Глава 27

— Что планируешь делать?

Олег дернул плечом, поглядев на свою «ласточку». «Audi» радовала глаз отсутствием блеска на матово черном корпусе. Стекла и те не спешили отражать свет наполненной огнями улицы.

— Возьму такси.

Пожалуй, ему не стоило пить. Алкоголь уже не позволит ему сесть за руль, но он же стал тянуть его обратно, в дачный поселок, несмотря на все прежние мысли о таймауте и времени для переосмысления.

— А с этими?..

Лунков имел в виду «предателей». Березин повторил жест плечом.

— Натравлю юристов.

Он все выяснил, прикинул и осознал, что война в одиночку весьма глупое, энергозатратное и самое главное — заранее проигрышное дело. Настал момент, когда стоило перестать заниматься самодеятельностью и подключить всю армию правовиков «Мавет Холд». Пришел их черед разворачивать орудия, расчехлять пушки и выставлять вперед всех своих многочисленных помощников, съевших ни одну собаку на составление всевозможных исков и выискивание правовых ошибок.

— Куда едем?

Таксист решился нарушить молчание спустя несколько минут, после начала поездки.

— В Подмосковье.

Он мог бы отправиться домой. Так было ближе и быстрее. Но Олег хорошо понимал, что должен быть рядом. Даже если она еще раз пошлет его в гузно. Даже если он уедет, то обязательно скажет ей это, а не сбежит, поджавши хвост.

— Ты мужик вообще кто?!

Неожиданно громкий голос водилы вывел его из состояния задумчивости. В салоне стало светло и ярко, как в ночном клубе. Огни меняли цвета. «Бричка» резко остановилась, отчего Олега бросило вперед, водила так и вовсе заорал в открытое окно:

— Я здесь не причем! Я просто выполняю заказ!

Олег предпочел промолчать и не предпринимать ничего. Спорить с представителями власти себе дороже, особенно, если это касается оперативной группы ФСБ. Именно они окружили авто, не дав ему покинуть пределы столицы, вынудили съехать на обочину, а затем провели захват. Отморозкам в маске было абсолютно все равно, что пассажир и водитель не предприняли никаких попыток к сопротивлению. Спустя считанные мгновения, Олег оказался засыпан крошкой стекла, а там и вовсе вжатым в асфальт земли-матушки.

— Я не виноват! — продолжал орать водитель. — Я!..

— Молчать, твою мать!

Последнюю фразу тот так и не договорил, захлебнувшись в боли от прилетевшего пинка. Березин хмыкнул, уперевшись носом в серое покрытие. ФСБэшники очень любят эффектные появления — с криками, выломанными дверями, выбитыми стеклами, хлопками и светомузыкой, но отчего-то не переносят, когда шумят другие. С ними лучше ждать, когда спросят, но не лезть с попыткой объяснить что-то.

— Березин?

Олега поставили на ноги и так ловко, что он на мгновение почувствовал себя тряпичной куклой. До обидного просто взяли за ткань пиджака, как за шкирку нашкодившего котенка, встряхнули и поставили перед крепышом, рядом с которым Березин вдруг ощутил себя бедным студентом, а то есть мелким и чрезвычайно тщедушным. Командир группы был выше его на две головы и состоял из обмундирования и груды бугрящихся, стягивающих ткань мышц. Никаких плавных переходов. Только мышцы. Наверняка, Матвей был бы в восторге и, если бы увидел, то окрестил троллем.

— Олег Константинович?

— Да.

Олег наконец отряхнулся. Если спрашивают имя, не волокут и не бросают на пол «уазика», добавив пару тычков и затрещин для устранения недовольства от классовой несправедливости, то значит о нем забеспокоились не чужие люди.

— Проедете с нами!

Командир перевел взгляд куда-то Олегу за голову, бросив короткое:

— Этого с собой.

Следующие минуты езда в фургоне, заполненом ребятами в черном напомнила Олегу одну из первых поездок на пароме по бушующей Балтике и даже кадр из боевика 90-х. Их нещадно трясло, мотыляло из стороны в сторону, подкидывало, а потом, как и в случае с такси, бросило вперед. Спецназовцам было все равно, вцепившись в ремни над головами они смотрели перед собой, говорили что-то вполголоса и, как-то разбирая слова, ржали, заполняя своим смехом все вокруг.

— По вашему приказанию доставлен! — гаркнули рядом с ним, перед этим протащив по пустынным и унылым коридорам, с раскинутой по ним бордовой дорожкой. — Березин! Олег! Константинович!

