Эпилог

Июль 2022 года

Юра

Ну я же знал, что эти круглые сплетницы на меня смотрят, поэтому одной рукой обнял за плечи Алену, другой — рыжую Яну, с которой мы познакомились на свадьбе Макса и Нины. Наверняка сейчас чешут языки на тему, что Липкий Юрик неисправим, не может не изображать из себя павлина перед бабами.

Ну как бы да. Красивые женщины мне все так же нравились. Почему бы и нет? А еще нравилось троллить Юльку, которая знала это и старательно делала вид, что ведется. Хотя по-настоящему ревновала только к одной женщине — Милке. Видимо, почувствовала, что это не просто случайный эпизод из прошлого. Я, конечно, поводов не давал, но не стал скрывать, что иногда мы общаемся — и по-деловому, и по-приятельски. Юлька делала вид, будто ей все равно, но я-то понимал, что нет.

На мой день рождения мы решили собрать всех друзей. В предыдущие годы из-за ковида отмечали камерно, в ближайшей перспективе больших праздников тоже не ожидалось. А тут еще заодно и новую дачу возможность обмыть. То есть старую: мы купили ту, которая когда-то была нашей.

Получилось все неожиданно. Когда Юля забеременела, я стал присматривать участок с домом на Карельском перешейке — по детской памяти. Наткнулся на предложение в Орехово, и вдруг оказалась, что это та самая. Лелечка выставила через агентство. Разумеется, мне не продала бы, но Юлька в качестве покупательницы ее не насторожила. Проверял документы и составлял договор риэлтор. Лелечка подмахнула, не посмотрев на фамилию, хотя я боялся, что заметит и в последний момент даст задний ход.

Я даже Юле не говорил, насколько важно мне было получить обратно этот кусочек прошлого. Словно замкнулась какая-то цепь из старого и нового, заполняя дыры во мне, которые никак не могли зарасти.

На майские праздники я приехал на дачу с бригадой рабочих — выносили мусор, белили, красили, приводили в порядок участок. Торопился, чтобы уже в июне отвезти туда Юлю с Тёмой. В последний день прошелся по окрестностям и тайком выкопал пять кустов дикого шиповника, которые посадил у веранды — там же, где и раньше. Несмотря на куртку и перчатки, ободрался так, что Юля косилась с подозрением: что за дикие кошки на меня напали. Один куст засох, остальные прижились и сейчас цвели вовсю, запах долетал даже до лужайки, где жарили шашлыки.

— Папа! — с детской площадки, где под присмотром восьмилетней Варвары копошилась мелюзга, ко мне бежал Тёмка и, кажется, собирался плакать.

— Довели бабы парня, — вздохнула Алена. — Опять Танька, наверно. Юрка, ну объясни ты ему уже, что пожестче надо быть, чего он у вас размазня такая?

— Ален, он знаешь как в садике дерется? Никому из мальчишек спуску не дает. А от девчонок все терпит.

— Вот и будут на нем всю жизнь кататься, ноги свесив. Тёма, ну что случилось? Таня тебя обижает?

— Они бабочку поймали, — всхлипывал Тёмка, обнимая меня за шею. — И крылья ей хотели оторвать. Я не давал, а они все равно.

— Так, пойду наведу шороху, — Алена с грозным видом направилась к стайке девчонок, а я достал платок и высморкал Тёмке нос.

— Папа, они сказали, что я ябеда, — жаловался он, всхлипывая.

Пришлось включить юриста.

— Ничего подобного. Ты ведь им говорил, что так нельзя делать? Что позовешь кого-то из взрослых?

— Да. А Танька сказала: ну и катись, ябеда.

— Вот если бы ты тайком прибежал и пожаловался, тогда да. А так ты предупредил и пошел за помощью, когда сам не справился. Просить о помощи не стыдно, запомни. Пойдем с тобой на кухню, посмотрим, как там дела.

