ГЛАВА 6

Вот почему сейчас, когда уже не надо, корабль безропотно выполнил команду, и плавно опустился? Два варианта. Либо у техники есть душа, и конкретно эта машина, быть угнанной не пожелала, либо я — полная неудачница, и это вероятнее. Третий вариант, что мне банально не хватило опыта в управлении данным видом кораблей, рассматривать не хочу.

Приземлившись, выходить все равно не тороплюсь. Заблокировала все выходы. Нужно хоть как-то собраться. Побилась головой о штурвал. Легче не стало. Пора идти сдаваться.

На выходе меня окружило сразу несколько человек. Хорошо, не стали скручивать. Под конвоем мое тело, душа в ужасе, куда-то ушла, может в пятки, может еще куда, доставили к Рикеру и его отцу. Посмотрела на «родственников». Джонатан отчего-то веселился. Лично я в данной ситуации не находила ни чего смешного. Супруг оставался бесстрастным. Окинув задумчивым взглядом, произнес.

— Отец, ты не мог бы остаться и навести здесь порядок. Я хотел бы поговорить со своей женой.

— Конечно, сын. Я же все понимаю, — расплылся в ухмылке Джонатан, и неожиданно мне подмигнул. — Иди, не беспокойся.

Рикер, схватив меня за руку, потащил к выходу. Потянувшейся было за мной охране, офицеры возражали и требовали отправить преступницу сначала в тюрьму, а потом на суд, рявкнул.

— Я сам разберусь.

Как ни странно, но никто не посмел больше ничего возразить.

Пока не довел до своих апартаментов, супруг отказывался со мной разговаривать. Дома швырнул меня на диван в гостиной. Честно скажу, у меня мороз по коже от присутствия Рикера. Напряженный, злой. Неужели бить будет? Ушел куда-то. Вернулся, держа в руках бутылку коньяка и бокал. Сел, налил. А дальше, потягивая свой напиток, казалось, совершенно спокойно, приступил к допросу. И теперь вопросы он задавал совершенно по-другому, не так, как когда-то на кухне. Игры кончились.

— Зачем тебе понадобилось угонять корабль?

— Хотела улететь отсюда подальше.

— Куда?

— Нашла бы, куда.

— Нормально отвечай. От этого для тебя сейчас многое зависит.

— А что может зависеть от моих ответов? — мрачно задала я встречный вопрос. — Понятно, что теперь меня ждет тюрьма или отправят отрабатывать на промышленную планету.

— Не все так однозначно. Честные ответы, и я подумаю над «облегчением» твоей участи, — в конце фразы отчетливо слышался сарказм, поэтому обещанию Рикера я не особо поверила.

— Я хотела добраться до первой же межрасовой станции и сбыть корабль перекупщикам. На вырученные деньги снять ограничитель, купить другой, более дешевый, одноместный корабль и спрятаться, осев на какой-нибудь небольшой торговой планете, — топиться, так топиться.

— Предположим. Я не буду сейчас указывать на недостатки и пробелы в твоих планах. Как тебе вообще удалось поднять в воздух корабль? Кто тебя обучал? В приюте точно такому не учат.

— В моем личном деле должно быть написано, что в возрасте двенадцати лет я сбежала из приюта и вернулась ровно через год.

— И что? Каждый третий обитатель приюта оттуда сбегает. В этом нет ничего не обычного. Другой вопрос, что мало кто вновь приходит в лоно приюта. Причем большинство и радо бы вернуться, у беспризорников смертность крайне высока, и условия жизни, зачастую, гораздо хуже.

— Я с детства грезила полетами. Мечтала иметь свой корабль, осваивать новые планеты. Вы, наверное, считаете, что все женщины тупые, по интеллекту даже близко несравнимы с мужчинами, и нужны только для продолжения рода. Я прекрасно осознаю, что карьеру в человеческом Союзе мне не сделать. Да я и не хочу. По-моему, человеческая раса давно прогнила. Не хочу жить в нашем обществе. Здесь только одни запреты и лицемерие. Неужели Вы сами не видите, что происходит? После того, как правительство начало закручивать гайки, и прервало с другими расами почти весь контакт, мы не развиваемся. Что еще хуже, начался регресс. Это заметно во всем!

Резко замолчала. Я слишком распалилась. Рикер слушает с большим интересом. Еще обвинят в «измене» Союзу, и сговору с другими расами. В последние годы было много подобных обвинений, и наказание не пример серьезнее. Даже угон, в сравнении — цветочки. За кражу не убивают.

— Впрочем, это все не так важно. Когда я сбежала из приюта, у меня была вполне определенная цель. Тогда я добралась до порта и проникла на тожутский частный транспортный корабль. Хотела, чтобы меня просто взяли с собой, и готова была, как угодно отрабатывать свое там пребывание. В дальнейшем же, надеялась, что меня рано или поздно примут, и допустят до управления. Я знаю, я смогла бы. Все, что касается техники и кораблей, я схватываю налету.

Рикер хмыкнул.

— И что же ты тогда вернулась?

— Если спрашиваете, то значит, плохо знаете философию тожутов. Они считают, всего надо добиваться честным трудом, и жить в тех условиях, которые дала тебе жизнь.

— Неплохая философия. И что же? Получается, тебя вернули?

— Да, как только совершили свой торговый рейд, и вновь вернулись на Землю.

— Почему так долго ждала, чтобы предпринять новую попытку?

— Сначала тоже думала, что тожуты правы. Училась, искала другие пути. А потом мне все надоело. Годы идут, жизнь так и осталось беспросветной и серой.

— Ну, хорошо, когда вновь решилась на побег?

— Когда меня распределили сюда на работу. Заработанные деньги копила. Сначала бы вновь сбежала — проникла в грузовой отсек отбывающего на ближайшую планету корабля, а потом, с помощью накопленных денег, купила бы билет куда пожелаю, и устроилась в новой жизни. Мне уже оставалось недолго. На нижних уровнях контроль над людьми, не такой как здесь.

— Ага, а тут тебе очень не вовремя помешал я.

— Ну… Можно и так сказать.

— И сытая спокойная жизнь тебя тоже не устроила?

— Хорошо питаться, конечно, важно, но есть и другие не менее существенные потребности. По моему мнению. Вы же ведь работаете. И Вам это нравится. Да что там, Вы практически живете на своей работе. Думаете, другим подобного не хочется?

— Вполне возможно. Но почему было не попробовать попросить у меня? Управлять кораблем, особенно без подготовки и должно обучения, не все студенты могут самостоятельно. Скажи ты, чего хочешь, и я бы пошел на встречу. Я не запрещал тебе эйрборд. Пожелай ты поступить и учиться в летную академию — помог. Автоматического поступления не сделал бы, но обеспечил честную сдачу вступительных экзаменов. Ты же предпочла зачем-то идти по головам. Что тебе сделал этот офицер, Алекс? Теперь его карьера и репутация разрушена. Думаешь, твоя жизнь ценнее его? Неужели совсем не стыдно?

Кивнула.

— Стыдно. И я готова понести за это свое заслуженное наказание. Мужчинам проще устроиться в этой жизни. Знания у Алекса есть. Пусть и со скандалом, он бы уехал. Специалистов подобного уровня мало. Так что все равно хорошо все у него было бы. Пусть и ниже чин получит. Разве нет?

— Твоей вины это не умаляет.

Странно, что за помятый корабль Рикер мне ничего не сказал.

— Так ты не ответила на вопрос. Почему же не захотела в летную академию?

— Потому что там нет свободы. Я же говорю, нет никакого развития. Военные чины бояться. Держатся за свои кресла. Боюсь я не из тех, кто может жить в системе. Тем более в такой.

— Я не понимаю, откуда это в тебе. Другие сироты ничего подобного не хотят, и даже не думают о подобном.

Помолчал.

— В приют ты поступила довольно поздно. Возможно, ты что-то помнишь о своем прошлом?

Рикер смотрел так, будто сканировал меня. Сейчас он почувствует любую фальшь.

— Я ничего не помню, — медленно, чеканя каждое слово, ответила я.

Не поверил. По глазам вижу. Для меня это может стать проблемой. Прищурился.

— Да что ты. А если я все-таки выясню о тебе что-то? Полагаю, не обрадуешься?

Лучше ему этого не делать. Сам же может большие проблемы огрести. Никто не будет смотреть на должность.

Пожала плечами, сделав равнодушное лицо.

— Выясняйте, — все равно не докопается. Слишком, правда невероятная. И те, кто что-то знают, либо умерли, либо будут молчать до гробовой доски. — А вообще к суду, и последующему наказанию я готова. Знаю, на что шла.

Допрос прервался звуковой трелью от входной двери.

— Жди здесь. Не смей никуда уходить. Поняла? — по виду Рикер был очень зол.

— Да.

Супруг ушел. В коридоре послышались мужские голоса. О чем говорили, не поняла. Через какое-то время все затихло. Видимо мужчины ушли. В гостиной появился взволнованный Персиваль.

— Миа, на тебе лица нет. Что произошло? Ты знаешь, зачем приходили военные?

