Глава 12

Юра

— Юрась, ну ты и правда отжег, — покачал головой Макс, закрыв дверь. — Как в лужу пернул. На хера? Я тебе дал возможность работать с ней в самом тесном контакте, не один день. Зачем все портить еще до старта? Чего ты добиваешься-то?

Я и сам не знал, с чего вдруг вштырило. Ее показное равнодушие вымораживало до глубины яиц. Захотелось сказать какую-нибудь глупь, чтобы разозлилась, фыркнула. Как тогда, когда мы стояли в дверях конференц-зала, близко-близко, и она пробивала меня насквозь зелеными глазищами, будто лазером.

Не сработало. Вспыхнула — да. Кретином назвала, кружку чуть не разбила. Но даже не посмотрела в мою сторону.

— Не знаю, Макс, — я засунул руки в карманы брюк так глубоко, что надорвал шов. — Не знаю.

— Да, конкретно тебя срубило, — он покачал головой. — Кто бы мог подумать, что ты… Даже завидно немного.

— Что, у тебя не так?

Мы шли на совещание у Сафонова по предстоящей проверке, но время еще оставалось, можно было особо не торопиться. Тем более разговор съехал с рабочих вопросов.

— Когда-то было так, — Макс поморщился. — До полного крышесноса. А когда узнал, что Ирка с моим другом… как будто сдохло внутри что-то. Бабочки те самые. Высрал их, дохлых, выблевал — и сколько баб потом было, ничего похожего.

— А сейчас что?

— С Зойкой? Не знаю, Юр. Тридцать три уже, пора жопу припарковать. Она замуж хочет, детей.

— А ты? — не отставал я. — Ты-то хочешь?

— А что я? Понимаю, что надо. Иначе вот так вся жизнь пройдет, кому я потом буду нужен?

— Да-да. Женился, чтобы было кому стакан воды подать, а в старости понял, что пить-то и не хочется.

— Я не знаю, что страшнее: когда тебе никто не подаст или когда ты никому не подашь, потому что никого рядом. Меня реально пугает перспектива остаться в старости одному. Семьи нет, молодым девкам не нужен, а ровесницы сами старухи.

— Макс, ну ты смешной, — я остановился у окна между этажами. — Ну женишься только поэтому — где гарантия, что не разведешься через год? Или что жена не умрет первая? А вообще в каждой избушке свои погремушки. Мне вот страшнее другое. Само по себе одиночество — ерунда, не пугает. Хуже, когда близкие уходят и оставляют тебя. Умирают, бросают.

— И поэтому ты бросаешь всех сам? Первый?

Он смотрел на меня, чуть прищурившись, а я словно кусок льда проглотил.

Догадливый, сцуко!

— Может быть, — отрицать не стал. — Ладно, пойдем. С Юлькой мне это не грозит. И ей со мной тоже. Лучше уж любовь без взаимности, чем как твоя Ирка. Сейчас-то мне на хер никто больше не нужен. Во всех смыслах на хер. Ничего, пройдет.

Говоря это, я верил, что так и будет. Переболею, переломаюсь, и снова все станет легко и просто. Главное — аккуратнее быть и не связываться больше с такими идиотками, как Лариса. Обрубать сразу же, при первой же попытке выйти за границы формата.

И с чего вдруг меня на откровения потянуло? Даже не за бухлом где-то в баре, когда обстановка располагает, а вот так, между делом. Видимо, накопилось, накипело. Или потому, что конкретно дурел рядом с ней. И как только работать вместе будем, сидя рядышком за одним столом?

На совещании Сафонов напыщенно изрекал что-то про необходимость согласованной работы всех подразделений, чтобы избежать нестыковок. Я слушал вполуха, поскольку непосредственно меня это касалось мало — во всяком случае до начала проверки точно. Просто в прошлый раз я помогал Виталию, который тогда был административным, предложил свою помощь и сейчас. Разумеется, Макс понял меня правильно.

Все это время после корпоратива я жил словно в тумане. В тумане… похожем на тот — над озером в шесть утра. Проснулся рано, послушал богатырский храп Макса и Пашки, вышел на балкон — и увидел Юлю. Раздевшись, она медленно вошла в воду, поплыла. Я стоял с отвисшей челюстью, с бешено бьющимся сердцем, раздробившимся на тысячу частей. Разумеется, издали подробностей было не разглядеть, но и общего плана хватило, чтобы окончательно сдвинуться. Последний штришок, которого не доставало. Эро в чистом виде.