С троюродными сестрами Тёма не ладил. Старшая считала его малышней и смотрела свысока, а младшая без конца задирала. Он вовсе не был, как выразилась Алена, размазней и за себя вполне мог постоять. Но к девчонкам относился… трепетно. Забавно, что у всех наших друзей были как раз дочки, настоящий цветник, и в нем единственный парень.

Ну вот, еще один дамский угодник растет, вздыхала Юля. Чем плохо, возражал я. Лучше, если бы он их лупил? Главное — задать правильный вектор.

С Тёмкой у нас было полное взаимопонимание. Юльке он иногда устраивал капризы и даже истерики, меня слушался беспрекословно. Поначалу, может, и проскальзывали невольно мысли, что это не мой ребенок, но очень быстро полностью сошли на нет. Особенно с тех пор, когда я его официально усыновил. Точнее, установил отцовство, поскольку в свидетельстве о рождении у него стоял прочерк, что свело сложности в ноль.

Сейчас, когда ему шел пятый год, я отчетливо понимал: именно Тёма стал цементом, который намертво скрепил нас с Юлей. Не будь его, скорее всего, ничего не получилось бы. Ее недоверие к красивым мужчинам со скверной репутацией росло из такой глубины, что рано или поздно выжгло бы все. Она сомневалась бы и ревновала, я бы злился, и кончилось бы все разрывом, который буквально уничтожил бы нас обоих. Но мое теплое отношение к ее ребенку, со временем превратившееся в искреннюю любовь, изменило все. Она мне поверила! А уж каким счастьем Тёмка стал для нас обоих! Если бы сейчас вдруг пришел какой-нибудь гребаный маг и предложил отмотать все обратно, чтобы его не было, боюсь, ускакал бы прочь на одной ноге и с волшебной палочкой в заднице.

Конечно, нельзя сказать, что все получалось легко. Да, у нас нашлось много общего, мы идеально подходили друг другу в постели, но притирка и подгонка получилась достаточно жесткой. У Юли хотя бы имелся опыт пусть и токсичных, но все же длительных отношений. У меня — нет. Мы оба были до ужаса упрямыми, и нам пришлось учиться разговаривать, а не молчать каменно целыми днями, дожидаясь, когда другой сделает шаг навстречу.

Но опять же помогал Тёмка. Мы с Юлей с самого начала договорились: он не должен быть свидетелем наших ссор и вообще наблюдать какой-то негатив между нами. А поскольку притворяться у нас не получалось, приходилось садиться за стол переговоров. Даже если внутри кипело так, что хотелось огреть друг друга сковородой. А потом вдруг стало легче. Может, мы стали более гибкими и терпимыми, а может, просто вросли друг в друга настолько, что перестали сильно колоться.

Проходя мимо веранды, где заседал освобожденный от кухонных нагрузок беременный клуб, я подмигнул Юле и поймал улыбку, от которой, как и прежде, становилось тепло на душе.

Рыжая. Солнышко. Мое солнышко. Нет, мои солнышки!..

Юля

— Липкий неисправим, — рассмеялась Нина, глядя, как Юрка обнимает за плечи Алену и Яну. — Если рядом есть красивые женщины, обязательно распустит хвост. Их он тоже называет милыми девушками? Ой, да тише ты, — она схватилась за огромный живот. — Юлька, не дай бог мне опять придется рожать в машине! Вот честно, я не хотела ехать, но Фокин настоял.

— Тебе еще месяц, — возразила Наташка, у которой живот только-только наметился.

— И что? Машку я на полтора месяца раньше родила. Бр-р-р, вспомнишь — вздрогнешь. Юль, скажи честно, ты правда не ревнуешь?

— Да нет, — я положила на свой животище обе руки и получила два приветственных пинка симметрично. — Не особо. Иногда делаю вид, чтобы ему было приятно. Если мужику для тонуса нужно бабское внимание и бабская ревность — ну что поделаешь, пусть. Лишь бы останавливался вовремя.

— Я бы Строганова убила, если бы ему для тонуса бабское внимание понадобилось, — не согласилась Наташка.

— Нат, не обижайся, — поддела Нина, — Паша, конечно, мальчик симпатичный, но они с Юрой в разных лигах. Так что не равняй.