— Рикер ушел с ними?

— Да.

Закрыла лицо руками и затряслась. Ноги притянула к себе. Это при муже я не позволяла себе проявить слабость. Но это не значит, что мне не было плохо.

— Девочка, что случилось? Тебя кто-то обидел?

Перси тут же оказался рядом. Сел и просто обнял. Я уткнулась ему в плечо. Из моей груди вырывались судорожные болезненные вздохи, но я не плакала. Данная ситуация не самая плохая из произошедших со мной. Да и готова я была к подобному исходу. Просто все равно обидно, одиноко и страшно.

— Тихо-тихо, — Персиваль ласково гладил меня по голове.

Мы просидели так не меньше десяти минут. Наконец мне удалось взять себя в руки.

— Персиваль, спасибо. И извини, мне бы хотелось побыть одной, — еще Рикер сейчас придет, а я тут, ко всему прочему, с его помощником в обнимку сижу.

— Хорошо, — Перси поднялся. — А что все-таки произошло?

Усмехнулась.

— Да там я виновата. Не волнуйся, все нормально.

Перси я не убедила, тревога из глаз не исчезла, но возражать не стал. Ушел.

Рикера не было еще долго. Сидеть на диване мне уже надоело. В голос заявили о себе естественные потребности, но вставать, памятуя о предупреждении мужа, чтобы не смела уходить, не решалась. Наконец, супруг появился. Выглядел устало. Сел и вновь налил себе конька.

— Тебе, моя милая жена, повезло. Корабль, который ты выбрала для своего побега, давно считался чересчур капризным, и его собирались сдать на ремонт. Поэтому дело удастся замять под предлогом неисправности корабля, системы которого заклинили, и он сам взмыл в воздух. Экскурсии подобные твоей, офицеры за деньги уже устраивали. Это возбраняется не так сильно. Конечно, мало, кто поверит, в эту версию, но запись с кульбитами корабля, и всего что происходило в зале, я изъял. Дежурные будут молчать, им это тоже не выгодно — иначе получается, что они были в сговоре с твоим офицером. Что ты сделала, чтобы получить допуск к управлению машиной?

— Запустила специальную программу.

— Твой вирус подчистит мой программист. Поскольку ты моя жена, и самостоятельной единицей не считаешься, судить тебя не будут. В отличие от офицера Алекса.

— И что дальше?

— А дальше, моя хорошая, мы перезаключим с тобой контракт, — сказано жестко, с каким-то предвкушением, — Я бы не стал менять условия, и вообще был готов к нашему взаимовыгодному сотрудничеству. Но теперь тебе веры нет.

— Что Вы хотите?

— Ну, для начала, поступишь в академию. Раз проявила свой потенциал, изволь идти учиться. Ты кое-кого из наших высших чинов восхитила своей наглостью и упорством. Так что зря критикуешь наших военных и руководство. Провалишь вступительные испытания или вылетишь с обучения позже — я тебе не завидую.

Надо же, я и представить не могла, что Рикер захочет выдвинуть подобное требование.

— Далее. Теперь будешь спать со мной.

У меня сердце ёкнуло.

— Но ведь… Вы же говорили, что намереваетесь все контролировать.

— Вот и буду. Непосредственно.

— А как же Ваша репутация? Вы хотели быть точно уверенным, что никто…

— Милая, моя репутация и так уже пострадала. Ты выставила меня на посмешище. Теперь только и будут шептаться о том, что вынудило тебя попытаться от меня убежать. Официальная версия будет одна, но слухи пойдут самые разнообразные.

Резонно.

— Это все?

— Пока, да, но это не значит, что если у меня появятся новые требования, я не потребую их исполнения. Отныне никаких рамок. Условия в твоем ограничителе будут изменены. Поскольку ты будешь в летной школе, на любом средстве передвижения, расстояние, на которое ты можешь удалиться от Титана, будет четко определено. Попытаешься совершить новый побег — больше никаких поблажек. Я тебя все равно найду, куда бы не спряталась.

— Тогда у меня тоже будет одно условие.

Рикер вздернул бровь. Наверное, поражен моей наглостью.

— Нет. Ты не заслужила права ставить свои условия.

— В таком случае я отказываюсь.

— Да, ну? — протянул муж издевательски. Думает, загнал меня в угол. Выбор есть всегда.

— Иначе я кричу на каждом углу, что все сфабриковано, и я действительно хотела убежать. В дальнейшем же дам признательные показания, и пусть меня отправляют на добывающую или промышленную планету.

— Как страшно. И чего же ты хочешь?

— Чтобы с Алекса сняли обвинения и восстановили в должности.

Рикер фыркнул.

— Тогда можешь идти кричать о своем преступлении. Этим ты только еще больше отяготишь участь своего наивного офицера.

Я погрустнела. А ведь действительно. Молчу. Не дождавшись от меня ответа, Рикер встал.

— В следующий раз будешь думать, прежде чем, что-то делать, — холодно произнес, а потом подошел ко мне, больно схватил за руку и куда-то потащил.

— Куда мы? — не узнала свой осипший голос. Спросила, а сама чувствую, как по телу забегали мурашки — предвестники грядущих неприятностей.

— Как это куда? В спальню. Уже успела забыть про новые условия?

Меня окатило осознание. Он прямо сейчас хочет…

— Пожалуйста, не надо!

Никакой реакции, будто и не слышит. Моя рука больно сжата. Я готова дальше просить, умолять, даже на колени встать. Если бы только это помогло, однако он слишком зол. А что я могу сделать? Фактически, я принадлежу ему. Из-за ограничителя даже сопротивляться не смогу. Глубоко вздыхаю в попытке хоть как-то успокоиться.

— Можно мне хотя бы в туалет сходить?

Рикер резко остановился, наконец, обратив на меня внимание. Окинул задумчивым взглядом.

— Когда ты в последний раз ела?

— На приеме, — пирожное которым угостил Фабио. До приема, как и после я слишком волновалась. Кусок в горло не лез. Сейчас уже прошла большая часть времени для сна. Получается, более-менее нормально ела только вчерашним утром.

— Иди, поешь и приведи себя в порядок. На все тебе не больше двадцати минут, после чего ожидаю тебя в своей комнате.

Отпустил. Я поспешно ушла. В ванной комнате растерла свое запястье. Вероятно, останутся синяки. Быстро приняв душ и сделав все остальные гигиенические процедуры, надела пижаму и отправилась на кухню. Там давилась наспех сделанными бутербродами. Время пролетело слишком быстро. Нехотя отправилась в спальню Рикера. Меня ощутимо трясло. Попыталась приободрить себя мыслью, что все не так страшно и плохо. Могло быть гораздо хуже. Да и с надоевшей девственностью давно пора было распрощаться. Только мешает. Просто на нижних уровнях я не встретила человека, с которым бы хотела провести вместе ночь. А мой нынешний муж в этом плане довольно хороший вариант. Наверное. Главное немного потерпеть и все. От этого не умирают. Я сильная.

Так, уговаривая саму себя успокоиться, зашла в комнату Рикера. Как ни странно, супруга не было. По едва слышному плеску воды, догадалась, что муж в душе. В его гигиенический комплекс можно было пройти напрямую из спальни.

Что мне делать, я не знала. Просто так стоять мне показалось глупым. Прошла и села на огромную кровать, занимающую большую часть комнаты. Обратила внимание на скользящее мягкое постельное белье черного цвета. Видимо какой-то дорогой натуральный материал. Роскошно. Необычно для меня. До сих пор мне приходилось спать только на синтетических недорогих тканях, и я даже не задумывалась, что может быть по-другому. Забравшись поглубже, села, откинувшись на подушки и притянув к себе ноги, тем самым сжавшись в компактный маленький комочек, стала ожидать Рикера.

Огляделась. Минимум мебели и идеальный порядок. Преобладают черные и светло-бежевые тона. В комнате полутьма. Неярко горят только несколько встроенных ламп по углам комнаты. Вообще довольно интимно получается. Шум воды стих, и я сжалась еще больше.

Когда Рикер вышел, я уже довела себя почти до состояния срыва. Сама понимала, как это глупо, но ничего не могла с собой поделать. Поэтому просто глубоко дышала, пытаясь привести себя в чувство, и гнала из головы все мысли. Порой ожидание, хуже самого наказания. На муже было одно большое полотенце, обернутое вокруг бедер. Волосы мокрые и блестящие. Открывающимся мне видом на обнаженное накачанное тело можно было бы долго любоваться, но я не стала, лишь мазнув краем глаза. Встретилась с мужем глазами. Меня обжег холодный безразличный взгляд.

Опустила глаза. Лучше не видеть. Знаю, что самообман. Ощутила, как кровать немного прогнулась под тяжестью чужого веса. Меня довольно грубо дернули, и я оказалась лежащей уже под Рикером.