В понедельник мы столкнулись на входе, у турникета. Ее взгляд был похож на запрещающий сигнал светофора. И потом, когда зашел к Максу. И в кафе в обед. И все остальные тоже. Как там было у Данте? «Оставь надежду всяк сюда входящий»?

Я перестал караулить Юлю по утрам и в кафе. Но к Максу приходил все равно, потому что должен был ее увидеть, хотя бы раз за день. Приносил конфеты — вроде для всех, а на самом деле для нее. Это была единственная мелочь, которую мог сделать. Ну хоть что-то. Дежурства Макса в академии и выходные становились пыткой.

О нас с ней болтали, еще как. Наверняка Юлю это бесило, а мне было все равно. Но не отказался бы, чтобы хоть часть этих сплетен стала правдой.

Я сказал Максу, что другие мне не нужны, ни в каком смысле, и не соврал. От желания иногда выкручивало, как белье в стиралке. Я в принципе не привык к долгому воздержанию, но сейчас все направлялось исключительно на один-единственный объект. Был момент, когда пытался взбунтоваться: да какого хрена, на свете хватает дырок. Познакомился в фитнес-клубе с симпатичной девушкой, проводил до дома, взял телефон — и не позвонил. Потом одна подсела в баре, и даже что-то такое привстало, но… чисто рефлекторно. Чем дольше я смотрел на эту поддатую козу, сверкающую ляжками из-под мини, тем меньше хотел. А когда упало ниже нулевой отметки, расплатился и вызвал такси. Себе одному.

Эксперимент провалился. Оставалось только ждать, когда все пройдет само. Или — вопреки адскому предупреждению! — надеяться на какие-то перемены.

***

— Паша, если кому понадоблюсь, буду в административке весь день, — сказал я утром, выходя из отдела.

— Угу, — буркнул тот, не отрываясь от монитора.

Мы и раньше-то не особо дружили, а после поездки на озеро отношения стали и вовсе напряженными. Без конфликтов, разумеется. Несмотря на длинный язык, Пашка был парнем благоразумным, но облома с Юлей мне точно не простил. Хотя ему и так ничего не светило, он все равно, походу, считал виновным меня.

По пути на второй этаж мелко потряхивало. Как будто шел на экзамен.

У Макса народу прибавилось: за третьим столом сидел коротко стриженный коренастый субъект примерно нашего возраста, одетый в черную футболку с черепом и драные на коленях джинсы. Сидел и пил кофе из моей кружки. Уже одного этого хватило бы, чтобы испортить первое впечатление. Но он еще и на Юлю пялился неприкрыто, а этого я уже вытерпеть не мог. Что интересно, почти не ревновал к Владу, с которым она спала, но стоило заметить чей-то раздевающий взгляд в ее сторону, и тут же закипало такое пещерно-первобытное.

— Добрый день, — поздоровался я предельно вежливо. — Вы, так понимаю, Геннадий? Я Юрий. Давайте так. Эта кружка, вообще-то, моя, но можете оставить ее себе. А я возьму вот эту, с крокодилом.

— Да не надо, — он выпятил губу. — Я свою принесу. Из дома.

— Окей. И вот что… Максим вам, наверно, не сказал. У нас дресс-код нигде документально не прописан, но если попадетесь в таком виде начальству, будет полный абзац. Лучше не стоит. Nо jeans. На худой конец черные под пиджак, это прокатит.

— О как! — Геннадий смерил меня наглым взглядом, с ног до головы. — А вы, значит, бдите? Вы вообще разве здесь работаете? В отделе?

Кристина ухмыльнулась, Юля с досадой поморщилась. Макс хотел вмешаться, но я не дал.

— Я, Геннадий, везде работаю. И здесь в том числе. Придется потерпеть.

Положил на Юлин стол планшет, налил кофе, принес от Макса стул. Сел рядом с ней.

— Ну что, погнали?

— Ну давай, — она стиснула губы, но в глазах одобрительно плясали черти. — Рассказывай.

— Порядок такой. Я открываю страховую карточку и говорю тебе номер. Ты ищешь карту пациента с таким же номером. Дальше я называю операции оплаты, ты проверяешь, есть ли такие записи в карте. Это или прием, или исследование, или процедура. Если все совпадает, отлично, берем следующую. Если чего-то не хватает, перекидываешь файл в отдельную папку для коррекции.

— Вот адище, — вздохнула Юля.

