3

За час они обошли весь музей. Крымов встретил двух знакомых, одним из которых оказался старый друг и помощник Константин Яшин.

— Ну что, Костя, зацепки есть?

— А вы как тут, товарищ капитан? И что за рыжеволосая красотка с вами? — Старлей покачал головой. — Прямо огненная.

— Краевед, специалист по призракам и прочей нечисти.

— Ясно. И на что такие интересные женщины тратят свою жизнь?

— На тайны, Костя, на тайны. Колись насчет улик, все равно узнаю. Облегчи задачу бывшему шефу.

— Вор забрался в музей, спрятался, потом отключил сигнализацию и ночью с полотном был таков.

— Профи?

— Несомненно.

— То-то и оно, — вздохнул Крымов.

— Что?

— Картина этого Щукина большой художественной ценности не представляла, только краеведческую, знал об этом?

— Пока нет.

— Ну вот, говорю. Продать ее невозможно, а работал профессионал. Вот в чем все дело.

К ним подошла Кассандра.

— Здрасьте, — скромно поздоровалась она с Яшиным.

Крымов представил молодых людей друг другу.

— Я вот что узнала: картину унесли с рамой, а могли вырезать, свернуть и спрятать в тубус, даже классиков так воруют, полотна которых стоят миллионы долларов.

— А вывод?

— Похитителю понадобилось все полотно — с холстом и рамой.

— Какая у вас спутница, — кивнул на рыжеволосую девушку Яшин. — Не только красивая, но и умная!

Польщенная Кассандра залилась краской.

— Вы меня смутили, Константин. Но спасибо.

— Вот что, Костя, — сказал Крымов. — Нужно узнать имена всех, кто когда-либо интересовался полотнами этого Щукина. А также их знакомыми и знакомыми знакомых.

— Уже работаем в этом направлении, не дураки, — усмехнулся Яшин. — Только из-за одной этой картины весь город наизнанку выворачивать никто не будет. Не «Джоконда». Если украли чисто, то, по ходу, будет висяк. А вам зачем все это, Андрей Петрович?

— Во имя искусства, Костя.

— Ясно, — кивнул старший лейтенант. Ему пришла эсэмэска — он взглянул на экран. — Ну вот, появились первые подозреваемые. Искусствовед Кравцов сказал по телефону моему сыскарю, что полгода назад к нему обращался один человек, решивший остаться инкогнито, и очень интересовался «Ночным Гостем».

— Ты не против, если я скатаюсь к этому Кравцову первым?

— Да нет, только сильно не центрите, а то начальство наезжать будет. Ухода в частный сектор вам так и не простили.

— Под ногами путаться не буду — обещаю. Адресок подкинешь?

У машины Крымов набрал номер.

— Алло, Павел Иванович Кравцов? — спросил он. — Здравствуйте. Капитан Андрей Петрович Крымов, следователь. Очень нужно с вами поговорить о пропаже картины «Ночной Гость». Знаю, что вам уже звонили. Но я специалист именно по этой теме, да, по искусству, — он подмигнул Кассандре, — поэтому дело отдали мне. Крайне необходимо для скорейшего обнаружения полотна. Да. Спасибо. Какой адрес?

Кассандра спросила:

— Врете вы легко и красиво. Один из ваших профессиональных навыков?

— Разумеется, — улыбнулся Крымов. — Но только ради дела. Ни слова лжи в личных интересах. Едем?

— Конечно, куда я без вас?

В машине Кассандра сказала:

— А я тоже кое-что узнала, кстати.

— Выкладывай. О, я перешел на «ты». Не страшно?

— Совсем не страшно, — улыбнулась Кассандра. — Даже приятно. Более доверительно. Замдиректора музея, Инесса Львовна Семипалова, приятельница моей матери, пообещала, что поможет связаться с одним художником-отшельником. Я про него слышала и даже собиралась навестить. Он живет в поселке Смирное, в Девьих горах. Старый живописец Холмогоров — фанат Щукина. Правда, он никого не принимает. Пишет и пишет свои картины. Очень странные, кстати.

— В смысле, странные?

— Он бы хорошо вписался в мою компанию. Ну, тех, кто приходит в редакцию с разными рассказами. Только журналистов он ненавидит больше всего на свете.

— Понимаю.

Скоро они вознеслись на лифте на седьмой этаж старого блочного дома в ближайшем микрорайоне. Дверь открыл благородной наружности пожилой дядечка.

Крымов и журналистка поздоровались.

— Мой стажер — Кассандра, — представил девушку гость.

— Опасное имя, — покачал головой искусствовед.

— Да, каждый день живу в страхе, — вздохнула рыжеволосая гостья.

— Проходите.

Они уселись в гостиной. Разговор сразу зашел о человеке, который полгода назад интересовался полотном Щукина «Ночной Гость».

— Знаете, кого мне напомнил этот самый инкогнито? — спросил искусствовед.

— Кого?

Кравцов усмехнулся:

— Худой, высокий, с копной седеющих волос, лет пятидесяти пяти, — он прищурил один глаз, — с орлиным носом.