Супруг не был настроен на разговоры. Сорвал мою скромную, почти детскую пижаму в клеточку. Быстро и методично стал покрывать мое тело поцелуями. В губы не целовал. Больно не делал. Но все происходило как-то… механически. Бездушно. С Рикера соскользнуло полотенце, и я узрела… в общем узрела. Ничего нового и необычного не нашла. Живя в приюте, еще не такое увидишь. Единственно, что рабочий агрегат супруга отличался довольно внушительными размерами, что меня в данной ситуации нисколько не радовало.

Я дрожала от страха. Расслабиться никак не получалось. Если на том же приеме близость Рикера меня волновала, то сейчас я ничего не ощущала. Как ни пыталась. Мне удалось лишь, закрыв глаза, отрешиться от происходящего. Пришло некое подобие расслабленности. Но подобным состоянием, как мне кажется, лучше не злоупотреблять. Так и свихнуться не долго. В следующий раз я обязательно встречу все неприятности лицом к лицу. А сейчас… Да, я убегаю от реальности. Слабость, которую можно себе иногда позволить.

Потом все случилось. Было больно, неприятно, стыдно и противно. Всю свою не слишком долгую сознательную жизнь я старательно избегала этого момента, оставляя с носом всех охотников. И что в итоге? Все равно проиграла. Стоило ли так стараться? Горько.

Я знаю, он воспринимает меня служанкой. Куклой, не имеющей своей воли, но неожиданно проявившей строптивость. Уже после, как только все закончилось, быстро подобрала свою одежду и убежала в душ. Не в его, а тот, что ближе к моей комнате. Оставаться ночевать у Рикера не собиралась. Да и сомневаюсь, что он этого сам хочет.

Стоя под горячими упругими струями, пыталась смыть с себя невидимую грязь и боль. Получалось плохо. Старательно тру себя мочалкой. Нет, я не заплачу. Я же сильная. Это вода на лице, а не слезы.

Я так стояла довольно долго. Вдруг запотевшие полупрозрачные дверцы душевой комнаты распахнулись, являя мне Рикера. Невольно отшатнулась, но бежать было некуда. Супруг зашел, закрывая створки за собой. В глазах его был голодный блеск. Он был раздет и полностью готов к продолжению начатого в спальне. Ничего не говоря, прижал к себе.

Хотела вновь молить о пощаде, но сдержалась. Больше не буду ни у кого ничего просить. Не буду.

Прикосновения Рикера казалось бы, стали нежнее, но потом муж резко повернул меня к себе спиной, заставив нагнуться, оперев руки о стену. Прислонившись, шепнул на ухо.

— Ты такая сладкая.

Пытка повторилась вновь. Приходилось закусывать губу, чтобы не кричать от боли. Неужели теперь всегда так будет?

В свою кровать я легла опустошенной и несчастной.

Несмотря на то, что уснула только под утро, встала все равно довольно рано. Все тело болело и саднило. Ощущения такие, будто попала в машину по прессовке мусора. Ко всему прочему раскалывалась голова. Видимо стресс и вчерашние происшествия сказались. К моей досаде, когда выползла из своей комнаты, Рикер оказался дома. Будто сегодня и не рабочий день, сидел именно в гостиной, напротив моей комнаты, и казалось, специально меня поджидал. Противно бодрый и довольный жизнью, попивал кофе, уткнувшись в свой компьютер. Хотела незаметно проскользнуть, но не получилось. Вроде бы и не смотрел в мою сторону, а заметил.

— Подойди сюда, — тон приказной.

Нехотя приблизилась. Вчерашнюю пижаму я заменила спортивными брюками и футболкой. Вряд ли я еще когда-нибудь надену эту одежду для сна. Слишком неприятные воспоминания. Остановилась как можно дальше. Сложив руки на груди, и как-то внутренне сжавшись, приготовилась внимать. Ощущаю себя очень неуютно. Надеюсь, я не выгляжу слишком затравлено? Не хочу доставлять никому удовольствия, показывая свою слабость.

Рикер смотрит на меня задумчиво.

— Когда позавтракаешь, сходишь в пятнадцатый медицинский отсек. Там тебя уже ждут.

Зачем интересно? У мужа спрашивать ничего не собираюсь. Я его вообще видеть не могу. Но видимо от меня ждут какого-то подтверждения. Кивнула. Стою дальше и жду. Вдруг последуют еще, какие распоряжения. Лучше сразу все узнать. Но Рикер молчит. Я тоже. Спустя какое-то время он бросил.

— Иди, — и отвернулся.

Я с огромным удовольствием покинула общество мужа. Накатила апатия. Ничего не хочется. Раньше у меня была надежда. Это позволяло мне с легкостью переносить любые жизненные трудности. А теперь нет ничего.

Быстро поев и переодевшись, отправилась в указанный медотсек. Оказалось, это женская консультация. Там мне провели профилактический осмотр, взяли анализы, узнали, есть ли какие жалобы. Стоило только упомянуть про боль в теле и голове, как мне тут же что-то вкололи. Кажется, это был восстанавливающий силы раствор. Точно не могу сказать, в своей жизни я болела, действительно редко, и никогда не углублялась в медицинские тонкости. Пару минут, и я будто снова родилась. Нигде больше ничего не болит. Остается только надеяться, что это не временный обезболивающий эффект. Во всяком случае, меня заверили, что нет.

Потом у меня поочередно был разговор с двумя женщинами. Первая просветила меня относительно способов защиты от беременности и других аспектах интимной жизни. Спросила, не желаю ли я ввести специальную инъекцию, блокирующую на фиксированный срок возможность забеременеть, я не раздумывая, согласилась. Такой радости мне сейчас точно не надо. Подписала согласие, и мне вкололи сыворотку.

Вторая женщина обладала тихим спокойным голосом, и, казалось бы, добрыми мягкими глазами. Она упорно пыталась меня разговорить, интересовалась моими проблемами и переживаниями. Я так поняла это психолог. На контакт не пошла. Делиться о чем-либо непонятно с кем, я не собираюсь.

После посещения врачей долго отбивалась от Тэо, который, по виду, выглядел взволновано. Требовал ответа, почему сегодня не пришла на занятие. Сказала правду. Вранье мне надоело. Плохо себя чувствую, и была в медотсеке. Да, об остальном умолчала, но лучше так. Еле уговорила Тэо и маячивших за его спиной ребят, что меня навещать не нужно и мне просто надо отлежаться.

Закончив разговор, размышляла над тем, куда податься. Мне хотелось обдумать все произошедшее. Домой к Рикеру не тянуло абсолютно. Там будет Перси, который тоже наверняка насядет с расспросами, да и сама атмосфера для меня там сейчас кажется гнетущей. Идти в парк или слоняться по главным «улицам», встречая множество людей, мне сейчас тем более не хотелось. Даже в какой-то закрытый тихий ресторан не хочется. Стены давят. Подумав еще немного, отправилась в расположенный в дальней части корабля парк. Я там еще не была, но в путеводителе говорилось, что там имеется целый лес.

И действительно. Зал подделен на сектора. В каждом представлена своя флора. Можно, к примеру, окунуться в атмосферу тропического леса, хвойного, смешанного, и других. Деревьев не так чтобы много, представлены только основные виды. Служащие парка следят, чтобы деревья сильно не разрастались, хотя высота потолков достаточно высокая, и сам по себе зал просто огромных размеров.

Чтобы не встречаться ни с кем из праздношатающихся посетителей парка, зашла поглубже и облюбовала себе разлапистый не слишком высокий дуб. Залезть не него, и усесться на широкой ветке не составило особых сложностей. Листва надежно скрыла меня от любопытных глаз.

Включила музыку в наушники от компьютера. Отрешилась от мира, расслабляясь и вдыхая аромат зелени. То, что случилось… это очень неприятно. Да. Обидно. Но что теперь, умирать? Такой исход я даже не рассматриваю. Уже давно для себя решила, что никто такого счастья от меня не дождется. Буду жить назло всем и вся. В крайнем случае, покончить с жизнью всегда успею.

Однако теперь мне не понятно как дальше жить. К чему стремиться? Не знаю. Можно попробовать еще раз сбежать. Но в таком случае в третий раз мне нельзя будет ни в чем ошибиться. Даже эта попытка чуть не стала для меня фатальной, и уже потянула за собой множество тяжелых последствий и сильно подорвала мою веру в себя.

Что в сухом остатке? Меня тошнит от Рикера. Я знаю, что потенциально — я очень талантливый летчик, и моя главная мечта в этой жизни, иметь свой корабль и бороздить на нем просторы космоса. Желательно подальше от территории Союза и людей вообще. Остальное уже не так важно. Поставленная мной в этой жизни цель всегда есть и будет. Как бы кто не старался доказать мне обратное. А значит, еще не все потеряно. Придется снова затаиться и больше не идти напролом. Если я пока не вижу других, честных и гладких путей, это не значит, что их нет.

На ветке я сидела еще долго. Даже умудрилась задремать под аккорды музыки. Очнулась от того, что кто-то настойчиво тыкал меня в ногу. Оказалось, это служащий парка. Не сумев до меня докричаться, воспользовался своим рабочим инвентарем — шестом с крюком. С дерева меня согнали, объяснив, что на них сидеть запрещено, для этого в парке лавочки установлены.