Олег сглотнул, чтобы прочистить заложившее ухо, покосился на «покореженного» оловянного солдатика через плечо, а потом перевел взгляд на Туманова. Генерал, если бы не форма очень напоминал главу какой-нибудь «крошечной» нефтяной компании. Обстановка в лучших традициях роскошных интерьеров, сплошь и рядом из дорогих материалов и натуральных пород дерева способствовала этому впечатлению. Если бы не флаг, портрет главы государства, серый китель, золото нашивок на нем, да и не сам старый знакомец, то Олег решил бы, что он на территории врага.

Так могло быть. Товарищи в форме не афишируют подобные услуги, но все же оказывают их по утвержденному кем-то наверху прайсу.

— Живой значит! — Туманов оказался рядом с ним в какие-то считанные секунды в очередной раз поразив Олега тем, как движется при своей поплывшей комплекции. — Живой!

Щека Березина конвульсивно дернулась. Но потом стало не до того, потому как бросив короткое «свободен!» Владимир Борисович сжал его в объятиях, заставив ощутить повторный приступ собственной ничтожности.

— Живой!

Березин хлопнул его по плечу, но расслабляться было рано. Предстояло узнать благодаря кому или чему он здесь. Прошла неделя после его исчезновения, а его нашли только сейчас. Лучшие сотрудники ФСБ ушли в отпуск или генералу доложили о случившемся только сейчас? Если последнее, то почему?

— Но ты добиваешься того, чтобы у меня сердце прихватило?

Туманов рассмеялся. Это всегда удивляло Олега. Виделся он с генералом нечасто, все чаще заставал его хмурым или предельно спокойным, но когда тот выдавал эту эмоцию, то превращался в совсем другого человека. Кажется, с таким будешь через забор на даче здороваться и никогда не заподозришь, что он командует опричниками царя.

— Шутить изволишь, Константинович?

Олега наконец отстранили от тела, а потом повели к столу с глобусом во внутренностях которого скрывались бутылки со всевозможной выпивкой. Оттуда же потянуло лимоном и любимым Березиным кумкватом.

— А я, между прочим, беспокоился!

Владимир Борисович присел за стол, выудил пузатые бокалы и взялся за горлышко, узнаваемой марки коньяка. Олег не беспокоился за «лишку». По сей день все самые серьезные решения принимаются за бутылкой водки, в бане, а то и в окружении баб. Олег привык, печень смирилась… Ему очень хотелось получить ответы на свои вопросы, узнать кто сдал его, а еще понять во что же именно выльется эта поздняя встреча. Вот только…

— Садись, Березин и рассказывай.

Олег взглянул на часы и понял, что еще как минимум часа два, а то и три никуда не попадет. Таньке придется коротать ночь в одиночестве, скорее всего проклиная тот день, когда она дала согласие на соседство с ним.

— Расскажу, — Олег остановился возле кресла напротив и, прежде чем сесть задал вопрос в лоб, — Кто?

Генерал поднял глаза и удивился, но так что это не понравилось Олегу. Взгляд Туманова перестал быть улыбчивым, сверкнул как будто покрывшись льдом, быстро выдав в нем опасного хищника уже бывшего КГБ.

— Племянница.

Березин, стряхнув навалившееся чувство липкого страха, усмехнулся, присел в кресло и потянулся к предложенному бокалу. Его не пугать пригласили, а поговорить. В ином случае он был бы несколькими этажами ниже, там, где не услышит никто, даже пронырливые диггеры.

— Неожиданно.

Олег бы никогда не подумал, что в случившемся этой ночью замешана Лерка. Почему она? Потому что! Олег не был знаком с родственниками Туманова и очень сомневался в Лериной скромности. Она бы непременно козырнула этим фактом. Племянницами в мире Березина называли любовниц, которые были сильно моложе своих богатых покровителей.

Вот уж неожиданность так неожиданность.

«Пойдет на все четыре стороны!» — решил Олег не без злости, даже не подумав о том, чтобы поблагодарить ее за проявленную заботу и беспокойство.

Он не выносит таких вещей и в очередной раз задается вопросом, чего не хватало этой бабе раз она прыгнула к Туманову.

— Вот и я так думаю, — согласился Туманов, приняв свой прежний благожелательный вид. — Но что-то ты не рад.

— Сомневаюсь, что на моем месте ты чувствовал бы себя иначе.

