Глава 32

— Придурок?

— Да.

— Совсем не боишься меня и того, что я могу испортить тебе жизнь?

Танька боялась, но показывать этого не собиралась, решив отвечать спокойно и в этот раз без резюмирования его умственного состояния.

— Станете преследовать ночами, кашлять в след и ускорять поступь лишь бы я побежала? Подсылать людей, чтобы звонили и стучали мне в дверь? Следить за моей карьерой и предупреждать потенциальных работодателей, чтобы те не брали меня на работу? Все только потому, что я назвала вас придурком, после всего, что вы наговорили мне и сделали?

Фсбэшник играл желваками, глядя перед собой, сжимал зубы, губы, но не отвечал, а продолжал слушать ее нескончаемый поток вопросов.

— А чтобы сказал ты, если бы оказался на моем месте? — распалившись, она все же перешла на «ты». — Стал бы извиняться и руки целовать?

Волков оказался придурком, психом, а еще весьма обидчивым малым. Оставшуюся часть дороги, после он предпочел преодолеть молча. Чему Таня была только рада. Желания общаться после всего сделанного и сказанного не было еще вчера, улыбаться и кокетничать, как того советовал Никитка тем более.

— Кофе Гранд, «Шримп Ролл», — начал перечислять заехавший в МакАвто Волков, затем взглянул на нее вопрошающим взглядом и, поймав отрицательный жест, продолжил. — Холодный чай, обычный.

Не смотря на ее отказ брать что-либо в некогда любимом кафе быстрого питания Тане достался холодный чай, и он был кстати — солнце пекло нещадно, даже не смотря на работающий в салоне кондиционер.

— Спасибо.

На том и закончили бы. Таня вышла из авто, сказала короткое «спасибо» без всяких там «увидимся как-нибудь!», открыла калитку и, молясь всем богам сразу, пошла по тропинке, усыпанной старыми шляпками от желудей, да нападавшими ветками. В конце концов она прибавила шагу, вбежав в гостевой домик с окнами под самым потолком, натолкнулась на «джамшута», то есть на мужчину с ярким поясом для инструментов и чуть было не свалила его, себя, наткнулась взглядом на еще одного «марио» и крутанулась на пятках.

— А вы кто? — Танька отпрянула обратно, распахнув дверь на всякий случай.

Наверное, его руки в перчатках она успела заметить, прежде чем они исчезли внутри.

— «Рубанов и компания», — проговорил круглолицый мужик, показав на свою спецовку с вышитым на ней логотипом. — А вы хозяйка стало быть?

— Да! — без раздумий ответила Таня.

— Тогда принимайте! — широко улыбнулся тот, но с мгновенно ставшими хитрыми глазами. — Стекла поменяли, разбитые собрали до осколочка и пропылесосили, даже на улице, рамы утеплили…

Таня прошлась по еще незнакомому для нее дому, оценив скандинавский стиль обстановки, и пожалела, что не зашла сюда раньше. Теперь нельзя было понять все ли на месте и не лишились ли она чего-то после чужих и возможно шаловливых рук.

— Везде! Во всех трех домах!

Мужчина продолжал идти вперед, вышел на улицу, прошел по палубе указав на новехонькие, начищенные до кристального блеска стеклышки, потом кивнул на замененные щеколды и шпингалеты.

— Их тоже заменили. Болтались на соплях, какие-то проржавели, амбарные замки тоже навесили новые, сейчас покажу, где ключи. Мы взяли на себя смелость и заменили кое-какую фурнитуру. Ничего выбрасывать не стали.

Услужливый рабочий одним ловким движением выудил из-под маленькой стремянки ящик со снятыми крючками для одежды, засовами, крючками для одежды, погнутыми задвижками и засаленными дверными ручками.

— Сами решайте сами, что выбрасывать, что оставлять, — проговорил тот, — но некоторые вещицы старше моей мамы.

С этими словами мужик вынул старинный крючок в виде задравшего морду дракона.

— Интересная вещь, — в глазах мужчины читался какой-то детский восторг. — Отнес бы его в чистку, а потом в ломбард или в ювелирный, наверняка, настоящее серебро.

Танька кивнула, до этого момента едва успевая поворачиваться, то в одну, то в другую сторону, заметила стоящего на отдали Волкова и решила поинтересоваться кого благодарить за чудесное избавление от головной боли в виде поездки в строительный магазин, совсем уж лишних трат, а также поисков тех кто мог бы выполнить весь этот нехилый фронт работ за умеренную, если ни сказать совсем уж за никакую цену.

— А кто?..

— Валерий, — представился работник, — Просто Валерий.

— Я не об этом.

