Глава 29

Юля

Макс, наверно, думал, что мы пошутили. По его словам выходило, будто он давал какие-то объявления и лазал по хедхантерским сайтам, поговорил с тремя подходящими кандидатами, но они его не устроили.

— Фокин, сегодня первое августа, — Кристина демонстративно захлопнула ноут ровно в пять часов. — Мы тебя предупредили? Претензии не принимаются. Впахивай сам.

— Крис, ты вообще-то эйчар и могла бы тоже… — рыпнулся было он, но неудачно.

— Вот именно что эйчар. Когда меня сделают директором по персоналу с соответствующей зарплатой, тогда и буду пластаться. А пока я чисто технический работник. Раньше это называлось инспектор по кадрам. Написать приказ и заполнить трудовую.

Кристина вышла, вколачивая каблуки в пол. Макс посмотрел на меня.

— И не смотри, — замотала головой я. — Хватит того, что ты от меня скрыл серую схему и проверки, больше развести не получится.

Прошла неделя. В доплате нам отказали: мол, ищите сотрудника. Кристина стояла, как скала. Я после долгих уговоров согласилась взять на себя загрузку в форму номерков самозаписи. И больше ничего.

— Только учти, Макс, долго ты на этом не прокатишь. Я в октябре в декрет ухожу. Время идет быстро. Лучше ищи человека.

Время действительно летело. Только что была в консультации — и вот уже снова надо тащить банку с анализом и идти на осмотр. На пятом месяце токсикоз наконец прошел, осталась только изжога, практически от всего, кроме молочных каш и супчиков, которые я ненавидела, но пришлось полюбить. Антонина при этом уверяла, что все у меня замечательно. Что говорила участковая дура, я просто не слушала.

А еще наконец рассказала о беременности Лийке и Свете. Лия была в ужасе, крыла матом Влада и кидала мне ссылки на статьи о судебном установлении отцовства. Света отругала за то, что так долго молчала.

— Отшлепать бы тебя, Юлька, да нельзя. Уж кто-кто, а я бы точно поддержала.

Света и правда поняла бы. Она сама родила в двадцать лет, ее парень тоже слился, едва узнав о беременности. Потом она вышла замуж за другого, но Олег умер, когда Филька еще учился в школе. Я и сама не знала, почему молчала так долго. Может, было стыдно, а может, просто мне нужно было принять ситуацию самой, без чьей-либо помощи.

Да, я не хотела этого ребенка, и смириться с тем, что он уже есть, было непросто. А потом он мне приснился. Я держала на руках светловолосого мальчика и называла его Тёмой. Проснулась в слезах, и с того дня все начало меняться. Я разговаривала с ним и была уверена, что это мальчик, хотя на узи он категорически отказывался демонстрировать признаки пола. А еще я перестала думать, что это ребенок Влада. Нет, после того как я дала ему шанс и он им не воспользовался, ребенок был только моим. Как будто от донора спермы.

Через неделю нашей итальянской забастовки Макс пришел утром каким-то непохожим на себя. Сидел в “аквариуме” и о чем-то думал, глядя сквозь пространство.

— Значит, так и не помирился с Заечкой, — хмыкнула Кристина.

— Значит, она снова придет мириться сюда, — вздохнула я.

Но к вечеру Макс вышел и сел на край свободного стола.

— Девочки, у меня три кандидатуры. С двумя я уже поговорил, с третьей встречусь завтра утром. Но кого-то точно выберу.

— Ну дай-то бог, — с сомнением отозвалась Кристина. — Ты что-то такое еще в июле говорил.

— Нет, на этот раз точно.

На следующий день он пришел только к обеду, совершенно прибабахнутый.

— Ну? — не выдержала Кристина. — Что там?

— Я девочке предложил, она подумает.

— Да блин! — возмутилась я. — Мы уж обрадовались, что все на мази, а девочка тут еще думать будет. А если не надумает?

— Ну тогда возьму кого-то из остальных. Те точно хотят.

— Макс, ты нас пугаешь, — Кристина наклонила голову набок, как овчарка. — Что за девочка?

— Нашел на «Хедхантере». Увидел резюме, подумал, что фамилия знакомая.

— То есть ты ее знаешь?

