Глава 18

Утро выдалось зябким, плечи замерзли, Таня потянула на них край одеяла, перевернулась на другой бок и уперлась носом в лежащего на боку Березина.

Проснулась она тут же.

Видения всего того, что произошло ночью тут же заполонили сознание, разбудили еще с мгновение назад сонное тело, заставили улыбнуться, прикусить губу, а потом и вовсе потереться носом о его пахнущую мылом, табаком и мужчиной грудь.

Таня тут же поморщилась от защекотавшей нос поросли.

Смущение и стыд не спешили появляться, как будто взяв отпуск. Все-таки прыгать в объятия, а то и в койку с первым встречным не было обычным ее поведением, но зато вместо них появились нестерпимая потребность почувствовать его прикосновения, но куда больше — желание, чтобы он снова был в ней, держал в объятиях и смотрел как будто она целый мир.

Ночью, единение потрясло ее ощущением покоя и осознанием правильности происходящего. Это не было чувством схлынувшей нервозности, которая иной раз преследует, а потом пропадает в подобные моменты. В таком, если и признаешься себе, то тут же обругаешь за детскую наивность, но понимание имелось, а смущение и стеснение отсутствовали.

— Тааань, — выдохнул Олег тихо, так и не открыв глаз. — Позже.

Несмотря на ответ, он притянул ее к себе, сжав ягодицу, стоило ее ноге оказаться на его бедре. Пальцы так и продолжили впиваться в нежное место. Таня улыбнулась, продолжая рассматривать его лицо.

Спящий Березин практически не отличался от себя бодрствующего, разве что пропала вертикальная морщинка между бровями. Она делала его строгим, даже грозным, а в первый день знакомства, так и вовсе неприятным, но это работало вместе с холодным взглядом, плотно сжатыми губами, выделившимися скулами и даже играющими желваками.

Таня бы еще разглядывала, оказавшегося в ее кровати мужчину, но все испортил зазвонивший телефон. Если судить по все нарастающей мелодии звонка — это был будильник. Она убрала наконец расслабившуюся руку Олега, выскользнула из-под одеяла и полезла покорять гору со странным названием «Березин», но была остановлена на самом ее пике.

— Ты ненасытная, — проговорил он тем самым восхитительно-шершавым голосом, который бывает по утру и только у мужчин. — Не могла потерпеть часик?

Олег перевернулся, ухватил за бедра и прижал к себе, дав Ковалевской убедиться еще раз в том, что она не ошиблась и попала действительно на самую вершину.

— Я могла, а вот будильник — нет, — ответила она, глядя на то, как тот скользит по ней взглядом и как темен он становится с каждой новой секундой. — Хотела выключить его.

Будильник, отыграв положенное количество секунд, смолк.

— Но ты сделала это вместо него.

Ей досталась затаившаяся в глазах усмешка. Сейчас это выражение в глазах воспринималось иначе, нежели вчера, особенно тогда, когда приехали девчонки. Таня выбросила из головы мрачные мысли, но правильнее сказать они вылетели, стоило горячим губам Олега скользнуть по ткани майки и обжечь горячим дыханием грудь.

— Олег, — проговорила она через какое-то время, глядя на покрытый рыжим лаком дощатый потолок.

Это только казалось, что она может встать и уйти, а на деле лежала на нем, прижатая к крепкому мужскому телу с отдающимся в левую лопатку сердцем. Но может она ошибалась и это так стучало ее собственное. Словом, встать она не могла, а будильник завел уже третью свою песню.

— Мм?.. — откликнулся он, отодвинув волосы и коснувшись края уха. — Еще?

Она была бы не против такого времяпрепровождения и провалялась бы в кровати весь день, но надо было вставать, каким бы чудесным ни был доставшийся ей любовник. А он был таким. Тело откликалось на его прикосновения так словно было и не ее вовсе. Разум, кстати, предпочел не удивляться, а ловить момент и просто наслаждаться им.

— Кто из нас ненасытный?