— А ты как думала. Самое гнусное, что процентов девяносто карт будут в полном порядке. Но проверить нужно все. Потому что по подляни именно эти десять процентов выловят проверяющие.

А работать с ней оказалось замечательно! Все получалось четко, быстро, как будто занимались этим всегда. Хотя я иногда все-таки подвисал на пару секунд, засмотревшись на нее, и тогда Юлины слегка приподнятые брови возвращали на грешную землю.

— Макс, я так больше не могу! — где-то через час не выдержала Кристина. — Пусть они к тебе идут, а ты за Юлькин стол. Бубнят без конца и мешают. Мне-то никто не диктует, я сбиваюсь.

— Да, — подвякнул Геннадий. — Фон такой постоянный.

Очень захотелось надеть ему на голову ноутбук. Но идея понравилась. Макс возражать не стал, Юля молча пожала плечами.

— И дверь закройте, — потребовала Кристина с ехидной улыбочкой.

Хоть мы и были у всех на виду, все равно — вдвоем за закрытой дверью. Такой вот странный тет-а-тет. Адреналин зашкаливал: пульс частил за соточку, пальцы подрагивали, по спине толпами бегали мурашки. Я приноровился смотреть на Юлю в те несколько секунд, пока она искала и открывала нужный файл, а потом быстро отводил глаза.

После очередной проверенной карты мы обнаружили, что остались одни.

— Черт, уже обед? — удивилась Юля.

— Кажется, нас даже звали, — смутно припомнил я. — Идем?

— Иди, Юр, — она опустила глаза. — Я не хочу.

Ну ясно!

— Не хочешь, чтобы нас видели вместе? — уточнил я.

— Да, — Юля упрямо вздернула подбородок. — А если по очереди, то время потеряем.

— Ну и глупо. Нас все равно уже если не поженили, то в постель точно уложили. Стоит из-за этого желудок гробить?

— Я не пойду, — она сдвинула брови. — Или иди, или давай дальше работать.

— До чего ж ты упертая, Юлия Викторовна, — я встал. — Что тебе принести?

— Ну… пирожок какой-нибудь.

Я спустился в кафе и пристроился в очередь. На раздаче второго стояла пухленькая блондиночка Настя. Увидела меня, заулыбалась. У нас с ней ничего не было, но, похоже, она надеялась: краснела мило и подкладывала самые лучшие кусочки.

— Привет, Юрочка. Что ты будешь?

— Привет, Настюша. Пюре с тефтелями. А можешь еще одну порцию в какую-нибудь посудину с собой положить? У нас там аврал, ребята не успевают.

— Ну… — она заколебалась. — Хорошо, только верни потом.

Вытащив откуда-то пластиковый контейнер с крышкой, Настя положила туда второе и поставила рядом с тарелкой на мой поднос. Я заметил в углу Макса и Кристину и пошел к ним. Там же, правда, притулился и Геннадий, но я решил, что переживу.

— А это что? — Макс дернул подбородком на контейнер и пирожок в салфетке. — Юльке?

— Да, она там завозилась что-то.

— Как мило! Как трогательно! — прилетело из-за спины.

Можно было даже не оборачиваться. Эту заразу, как всегда, принесло в самый неподходящий момент. Я притворился глухо-мертвым. Помедлив немного, Лариса пошла дальше. Аппетит подпортило, но не сильно.

Управился с обедом со скоростью ракеты — прямо как в школьную короткую перемену. Честная компания начала раньше, но я их все равно обогнал. Поднялся наверх и поставил перед Юлей контейнер.

— Давай ешь, пока совсем не остыло.

— Спасибо, Юра, — глаза у нее стали как у совы днем. — Сколько я тебе должна?

— Херней хватит страдать.

— Нет, правда. Ты же не обязан меня кормить.

— Я и помогать тебе не обязан.

Ляпнул и испугался — а вдруг сейчас скажет: ну и вали отсюда, сама справлюсь. Но она как-то смешно сморщила нос, открыла контейнер и развернула замотанную в салфетку ложку.

— Хорошо, тогда завтра я пойду и тебе принесу.

— Тебе не дадут, — заверил я. — Можешь даже не пытаться.

— А тебе дали? Ты соблазнил повариху?

Я чуть не сказал, что не все такие упертые, как она, но вовремя прикусил язык. Это было бы точно мимо кассы. Поэтому улыбнулся загадочно и с достоинством отступил на запасные позиции — к кофеварке.

— И мне сделай, пожалуйста, — попросила Юля.