Туманов повел плечом, ослабив узкую ленту галстука.

— Что сделано, то сделано. Ты расскажи мне: почему я узнаю, что у тебя проблемы и то мимоходом?

Олег не видел в том ничего удивительного. Он был согласен с героем Булгакова в том, что к сильным мира сего стоит обращаться лишь в случае крайней необходимости. Так вот этот момент еще не настал. Все могло решиться и так, без просьб, а потому что случилось.

— Какие проблемы? — Березин сделал глоток коньяка. — Всего-то пара бедолаг, которые решили поиграть в 90-е.

— Как интересно, — проговорил Владимир Борисович с ярко вспыхнувшим взглядом. — Так может помочь тебе напомнить им, как было на самом деле?

Татьяна

Таня гуляла по полю, вышагивала по нему и топтала траву пока не стемнело. Ей хотелось домой и одновременно она не желала возвращаться обратно, прекрасно осознавая, что ее ждет там — пустота и одиночество. В такие моменты, как никогда остро начинаешь осознавать правдивость народной мудрости, а то есть не бросайся в новые отношения, пока еще не остыли старые.

— Мам?

Звонок сына отвлек ее, заставил забыть обо всех обидках и злоключениях, вынудил улыбнуться, даже несмотря на то, что ей пришлось солгать и разозлиться в самом начале вечерней беседы. Не на Матвея, разумеется, а на Березина.

— Ты плачешь?

— Нет.

Она не плакала. Слезы как будто бы высохли, не желая течь по щекам и заставлять захлебываться в рыданиях.

— А голос такой как будто бы плачешь, — продолжал допытываться ребенок. — Тебя Березин обидел?

— Нет, — Таня выдохнула, посмотрев на крутые склоны, — Он всего лишь сосед, как он может сделать это?

Он влез в эту часть ее жизни, заставил думать о себе помимо воли, отвечая на вопросы неугомонного чада, но потом они худо-бедно свернули в другую сторону. Танька наконец отвлеклась, да побрела домой. Ребенок рассказывал о приехавшем в город цирке, о зверинце и о том, как они носят воду для замученных, изможденных жарой животных, рвут траву и обдирают кору с берез.

— Будь осторожен, Матвей, — просила его Таня. — Это звери.

— Ну, мам! Я ничего такого!..

— Дай я договорю? — оборвала она его, сбежав на дорогу, и свернула налево, чтобы обойти лесок и расположенный в нем крутой овраг. — Их обижают одни люди, но выместить злость и раздражение они могут на других.

— Хорошо.

Телефон разрядился, как раз вовремя — когда она подошла к воротам дачи. Березин ушел, оставив после себя аромат туалетной воды, включенный свет и зазвеневшие спустя несколько секунд смс. Отвечать ему Таня не стала. Зачем? Для чего? Кому бы от этого стало хуже?

— Голодные?

Яська и Рыжик закружились у нее в ногах, стоило появиться на крыльце с вынутой из заначки пачкой.

— Проходимцы! — приговаривала Танька, почесывая котов за ушами, вытягивая хвосты и щекоча лохматые животы. — Изменники!

Котам было все равно, и они совсем-совсем не были такими, как обзывала их хозяйка. Почувствовав что-то, Яська и Рыжик не отходили от нее ни на шаг, появлялись на крыльце, стоило ей выйти на перекур, неслись через сад, кувыркались в нем, отбирая друг у друга помершего от инфаркта грызуна, спрыгивали сверху, норовя застать один другого врасплох, гремели старыми горшками, смеша Таню затянутыми в паутину и пыль мордами.

— Да, слушаю, — проговорила она в трубку, ответив на входящий вызов.

Это было удивительно и невероятно, но Березин позвонил ей. Сердце Тани подпрыгнуло наверх, потянув за собой настроение, уголки губ, не озаботившись тем, когда тот успел выцепить ее номер, но несмотря на все это, как уже было сказано раньше — за все было надо платить.

— Ты как?

— Сносно, — проговорила она ровно, стараясь не улыбаться при этом.

В тот день, когда ушел Ковров она пообещала себе, что больше не даст так просто обижать себя.

— Общаюсь с бывшим работодателем твоего мужа.

Танька постучала по клавише и вновь засобиралась на улицу. Хотелось курить, двигаться, но не сидеть и говорить о бывшем.

— Поздравляю тебя.

Но дальше было только хуже.