— Ну так, немного. Сегодня вот поговорил еще. Вроде как годится.

— Ну ладно, посмотрим, — мы с Кристиной переглянулись.

— Как-то все это странно, — сказала она, когда Макс ушел к себе и закрыл дверь.

— И Макс странный, — кивнула я. — Прямо не терпится посмотреть, что там за девочка такая.

— Мне заранее не нравится. Хотя… хуже Чебыша все равно быть уже не может.

— Ну не скажи, Крис. Нет предела совершенству.

Девочка по имени Нина появилась на следующий день. Примерно моего возраста, среднего роста, средней комплекции. Черная юбка ниже колена, белая блузка, русые волосы собраны в пучок. Симпатичная, но показалось мне в ней что-то… неотмирное. Как будто здесь только ее материальная оболочка, а сама где-то далеко-далеко. А еще показалось, что Макс поглядывает на нее не без интереса. Особого интереса.

— Училка, — хмыкнула Кристина, когда Нина, взяв с собой рабочий ноут, отправилась домой разбираться с фронтом работ, а Макс пошел ее проводить.

— А мне понравилась, — возразила я. — Она милая. Училка — это я. Бывшая. А она журналюга.

— Она такая же журналюга, как ты училка. У журналюг должны быть зубы и яйца, независимо от пола. Но знаешь что? Если бы Доброва не убила свой тотализатор, я бы поставила на то, что Нина эта уведет Фокина у Зойки. Ой, прости, Юль, не хотела напоминать.

— Да ничего, — поморщилась я. — Может, ты и права. Я тоже подумала, что Макс на нее как-то томно посматривает. Прикольно, значит, это та самая, которая ему машину ободрала зимой? Подожди, он же говорил, что оперировал ее в июне? После аварии?

— Да? — выпятила губу Кристина. — Не помню. Ладно, неважно. Посмотрим. Она хотя бы не наглая. Если там, конечно, не полный омут чертей. Бабы на джипах — это вам не жук насрал.

***

Разумеется, хитрожопый Макс всей правды Нине не сказал — как и мне когда-то. И хотя к липовой документации и проверкам она не имела никакого отношения, достаточно было и того, что работать ей предстояло если не за десятерых, то за пятерых точно. В том смысле, что работы хватило бы на пятерых. За одну, и не самую большую, зарплату.

Обнаружив это уже в первый рабочий день, Нина была в шоке и даже нафыркала на Макса, который, помирившись с Заечкой, заявился на работу с красивым засосом на шее.

— Юлька, зуб даю, у них у обоих искрит, — заметила Кристина, когда мы остались в отделе одни. — И психанула она вовсе не из-за того, что сайт кривой, а из-за Зойкиной синей метки. Мы точно чего-то не знаем.

— А оно тебе надо? — огрызнулась я: Тёма с утра возился, как заведенный, и изжога плескалась в носу.

— Нет, но…

Договорить она не успела: зазвонил телефон. По ходу разговора ее лицо вытягивалось все сильнее.

— Блин… — вздохнула Кристина, закончив. — Имей в виду, Юля, дети — это миллион проблем. Валька сейчас в нашем дневном стационаре, процедуры всякие после бронхита. Позвонили, говорят, рвота, температура. Вызвали скорую.

Это, кстати, тоже было одной из моих страшилок. Хорошо, если все будет хорошо. А если нет? Если ребенок начнет без конца болеть, я вообще справлюсь одна?

А куда ты, Юля, денешься с подводной лодки? Придется справляться.

Что касается Нины, с ней оказалось достаточно комфортно. Нет, она не была, что называется, нараспашку, скорее, закрытая, как и я, но чувствовалось в ней что-то близкое и уютное. Мы вполне могли бы подружиться, если бы мне не оставалось до декрета полтора месяца. Странно, что разговорились мы с ней, когда вдруг появился Юра.

Он перестал приходить к нам еще в марте. Даже по рабочим вопросам не забегал, все решал где-то в других местах. Сталкивались иногда в коридорах, в кафе. А когда я из-за токсикоза и изжоги перешла на домашнюю еду, эти случайные встречи стали еще реже. Да и какие там встречи — всего пара секунд.