Я еще долго бродила по тропинкам. На душе, не сказать, что стало сильно легче, но, во всяком случае, жизнь уже не казалась мне такой беспросветной. Не знаю, то ли я такой оптимист по натуре, то ли в медотсеке мне, ко всему прочему, вкололи антидепрессанты.

Если честно, не понимаю мотивов мужа. Нет, по поводу вчерашнего, в принципе понятно. Но интересно, почему меня до сих пор не вышвырнули как плохую сломанную игрушку? Он ведь может себе это позволить, не смотря ни на какие брачные контракты. Своих функций я не выполнила. Взять теперь с меня больше нечего, да и у Рикера, насколько мне известно, и так полно поклонниц. К чему ему я, не ясно. Да и другие его поступки. Если постараться посмотреть объективно. Вместо того чтобы запереть меня на веки вечные у себя в доме, отправляет в академию. Я свободно разгуливаю по кораблю. Но есть еще и другие, не такие заметные действия. Вчера на приеме он заботился о моей безопасности, предлагая охрану. Угроза была вполне реальная. Он интересовался тем, ела ли я. Подумал о моем здоровье, отправив сегодня в медотсек — сама бы я еще не скоро вспомнила об этом аспекте. Ни в коем случае не оправдываю его, но и понять причину тоже не могу. Опять же, он так долго вел себя почти корректно, предпосылок для вчерашнего поступка я практически не замечала.

О себе дал знать голод. Гуляла я уже достаточно долго. Зашла в первое попавшееся кафе. Вкуса пищи не чувствовала. Не смотря на здоровое требование желудка его наполнить, к еде как таковой была абсолютна равнодушна.

Стоило мне закончить трапезу, как тут же раздался звонок от Рикера. Я долго смотрела на монитор компьютера и не решалась нажать на кнопку приема вызова. Во мне поселился страх. Спикер упрямо продолжал вибрировать. Собравшись, наконец, с духом, ответила на звонок.

— Возвращайся домой, — лицо супруга не отражало никаких эмоций.

Я вздрогнула. Воображение сразу нарисовало ответ на мой незаданный вопрос, для чего он меня зовет, да еще и днем. Видимо что-то все же отразилось на моем лице, поскольку Рикер счел нужным пояснить.

— Сегодня назначена встреча с отцом. Как только ты придешь и переоденешься, мы отправимся к нему.

Отключился.

А, ну да, Джонатан же вчера нас приглашал. Не думала, что данная встреча все еще в силе после попытки моего побега. Делать нечего, придется идти.

Рикер вновь оказался дома. Как и Персиваль, кидающий в мою сторону тревожно-вопросительные взгляды. На мой взгляд, в свои апартаменты супруг слишком зачастил. В начале нашего совместного проживания он так помногу здесь не бывал.

Не перекинувшись ни с кем и словом, ушла вновь переодеваться. Инструкций, как должна выглядеть, не получила, а значит сама могу выбрать одежду. Настроения кого-то дразнить, одеваясь провокационно, нет никакого. В высшем обществе дамам предпочтительнее ходить в платьях. Надела скрадывающее черты тела длинное свободного покроя платье терракотового цвета, подпоясалась широким черным ремнем, а сверху натянула бархатный черный жакет. Смотрелось все вместе довольно официально и строго, чем я была вполне довольна. Волосы подняла вверх. Краситься практически не стала. Также предпочла скромные украшения, и удобные туфельки на низком каблуке. Когда вышла, муж окинул меня одобрительным взглядом.

Потом была мучительно долгая поездка на каре бок о бок с Рикером. Его присутствие рядом было мне просто физически неприятно. Но стоит сказать спасибо, ни какими разговорами или действиями супруг ко мне не приставал. Он вообще все время был задумчив, и будто совсем не замечал мое присутствие, погрузившись в себя.

Апартаменты Джонатана оказались расположены относительно далеко от сына, и могли похвастаться красивым панорамным видом во всю стену на космические пространства. Нас как раз усадили в кресла в непосредственной близости от «окна». А еще, каюта оказалась двухуровневой. Чтобы пройти в эту гостиную, мы поднимались по красивой ажурной лестнице. Вообще, я заметила, что хозяин этого дома предпочитает мебель, сделанную в старинном классическом стиле. Все пышно, основательно, и в то же время чинно.

Стоило нам с Рикером сесть на предложенные места, и тут же один из слуг уставил круглый столик, расположенный посредине, разнообразными напитками и легкой закуской. Джонатана мы ждали не слишком долго. Хозяин явился к нам из-за двери одной из комнат. Мужчина просто таки лучился довольством. Не представляю, чем вызвано такое его настроение, но казалось, отец Рикера двум своим гостям искренне рад. Мою руку Джонатан целовать не стал, однако зажал ее между своих ладоней и легонько потряс, улыбаясь, и приветливо меня рассматривая. Видимо мои вчерашние показательные выступления мужчину нисколько не расстроили, скорее наоборот.

Дальнейшую нашу беседу я бы назвала ни к чему не обязывающим светским разговором. Поначалу я почти не принимала в нем участия. Настроение стремилось к нулевой отметке, и даже в беседе словесно контактировать с мужем не хотелось. Кстати супруг тоже сегодня не отличался особой разговорчивостью. Однако Джонатан будто и не замечал нашего настроения. Много говорил, рассказывал забавные истории и случаи из жизни, активно затягивая меня в разговор. Каких-то личных откровенных вопросов не задавал. Все же это крайне харизматичный мужчина, хоть и очень опасный. И вот уже момент, когда ловлю себя на том, что улыбаюсь и весело фыркаю, высказывая свое мнение относительно той или иной курьезной ситуации. Осознав это, умолкаю и замечаю на себе изучающий взгляд Рикера, который опять ничего не выражает кроме крайней степени задумчивости. Зябко передернула плечами.

Позже, муж, проводив меня до кара, отправил домой, а сам предпочел остаться с отцом. Видимо, чтобы уже с глазу на глаз обсудить свои дела. Этой ночью я почти не спала и вздрагивала от каждого шороха, но муж так и не пришел.

Утром мучительно долго размышляла идти или нет на занятия по эйрборду. Я не хотела. Не выспалась. Но это наименьшая из бед. Сам по себе эйрборд мне нравился, однако если на меня опять будут смотреть с сочувствием и жалеть, я окончательно раскисну. Мне не нужна жалость, от нее только хуже. К тому же к обществу я в принципе не стремилась. Закрыться к комнате, сжаться комочком и никого не видеть — мое самое большое желание.

Минут десять еще лежала, потом с тяжким вздохом поднялась. Плохо не плохо, а уговор надо выполнять. Правда, если бы я все-таки отсюда сбежала, то и ребят, получается, подставила бы, несмотря на их увещевания, что меня можно заменить.

В тренировочном зале меня встретили почти как обычно, только усиленно интересовались здоровьем. Тэо и Шаял сердились и гнали домой, говоря, что если заболела, то лучше отлежаться. Я не послушалась, почувствовала, что в копании веселых парней все плохие мысли уходят на задний план.

На эйрборде летала неблестяще. Тело какое-то скованное, деревянное. Плавности и легкости движений не ощущала. Парни списали это на мою «болезнь», и командир наш меня особо не гонял сегодня. После занятия у нас было еще немного времени до того как парни отправятся в академию. Ребята собрались в кучку и увлеченно о чем-то галдели. Переобувшись, подошла к ним. Было любопытно, какую тему они так возбужденно обсуждают.

Невольно фыркнула. Оказывается, говорили обо мне. Только они сами об этом не догадывались.

— Да не может такого быть!

— Я, правда, слышал разговор двух старших офицеров! Какой-то гражданский поднял в воздух малый транспортный корабль, и собирался на нем куда смотаться.

— Вранье все. Я тоже слышал. Такое просто невозможно. Выдумывают. У корабля сложное управление, без должной подготовки им нереально управлять. Потому это должен быть либо студент, либо летчик, следовательно, это только кто-то из военных. К тому же, как гражданский может получить допуск к системе? Так что, скорее всего, просто приукрашивают. Вроде корабль был не исправный, и сам взбесился, когда один из офицеров проводил профилактику.

Какие слухи любопытные. Хорошо же запутали следы. Про некую особу женского пола ничего и близко нет.

Поела в ресторане. Делать больше было нечего. Вернулась в дом Рикера. Персиваль пытался разузнать, чем я расстроена, но я упорно молчала, и, сославшись на плохое самочувствие, ушла в свою комнату. Только сейчас обратила внимание, что, несмотря на символический замок, в мою комнату может войти как помощник, так и сам муж. Это не мой дом. Я не смогу нигде даже закрыться. Не чувствую себя больше в безопасности. Не могу защититься. И нет того, кому бы я могла пожаловаться и излить душу. Да даже если бы и был, не уверена, что смогла бы рассказать.

Весь оставшийся день провалялась в кровати. Только вечером вновь выбралась на занятие эйрбордом. Кажется, Шаял что-то заподозрил. Смотрел на меня с тревогой, но вопросы не задавал.

