Глава 13

Юля

— Странные у вас игрища, — хмыкнула Кристина, когда за Максом и Юрой захлопнулась дверь.

— Какие на фиг игрища? — буркнула я, — вытирая салфеткой кофейные потеки.

— Такие, что он тебя провоцирует, а ты ведешься, как девочка. Я думала, такое только в школе практикуется, даже на первом курсе уже несолидно. Надо же, как мужика завело, что ты его отфутболила. А еще больше заводит, что одной рукой отпихиваешь, а другой держишь. Так бы он, может, давно уже кого другого охмурил. Другую, в смысле.

— С ума сошла? — возмутилась я. — С чего вдруг я его держу?

— Да вот мне тоже интересно, — Кристина закинула руки за голову и сладко потянулась. — Черт, спина затекла. Не знаю, Юль, ты, может, сама не замечаешь? А вот со стороны очень даже видно. Ты бы уже определилась, что ли. А то прямо как собака на сене.

Это было обидно, но… доля истины в ее словах определенно имелась. Чем больше меня тянуло к нему, тем сильнее я сопротивлялась. Чем сильнее сопротивлялась, тем сильнее тянуло. То ли настиг интерес к плохим мальчикам, обошедший стороной в школьные годы, то ли все было гораздо сложнее. Собака на сене? Каждый раз, когда я видела его рядом с женщиной, первая мысль была всегда одна: это по работе — или как?

Совсем не равнодушная мысль.

— Только учти, Юль, когда определяться будешь, — Кристина встала и поставила пустую кружку на кофейный столик. — Из трех озвученных пунктов борщ и заштопанные носки ему от тебя и правда вряд ли понадобятся. Такие Липкие Юрики не женятся. А если и женятся, то лучше бы не женились. Мой такой же кобель был. Не зря говорят: красивый муж — чужой муж.

Поморщившись, я вспомнила отца, который народную мудрость подтверждал на все сто. Интересно, от второй жены он тоже гулял во все стороны?

— Крис, ну что ты мне как маленькой девочке? — я с досадой швырнула скомканную салфетку в корзину, но не попала. Пришлось вставать и поднимать.

— Значит, веди себя как взрослая женщина. Хочешь просто потрахаться с качественным самцом — вперед. Хочешь замуж — так у тебя, вроде, парень есть. Бери за хер и веди в загс.

— Ничего не хочу, — ответила я мрачно. — Вообще ничего.

— Ну и дура, — пожала плечами Кристина и защелкала мышкой. — Потом захочешь, а будет поздно.

Я не стала уточнять, что именно будет поздно. Видимо, и то и другое. Впрочем, сейчас меня больше беспокоило не это.

Как мы будем с ним вместе работать целый месяц, сидя бок о бок? От одной мысли становилось не по себе. Одна надежда, что быстренько во всем разберусь и дальше уже обойдусь без помощи.

С утра познабливало, и казалось, что от меня противно пахнет. То ли потом, то ли духами слишком резко. Или, может, изо рта. Впрочем, сильно зациклиться на этом я не успела, потому что появился пиарщик Геннадий и переключил на себя внимание.

Зная, что его привел Макаров, мы изначально были настроены с предубеждением, но реальность превзошла ожидания. Персонаж с порога дал понять, что осчастливил нас своим появлением, а узнав о своих обязанностях, заявил нахально: не слишком ли много вы хотите на меня повесить?

— Геннадий, вы будете делать то, что я скажу, — спокойно, но веско отбил подачу Макс. — Торг не уместен.

Пиарщик с усмешкой промолчал, но стало ясно: конфликты не за горами. Впрочем, немного гонору с него сбил Юра, обнаруживший, что кто-то узурпировал его кружку. Мне прямо понравилось.

Мы сели работать, и неожиданно оказалось, что ничего ужасного в этом нет. Наоборот, все четко, прямо по-военному. Сама я, конечно, разобралась бы, но так было намного быстрее. Вот только иногда ловила его взгляд, и это было словно какой-то мгновенный ожог с внутренней стороны кожи. Потом нас выгнали в «аквариум», и это было еще более остро: наедине, но под пристальными взглядами трех пар глаз. Впрочем, я, конечно, преувеличивала. Никто на нас не смотрел, все были заняты своими делами.

Когда Юра принес мне обед, это было неожиданно, потому что я сказала, что вместе с ним в кафе не пойду, довольно резко. Это и правда стало бы дровишками в костер разговоров, чего точно не хотелось, особенно после реплики Кристины, которая засела в мозгу, как заноза.