«Привет» — «Привет»…

Точно так же, как со всеми остальными. Только с полынным привкусом сожаления. О том, что все сложилось так глупо. Хотелось стать безразличной, равнодушной — и не получалось. Нет-нет да и вспоминалось что-то, отчего горло вспыхивало крохотным, с булавочную головку, ожогом. Как работали вместе, как он утешал меня прошлой осенью. И как целовались…

Отмахивалась от этих мыслей, резко встряхивала головой — так, что пищало в ушах. И вроде помогало… на время. А потом снова. Так без конца трогаешь языком прикушенную губу.

Все пройдет, говорила я себе. Все проходит. Скоро в декрет, потом родится ребенок, будет совсем не до того. А уж за три-то года тем более все выветрится. Если я вообще сюда вернусь.

Три недели его не было: отпуск, командировка. А потом вдруг знакомый двойной стук в дверь.

— Привет!..

Рука дрогнула, удалив выделенный абзац.

Ctrl-Z. Если бы в жизни было такое волшебное сочетание клавиш, чтобы откатить ошибку назад…

Юра разговаривал с Максом, и я всей шкурой чувствовала его взгляд сквозь стекло. А потом пришла Нина, он подсел к ней, нес всякую дичь, называл ее милой девушкой и приглашал в ресторан. Я натужно хихикала, прикрыв рот рукой, а откуда-то изнутри перла едкая, как изжога, злость. На него, на себя, на весь белый свет. Вышел из «аквариума» Макс и с требованием отстать от замужней девушки, уволок Юру в коридор.

— Что это было? — спросила Нина обалдело.

И вот тут-то Остапа понесло.

Сначала я все с тем же глупым хихиканьем повторила пассаж Макса годовой давности: мол, это Липкий Юрик, который не пропускает ни одной бабы. Потом поинтересовалась, почему она вдруг замужем, если нам сказала, что нет. Ну и напоследок насплетничала всякого про Макса и Зою. А еще назвала ее парня, с которым та шесть лет то сходилась, то расходилась, Карлсоном, оптимистично заявила, что он, парень этот, непременно прилетит обратно — в отличие от моего, и добавила, что не отказалась бы, если бы мой Карлсон вернулся.

Что?! Это вообще я была или какая-то посторонняя идиотка?

Испанский стыд!

Хотя нет, испанский — это когда стыдно за других, а тут я умирала от стыда за себя.

Нину моя болтовня, похоже, немного покоробила, но разговор она поддерживала охотно, из чего я сделала вывод, что про Макса ей очень даже любопытно. Интересно, она знала про наличие у него Зои? А он — о том, что она уже одна? Может, намекнуть осторожно?

Шубина, ты совсем сбрендила? Это тебе появление Юрочки так мозг стесало? Не лезь, куда не просят. Потом сама же будешь во всем виновата, причем для всех сразу. Кто что знает или не знает — это тебя не касается. Все взрослые, разберутся сами.

Нина оказалась патологически добросовестной и ответственной — прямо как Макс. К тому же ей пришлось разгребать сильно запущенное Генкой хозяйство. Да и народ быстро смекнул: Бобровская везет, значит, на ней вполне можно ехать. Я не раз говорила: Нина, вот это делать ты не обязана. Она кивала, вздыхала и… все равно делала. Сидела целыми днями, не поднимая головы, но не успевала и оставалась до позднего вечера.

Компанию ей составлял Макс. У него много работы было всегда, к тому же раз или два в неделю он отрабатывал смены в академии. Раньше никого не удивляло, что он задерживается, но сейчас все живо связали это с Ниной, и начались разговоры. О нас с Юрой сплетничать давно уже перестали: без подпитки эта тема выдохлась. А тут свеженькое, пикантное. Все были в курсе, что Макс живет с девушкой, и строили предположения о развитии ситуации. Разумеется, я не знала, что происходит, когда они остаются в отделе одни, но никаких признаков их сближения не замечала. Хотя искрило между ними и правда все сильнее.

Кристина была со мной согласна.

— Не знаю, кому из них мешает Зойка, но это как забор между ними, — говорила она. — Мне кажется, Нинке. Она такая… болезненно порядочная. Но это пока. Вот увидишь, рано или поздно все равно рванет.