— Появилась такая информация, что супругу твоего мужа зовут Алла…

Березин задел ее своим отношением один раз и теперь продолжил давить на больное место. Образовавшаяся душевная рана ширилась, приправленная изрядным количество обиды и как не крути раздражения.

— Федоровна, кажется, — послышалось на заднем фоне.

Тане стало неприятно, хуже — серо, тоскливо и ужасно одиноко. В мире осталось совсем немного людей кому она была действительно нужна, кто верил ей и не старался причинить боль, но ширилось количество тех, кто знал ее позоре и скрывающейся, тщательно упрятанной за ним боли.

— Алла Федоровна.

Губы задрожали, Танька заставила себя растянуть их и даже хмыкнуть, словно они говорили о рядовых и ничего не значащих для нее вещах.

— Значит женился во второй раз.

— Мне тут поясняют, — продолжал вещать Березин своим жутко сексуальным голосом, — что Ковров представлял ее таким образом чуть ли не с первого своего дня работы в фирме.

Все прежние отрицательные чувства усилились в несколько раз. Правда стала открываться тогда, когда ее уже не ждали и не сказать, что эта информация порадовала ее.

— И? — откликнулась она. — Что ты хочешь услышать от меня?

Что он копается в ее прошлом? На кой черт обсуждает ее?

— Что я обманываю тебя и замужем никогда не была?

Ясь зашумел в кустах, чем неожиданно отвлек и напугал ее. Кот свалился с ветки, зашипел на нее и бросился к дому.

— Ясь! — ветви облепихи продолжали раскачиваться на невидимом ветру, заставляя вглядываться в их очертания до рези в глазах.

Она даже приподнялась и сделала шаг вперед, подумав о спрятавшемся в них медведе. С чего бы коту вдруг шипеть на них? Но внезапно все смолкло, и она продолжила говорить, заставив себя отвернуться и унять возникшую тревогу. Какие медведи? Вокруг одни только дачи, крошечный овраг, а за ним склоны лыжного курорта с пасущимися на них лошадьми.

— Может мне и фото паспорта своего выслать?

— Было бы неплохо.

Таня решила, что с нее достаточно выворачивающих наизнанку разговоров. Ей на голову свалился еще один придурок и тоже Олег. Она, в отличие от него, даже не додумалась до такого, хотя, наверное, стоило бы, чтобы знал каково это, когда в тебе подозревают форменного мерзавца.

— А не пошел бы ты в задницу, Березин?

Предложение получилось легким. Это было удивительно, потому что то, что она увидела перед собой заставило ее похолодеть от страха. Что-то черное выдвинулось из того самого, не оставленного в покое куста и стало надвигаться на нее, внезапно окружив со всех сторон. Вместо того, чтобы вскрикнуть Таня попятилась и чуть было не упала, выронила смартфон и, цепляясь, опрокинула этажерку с выставленным на нее банками и горшками.

— Не двигайся — донеслось рядом тихо, спокойно и таким тоном, что не оставалось сомнений в том, что говорящему абсолютно плевать, если она поступит иначе, — и не кричи!

Первый шок быстро прошел, ужас уступил место паники и страху — в надвигающейся тьме не было ничего мистического, то были просто люди в черном, но их количество и неожиданное появление заставили ее броситься в дом. Это произошло как раз в тот момент, когда с крыши сорвалось ревущее светлое пятно, вцепившись незваному гостю прямо в затянутое черной тканью лицо.

— Твою мать!!!

Послышался еще один крик, забористые ругательства и рев обезумевшего не то от страха, не то от злости Яськи.

— Это всего лишь кот!

Ее коты были лучше собак. Разве можно ожидать какого-то подобного поведения от пушистых, осторожных и вечно приспосабливающихся созданий? Нет!

— Держи ее!

Раздавшиеся позади выстрелы, больше похожие на раскаты грома заставили Таню не просто притормозить, а ринуться обратно. Кто-то из ее защитников жалобно мявкнул. Таня только и успела увидеть, как пролетели в сторону старой смородины знакомые очертания «пыльного», сверкнув в темных листьях белыми лапками.

— Ясь!!!

Любовь к заступившемуся за нее животному была сильнее инстинкта самосохранения. Она продолжала смотреть в сторону кустов, рваться туда, пытаясь вырваться из невозможного захвата. Боль в заломленной руке была невыносима, но Тане не обращала на это совершенно никакого внимания, пытаясь добраться до любимого кота и молясь о том, чтобы он показался белой отметиной в этой кромешной тьме.