Опять накатила эта дурацкая апатия. Ничего не хочется. Раньше бы я все свободное время посвятила своему обучению или провела физическую тренировку. Летчик должен быть разносторонне развит. Только обладая сильным гибким телом можно успешно управлять кораблем быстро, своевременно реагировать на любую ситуацию. Потому мне так нравится эйрборд. Усиленная физическая тренировка, и подобие фигур пилотажа. Координация сознания на работу в пространстве. Помимо всего прочего — отработка навыков работы в команде. Чаще всего летчики работают в сцепке. Так что сейчас Тэо на самом деле готовит свою команду для будущей совместной практики. К этому времени у него будет готовая и слаженная группа, понимающая другого не то что с полуслова, а с одного жеста. Вообще наш командир талантливый парень. Во всяком случае, у него настоящий дар находить нужных для себя людей. И он не боится принимать непопулярные решения. Взять хотя бы меня и Шаяла. С нейсегами негласно, конечно, «дружить» не принято. Могут быть определенные проблемы. Тем не менее Тэо не прогадал. Эмпат для группы подобной нашей — очень ценное приобретение. Про меня можно вообще не говорить. Так сразу, практически не пообщавшись и ничего обо мне не зная, принять в команду. Догадываться о моей любви к кораблям он точно не мог, а ведь когда я поступлю в академию, мы будем работать, возможно, бок о бок.

Перси интересуется, буду ли я готовить ужин. Нет, не буду. Опять сжевала первое, что нашла на кухне. Аппетита как такового до сих пор нет. Готовка для меня — своеобразное творчество. Любопытно, что я могла бы сотворить в таком состоянии? Наверное, либо что-то острое, сильно пересоленное и переперченное, да еще, если вдруг пришлось угощать этим дорогого супруга, то и с ядом, либо что-то совсем пресное и безвкусное — это больше соответствует моему настроению. Вообще затянувшаяся депрессия меня беспокоила. Я знаю свой характер, как бы плохо не было, долго носить в себе негатив просто не могу. Быстро переключаюсь на какие-то более позитивные эмоции.

Стала готовиться ко сну. Краем уха услышала шум и голоса. Видимо Рикер пришел. Время уже довольно позднее, но обычно он приходит еще позже. Это меня насторожило, заставив испуганно замереть. Вдруг сегодня опять все повториться?

Глупая детская мысль, но может, если я сделаю вид, будто сплю, меня будить не станут.

— Выключить свет, — голосовая команда, и встроенные лампы плавно затухают.

Запрыгиваю в кровать, укрывшись с головой, и прислушиваюсь к происходящему снаружи. Минут через двадцать дверь в мою комнату бесшумно распахивается и в проеме появляется мощный мужской силуэт. Я затаила дыхание и закрыла глаза. Он идет. Идет ко мне! Остановился у кровати. Время будто замедлилось. Мне кажется, прошло не меньше минуты, но ничего не происходит. Послышался смешок.

— Ты не спишь, — холодный равнодушный голос. — Поднимайся. Я же сказал тебе, что теперь мы будем спать вместе. Минута на сборы.

Сказал, и быстро вышел, меня же накрыла паника. Чувствую, что еще немного, и будет истерика. Опять дыхание сбивчивое и судорожное. Сердце бешено колотится. Вылетаю из кровати и мчусь на кухню. Там я оставила прикупленную для себя аптечку. Готовый набор. Все же я занимаюсь довольно травмоопасным видом спорта. Ссадины и тому подобные вещи не исключены. Открыла аптечку и вздохнула уже с облегчением. В ней имелось успокоительное. Самое главное, вроде бы сильное, и действующее моментально. Переживать все заново, предварительно не защитив разум и чувства, больше не хочу. По мне — так это средство убежать от реальности, и не выход. Но… прочитала дозировку. Достаточно одной таблетки, но я приняла две. Надеюсь, передозировки не будет.

Вообще чтобы подействовало, нужно, как минимум минут пять. Но у меня их нет. Впрочем, приняв таблетки, я почувствовала себя немного уверенней и паника ушла.

Юркнула в комнату. Рикер сидел на кровати, поверх одеяла. Волосы были мокрыми. Видимо он уже помылся. Одет в широкие темные, по виду спальные штаны. Без рубашки, так что мне опять предоставлена возможность полюбоваться на накаченный торс. Видимо успокоительное начало действовать, потому что мысли пошли совсем в другую сторону. Он где-то занимается? Когда успевает, каким видом спорта?

В руках мужа компьютер. Похоже, он вообще с ним почти не расстается. Нерешительно застыла на пороге. Рикер поднял на меня взгляд.

— Проходи, не стесняйся, — голос спокоен и немного ироничен.

Как же мне хочется его куда-нибудь послать. Но не стоит, боюсь, этим я его только спровоцирую.

Прошла вперед, и опять нерешительно застопорилась у кровати. Рикер следит за каждым моим движением, но никак не комментирует. Собравшись с духом, юркнула под одеяло и застыла, перестав дышать. Супруг еще какое-то время сверлил меня взглядом, а потом просто взял и отвернулся, вновь уткнувшись в свой компьютер. В отличие от моего наручного компьютера, где основные аксессуары — это очки и наушники, у Рикера тонкая полупрозрачная широкая пластина.

Минута проходит за минутой, а муж будто забыл, зачем меня звал. Я все еще нервничала, продолжая периодически судорожно сглатывать воздух, но успокоительное начало действовать, только как-то не так. Меня начало неудержимо клонить в сон. Веки так и слипались, став невероятно тяжелыми. Как заснула, не заметила.

Проснулась резко. Сон какой-то дурацкий и мутный приснился. Поэтому с удовольствием вынырнула из объятий сна. Открыв глаза, не сразу поняла, где нахожусь. Вокруг почти темно, но один источник света имеется. Компьютер Рикера. Супруг все также, кажется, даже позу не поменял, сидит в обнимку со своим гаджетом. А я, видимо во сне, переползла к нему под бок, положив голову на живот. Окончательно осознав, где и с кем нахожусь, шарахнулась в сторону, переместившись на край широкой кровати. Супруг как-то лениво повернул ко мне голову.

— Что не спишь?

— Который час? — буквально прохрипела.

Почему-то во рту была настоящая пустыня. Видимо, это от таблеток. Свой компьютер я оставила в своей комнате, не думала, что пригодится. Рикер кинул мимолетный взгляд на экран.

— Еще рано. Три утра.

— Можно мне пойти попить?

Рикер вздернул, казалось в удивлении, бровь.

— Иди.

Соскользнула с кровати и направилась на кухню. Выпила не меньше литра воды. Вот это сушняк. Все же я с большим недоверием отношусь к различным таблеткам, и экспериментировать больше не буду. Задумалась над тем, надо ли мне возвращаться в комнату мужа. Почему он позвал к себе, но делать ничего не торопится? Может сейчас, когда проснулась, начнет активные действия? В любом случае он вроде бы меня не отпускал.

Вернулась в спальню супруга и вновь легла в кровать. На самый краешек. И опять ничего не происходит. Рикер все также в своем компьютере. Мне сон больше не идет. Я тревожно ворочаюсь и тяжело вздыхаю в ожидании своей участи.

— Миа, спи уже. Не собираюсь я тебя трогать, — послышалось слегка раздраженное от мужа.

Во мне неожиданно проснулось нестерпимое любопытство.

— Зачем мне тогда вместе с Вами спать?

— Потому что отныне мы муж и жена, — еще более раздраженно буркнул супруг.

Мне логика мужа осталась неясна. А до этого мы кем были? Но, похоже, пока лучше оставить эту тему, Рикера она действительно раздражает.

— А почему Вы сами не спите?

— Бессонница.

— Могу порекомендовать хорошее средство, — успокоительное на меня, видимо, все еще продолжает действовать, раз мне удается вести какой-то диалог с мужем.

— Не поможет. У меня это уже довольно давно. Можно сказать, это особый вид болезни. Однако пары часов сна под утро мне достаточно для нормальной жизнедеятельности организма.

— Почему Вы мне все это рассказываете? — это и, правда, довольно личные подробности, фактически Рикер рассказал мне о своей слабости.

— Потому что ты и так об этом узнаешь. Я же сказал, теперь мы спим вместе. Это не обсуждается.

— Что, каждую ночь?

— Если у меня не будет неотложной работы, то да. Тебя что-то смущает?

Все.

— У Вас же вроде как много поклонниц. И любовницы наверняка есть. Они не будут против?

Муж смерил меня долгим тяжелым взглядом. Свет от экрана компьютера позволял хорошо видеть его лицо.

— Не будут.

— Если Вы это сейчас специально ради меня говорите, то я как раз не против того чтобы у Вас еще кто-то был. Даже наоборот. Я за свободные отношения, — заявление о том, что я, по всей видимости, стану единственной женщиной в жизни мужа, расстроило. То есть по факту он действительно потребует спать с ним постоянно. Зачем? В Союзе все придерживаются довольно вольных взглядов на отношения. Постоянные долгие браки людьми не приветствуются. Отчасти это и способствовало введению закона об отборе пар. Правительству необходимо для чего-то увеличивать количество семейных ячеек общества. Правда, в подобном браке, супруги не считали себя обязанными хранить друг другу верность.