— А вы вообще кто такой? — совершенно логичный вопрос Тани потонул в истерике неизвестного.

Просто Валерий и слова не мог сказать в ответ на поток вопросов вперемешку с ругательствами. Никто бы не смог.

— Так вроде все, — развел руками посеревший от этого концерта Просто Валерий.

Неизвестный продолжал орать и строить из себя умника, размахивая руками не хуже ветряка или темпераментных итальянцев.

— Где остальные?! Водку хлещут?! А потом потребуете почасовой оплаты?!

Свалив на пол уголки со старыми газетами, журналами и рекламными брошюрами, он разорался пуще прежнего, пнул стремянку, свалив с нее коробки со всякой мелочью, заставил их двоих отступить, а там и вовсе «выкатиться» из крохотного домика.

— Тихо!

Суперспособность затыкать рты, орущим, припадочным мужчинам обнаружилась у подоспевшего на этот цирк Волкова, после чего стало ясно, что компенсацию организовало не государство. Не благодарностей ждал силовик, следуя за ней следом, а чего-то другого. Чего именно? Ей предстояло узнать это.

— Что?! — взвыл явно еще бухой скандалист. — Ты вообще кто?!

Волкову ни тон, ни брошенный высокомерный взгляд не понравились.

— Пошел вон отсюда! Полный двор какой-то швали!

Надо было видеть, как преобразился его взгляд в это мгновение. Он стал злым и холодным одновременно, а потом «гестапо» сделал что-то. Что-то быстрое, едва уловимое глазу и действенное.

— Где остальные? — обратился неизвестный урод к просто Валере. — Заявил, что нужно еще трое, а работаешь один!

В следующее мгновение крикуна согнуло в две, а потом и в три погибели. Танька вскрикнула, и сама же закрыла себе рот, глядя на то, как Волков загреб в пятерню темные волосы, стонущего от боли дельца, наклонился и с самым невозмутимым видом поинтересовался:

— Первый вопрос: кто ты? — проговорил он таким мерзким тоном, что Таньку тут же стало воротить с души. — Второй вопрос: что ты, гнида, забыл в этом доме?

— Березин! — прохрипела высокомерная, страдающая похмельем «гнида» и все почти что встало на свои места. — Я его помощник!

— Ясь!..

Таня послушала бы его и дальше, желая услышать какого ляда тот гонит ее прочь, раз они с Березиным договорились о совместном проживании; мелькнула у нее мысль, что Олег на фоне всего происходящего решил пересмотреть их договоренности, но…

— Ясь!!!

Таня отбросила эти мысли прочь, во-первых, потому что это было свойственно Коврову, а всех мерить по нему никак не следовало, а во-вторых, послышался яростный кошачий рев, показалась разбитая кроссовка и чья волосатая щиколотка, а следом за криками кота мужская ругань.

— Тащи его! Тащи!

— Царапается гад!

Голоса были мужскими, но звучали на самый разный лад, образовав малый союз СНГ на территории отдельно взятой дачи.

— Рукавицы тебе на что?

— Так не ватные же! Продирает скотина!

— Что вы делаете?!

Таня остановилась, наткнувшись на небольшую группу рабочих, ползающих у основания дома и даже белую лапку своего милого Яськи. Рассерженные крики, торчащие мужские зады в яркой спецодежде и непрекращающиеся крики кота.

— Уйдите! Уберите руки!

Она растолкала на мгновение оглянувшихся на нее рабочих, и сама упала на колени, сунувшись под навес с коробками и рухлядью для костра.

— Яська! — кот в ответ на это встрепенулся, взглянул на нее светящимся зеленым взглядом, но подползти или броситься в объятия не спешил. — Рыжик!

Оба кота, найдя укромное место в не залитой части фундамента, выглядели помятыми, злыми и ужасно испуганными.

— Что они сделали вам?!

— Так сказано было поймать животных, — проговорили позади. — За отдельную плату!

— Не трогайте! Они — мои и к вам не пойдут!

Это что тоже Березин распорядился? Чем ему коты не угодили?!

— Ясь? Ясь, милый иди сюда! — она оглянулась назад, решив отогнать опасность в виде чужих для ее пушистеньких людей. — Уйдите! Они вас боятся!

Таня забрала валяющиеся тут же рукавицы и заползла еще глубже, рискуя повторить участь Винни-Пуха.

— Ясенька! Котень! Мой главный кот! Иди сюда!

Танька наконец подгребла кота, получила яростное шипение в ответ, взглянула на рукавицу, но не нашла на ней ничего — ни крови, ни колючек, а значит причина была в другом.

— Займитесь делами! — раздалось позади. — Бабы никогда не видели?