Вместо ответа Олег провел пальцами по ее плечу, спустился на грудь и пощекотал бок, внезапно расслабив объятия.

— Вот так?

Таня даже повернула голову, не поверив в столь скорое освобождение. Ночью он не был так «добр» к ней.

— Вот так быстро? Стоило подразнить тебя тем же, что и ты меня, как ты берешь и отказываешься от меня?

В ответ его руки прошлись по телу, погладив и остановившись на бедрах.

— Я мог отвлечь тебя от будильника, но не от звонка, — ответил Олег, с вырвавшимся коротким смешком. — Убежишь ведь.

Таня нахмурилась, прислушиваясь, и тут же перекатилась на бок, подхватывая с прикроватного шкафчика заброшенное на него покрывало.

— Эээ, нет! — Олег держал за край и не давал ей закутаться в него. — Отпускаю тебя, но только обнаженной.

Силы были не равны. Бороться дальше не было никакого смысла, потому Таня отступила, наградив его возмущенным взглядом, а затем принялась разыскивать в ворохе брошенных вещей средство связи.

— Он на стуле, — подсказал ей, наблюдающий за ней мужчина. — Матвей?

Таня кивнула, взглянув на экран, а потом потянулась к накидке. В таком виде она разговаривать с сыном не станет, как бы обаятелен и настойчив ни был этот мужчина.

— Привет, дорогой.

Она прошла на кухню, нахмурившись из-за творившегося в ней бардака. Хорошо, что они успели убрать мясо. Иначе… Алина бы выгнала ее и не откуда-нибудь, а прямиком из Москвы. Может еще выгнать, если вдруг узнает о творящихся на ее даче бесчинствах.

— Прости, что не позвонила тебе вчера была страшно занята.

Закутавшись в накидку поплотнее, она вышла на улицу, всунула ноги в резиновые сапоги и пошла в сад. Ей не хотелось, чтобы Березин слышал ее разговор с сыном. Он — та самая часть ее сердца и души, которую надо беречь больше прочих. Мужчины уходят, а дети остаются и иной раз им не объяснить, что произошло между двумя взрослыми и почему рушится привычный для них мир.

— Ничего, — проговорил запыхавшийся ребенок. — Как Белкин?

— А ты откуда знаешь про него?

Она даже застыла, так и не дойдя до не сложенных шезлонгов, а потом обернулась на звук хлопнувшей двери. Ведь только что думала о том, что Матвей — отдельная часть ее жизни и впускать кого попало к нее не следует!

— Птичка не хвосте принесла, — проговорил Матвей очень хитрым голосом, заставившим ее улыбнуться. — Ну так как он?

Таня «побуравила» взглядом разместившуюся на крыльце курящую «птичку», подумала показать ей кулак, но Березин не смотрел на нее, наглаживая окруживших его котов. Пушистые старались — ластились и «крахмалили» хвосты, не то добиваясь утреннего пайка, не то просто дорвавшись до мужской ласки. Раньше в их прайде был вожак — Ковров. Он их хвалил, разговаривал с ними и уделял внимание, а потом им стал Яська, как самый молодой, сильный и перспективный кот. Он стал во главе их дома и принялся защищать ее, творяя мелкие бесчинства тому в отместку.

— Придет в себя будет не в восторге.

Она отвернулась, подставив лицо солнышку.

— Ты же знаешь, как для него важна внешность. Сегодня поеду к нему, если очнулся, а доктор уверял что так и будет, то наслушаюсь.

Сын протянул: «дааа», в котором чувствовалось, что он знает о Белкине больше, чем в свое время Таня поведала ему.

— Бабушка говорит, что мужик должен быть надежным, а внешность — это так, — Матвей вдруг запечалился, — может быть похож и на обезьяну.