Та надулась было и замолчала, но тут к Юрке подбежал в слезах Тёма.

— Что там у них? — привстав, Наташка посмотрела в сторону детской площадки, где в стайку сбились девчонки: Филины Варя и Таня, Нинкина Маша, Лийкина Люба и Янкина Вера.

Юра присел на корточки, Тёма обнял его за шею, а Алена пошла разбираться.

— Как трогательно, — вздохнула Нина, когда Юра, сказав что-то Тёме, поднялся и повел его, держа за руку, к дому. — И кто бы мог подумать… Каждый раз смотрю и умиляюсь, как они друг друга обожают. Знаешь, Юль, они так похожи.

— Да ну, — возразила я, — совсем не похожи. Ну разве что белобрысые оба. На мою маму Тёмка похож. В годик был просто вылитая ее детская фотография.

Проходя мимо веранды, Юра подмигнул мне, и я не могла сдержать улыбку.

— Юль, а вы как, думаете ему сказать, что Юра не родной отец? — вполголоса спросила Наташка.

— А мы уже сказали, — я тяжело повернулась, устраиваясь в шезлонге поудобнее. Семь месяцев, а пузо хоть в тачке вози. Ну ясное дело, двойня же. — Сразу пакетом. Что ребенок будет, откуда дети берутся и что папа не родной.

— Ого! — присвистнула Нина. — И что?

— Типичный метод рассеивания информации. Когда сразу несколько важных вещей узнаешь, ни на одной сильно не концентрируешься. Юрка с ним один беседовал, без меня. Тёмка выслушал и говорит: ну ты же все равно мой папа, правда? Юра: да, конечно. Тёма: ну и хорошо, только я не понял, как дети к маме в живот попадают.

Наташка с Нинкой расхохотались, а я вспомнила наш с Юрой разговор, еще перед свадьбой.

— Сразу как распишемся, пойдем в загс и подадим заявление на установление отцовства, — сказал он тоном, не допускающим возражений. Хотя я и не собиралась возражать.

О том, что Влад приходил в день святого Валентина, Юра признался где-то через неделю. Лучше от меня узнаешь, сказал он, чем от него, если заявится вдруг. Сюрприз здорово выбил из себя, недели две я вздрагивала от каждого звонка или сигнала сообщения. Но Влад не появился, и я выдохнула с облегчением. Хотя так и не поняла, что ему тогда понадобилось. Потрахаться в честь праздника? От одной мысли передернуло. Хотел бы увидеть сына — пришел бы раньше. Ну или потом.

— Только вот что, Юль… — я невольно напряглась. — Когда Тёма подрастет, нам придется сказать, что я ему не родной отец.

— Зачем? — удивилась я. — Думаешь, кто-то может донести? Но даже в офисе все считали, что это твой ребенок. Или вот еще на группе крови иногда палятся, но у него моя, вторая.

— Ну, допустим, далеко не все так думали. И есть человек, который точно знает, что отец не я. А даже если и не уверен на все сто, может через суд настоять на экспертизе.

— Влад? Думаешь, ему хватит подлости? И потом я читала, если человек знает, что он отец, но устраняется от обязанностей, через какое-то время теряет и права. А у меня есть доказательства, что он знал.

— Юлечка, — Юра покачал головой, — не обижайся, я хоть и не семейник, но все-таки лучше знаю, где и что нужно читать. Да, все так, родительских прав он фактически сам себя лишил. Но право быть биологическим отцом — это другое. Тут нет никаких сроков давности. Чел в любой момент может подать иск с требованием провести тест ДНК и отменить зафиксированное отцовство в случае положительного результата. Зачем — это уже другой вопрос. Хотя бы из глубокого говнизма. Иногда суд отклоняет иск, действуя в интересах ребенка, но чаще аннулирует установленное отцовство и фиксирует фактическое. Это ничего не меняет, но мы должны быть к такому готовы. И Тёма тоже — чтобы не возникло вопросов, почему у него в свидетельстве о рождении внезапно появился другой человек. А тем более если напрыгнет из кустов какой-то хрен с воплем: «Сынок, я твой папа». Поэтому нам придется сказать самим.