Голос принадлежал не злобному помощнику, а Волкову, но Танька, проверив по ощущениям что конкретно прикрывает юбка платья, продолжила шарить между балками, каким-то образом оказавшимся под домом пнем, мусором и ветками.

— Ясь, я прошу тебя, — Танька и не заметила, как начала реветь в ответ на полный боли ор животного, — потерпи, я сейчас вытащу тебя и все будет хорошо!

Хорошо не было — Ясь упирался, а когда был вызволен, завыл и вцепился ей в грудь, пытаясь спрятать свой раскрасневшийся нос в ее шее и распущенных волосах.

– Лапа распухла, — проговорил подоспевший со старым тулупом Волков. — Давай его ко мне, отвезем его в ветеринарку.

Таня вникала в сказанное всего секунду, а потом согласилась, помчавшись за гестапо прямо к его машине.

— Ты за этим остался? Чтобы проверить, говорила ли я правду по поводу кота?

— Я уже знал ее, — проговорил фсбэшник, передав ей драгоценную ношу, и закрепил ремень безопасности на мгновение оказавшись в опасной близости от ее лица. — Подумал, что тебе может понадобиться помощь.

Оборотень мог быть человеком и теперь демонстрировал это умение с каким-то странным, похожим на смущение видом.

— Как в воду глядел.

Ковалевская гладила мяукающего кота, прижав его к себе таким образом, чтобы тот не сумел и не попытался выбраться из своего ватного плена.

— Все хорошо, Ясин. Все хорошо, миленький.

— Ты так сильно любишь животных?

— Они в первую очередь мои друзья, — проговорила Таня, погладив сухой и такой горячий нос. — Потом члены семьи и уж в самую последнюю очередь — животные.

— Не обижайся.

Таня не обижалась. Она волновалась. Ветеринарки были ее «больным» местом. Крови на рабочей рукавице не было, а вот распухшая нога была. Смелость Яся обошлась «малой кровью», но Таня уже не первый раз, бывавшая в клиниках с Рыжиком знала, что вывих — это не повод для того, чтобы расслабляться. В свое время она намучилась со старшим котенем, узнав о врожденных и приобретенных вывихах все. Если совсем коротко, то те могли «срастись» неправильным образом, приобрести образования в виде сгустков крови и навредить мягким тканям образующих тот или иной поврежденный сустав. Все могло закончиться хирургией и этого Таня боялась больше всего. Все еще живо было воспоминание того, как она из-за ошибки ветеринара потеряла первую кошку — та уснула и больше в себя уже не пришла.

— Помощник Березина бухал всю ночь, — говорил Волков, тем самым отвлекая Таню от панических мыслей. — Тот сорвал его с вечеринки, завалил указаниями и оставил одного.

Может Березин пил в его компании? Он ведь тоже «благоухал», словно роза в вечернем саду.

— И как долго вы собираетесь держать его у себя? — не выдержала она, повернувшись к Волкову. — Чем чревато нападение на сотрудника ФСБ?

Роман Георгиевич сперва не отвечал и стало понятно, что все, чтобы он не сказал после — ложь, да и только.

— О чем ты? Не было никакого нападения, а это — он взглянул на себя в зеркало заднего обзора. — Так спешил отдать тебе смартфон, что не заметил порожка.

— Споткнулся, упал, очнулся… Гипс?!

— Верно, — продолжал сыпать флюидами не теряющий надежды силовик.

Таня отдала должное слова Гестапо — ныть и жаловаться он не стал, злорадствовать — тем более. Но, обольщаться не стала, в этих структурах работают не агнцы небесные.

— Хорошо, будь по-вашему…

— Мне казалось, что мы уже на ты.

Кокетничать и играть словами? У Тани на это не было никакого желания. Хотя, Никита, посоветовал бы ей потерпеть, но звонок сорвался из-за своей неприличной продолжительности, а перезванивать друг отчего-то не спешил.

— А мне казалось, что вы встретили кулак.

— Говорю же: тебе показалось!

— Тогда, где он?

Волков пожал плечами.

— Понятия не имею.

— Вот что ты врешь? — воскликнула Таня и тут же замолчала.

Что толку пытаться? Он ведь не кокетничает с ней на счет Березина. Хотел бы упомянуть и использовать имя Олега, то давно бы уже сделал это.

— Не вру. Мне дали пару дней отгулов, а Березина твоего увели.

Волков подался вперед, сжав руль до побелевших костяшек, затем взглянул на нее, ожидая увидеть что-то, но наткнулся на брошенный исподлобья взгляд.

— Куда и как надолго не знаю.

— Но ведь можете узнать?