Рикер усмехнулся.

— Не сомневаюсь. Однако всю оставшуюся жизнь тебе придется терпеть меня одного.

Перспектива откровенно ужаснула. Запинаясь, спросила.

— Почему? Разве по окончании года мы не разведемся?

— Нет. В принципе, твоя кандидатура, как я успел осознать, почти полностью меня устраивает. Если не считать твоего юношеского максимализма и попытки побега, кого-то лучше я на этом корабле точно не найду.

Вскочила с кровати.

— Я не хочу! Супруг как-то устало, но не терпящим возражения голосом произнес.

— Ложись в кровать.

— Нет.

— Тогда придется мне тебя уложить, но в таком случае разговорами и сном я не ограничусь.

Перспектива устрашила. Вернулась в постель. Рикер продолжил говорить.

— Я знаю, что у тебя в жизни другие цели и планы, и не скажу, что против. Можешь реализовывать себя. В этом я готов всячески помогать. Однако отпускать тебя от себя не намерен. Так что если ты хотела по истечении года развестись и выскочить замуж за кого-то еще, кстати, количество поклонников у тебя с каждым днем становится все больше, можешь не рассчитывать.

— Вы не сможете меня заставить не писать заявление на расторжения брака, — произнесла вроде убежденно, но сама себе не верю. Видимо, супруг тоже.

— К концу года посмотрим.

Решила попробовать говорить откровенно. Теперь мне не нужно было изображать из себя кого-то еще.

— Вы мне неприятны, — и это мягко сказано. — Я не хочу иметь с Вами никаких отношений.

— Сочувствую, — в глазах Рикера была холодная решимость и непреклонность. — Но отношения будут. Ты можешь пытаться сопротивляться и не принимать данный факт, и только хуже себе этим сделаешь. Я осознаю, что во многом на тебя давлю. Твоя ненависть и неприязнь мне не нужна, поэтому, по мере сил, постараюсь это исправить, однако по всему вышесказанному будет только так. Полноценный брак, включающий в себя, не кривись, регулярные интимные отношения.

— Я никогда не перестану испытывать к Вам неприязнь.

Рикер не стал высокомерно улыбаться и дразнить. Снова отвернулся к своему компьютеру.

— Время покажет.

Сна больше вообще не было. Хотелось банально расплакаться. Я пыталась переварить все сказанное. Ну как же так? Наконец не выдержала, и задала еще вопрос.

— Почему Вы решили, что именно я подхожу на роль жены?

— Этому способствовало множество факторов. Для тебя сейчас это уже не имеет значения. Резко начав вести себя по-другому, ты меня не переубедишь, — правильно понял подоплеку моего вопроса Рикер.

— Для чего Вам вообще жена? Почему недостаточно любовниц и всеобщего женского обожания?

Супруг развеселился.

— Мне этого никогда и не было нужно. Может в юношеские годы повышенное женское внимание и забавляло, поднимая самооценку, но я давно вышел из этого возраста. Однако до недавних пор наши дамы скорее отпугивали, нежели привлекали меня в качестве избранниц. Ты видела отношения между моим другом Томасом и его женой? В идеале я бы хотел такие же.

Презрительно фыркнула.

— У Вас таких точно не будет, — сказала, и испугалась, потому что Рикер после моих слов выключил свой любимый компьютер, убрав его на тумбочку.

Мне его действия не понравились. Для чего ему освобождать руки? Попыталась вскочить, но не успела. Супруг сцапал, притянув к себе. На меня опять накатила паника, хотя и не такая сильная как вечером.

— Не надо! Не трогайте! Прошу! — забилась в сильных руках.

— Тише. Я же сказал, что не буду с тебя этой ночью ничего требовать. Лично я собираюсь попробовать поспать. И не елозь. Этим ты меня только дразнишь.

Рикер прижал к своей груди еще крепче. Я застыла, опасаясь, лишний раз пошевелиться. Супруг потерся щекой о мои волосы, губы его скользнули по виску. Напряжение в моем теле, казалось, достигла пика.

— Знаешь, ты очень понравилась моему отцу. Особенно твоя выходка с побегом. Ему нравятся необычные, оригинальные личности. Наш брак он одобрил. Хотя изначально пытался настоять на договорном. По расчету. С той самой Катрин Норвейг. Уверен, тебя он планировал любой ценой устранить. А познакомившись с тобой, поменял мнение. Теперь он тоже считает, что ты наилучшая для меня пара.

Какое счастье! Сильно зажмурилась, сжавшись в комок. Я не смирюсь. Пусть даже не надеется. Рикер, по всей видимости, выпускать меня не собирался. Став, ко всему прочему, размеренно гладить меня голове. Я так точно не усну. Буду теперь на пару с супругом мучиться бессонницей.

Минута проходила за минутой. Отчего-то напряжение стало уходить из тела. Монотонный ритм, с которым меня гладили по голове, как заметила, был соразмерен спокойному, все замедляющемуся дыханию супруга. Последней мыслью, перед тем как уснуть, было то, что мне все это напоминает технику гипноза.

Проснулась от ставшей уже привычной вибрации своего компьютера. Только не на руке. Я сначала не поняла где, а потом нащупала его под подушкой. Открыла глаза. Огляделась. Я все также находилась в комнате Рикера. Хозяина в спальне не было. Свой компьютер я сюда точно не брала. Значит, позаботился супруг. Чтобы ему пусто было. Чувствовала себя до противного прекрасно. Бодрая и свежая. Будто несколько дней отсыпалась. Ради эксперимента попыталась погрустить. И не вышло. Отрицательные эмоции будто отрезало. Меня это неожиданно взбесило. Ничего точно утверждать не могу, но такая резкая перемена в настроении слишком подозрительна. А вот злость мне понравилась. Она буквально забурлила в крови, приводя тело в движение. Я ощущала в себе огромное количество энергии, которую надо было выплеснуть в действие.

Когда вышла из спальни Рикера, буквально нос к носу столкнулась с Персивалем. Видимо, окинув мою фигуру с всклокоченными волосами взглядом, он сделал какие-то выводы, потому что одобрительно и радостно заулыбался.

Я покраснела и просто убежала. Злость во мне усилилась. Наверняка помощник Рикера, который обеими руками за своего господина, сделал выводы о том, что у нас начались какие-то отношения. Почти постоянно пребывая в доме мужа, он не мог не знать, что мы вместе не спали раньше.

На эйрборде тренировка прошла просто отлично. Гоняла как бешеная, выдавая раз за разом немыслимые воздушные пируэты. Парни только диву давались. Тренировка закончилась, а мне было мало. Хотела остаться еще, но зал на следующие пару часов зал был арендован.

Задумалась над тем, что делать дальше, но за меня все решили. Позвонил Рикер, сказав, что на выходе из тренировочного зала меня ждет человек, который проводит меня в офис мужа. На вопрос, зачем меня к себе зовут, ничего не ответил, лишь загадочно сверкая глазами. Ну и ладно. Энергии и злости во мне еще много, и море по колено. И никакого страха. Будто невидимые тормоза убрали. За последствия не отвечаю.

Я решительно шла за своим провожатым. Вот откуда такая срочность? Он даже не дал мне возможности переодеться и принять душ. Устрою скандал. Да, пускай я об этом, потом пожалею, но мне терять уже особо нечего.

Меня подвели к матовым стеклянным дверям. Широкие створки бесшумно распахнулись, и я буквально залетела в них. Вот сейчас… а, нет. Резко затормозила и потупилась. Одно дело ругаться с глазу на глаз, и совершенно другое при посторонних. Те вещи, которые я собиралась сказать, не для чужих ушей.

Успела разглядеть, что за широким столом, во главе которого сидит Рикер, напротив расположились двое военных. Высшие чины. Не иначе вице-адмиралы. Я вроде бы уже видела их на приеме. Буквально ощущаю на себе чужие любопытные взгляды. Вообще я хоть и влетела довольно быстро, но успела мельком оценить кабинет супруга. Едва ли не размером с зал, где общий лифт и панорамный прозрачный купол. При этом рабочее место Рикера почти такое же пустое как и зал. Так странно, столько пространства и минимум мебели. Огромный рабочий стол, и несколько кресел для посетителей. Все. Правда, может, я чего и не заметила при таком беглом осмотре, а может тут есть потайные ниши или даже комнаты.

— Миа, подойди, — раздался спокойный повелительный голос мужа.

Для чего, интересно мне знать, Рикеру понадобилось представлять меня еще кому-то? Да в таком виде?

После традиционных приветствий, меня усадили в кресло и принялись за расспросы. Правда ли я желаю поступить в летную академию, понимаю ли, как трудно будет это сделать — отбор очень серьезный и строгий. Уровень знаний должен быть соответствующий, даже если поступлю, программа обучения будет еще сложнее. В мужском коллективе трудно. И так далее и тому подобное.