Девушка, или вешайся, или освобождай табурет.

Неужели и правда так заметно?

Он спросил, что мне принести, это само по себе было как та кроличья лапка, которую я вспомнила в первое утро. Но пюре с тефтелями в контейнере… Защипало в носу — и что-то вдруг неуловимо изменилось, в один момент.

Нет, не в моем отношении к нему. Просто перестала щетиниться, как дикобраз, злясь без конца и на него, и на себя. Все стало как-то… мягче, спокойнее. Когда делали перерыв на кофе, болтали о чем-то нейтральном. Один раз шел сильный дождь, и я согласилась, чтобы подвез до метро. Иногда даже проскальзывали крамольные мысли: а ведь мы и правда могли бы стать друзьями — что бы я там ни говорила об этом на озере.

Конечно, это был самообман, я прекрасно понимала, но… мне хотелось вот так себя обманывать. Что можно дружить с мужчиной, который тебе нравится.

В конце первой недели я сказала, что дальше могу проверять и сама.

— Не гони волну, — возразил Юра. — Давай посчитаем. Сколько сделали, сколько осталось

По расчетам выходило, что, работая в паре, мы уложимся в две с небольшим недели вместо месяца.

— Давай так. Полдня занимаемся своими текущими делами, а после обеда проверяем карты. Закончим раньше — возьмем часть у Макса.

Я согласилась. Две следующие недели пробежали незаметно. Работа, работа… Я даже на Геннадия больше не обращала внимания, хотя сначала раздражал очень сильно. И с Владом кое-что изменилось. Я перестала звонить ему. Не каким-то волевым усилием, а просто… перестала. Он тоже не звонил, но писал теперь сам. Неужели и правда что-то дошло? Мы проводили вместе выходные, иногда встречались на неделе. Как-то ровно, без всплесков, но меня это устраивало.

Я вообще подвисла во времени и в пространстве, как парит в толще воды, едва шевеля плавниками, гигантский скат-манта. Расслабилась в этом неустойчивом равновесии — но, как выяснилось, зря.

В тот день мы обедали втроем: я, Макс и Кристина. Уже заканчивали, когда у Макса зажужжал телефон. Посмотрев на экран, он нахмурился и покосился на меня.

— Что там? — лениво спросила Кристина.

— «Альтербет», — процедил сквозь зубы Макс. — Эта сучка когда-нибудь угомонится?

Интересно, кто-нибудь сейчас ходит обедать без телефона? У всех лежат рядом с тарелками, и все поглядывают между делом. Мне показалось, что у многих зажужжало-запищало одновременно с телефоном Макса. И что многие начали посматривать в нашу сторону.

Стало как-то не по себе.

— Что-то случилось? — спросила осторожно.

— Лучше скажи ей, — скривилась Кристина, смахнув с дисплея телеграм. — Все равно ведь узнает.

— Что… узнаю? — нехорошее предчувствие превратилось в мешок сена, застрявший где-то в пищеводе.

— Давай не здесь, — Макс собрал все наши тарелки на поднос. — Идите, я догоню.

Мы шли к выходу, и многие смотрели на нас. Кто открыто, кто исподтишка. Почему-то я сразу подумала, что это связано с Юрой. Оглянулась и увидела, что Макс остановился у одного из столов и что-то говорит, свирепо жестикулируя. Кому — за его спиной было не видно.

— Короче, Юль… — морщась, как от зубной боли, начала Кристина. — В прошлом году девки из маркетинга завели в телеге тотализатор. «Альтербет». Админит его Доброва. Ставки на всякие местные события. Выхлоп грошовый, чисто для прикола. Иногда смешно, иногда не очень.

— Кажется, догадываюсь, — я впилась ногтями в ладонь. Достаточно было одного упоминания Добровой, чтобы мои подозрения стали уверенностью. — На что ставки.

— Кто-то видел, что ты в Юркину машину садилась недавно. Ну и понеслось снова.

— Юль, слушай, забей, — догнав нас, Макс протянул мне телефон. — Я этой манде уже сказал, что у нее будут большие проблемы, если не удалит.

«Кидаем ставки! — прочитала я на дисплее сообщение в телеграме. — Натянет ли наконец Липкий Шубину?»

— Интересно, а проверять как будут? — я старательно растянула губы в резиновую улыбку, надеясь, что они не треснут. — Натянул или нет?

— Юля… — Кристина погладила меня по рукаву.