Ухмылка Волкова и брошенный искоса взгляд подсказали ей, что тот не станет делать этого, а стараться ради этого Таня бы не стала.

— Выпустят. Таких, как он редко сажают.

— Даже такие как вы?

— Даже такие как я, — согласился неожиданно легко «оборотень» в штатском. — Откупаются и исчезают.

Тане стало тревожно, но она постаралась выбросить едва появившегося в думах Березина из головы. Он — живой, целый, невредимый и это самое главное. Волноваться о том, что тот бросил (или бросит) ее было нельзя. В этом случае надо будет признаться себе, что это важно и олигарх взял, да и разгреб местечко для себя в бардаке ее души.

За этим мыслями, то и дело зарываясь пальцами в мягкую шерстку на макушке Яськи, они доехали до ветеринарки. Таня даже глазом не успела моргнуть, как оказалась внутри холодного, отделанного кафелем помещения, распеленав своего пушистого, дав осмотреть, а потом и проследовав вместе с ним под портативный рентген.

— Ясь, пожалуйста, потерпи! — говорила она, глядя в расширившиеся от страха глаза кота. — Поверь, мне тоже страшно, но я с тобой, правда?

Она держала его, несмотря на вколотое успокоительное.

— Подумаешь будешь светиться в темноте! Это временно! Но зато прослывешь суперменом среди котов.

Ветеринар хмыкал и смеялся, слушая все это, а ей хотелось поскорее услышать хорошие новости и убраться отсюда. Она, как и Ясь, прекрасно понимала, что в этих стенах не только лечат, но и прощаются навсегда.

— Ничего серьезного, — поспешил успокоить ее «доктор Айболит» больше похожий на мясника в своем идиотском черном переднике, тряся черно-белым снимком. — Сейчас сделаем вашу бойцу укол и вправим сустав обратно, а потом наложим лонгету, но с прыжками и покорением деревьев придется обождать.

Танька часто закивала, но вместо того, чтобы передать «вялого» кота, поднялась, решительно заявив, что все это время будет с ним рядом.

— Это лишнее. Дело пустяковое.

— Нет.

Перед глазами, как наяву встал последний взгляд Кузи.

— Сделайте все при мне.

Доктор не желал уступать и Тане совсем не понравилось это.

— Она идет с котом, — вновь встрял Волков, встав между ней и доктором Птицыным. — Это ее имущество, и она имеет полное право видеть, что с ним делают и как.

Звериный врач отступил, увидев что-то на лице оборотня, провел ее в операционную и показал все, но Таню волновало другое: как быстро очнется Ясь?

— Рекомендации по уходу, препарат в каплях и диета. Не перекармливайте его. В случае чего звоните или приезжайте. Возможен вызов на дом.

Вручив ей двустороннюю визитку, «айболит» исчез в светлом коридоре. Закутав еще спящего кота, Танька побрела к машине и только на середине пути «опомнилась»!

— Сколько я вам должна?

— Нисколько.

— Не надо подарков. Деньги у меня есть.

Оборотень в ответ на это многозначительно хмыкнул, но сумму озвучить не спешил.

— Зачем ты пошла в операционную? — наконец проговорил он, сворачивая на знакомую дорогу с перекинутым по ней мостом и стершимся названием реки возле. — Мало тебе впечатлений за последние дни?

— Нет.

— Любишь кошмары, да позабористее? Представляешь сколько это будет стоять у тебя перед глазами?

Таня вздохнула, обрадовавшись очередному повороту, стремительно пробежавшим домикам за окном и знакомому силуэту у ворот дачи. Березин ждал ее оперевшись на бок темного, как уголь авто, кажется взял ее в прицел своих ясных глаз стоило им появиться в зоне его видимости.

— Денег не нужно, — проговорил Волков, остановив машину и повернувшись к ней. — Объясни мне и это будет платой.

Ему нужно было не только это. Это она поняла по его затаенному блеску глаз.

— Когда-то давно у меня была кошка, — проговорила она. — Я принесла ее в клинику для стерилизации.

Она подняла Ясика к лицу, прислушавшись к его дыханию. Она старалась не смотреть на Березина, чтобы не выскочить из машины и выйти из нее с чувством собственного достоинства. Хотя, если признаться честно, ей очень хотелось обратного. Но, как говорится жизнь научила ее, что нужно иначе.

— Врач предложил поприсутствовать на операции, а я не смогла. Мне было страшно, и я побоялась кошмаров. Я оставила ее одну, только потом узнав, что они не вырубаются вот так сразу, все видят и понимают. Она умерла от неправильной дозы препарата, одна, без меня и ей было страшно. Понимаешь?