девушка скорчила страдающую рожицу. — Хочу на солнышке.

— А кто мешает сменить дворец на сад? — хитро улыбнулся юноша. — Или ваше величество позабыло об одной уютной полянке, на которой мы прятались от вашего батюшки и его приближенных, а также от вашей многоуважаемой нянюшки, когда мне еще вход во дворец закрыт был?

— Точно, — королева даже захлопала в ладоши. — С этими попрошайками министрами свое имя забудешь, не то, что ту полянку.

— Тогда предлагаю вернуться в вашу резиденцию, — Андреас наклонился ближе к уху девушки и хитро закончил, — похитить Камиллу, совершить налет на кухню и отправиться на пикник.

— Пикник, — в тон секретарю ответила Анна-Виктория, — звучит заманчиво. В резиденцию, — окликнула она кучера.

Ответа, разумеется, не последовало. На маленькой площади карета ее величества развернулась и двинулась в сторону старого королевского дворца, мимо которого им предстояло проследовать на обратном пути. Девушка недовольно поморщилась, но выбора у нее не было. Пусть был более короткий путь по узеньким улочкам — ее кучер никогда туда не свернет. Прежде всего, потому что там не разъехаться с другими каретами и телегами. Кроме того, как в первый раз заявил он, не пристало монаршей особе по закоулкам передвигаться, словно воришке.

Чтобы не мозолить глаза о надоевшие до зубовного скрежета картины, девушка взяла из лежащей рядом стопки верхнюю бумагу и приступила к ее изучению.

— Не нравится мне все это, — нахмурилась девушка, внимательно вчитываясь в текст донесения.

— Чем еще тебя огорчили наши шпионы? — Андреас внутренне напрягся. Слишком противоречивые донесения приходили от соседей.

— Вастенхолд, — вздохнула Анна-Виктория. — Король Митарис подписал какой-то договор с Астизирой. Кроме того, там замечены движения войск. Пока просто перемещения, словно одни полки сменяют другие на границе.

— А если это и есть простая смена приграничных войск?

— Я понимаю, что это может быть простой сменой войск, — королева пробежала взглядом по тексту, — но зачем тогда они придвигают войска вплотную к нашей границе?

— Бессмысленно, — после непродолжительного раздумья вынес свой вердикт Андреас. — Даже если они решат напасть на нас, твой дед приказал возвести там такие укрепления, что два ребенка смогут держать на перевале армию неделю. Что говорить о роте солдат.

— Будем надеяться, что ты прав, — попыталась улыбнуться Анна-Виктория. — И, все равно, отметь, пусть наш новый министр отправит туда пару инженеров для проверки укреплений. Горы коварны, а за то время, что туда не отправляли войска, успело случиться несколько землетрясений. Всем нам будет куда спокойнее знать, что хотя бы на севере мы можем не опасаться нападения.

— Завтра передам ему, — секретарь сделал пометку в своей вездесущей папке.

— Еще от моего имени отправь приказ генерал-адмиралу немедленно явиться в столицу. Я понимаю, что у него возраст, болезни, внуки. Но пока он на службе, он должен находиться здесь, а не сидеть в своем поместье, в кресле качалке, укрывшись пледом, и, потягивая подогретое вино, предаваться воспоминаниям о событиях времен моего деда. Или пусть он подает в отставку, или будет наравне со всеми.

— И не жалко тебе дедушку? — покачал головой юноша.

— Жалко, — призналась королева. — А меня кто-нибудь пожалел? Упростил мне жизнь? Всем бы только жалованье получать да ничего не делать. А так нельзя. Особенно сейчас. Вот утрясем все хоть немного, тогда и будем отдыхать.

— Хорошо, я ему напишу, что ждем или самого бравого командующего или рапорт, что командующего у нас больше нет.

— Лучше бы самого, — вздохнула девушка. — Где я другого возьму на его место. Среди всех военных я могу положиться только на Анри-Жозефа. А он еще слишком молод и неопытен, чтобы доверить ему такую должность.

— А потом начнут говорить, что ты проводишь к власти своих сторонников, — усмехнулся Андреас.

— Что вполне логично, — парировала Анна-Виктория, — глядя, как в брызгах фонтана дрожит радуга. — Не могу же я назначать на ответственные посты кого попало. Я даже не знаю, справиться ли этот человек с новыми обязанностями, или нет.

— Я даже не буду с этим спорить, — хмыкнул секретарь. — Умный поймет, а дураку объяснять устанешь, все равно толку не будет.

— Так, это еще что? — девушка взяла другую бумагу. — Официальный портрет?

— Разумеется, ваше величество, — расплылся в ехидной улыбке Андреас. — У меня скопилось уже несколько писем от художников с предложением писать ваш официальный портрет. Осталось только выбрать одного.