— Барона Людвига фон Шварца? — опередила «коллегу» Кассандра.

Искусствовед кивнул:

— Именно, девушка, именно. Барона Людвига фон Шварца, прислужника дьявола. — Он даже головой покачал: — Копия — одно лицо!

— Потомок? — спросил Крымов.

— Я бы не удивился, — кивнул Кравцов.

Андрей взглянул на спутницу.

— Как интересно, а? Товарищ ассистентка?

— Да супер как интересно, — кивнула она.

— До чего же вы договорились, Павел Иванович? С возможным потомком?

— Он через меня пытался закинуть удочку, нельзя ли купить эту картину у музея. Разумеется, сделать этого было нельзя, и он пропал. А теперь вдруг это похищение.

— Да, занятно. А вы много знаете о жизни художника Щукина?

— Достаточно для общего портрета. Но меня барон Шварц с его закидонами мало интересовал, это для тех, кто свято верит в эзотерику. Я больше по Репину, Маковскому, Сурикову. Но есть человек, который знает о Щукине очень много. Почти все. Холмогоров Семен Александрович. Старый живописец и чудак. Он живет в Девьих горах — там у него дом, в поселке Смирное, что-то вроде дачи.

Андрей Крымов и Кассандра быстро переглянулись.

— Городскую квартиру он отдал сыну и уехал жить за Волгу. Сын привозит ему продукты, холсты и краски. Холмогоров рисует то, чего в обычной жизни вы не разглядите.

— И что именно? — спросил Крымов.

— Гостей из тонкого мира, — улыбнулся Кравцов. — Вот, по лицу девушки вижу, что она меня поняла.

— Еще как поняла, — живо кивнула Кассандра. — Я слышала о нем. А еще слышала, что он — отшельник и не разговаривает по душам с незнакомцами. Это так?

— Абсолютно верно.

— И как нам быть? — спросил Крымов.

— Найдите к нему подход, — пожал плечами хозяин дома.

— Вопрос на посошок. Тот самый инкогнито, конечно, не оставил вам никаких координат, даже намека на то, где он обитает?

— Никаких, — покачал головой Кравцов. — Но у меня сложилось впечатление, что он живет за границей. Легкий акцент, определенный лоск в одежде: джемпер, модный пиджак, даже вальяжно мятый, манера поведения. Буквально все.

— Иностранец? Хм, — отреагировал Крымов. — Ладно, будем искать.

Кравцов пожелал им доброго пути, они хозяину — здоровья, и гости попрощались. На улице Андрей позвонил Долгополову.

— Антон Антонович, вы говорили, что существуют портреты Людвига фон Шварца под другим именем. Заграничные. Они есть у вас?

— Конечно, портрет некоего графа де Равсана, например. Это когда Шварц жил в Париже.

— Сколько ему там лет?

— Шестьдесят, может быть.

— Отлично. Можете мне выслать репродукцию?

— Сейчас получите.

Уже через минуту Крымов звонил Яшину.

— Слушай, Костя, зацепка есть. Пересылаю тебе портрет одного француза, не удивляйся, что он похож на старика Шварца с картины «Ночной Гость». Впрочем, это он и есть. Да, представь себе! История запутанная — даже не спрашивай. Тут без пузыря не объяснишь. Брось этот снимок вашим криминалистам, пусть они омолодят француза лет на десять и оденут его в современный костюм: пиджак, водолазка. Сделайте все как можно быстрее и разошлите это фото по всем гостиницам города, даже самым малым. Да, так надо. Ты угадал. Возможно, к Кравцову полгода назад приходил потомок барона Шварца. Делай. А мы с дамой пока отобедаем.

Они неторопливо ели в кафе, но напряжение чувствовалось. Правда, у Кассандры оно было куда сильнее, она как на иголках сидела.

— Что тебя беспокоит? — отпивая чай, спросил Крымов.

— Нам завтра в обед надо быть в Девьих горах, у Царского утеса.

— Я сам хочу попасть туда, в смысле, в поселок Смирное, к Хованскому. Но завтра обещают к вечеру страшный ливень с бурей. Деревья будет ломать. Такие дни иногда выпадают на позднюю весну. Сколько уже предупреждений было? — рассуждал он. — Лучше отложить.

Кассандра покачала головой:

— Откладывать нельзя.

— Почему?

— Я знаю, Андрей, когда призрак фон Шварца вновь окажется на Царском утесе. Когда он может там оказаться.

— Как это?

— А так это. Вы уже знаете, его неоднократно видели на вершине Царского утеса в дни весенних бурь на Волге. Именно такая и обрушится завтра на всю область. И он, очень может быть, окажется там. Я обязательно поплыву — с вами или без вас.

— Даже так?

— Даже так, Андрей. В прошлом году я пропустила эту бурю — заболела, в этом уж точно не пропущу.

— Ладно, поедем вместе, — кивнул Крымов. — Ты смелая девочка.

— Профессиональный интерес превыше всего.

Крымову позвонили. Он взглянул на дисплей.