В обычное время я бы просто отвечала на все вопросы, но кровь во мне все еще просто таки бурлила. Для себя я уже решила, что лучше мне поступить в академию. Под прикрытием супруга проблем должно быть меньше. Да и не боюсь я, в общем-то, никаких проблем. Дело в другом. Чего ради мне здесь всего этого добиваться? Оценить, может и оценят. Появится еще больше завистников, а дальше я уже знаю, как бывает.

— Простите, но, мне кажется, все ваши вопросы преждевременны, — перебила я высокопоставленного военного, начавшего задавать очередной вопрос о моей подготовке. Смотрела на окружающих меня мужчин прямо и с вызовом. В обычное время я бы себе такого не позволила, даже после провала с побегом. Потому что привыкла, наверное. Но сейчас…

— Почему же? — с любопытством спросил один из военных — пожилой мужчина с умным спокойным взглядом. Форма ему необыкновенно шла. Он мне понравился больше чем другой. У того взгляд цепкий, неприятный. Черты лица острые. Возникла ассоциация с мелким хищником. А еще второму военному явно я тоже не понравилась. Он говорил в пренебрежительном тоне. Наверное, считает меня выскочкой, или, что еще хуже, знает о попытке побега.

— Насколько мне известно, сейчас не время поступления. Прошло уже больше половины учебного года. Новые вступительные экзамены еще не скоро. Какой смысл обсуждать сейчас, степень моей к ним готовности?

Мой вопрос вызвал презрительную усмешку на губах того военного, с которым у нас образовалась взаимная антипатия. Его слова будто были пропитаны ядом.

— Для Вашего уважаемого мужа это имеет мало значения. Женщина в летной академии. Это же смешно! Вам, барышня, стыдно должно быть. Лучше быть детей рожали, а это все у Вас блажь.

А вот это он зря. Я почти физически ощутила, как сгустилась атмосфера за столом. Угроза исходила от моего дражайшего супруга. Как он это делает? Вроде бы еще ничего не сказал, а хоть под стол лезь, и это я только косвенно ощущаю, а вот доблестный военный во всей полноте — сгорбился, пряча взгляд, словно пугливая девчонка. Круто на самом деле. Вот так раз, всех, и запугать, чтобы и пискнуть не смели. Раньше я подобных умений за мужем не замечала. То есть конкретно так он на меня лично еще не воздействовал. Интересно, это отработанный психологический навык или нечто из разряда паранормальных способностей? Я уже ничему не удивлюсь.

Рикер промолчал, но военный поспешно извинился. Муж обратился ко мне.

— Миа, ты готова начать сдавать завтра первые экзамены?

Пожала плечами.

— Хоть сейчас, — благодаря парням из команды, которые активно меня готовили к поступлению, я знала чего ожидать.

В разговор вступил «добрый» военный, тот который «злой» был деморализован, и по виду, участвовать в диалоге больше не собирался.

— Видите ли, как мне кажется, Вам нужно взять больше времени на подготовку. В вашем случае — Вы ведь никакое училище не заканчивали, тестов будет гораздо больше. Фактически, для допуска к вступительным испытаниям в академию, придется сдать еще экзамены по базовым предметам средней ступени обучения. Вы точно уверены, что готовы?

— Вполне, — самообразование большой труд. Проблема не столько в том, что тебе тяжело в чем-то разобраться, а в самодисциплине и мотивации. Мотивация у меня всегда была на самом высоком уровне, дисциплина прихрамывала, и будь у меня любящая семья и сытое счастливое детство, я бы не стала так уж стараться, а так… в самостоятельной, наполненной различными опасностями жизни, пригодиться может все.

Военные мне не верили, а вот Рикер вполне, иначе чего он так самодовольно смотрит? Будто моя готовность к экзаменам его личная заслуга.

Потом меня еще раз предупреждали, как будет трудно, что с меня двойной спрос, преподаватели предвзяты, хотя за их объективной оценкой тщательно проследят, и если окажется, что по результатам всех тестов я прохожу — прием в академию мне обеспечен. Я кивала словно болванчик. Надоели. Одно и то же. Не хуже их все понимаю.

Вежливо попрощавшись, военные ушли, и я осталась наедине с Рикером.

— Почему Вы меня не предупредили?

Муж этак беспечно пожал плечами. Настроение, сразу видно, у него было весьма радужное.

— Я и сам точно не знал, когда удастся их выцепить. Адмиралы же у нас обычно очень занятые личности. Хотел как раз сегодня пригласить, но тут они сами ко мне удачно прорвались в не очереди, да еще с прошением на выделение дополнительных бюджетных средств… впрочем, это не так важно.

— Что Вы со мной сделали?! — вот этот вопрос меня волновал гораздо сильнее.

Рикер якобы в удивлении поднял брови. Слишком картинно, чтобы я поверила.

— О чем ты, дорогая? — говорит, при этом расплывается, в самой что ни на есть, довольной улыбке. Сейчас он опять мне напомнил вальяжного кота. После ухода военных Рикер расслабился, откинувшись в своем кресле.

— Я говорю о своем состоянии. У меня слишком резко изменилось настроение.

— Извини, не понимаю, о чем ты говоришь. Изменилось настроение. Я тут причем?

— Это гипноз! — я практически перешла на крик, что очень странно для меня. — Вы залезли мне в голову. Вы не имеете на это права! Зачем Вы лезете еще мне в душу? Это мои эмоции. Навязанные Вами, мне не нужны. Думаете все можно? Ненавижу!

Вот, сказала. Выплеснула, и даже стало немного легче. Но мне еще много надо высказать. Рикар на мой выпад только болезненно поморщился.

— Не надо так громко. Я все слышу. В твой эмоциональный настрой я почти не лез. Да, твою начинающуюся затяжную депрессию пресек. Никогда не понимал, в чем удовольствие жалеть себя и предаваться унынию. Поверь, больше я лезть к тебе подобными методами не собираюсь. Мне гораздо интереснее общаться с тобой так. Как оказалось, поговорить с тобой есть о чем. Как догадалась про гипноз?

Я не дала увести себя от темы.

— Вы обманываете. Вы не только убрали депрессию. Я ощущаю себя по-другому. Говорю и делаю не свойственные мне вещи.

Усмехнулся.

— Да, не только. Но вот дальше ты ошибаешься. Ты была очень зажата, скрытна. При этом в тебе все равно иногда прорывалось другое поведение. Один побег чего стоит. Как бы там ни было, но ты воспитана нашим обществом, которое привыкло гнуть под свои стандарты. А я лишь убрал все накопившиеся в тебе ограничения. Тем более, с психологом ты отказалась разговаривать. Долго сдерживать плотину эмоций вредно. Думаю, тебе и самой будет интересно узнать, какая ты на самом деле.

— С чего это Вы так заботитесь об этом? Боитесь, что новая игрушка сломается? А Вы не боитесь, что своим вмешательством только навредите?

— Не волнуйся, милая. Обучение гипнозу входило у меня в обязательную программу. Отец настоял. Массами необходимо эффективно управлять. Когда же у меня начались проблемы со сном, стал изучать данную дисциплину более углубленно. Для себя. С помощью некоторых методов легче уснуть, и за пару-тройку часов можно достаточно отдохнуть и набраться сил. Ты ведь ощутила прилив сил?

Отвечать не собиралась.

— А мне интересно, — голос мой сейчас просто сочился ядом. — Из-за чего же Вы потеряли покой и сон? Какое преступление не дает Вам спокойно уснуть?

Все такой же спокойный. Кажется, будто я его ничуть не задела, только может быть уловила какую-то усталость в глазах.

— Миа, хватит. Последнее чего я сейчас хочу, это с тобой ссорится и ругаться. Предпочитаю более интересное времяпрепровождение.

Рикер нажал какие-то кнопки на плазменной панели стола. Боковым зрением заметила, как справа часть стены отъезжает. Замаскированная дверь.

— Идем, дорогая. Твой первый раз был не самым удачным. Будем исправлять ситуацию, — произнес супруг, вставая и попутно снимая галстук.

Меня будто водой холодной окатили. Нет, страха абсолютно никакого не было. Бешенство. Спокойно, взвешивая каждое слово, спросила.

— Прямо здесь? В рабочем кабинете? У вас же работа, посетители, я после тренировки грязная, — любые предлоги, только бы не заниматься этим.

— Ничего страшного, — Рикер невозмутимо встал напротив моего кресла, почти вплотную ко мне, облокотившись на стол. Глаза его блестели. На меня он смотрел с нотками восхищения и теплоты. Не понимаю, как такое бывает? — У меня здесь есть, где помыться. Всех посетителей я отменил. Если тебе интересно, может и мой рабочий стол задействовать.

Все. Я убью его. Прямо сейчас. Мысль была настолько желанная, страстная и яркая, что браслет моментально среагировал. С той же силой и отдачей, что и мое желание. Меня моментально скрутило от боли. Я упала с кресла и свернулась в комок. Боль не хотела уходить, потому что и мое желание, не смотря на меры предпринятые ограничителем, не пропадало.