— А это действительно надо? — жалобно спросила Анна-Виктория. — Может можно как-то обойтись?

— Увы, — развел руками горбун. — Причем потом именно с этого портрета будут сделаны копии, дабы разместить их как минимум по одному в каждой городской ратуше, в военных корпусах, гимназиях, а так же в тех учреждениях и домах, где изволят желающие. Так что абы кого не пригласишь.

— О, Созидательница, — простонала девушка. — И кого мне выбрать?

— Наиболее именитым считается мастер Бортино, писавший портрет вашего батюшки, — пробежав глазами заранее подготовленный список, сообщил юноша. — Вот только ему уже тогда было около пятидесяти лет. Так что сейчас не менее восьмидесяти пяти, да и зрение, судя по последним отзывам, подводит.

— Вот как мне пригласить толкового художника, даже если собственный секретарь не может подсказать ничего путного, — закатила глаза к крыше кареты девушка, словно там был написан ответ, потом перевела взгляд за окно, глядя, как мерцает в канале вода. Еще немного, и они окажутся в ее нынешней резиденции, и можно будет хотя бы на несколько часов забыть о делах.

— Можно устроить выставку их работ в большом дворце. С одной стороны, привлечем еще посетителей, с другой — вы сможете выбрать наиболее талантливого художника из числа тех, кто не успел уехать за границу. Возможно, откроете новое имя.

— Выставку, — Анна-Виктория задумалась. — А это идея. Пусть они выберут по пять картин из тех, которые считают лучшими. Не важен стиль, главное — они покажут себя. А часть доходов с выставки можно будет отложить на оплату работы.

— Мастера Бортино тоже звать?

— Нет, — немного подумав, решила девушка. — Но я хочу, чтобы ты лично встретился с ним и предложил устроить большую выставку его работ, когда закончится представление этих художников. А после него можно будет еще что-нибудь придумать. Пусть мастер Шамиль подумает над этим.

— Моя повелительница все-таки находит способ получать деньги из воздуха, — рассмеялся Андреас, делая очередную пометку в блокноте. — Пусть и не таким путем, как это представляет себе наш военный министр. Какие еще поручения, пока мы не прибыли?

— Еще… — юная королева потянулась за новым листом, но тут карета подпрыгнула на выбившемся из мостовой камне, и стопка сползла на пол. Андреас и Анна-Виктория нагнулись, чтобы подобрать их, и в следующую секунду что-то всколыхнуло воздух над их головами.

— Пригнитесь, — Андреас быстро задернул шторки на окнах, и, только убедившись, что снаружи не видно расположение пассажиров в карете, позволил королеве выпрямиться. — Гони немедленно, — стукнул он в стенку кучеру.

Впрочем, последнему не нужно было лишних слов. Глухой стук и вскрик секретаря оповестили мужчину о том, что происходит неладное, и он стал погонять лошадок. Часть эскорта королевы плотно окружило карету, чтобы никто не мог подобраться. Вторая остановила коней и принялась озираться.

Анна-Виктория спокойно смотрела на стрелу, потом постаралась выдернуть ее, но та не поддавалась.

— Однако, — задумчиво произнесла она.

— Ну и нервы у вас, ваше величество, — Выдохнул Андреас.

— Вот сейчас уйдем на полянку, откупорим бутылочку, и будут вам нервы по полной программе, — тихо пообещала королева. — Вообще-то я со дня смерти отца постоянно ждала чего-то подобного, — призналась она затем.

— Дождались, — вздохнул секретарь. — Думаете, это ваш кузен?

— Не знаю, — вновь посмотрела на стрелу девушка. — Пусть с этим разбирается стража.

Карета загрохотала по деревянному настилу мостика, потом съехала на покрытую гравием дорожку, ведущую к малому королевскому дворцу. Девушка выдохнула, понимая, что теперь она в полной безопасности. Гильермо лично обследовал всю территорию, усиливая безопасность новой резиденции при помощи всевозможных ловушек, маскируя капканы, расставляя стражу вдоль стен.

— А теперь я на кухню, — попыталась улыбнуться королева, и ей, как ни странно, удалось, — а ты за пледами и Камиллой. Будем отмечать первое покушение.

И со смехом, в котором изредка проскальзывали истерические нотки, юная королева покинула карету. Андреас посмотрел ей вслед и покачал головой. Любая другая девушка предпочла бы запереться в своей комнате, устроить истерику, гонять людей и призывать всевозможные кары на голову того, кто посмел покуситься на ее жизнь. Любая другая, но не его королева. Раз она собралась насладиться хорошей погодой, этому не помешает даже армия наемных убийц. Юноша улыбнулся и пошел искать подругу.