Глава 37

Юля

В воскресенье после обеда ко мне приехала Света.

За два дня шов кровить перестал, температура упала, все анализы пришли в норму. Тёма тоже был в полном порядке. Дежурный врач пообещал, что в понедельник меня выпишут, если к моменту утреннего обхода ничего не изменится.

— Можете предварительно сообщить родным, пусть готовятся, — сказал он. — Лучше отложить, если что-то пойдет не так, чем застать врасплох: караул, забирайте, выписывают.

Выслушав по телефону новости, Света сказала, что будет рядом и заскочит, заодно заберет ненужные вещи, чтобы в понедельник не тащить лишнее.

— У меня дома, наверно, все грязью заросло, — вздохнула я, когда мы с ней вышли в коридор: Тёмка наелся и уснул.

— Обижаешь, — рассмеялась Света. — Все вылизано, проветрено, холодильник затарен. Аленка с утра поедет к тебе и приготовит что-нибудь вкусненькое. А мы с Филей будем здесь к часу. Сумку твою выписную я уже забрала, не волнуйся. Хорошо, что люльку не успели отдать. Эх, Юлька, столько барахла классного ушло, и чего молчала?

Филиной младшей дочке Тане пошел второй год, и к моменту моего каминг-аута они действительно большую часть малышовых вещей продали или раздали. Но кое-что мне все-таки перепало, в том числе и автолюлька для новорожденных.

— Вот что, Юля… Я зачем заехала? Разговор есть, — Света оглянулась на приоткрытую дверь палаты. — Пока не пожар. Завтра не до того будет, да и потом тоже. Ты Владу сообщила, что родила?

— Нет, — отрезала я. — И не собираюсь.

— Нет, голубка моя, так не пойдет. Послушай меня, я все это проходила. Да, тридцать лет назад, но с тех пор мало что изменилось. Если не хочешь проблем, не повторяй моих ошибок. У тебя осталась переписка насчет того, что ты беременна?

— Да какая там переписка, Света? Я написала, он прочитал, но не ответил. Все.

— В воцапе? Замечательно. Скрин сделала?

— Зачем?

— Затем, чтобы он потом не мог в суде заявить, что ты от него скрыла беременность.

— В каком суде, Света? — застонала я. — Ты смеешься?

— Ни капли. Представь ситуацию, сейчас ему ребенок ни разу не упал, а лет через десять или двадцать он вдруг о нем вспомнит. И захочет, как они говорят, участвовать в его жизни. Или станет инвалидом и потребует с него алименты. И ничего ты сделать не сможешь. Тест на ДНК — и вперед.

— Не будет у него никаких прав, если столько лет не появлялся. Я читала.

— Это если он был в курсе, но интереса к ребенку не проявлял. А если нет, то извини. Будешь потом из-под себя выпрыгивать, доказывая, что он знал, но не хотел знать. Поэтому и говорю: заскринь сообщение и береги, как Кощей свою смерть. И о том, что родила, напиши.

— А если вдруг припрется? — от злости хотелось плакать, но я понимала, что Света права. — Не хочу его видеть.

— Тут надо выбирать из двух зол меньшее. Да и не думаю. Если за девять месяцев ни разу не объявился, то и сейчас вряд ли.

Я достала из кармана халата телефон, открыла воцап и отправила Владу сообщение:

«У тебя сын».

Голубые галочки — и тишина.

— Что и требовалось доказать, — усмехнулась Света.

Я заскринила экран, сохранила снимок и дополнительно отправила в облако.

— И вот что еще. Пойдешь регистрировать — не пиши его в свидетельство отцом.

— В смысле? — не поняла я. — Прочерк ставить? Но это как-то…

— Да, именно прочерк, — Света резко провела рукой в воздухе черту. — Можешь написать «Владиславович», хотя звучит так себе. Но никакого отца со справкой о том, что «записано со слов». Если потом выйдешь замуж и твой муж захочет Тёму усыновить, получишь лишний гемор с таким свидетельством. Именно так у нас и было. Прочерк во всех смыслах проще.

От этого разговора и от реакции Влада — точнее, от отсутствия реакции — остался какой-то мерзкий осадок. Настроение испортилось, и я только вечером позвонила Юре сказать, что меня выписывают.

— Отлично, — как-то не слишком уверенно ответил он. — Созвонимся.

Угу, созвонимся…

По правде, было как-то мандражно от одной мысли о том, что мы встретимся. Да и встретимся ли? Вопли, пеленки, какашки — оно ему и правда надо? Может, уже подумал и осознал, во что вляпался?

Ой, всё! Хватит!

В ближайшей перспективе у меня на первом месте Тёма, а все прочее — по остаточному принципу.

Утром на обходе Алла Петровна подтвердила: можно ехать домой. Я тут же дала отмашку Свете. До часу дня времени оставалось еще много, и я не знала чем себя занять. Тёму после кормления увезли в детское отделение. Собрала вещи, но это заняло от силы минут десять. То ложилась на кровать и таращилась в телефон, то бродила по палате и по коридору: сидеть со швом было нельзя.