Таня улыбнулась. Не иначе мама что-то почувствовала или Матвей проболтался о чем-то раз она завела эту тему. Что до сына, то грустил он «не зря» — он под стандарты бабушки не подходил тем, что был прехорошеньким. Природа и гены отца наделили его правильными чертами лица, хорошей фигурой и здоровьем. Таня была благодарна Сашке (отцу Матвея) за это и только. Всеми с илами она старалась привить сыну самостоятельность и способность культивировать свое собственное мнение. Не переживет, если взрослый сын придет спрашивать, что делать с забеременевшей подружкой.

— Как бабушка?

— Бегает. Утром. Днем. Вечером. Меня тоже пыталась втянуть в это, но я быстрый, а она медленная. Она обижаться начала. Я разве виноват? Меня Васька и Антон ждут. Мы дом в лесу построили. Сегодня будем крыть еловыми ветками. Я уже и пилу раздобыл.

— Целый дом?

Восторгов сына не было предела, но вот Таня обеспокоилась.

— Матвей, только давай без спичек, зажигалок и прочего. Это опасно. Все может выйти из-под контроля.

— Мааам, я знаю — протянул ребенок. — У нас и трубы нет.

Таня присела возле заветренной «клумбы, вытаскивая кустики травы.

— Вообще, это больше шалаш. Мы будем прятаться от пацанов из соседнего дома.

Таня слушала о дворовых распрях, основанных на том, кто круче кого, улыбалась и вспоминала как сама страдала той же ерундой.

— Бабушке это не нравится.

— Она просто беспокоится. Кстати, как ее ноги?

— Болят, но она мажет их той мазью, которую купила в «Fix Price».

Матвей снизил голос до шепота, а Таня качала головой, ругая мать за ее тягу к самолечению.

— Мам, я уговорю ее сходить в больницу.

Таня кивнула, улыбнувшись затее сына, но только то было напрасно скорее всего. Мама уже ходила к местным лекарям, и они не сказали ей ничего вразумительного, вот она и перебирает народную аптечку, то в мяте ноги держит, то в скипидаре полощет, то еще в какой ерунде.

— Ты лучше уговори ее приехать к нам, а там, глядишь, получится довести ее до поликлиники.

— Попробую, — проговорил ребенок, но уже без энтузиазма.

Понятно, что ему нравилось среди лесов и древних сопок куда больше, чем в пыльной Москве. Сегодня они строят шалаш, а завтра идут добывать березовый сок, рыбачить или смотреть за тренировками на автотрэке.

— А там, где ты живешь много места?

Таня принялась рассказывать, как устроен участок, не забыв упомянуть третий гостевой домик, до которого она так и не дошла, чтобы оценить внутреннее убранство. С одной стороны было некогда, а с другой… Зачем ходить среди чужих вещей?

— Мам, мне Ковров звонил.

Сын решил приберечь эту новость напоследок и, наверное, правильно сделал. Она бы разволновалась и разозлилась. Вот так как сейчас.

— Что хотел?

— Спрашивал, как дела и про тебя, но я ничего не сказал ему.

Она даже не сомневалась в том, что Матвей ее не выдаст. Вот только не ожидала, что Ковров станет названивать ему. До недавних пор ему дело не было до него. Абсолютно плевать, как он закончил школу и где Танька взяла деньги, чтобы оплатить его маленький выпускной с кафе, парком развлечений и экскурсией в «Останкино»!

— Ничего? Он что-то еще спрашивал?

— Он спросил есть ли у тебя кто-то, а я ответил, что мне пора и бросил трубку.

Голос сына дышал злорадством. Это было странно слышать. Несмотря на все обиды Татьяне стоило отдать должное бывшему хотя бы в том, что он никогда не обижал Матвея. Значит тот злился на него по совсем другой причине и когда-нибудь она узнает ее.

— А раньше он звонил тебе?

Таня прикрыла глаза, приложив руку ко лбу. Солнце стало раздражать ее, вызвав короткую вспышку головной боли. День так хорошо начинался!

— Нет! — тон Матвея сменился в следующую минуту на тихий и увещевательный. — Мам, я уже заблокировал его.

— Хорошо.

— Мам, ты только не волнуйся! Я зря сказал, да?