— Да насрать! — я дернула плечом. — Ты как-то говорила, что у нас игрища какие-то школьные, помнишь? А это что — взрослые люди?

— Большинство взрослых людей — идиоты, это общеизвестно, — Макс сунул телефон в карман. — Ты, конечно, можешь пойти и патлы ей выдрать, но вот стоит ли? Она ведь, наверно, только этого и ждет. Или что ты психанешь и уволишься.

— Ну да, прямо сейчас!

Мысль такая и правда промелькнула, и про патлы, и про уволиться, но это было бы слишком глупо.

Когда мы вернулись к себе, Геннадий посмотрел на меня с ухмылочкой. Разумеется, как пиарщик он уже был во всех наших соцсетях и мессенджерах.

Интересно, еще остался кто-нибудь, кто не в курсе?

Стиснув зубы, я уселась за свой стол и открыла ноут. Скоро должен был прийти Юра, но мне меньше всего хотелось его сейчас видеть.

Он появился минут через двадцать. Условный стук, щелчок замка — и в отдел влетела зареванная Лариса, явно с внешним ускорением. Юра зашел следом и с непроницаемым лицом остановился у нее за спиной.

— Ну? Слова забыла? — поинтересовался он подчеркнуто спокойно. — Напомнить?

— Юля, извини, пожалуйста, — пробормотала Лариса, глядя в сторону. Судя по выражению, про себя она желала мне самой страшной и мучительной смерти. — Это было глупо. Я удалила канал.

— Свободна, — Юра открыл дверь и посторонился, пропуская ее. — И запомни, что я тебе сказал. Больше повторять не буду.

Клацнул замок. Повисла звенящая тишина. Геннадий по-прежнему ухмылялся, прикрыв рот рукой, Кристина обалдело выпятила губу. Макс, взяв свой ноут, вышел из «аквариума».

— Сильно, — заценил он. — Ладно, освобождаю место.

— Ну и зачем это было нужно? — спросила я, когда мы уже сидели рядом за столом. — Вот это публичное позорище?

— Она нам тоже не приватное устроила, — Юра резким жестом убрал волосы со лба. — Ты думала, я просто умоюсь? Лично мне плевать. Но это и тебя касается. В первую очередь.

— Только вот меня она теперь ненавидеть в десять раз сильнее будет. И что толку в ее извинениях из-под палки?

— Толк в том, Юля, что наказание должно быть адекватно преступлению. Одно позорище за другое. Кстати, желающих сделать ставки нашлось немало. Даже не хочу знать, на какой вариант ставили больше. Надеюсь, деньги она вернет.

— Ну да, речь настоящего юриста, — вздохнула я, выводя систему из спящего режима. — Ладно, давай работать. Карты сами себя не проверят.

Вся легкость исчезла в одно мгновение. Как будто взбаламутило со дна липкий вонючий ил. Сейчас хотелось только одного: чтобы поскорее закончился этот день. Вечером у меня было занятие в фитнес-клубе, но впервые за долгое время я предпочла бы завалиться на диван с ведерком мороженого. Не думать ни о чем, просто жрать столовой ложкой шоколадное мороженое с клубничным сиропом.

Что бы со мной ни происходило плохого, нужно было продержаться до ночи и лечь спать. На следующий день становилось легче. Почти всегда.

На йогу я все-таки пошла и занималась самым остервенелым образом. Так, что чуть не порвала полотно. А на обратном пути все равно купила ведро мороженого. На ночь? А насрать. Не каждый день ведь. Лежала на диване, не включив света, уписывала ложку за ложкой и крутила по кругу одно и то же.

Все уляжется. Еще неделя — и проверка. А потом в отпуск. Хоть и отработала всего два месяца, меня отпускали, потому что пришла в офис переводом. Поедем с Владом в Испанию, я давно мечтала там побывать. Может, и в наших отношениях что-то изменится в лучшую сторону. Сейчас я правда хотела этого.

Наверно, я согласилась бы на что угодно, лишь бы это помогло выкинуть из головы Юру. И если бы только из головы — это было бы проще. Три недели в непосредственной близости сделали свое дело. Юля не на шутку влипла.

Юра Липнин — липкая ловушка для мух.

Вот только муха сдаваться не собиралась, и, если подумать, сегодняшний случай — шанс вырваться. Такой холодный отрезвляющий душ.

Кстати, про душ!

Я отнесла остатки мороженого в холодильник и пошла в ванную — добавить к виртуальному душу вполне реальный. Ну вот, а теперь спать.

Завтра будет новый день…