Мне оставалось только согласиться. Может, мы сделали бы это и попозже, но так уж сложилось. Надо было предупредить Тёму, что скоро появится братик или сестричка, и Юра решил выложить все одним махом.

Вообще-то мы не собирались ребенка откладывать надолго, чтобы между детьми не было большой разницы в возрасте. Решили, что подождем после свадьбы полгодика и займемся вплотную. Сначала не вышло, а потом начался ковид. Переболели все, еще в первую волну. Тёмка перенес легко, мы с Юрой гораздо тяжелее и отходили от него долго. Врачи рекомендовали не торопиться.

Выждав какое-то время, мы вернулись к процессу, и снова ничего не получалось. Уже готовились морально к обследованиям и лечению, но этого, к счастью, не понадобилось.

— Эй, сова, открывай, бурундук пришел, — рано утром, подергав сонного Юрку за причинное место, я сунула ему под нос тест.

Черт, я думала, он расплачется!

Я хотела девочку Леночку, Юра — девочку Олечку. Насчет мальчика идей не было. Тёмка просил брата, чтобы с ним играть, но тут ему не повезло. Сначала узи показало двойню, а потом выяснилось, что это две девчонки. Леночка и Олечка.

Будьте осторожны в своих желаниях — они могут сбыться. Получите и распишитесь.

Эта беременность протекала на удивление легко, вот только живот рос слишком быстро. Тогда я уже работала: из первого декрета вышла, когда Тёмке исполнилось три года. Кристины в «Альтермедике» не было, уволилась после некрасивого разрыва с Макаровым.

На самом деле мне совсем не хотелось туда возвращаться, однако других вариантов на тот момент на примете не имелось. Нинка с Максом охотно взяли бы меня к себе, но клиника еще не открылась, из-за пандемии процесс растянулся надолго. К тому же я рассчитывала быстренько сбежать в следующий декрет, а получилось только через полтора года. С новой начальницей Викторией отношения сложились нейтральные, мне повезло попасть в промежуток между двумя проверками, поэтому особо на работе не переламывалась.

Макаров после истории с Кристиной впал в немилость и сильно присмирел, понимая, что держится в «Альтермедике» исключительно на родственных связях. Юрка рассказывал, что Сафонов где-то через полгода звонил Максу и прощупывал почву на предмет возвращения, но тот даже слушать не стал.

Забавно, что сразу после моего выхода уволилась Доброва. Она, конечно, как и все, знала, что я теперь Липнина, но, увидев нас вдвоем, на следующий день написала заявление по собственному. Я была этому только рада, кому нужны лишние триггеры.

Еще в июне, едва начался декрет, мы с Тёмой перебрались на дачу. Юра приезжал на выходные, иногда и на неделе. Я начинала скучать по нему раньше, чем он садился в машину. Да, мы с ним точно были Липкими — чем дальше, тем сильнее влипали друг в друга.

Гости начали разъезжаться уже после девяти, особенно те, кто с маленькими детьми. Ночевать остались только Филя и Алена с дочками. Когда все угомонились, я вышла на веранду.

Это был мой обычный вечерний ритуал: уложив Тёмку, посидеть немного в одиночестве. Мне нравилось смотреть, как порхают над садом летучие мыши, слушать стрекот сверчков, вдыхать аромат шиповника. И как только Юрка догадался, что это мой самый любимый цветочный запах?

Я улыбнулась от одной мысли о нем, и тут же, словно в ответ, появился он сам. Подошел сзади, положил руки на плечи, поцеловал в шею под ухом — то место, всегда горячей волной отзывавшееся на ласку. Так хорошо, тепло, спокойно… Один из тех моментов, которые хочется сохранить в памяти навсегда.

Нельзя поверить в невозможное, говорила Алиса Белой королеве, а та возражала: у тебя просто слишком мало опыта. Нужно было решиться — и поверить. А когда я сделала это, тогда и правда возможным стало все…

Конец