Она покачала головой и сказала тихое: «нет». Ей нужно знать все. Информация никогда не бывает лишней, а если это касается козла, которому должно вернуться все, что он сделал — определенно.

— Я тебя люблю, — проговорил ребенок. — Очень!

— И я тебя, — улыбнулась Таня, ожидая традиционного продолжения.

— Сильно-сильно?

— Да.

— И больше всех на свете?

— Да.

— Мам, тут за мной пришли.

— Жду фотографии вашего шалаша.

Она слышала, как просиял ребенок, ничего не говоря при этом.

— Ага!

Таня повесила трубку, выдохнула, но не успела расслабиться и выкинуть неприятные вести из головы, как телефон зазвенел снова. Она взяла трубку и ответила, не глядя.

— Да, милый.

— Вот даже как? — гадкая ухмылка Коврова виделась ею даже через расстояния. — Неожиданно.

— Это не тебе, — быстро поправилась она. — Что еще?

— А кому?

Ковалевская промолчала, взглянув на экран, обогнула яблоню, еще сердясь на свой ответ и хмурясь настойчивости Коврова. Теперь дело было не только в Матвее. Бывший муж не просто пересилил себя и позвонил ребенку. Он запалил номер нынешней, хотя все это время трясся над ее инкогнито словно Танька в прошлом была пациенткой психбольницы и могла сделать что-то за гранью разумного. Она бы и не стала звонить этой лЯди!

— Забыл адрес электронной почты? Я пришлю.

— Надо встретиться, Танюш.

— Танюш? Танюш?!

Таня рассмеялась, не сдержавшись. Когда он звал так ее в последний раз? Давно!

— Не успел уйти, как уже соскучился?

Теперь она «Танюша» и им надо встретиться. Ха-ха-ха. Еще несколько дней назад было иначе.

— Это по делу.

— У нас с тобой нет ничего общего, — проговорила она, обойдя домик Березина. — Твои слова, не забыл?

Танька опомнилась, вспомнив, что из одежды на ней только накидка и нырнула обратно за низко раскинувшиеся ветви дерева.

— А что насчет денег, Коврова?

— Ковалевская.

— Еще, Коврова.

Деньги нужны были ей ничуть не меньше воздуха, но… Если бы не Матвей и их будущее она бы послала Коврова и так витиевато, что кучера бы обзавидовались. Она могла и плевать, что это было не красиво.

— Ну, так что?

— Денег мне хочешь дать? — протянула она, улыбаясь, даже не пытаясь скрыть, что ее забавляет его поведение.

Возвращать «монеты», все фразочки Коврова и самое главное демонстрируемое в прошлом к ней отношение было приятно. Правы были те древние, которые изрекли: «месть — это блюдо, которое подается в холодном виде» и «всему свое время». Кажется, она дождалась. Коврову что-то нужно было от нее.

— Не просто так.

— Как?

Ковров замялся, защелкал зажигалкой и шумно выдохнул в трубку.

— Это касается тех фотографий, что ты прислала мне.

— Повторяю тебе: я понятия не имею, о чем ты.

Таня улыбалась, слыша, как бесится изменник. Он не привык, чтобы с ним разговаривали подобным образом, а еще хуже — врали и лукавили.

— Да-да, я понял, — поспешил объясниться Ковров. — Это касается того мужика, о которого ты терлась.

Таня никак не прокомментировала сказанное. Эти фокусы с ней не пройдут. Нет-нет!

— Ты знаешь кто он?

— Очень хороший человек, — Таня даже глаза закрыла от пронесшегося по телу озноба.

Она словно наяву почувствовала прикосновения Березина, а потом пошла в его сторону.

— Нам надо встретиться, и я объясню тебе все. Никакого криминала. Никаких рисков. Расскажу все при встрече.

— Я подумаю.

— Не тя…

Таня отключилась, не став слушать окончание фразы. Ей не понравилась деловитость Коврова. Он отчего-то считал, что ради денег она пойдет на все. Но послушать, что он скажет ей стоило.