— Миа, что такое? — раздался надо мной встревоженный голос Рикера. Моего плеча коснулась его рука. Я отдернулась и стала глубоко дышать. Немного отпустило. Но не до конца.

— Миа!

— Это ограничитель, — прохрипела.

— Не совсем сейчас понял. При чем тут твой браслет.

Каркающе рассмеялась.

— Ну Вы же сами, по Вашим словам, сняли с меня все эмоциональные барьеры. И я захотела Вас убить. Сейчас. Причем убивать я хотела долго и мучительно, — мне теперь уже можно многое говорить прямо. Хуже уже не будет, наверно.

Молчание.

— Не думал, что все настолько плохо, — раздался надо мной спокойный голос супруга. Мне помогли подняться. — Что же, пойдем тогда.

— Куда?

— Скоро узнаешь. Не бойся, тебе понравится.

— Я не хочу…

— Нет, я про другое.

Несколько довольно длинных переходов, и Рикер приводит меня в спортивный зал. Отчего-то здесь сейчас никого нет. Зачем мы тут? Муж вводит на дверной панели какой-то код, и створки блокируются, после чего уже на своем компьютере что-то нажимает и только после этого переводит взгляд на мою персону.

— У меня есть два способа избавляться от негативных эмоций. Первый — это бой на ринге, а второй — сражение уже в горизонтальной плоскости. Тебе предлагаю пока первый вариант.

Рикер подвел к хорошо освещенному широкому полукруглому помещению, огороженному бортиком-стойкой. Мы прошли на этот своеобразный ринг. Пол вроде бы твердый, но, кажется, чуть пружинит. В одном из углов заметила стопку матов и разнообразный спортивный инвентарь. Прямо на ограждающей ринг стойке супруг активировал еще какую-то панель, тоже что-то нажал и мой браслет с тихим звуковым сигналом потух, а по краям бортика зажглись красные линии.

— Снять твой браслет без оформления множества бумаг и достойной причины, в течение пяти первых лет твоего здесь нахождения, невозможно. Зато, для подобных тренировок деактивировать на время вполне можно, — Рикер встал напротив меня. — Так что давай, бей меня, раз уж так хочется. Я перед тобой, браслет мешать не будет.

Я сложила руки на груди и нахмурилась.

— Вы ерундой занимаетесь. Я не буду Вас бить. Это ничего не изменит.

— Дорогая, ты не последовательна. Сначала ты страстно желаешь меня убить, а сейчас отказываешься даже ударить. У тебя все равно нет столько силы, чтобы причинить мне большую боль. Впрочем, если не хочешь, мы можем уйти. Сама потом будешь жалеть.

Только одно не поняла. С чего он взял, что я не смогу его сильно ударить?

С разворота, со всей дури бью Рикер ногой по челюсти. Мужчина падает. Сплевывает кровь. Потирая лицо, с любопытством смотрит на меня. Никакой злости или обиды я не заметила.

— Очень неплохо. Где-то обучалась бою?

— Да, пришлось, чтобы суметь защитится от таких, как Вы.

— И что, часто приходилось защищаться?

— Да.

Супруг поднялся, что очень хорошо, лежачих бить не люблю.

— Ну, и как, тебе стало легче? Получила удовольствие?

— Все произошло так быстро. Я не поняла. Надо попробовать еще, — я вновь замахиваюсь, опять ногой, но в этот раз я целюсь в печень. А может и в пах — тогда на какое-то время супруг забудет о своих требованиях. Жаль только, медицина у нас сейчас способна все быстро восстановить.

К сожалению, мой новый удар цели не достиг. Рикер неуловимым для взгляда движением отстранился. Вот это скорость. Я попыталась достать его еще и еще, но он ловко увернулся. А жаль. Бить мужа мне на самом деле очень понравилось и доставило изощренное удовольствие. Чувствую, как улыбка помимо воли расползается на лице.

— Вы тоже, как-то не последовательны, — напевно протянула я. — Сами предлагали себя ударить, а теперь убегаете.

Рикер усмехнулся.

— Милая, я же не знал, что ты такой профессионал в деле избиения своих обидчиков. Поэтому предлагаю изменить условия. Можешь меня бить, но я буду защищаться и уходить от удара. Достанешь меня — замечательно.

Поморщилась.

— Я вижу, что Вы профессионал, и, видимо, долго уже занимаетесь различными видами борьбы. Так что вряд ли я Вас достану. Так что это не честно.

— Миа, а бить, того, кто не сопротивляется, лучше?

Пожала плечами.

— Я не сопротивлялась. И Вам, видимо, так было лучше.

— Не было. От тупой покорности я не получаю удовольствие. Однако в тот день свой выходкой ты меня сильно взбесила. Чего мне стоило замять это дело, не передать. Я не оправдываюсь и извиняться тоже не собираюсь. Единственное, могу пообещать, что отныне всегда буду давать тебе возможность «сопротивляться».

Слабое утешение.

— Сопротивляться с ограничителем?

— Речь еще никто не отменял. Говори, что тебе не нравится.

— Какой в этом толк? Все равно Вы поступите, так как сами хотите.

— Скорее всего. Но не надо думать, что я хочу тебя угнетать или что-то в этом роде. Поэтому готов с тобой вступить в разговор. Поверь, для такого человека как я, это существенная уступка. Оставим пока эту тему. Ты будешь нападать или нет? Отточишь свои навыки. Если пожелаешь, я стану тебя учить, и подобные занятия будут проводиться постоянно.

Постоянно? Вообще неплохо было бы. Всю оставшуюся жизнь я с браслетом ходить не буду. Тренировка тела опять же. Только вот кандидатура учителя меня совсем не устраивает. С другой стороны у меня тогда появится возможность реально побить Рикера, что очень заманчиво.

Я напала. Затем снова и снова. Рикер виртуозно уходил, при этом сам не нападая. В его глазах горел огонь, на губах играла улыбка. Мы в наших «играх» задействовали почти все пространство ринга. Сначала муж просто уходил, а потом начал перехватывать мои удары, и брать меня в захват. Тем самым он показывал мне способы защиты. И все бы ничего, но каждый раз это был не просто захват. Он меня тискал, обнимал и гладил. И его ласки далеко не всегда были целомудренными. Я рычала, вырывалась и кричала, но бесполезно, пока сам не отпускал, мне не удавалось выбраться из его рук-клещей. На мои обвинения, Рикер улыбаясь, лишь поднимал руки, якобы в знаке защиты, и объявлял, что это его награда за выигрыш. А мне еще больше хотелось стереть с его лица эту победную ухмылку. Правда, я уже начала уставать. Появилась одышка, и двигаться стало тяжелее. Муж будто и не устал. А ведь я усиленно занимаюсь эйрбордом, и физическая подготовка у меня на уровне.

Пару раз мне все-таки удалось его достать, наградив тяжеловесными ударами по чувствительным местам. Но недолго я радовалась. Мне уже начало казаться, что сейчас я смогу еще раз дотянуться до него, но нет. Сама не заметила, как мир закружился, а я оказалась лежащей на матах. Рикер навалился сверху, надежно зафиксировав мои руки и ноги. Я сопротивлялась, как бешеная кошка, но попытка вывернуться ни к чему не привела. Только обессилила.

— Слезь с меня! — яростно потребовала я.

Супруг довольно улыбался, буквально ощупывая меня взглядом.

— Уже на «ты»? Что же, я рад, милая, — Рикер нагнулся, и, несмотря на то, что я активно завертела головой, чмокнул меня в краешек губ. Тогда я потянулась к нему за продолжением поцелуя. Супруг ненадолго удивленно застыл, но все же решил продлить свой поцелуй. Он по-настоящему поцеловал меня. Впервые, кстати сказать, за все время нашего знакомства. Что-то ощутить я не успела, потому что стоило Рикеру начать поцелуй, и я с огромным удовольствием укусила его за губу. До крови. Муж отпрянул, отпуская меня.

Собой я была очень довольна. Правда, радость от совершенной мелкой пакости испортил Рикер. Слишком довольным выглядел, когда слизывал кровь и закусил губу. Мазохист. Определенно. И садомазохист тоже.

— Извини, птичка. Но мне уже пора возвращаться к работе. Надеюсь, свой негатив ты выплеснула. Вечером мы еще поговорим. У меня возникло несколько вопросов относительно того, от кого и как часто ты защищалась. Постараюсь вернуться пораньше. Идем, я тебя выпущу отсюда.

Оказалось, мы тренировались почти два часа. Злорадно подумала, что супруг планировал провести это время совсем по-другому. После занятия время пролетело как-то быстро, легко и незаметно. Я прислушивалась к себе. Зудящая нетерпимая злость улеглась, оставив вместо себя странную легкость. Вообще, в плане внутреннего эмоционального состояния, уже давно так себя хорошо не ощущала. Груз проблем и неприятных воспоминаний уже не тяготил так, как раньше. Однако, подозреваю это лишь временный эффект после выброса адреналина в борьбе с Рикером.