— Яшин, — сообщил он девушке. — Алло, Костя? Да, слушаю. Как дела с фоткой и гостиницами? — Брови Крымова взлетели. — Серьезно?! Вот так сразу? Консьерж узнал портрет? Конечно, мы составим тебе компанию! Уже едем!

Минут через пятнадцать старый «Форд» Крымова остановился у скромной гостиницы «Дубрава» на окраине старого города, у моста через широкую речку Царевну, впадавшую в Волгу, в неприметном районе с широкими затонами, элеватором и старым механическим заводом. Одновременно с ними подкатила машина с Яшиным и одним из его оперативников.

— Ты теперь девушку будешь на все задания брать? — спросил Яшин.

— Она берет у меня уроки криминалистики, расширяет сферу деятельности. От журналистики до криминалистики — два шага. Да, Кассандра?

— Ага, — просто ответила та. — В обратном направлении столько же.

Они целеустремленным отрядом вошли в гостиницу.

— Он уехал сегодня утром, — торопливо сказал консьерж. — С чемоданом. Да съехал ли? У него еще два дня оплачено.

— Он появился ночью? — спросил Крымов.

— Так точно. Часа в три ночи вернулся с огромной папкой, метр на метр, а то и побольше, — консьерж руками очертил размер, — но сегодня уезжал без нее.

— И я догадываюсь, почему, — кивнул Крымов. — Ключи, — потребовал он.

— Без ордера? — с опаской спросил консьерж.

— Он не вернется, — бросил Крымов своему товарищу. — Предупреждать не стал — зачем? А все, что нужно, он забрал.

— Понимаю, — кивнул Яшин.

Им дали ключи от номера «8» на втором этаже, куда они немедленно поднялись.

— Я лицо официальное, мне и открывать, — сказал Яшин. — Девушка входит последней, когда мы все проверим.

Мужчины друг за другом осторожно перешагнули порог одноместного номера. Ванная и туалет были пусты, шкафы тоже. Одежду забрали. Банные принадлежности тоже. То, что надеялся увидеть Крымов, лежало в центре комнаты — аккуратно разломанная старинная рама. Холста, конечно же, не было. Преступник скрылся с полотном Щукина.

Крымов стал аккуратно рассматривать разбитую раму и очень скоро обнаружил то, что искал. В одной из широких перекладин рамы, на которую барон не поскупился, было выточено хитрое полукруглое удлиненное отверстие. Оно представляло собой своеобразный пенал-тайник. Несомненно, для хранения скрученного в трубочку документа.

— Вот в этом отверстии и хранилось двести пятьдесят лет то, что понадобилось потомку барона Шварца, — констатировал Андрей Крымов. — Я так и думал, дело в раме. Холст был только предлогом. Хотя, — он взглянул на Кассандру, — и холст мог хранить какие-то тайны. Что скажете, милая девушка?

— Очень даже мог, — кивнула та. — Например, формулу превращения свинца в золото на обратной стороне. В духе барона.

— Эх, если бы, — вздохнул Крымов.

— Я бы тоже не отказался, — кивнул Яшин, поглядев на Кассандру — рыжеволосая острячка ему понравилась. — Я пойду по следам похитителя. Куда вы сейчас?

— За Волгу — к Девьим горам. Поиск картины — не мое основное дело, если честно. Я вижу продолжение своего дела именно там.

— Ну а так, на всякий случай, если понадобится помощь?

— Мне нужна подсказка старого мудреца — это Семен Александрович Холмогоров. Как о нем говорят: старый живописец и чудак. У него в поселке Смирное дача и круговая оборона. Кассандра в качестве наживки.

— Берегите ее, — улыбнулся девушке Яшин. — И удачи.

В машине Крымов спросил:

— У тебя есть знакомые художники?

— А зачем нам?

— Художники мне не нужны, а вот два этюдника понадобятся.

— Гениально, — искренне отреагировала Кассандра. — Прикинемся живописцами?

— Ага. Учитель и его студентка. Пойдет?

— Да просто класс. Стажеркой-криминалисткой я была только что, теперь стану художницей. Мне нравится ваша профессия, товарищ капитан.

— Мне самому нравится. Так есть?

— Найдем.

Этим же вечером Кассандра раздобыла два этюдника у своих друзей — студентов педагогического института. Арендовала на трое суток за бутылку коньяка.

— Сама рисовала? — бросив этюдники в багажник, спросил Крымов.

— Да, в изостудии. Еще девчонкой. Как раз с этими ребятами.

— Дальше не пошло?

Кассандра усмехнулась:

— Пошло, но не так, как от меня ожидали.

— В смысле?

— Я все видела по-своему. Ну, деревья синими, землю оранжевой, воду золотой.

— Эксцентрично.

— Ага. Чем больше ругали, тем оранжевее становилась земля. Меня и выгнали.

— Ясно. И тогда была белой вороной?

— В самую точку, детектив.

Они поужинали в одной харчевенке, выпили пива, и Крымов отвез девушку домой.

— Утром заеду, будь готова, — строго предупредил он.

— Не подведу, — ответила его спутница.