Написать Юре? Но он наверняка на работе занят, не стоит лишний раз отвлекать. Вечером напишу… если удастся выкроить минутку. Тёмка, вообще-то, был спокойным, но это здесь, а как будет дома — еще вопрос. Алена рассказывала, когда родилась Варя, первые три месяца передохнуть пару минут удавалось только в туалете.

Наконец за мной пришла медсестра и отвела в выписную комнату, где уже готовили на выход Тёму. Мне отдали документы, и я тоже начала одеваться, отметив не без огорчения, что прилично поправилась. Раньше особо внимания не обращала, тем более набор веса вписывался в норму, а теперь свободное прежде платье оказалось тесноватым в груди и в бедрах.

— Ну как, готовы? — спросила медсестра. — Будете фотографироваться, долго не задерживайтесь, сегодня много на выписку, понедельник.

Она открыла дверь, и у меня отвисла челюсть, потому что в комнату вошел Юра. За ним, совершенно прифигевшие, протиснулись Света с Филей.

Разговоров у персонала будет, промелькнула мысль. Сразу два папаши на выписку подвалило. Вот получился бы кринж, если бы еще и Влад заявился.

Вид у Юры был довольно растерянный, но он с собой справился. Подошел, поцеловал. Медсестра, державшая Тёму, мгновенно сориентировалась и вручила ему конверт.

— Кажется, для тебя это такой же сюрприз, как и для нас, — шепнула мне Света, ловко сунув сестричкам по купюре в карманы халатов и отдав пакет с коробкой конфет.

— Еще какой, — так же шепотом ответила я.

— Рядом встаньте, — потребовал Филя, доставая телефон. — Вон там, у фонтанчика, под пальмой.

Он сделал несколько снимков, я надела пальто, и мы вышли на улицу.

— Юрий, вы на машине? — спросила Света.

— Да, вон там, синяя, — кивнул Юра.

— Мы на своей поедем, встретимся у Юли. Подождите, Филипп сейчас люльку принесет.

Они с Филей отошли, а Юра отдал мне Тёму и достал ключи.

— Не сердишься? — спросил, не глядя на меня.

— Нет, — улыбнулась я. — Может быть, потому что в шоке?

***

За столом все старательно делали вид, будто ничего не произошло. Ну да, Юрий какой-то появился, ну и что? Они с Филей моментально нашли общий язык, перешли на «ты» и оживленно обсуждали акции, котировки и прочие страшные вещи. Света с Аленой переглядывались, продолжая тихо офигевать.

— Если хочешь, могу глянуть твои пакеты, — предложил Филя. — Может, подскажу что-то. Я этим уже десять лет занимаюсь. Профессионально.

— Я одиннадцать, — скромненько опустил глаза Юра. — Но так… методом ненаучного тыка. То в плюс, то в минус. Нет времени как следует разобраться. Буду признателен.

— Окей, набери как-нибудь вечерком, обсудим.

Вот и открылась одна Юркина тайна. Ну… для меня тайна, конечно, а не вообще. Крутые шмотки явно были его слабостью. Глядя на некоторые костюмы, стоившие дороже всего моего гардероба, я удивлялась, с каких шишей такая роскошь. Равно как машина стоимостью в неплохую квартиру и поездки за границу по несколько раз в год. Ведущие специалисты в «Альтермедике» получали неплохо, но все же не до такой степени. Его рассказ про войну за наследство ситуацию немного прояснил, а сейчас все и вовсе встало на свои места.

Он еще и в биржевой игре разбирается? Ну очень разносторонний товарищ, аж жутко.

Я стояла с тарелкой, опираясь на подоконник, и страдала от невозможности сесть за стол. Три недели, категорически заявила Алла Петровна, и это в лучшем случае. Из них прошла только одна. Кормить я приноровилась лежа, в машине тоже полулежала, обнимая люльку. А вот есть стоя мне очень сильно не нравилось.

Из комнаты донесся вопль. Поскольку я покормила Тёмку, когда приехали, это наверняка означало не «хочу есть», а что-то другое.

— Велкам ту зе клаб, — рассмеялась Алена. — Будешь роддом вспоминать как рай. Наши обе были в детском отделении, привозили только на кормежку. Курорт!

Мокро? Грязно? Холодно? Болит что-то? Скучно?

Поди догадайся.

Я поменяла подгузник, дала водички, поносила, покачала, и Тёмка перешел с крика на полусонный скулеж. В комнату просочились Света с Аленой и прикрыли дверь.

— Ну и как это понимать? — спросила Алена и посмотрела на Свету: мама, а вы-то в курсе?

Я в очередной раз подумала, что они очень похожи. Филька мать обожал и жену, вольно или невольно, выбрал того же типа — высокую худощавую блондинку с ярко-голубыми глазами. Как будто не свекровь с невесткой, а мама с дочкой. Мы с Аленой не то чтобы дружили, но общались без проблем.

— Девушки, не спрашивайте, для меня это тоже сюрприз.

— Юль, ну не надо! Вот прямо сюрприз. С неба упал совершенно незнакомый мужик и пришел тебя из роддома забрать. Мама, а я вам говорила, когда она Фильку не позвала вещи перевозить, что там явно не грузчики постарались.

— Интересный мужчина, — дипломатично заметила Света. — Если честно, я тогда подумала, что Влад снова объявился.

— Свят, свят, свят! — замахала руками Алена. — Только не это!

— Мы работаем вместе, — я уткнулась носом в Тёмкину макушку.

— Да? — улыбнулась Света. — Просто работаете? И все?

— Ну… не совсем. Весной с Владом уже все плохо было. С Юрой начало наклевываться. И тут я узнала, что беременна. Ну и все умерло. Я так думала. Оказалось, что нет. С переездом помог. Разговаривали все это время, переписывались. Но сегодня я его не ждала. И уж точно не просила за мной приезжать.

Их желание узнать подробности было вполне объяснимым, но сильно вдаваться в детали я не собиралась.

— То есть… подожди, Юль, вы с ним… не того? — захлопала глазами Алена.

— Если ты про секс, то нет. Ничего не было.

— Мам, мне не послышалось? Такие мужики бывают?

— Видимо, да, — пожала плечами Света. — Потише, заяц засыпает. Юль, да положи ты его. Натаскаешься еще. Он вообще кто?

— В смысле? По профессии? Юрист.

— Юрист — это хорошо, — одобрительно показала большой палец Алена. — Юрист в хозяйстве всегда пригодится. Но красавчик такой. Не страшно?

— Ален, не топчи мозоль, — поморщилась я, укладывая Тёму в кроватку. — Ты же знаешь, я боюсь красивых мужчин. Хотя сейчас меня больше другое волнует.

— Тёмка? — понимающе кивнула Света. — Да… это серьезно. Вот так прийти в роддом — это поступок. Но, не в обиду, разовый подвиг. А принять чужого ребенка как своего — подвиг ежедневный. Не каждый на такое способен. Дай бог — если тебе, конечно, это надо, Юля.

Тёма уснул, и мы вернулись на кухню, где уже закипал чайник. Выпили чаю, и Света поднялась:

— Дети, наверно, нам пора. Меня завезете домой?

— Сейчас, приберем только, — Алена запнулась, напоровшись на прищур свекрови.

— Я помогу, — Юра покосился на меня.

Еще пять минут — и мы остались вдвоем. Нет, втроем, причем третий немедленно напомнил о себе.

— Уже кормить время, — я выключила в прихожей свет.

— Иди, я все сделаю, — Юра кивнул в сторону кухни.

Я лежала в детской на своей старенькой тахте, которую хотела выбросить попозже, а она вот так вдруг пригодилась. Тёма тихонько почмокивал, крепко обхватив деснами сосок, а я чувствовала себя мамой-кошкой с котятами под животом, которая блаженно жмурится на солнце. Когда кормила его впервые, чуть не расплакалась от целой бури эмоций, но и сейчас, через неделю, это волшебное ощущение еще не стало рутинной привычкой.

Самое расчудесное и самое обыкновенное чудо, которое происходит тысячи лет, каждый день. Считай, из ниоткуда, из двух крохотных клеточек появляется новый человек. В самом буквальном смысле моя плоть и кровь, которая питается соками моего тела.

О том, что это также часть другого человека, я старалась не думать. Потому что очень хотела бы забыть его навсегда. Не получится, конечно, но… рожают ведь женщины от доноров спермы и нисколько по этому поводу не парятся.

Тёма наелся, отпустил сосок. Я открыла глаза и вздрогнула.

На пороге стоял Юра и смотрел на меня так, что перехватило дыхание. Наверно, так смотрят на иконы: с благоговейным восторгом. Как будто и его пробило этим волшебством.

— Извини, — он повернулся и вышел.

Ну да, ну да, прямо случайно заглянул. А то ж ты не знал, что я тут ребенка кормлю.

Глупо улыбаясь, я застегнула платье, подержала Тёму столбиком, уложила в кроватку и вышла на кухню.

Со стола все было убрано, посуда вымыта. Юра стоял у окна и смотрел во двор. Обернулся на мои шаги, подошел ближе, положил руки на плечи.

Я таяла под его ладонями, как мороженое. Он целовал меня совсем по-другому, не как в феврале. Мягко, нежно, осторожно — но так, что кружилась голова.

— Я люблю тебя… — это прозвучало так тихо, что я, скорее, догадалась, чем услышала.

Но ответить не успела: помешал истошный Тёмкин вопль.