ГЛАВА 7

Вечером поужинала в компании Персиваля. Ко мне вновь вернулось желание что-то сотворить. Муж пришел, когда я уже провожала Перси. Какой-то опять уставший и замученный, но при этом все равно довольный. Зашел в гостиную, принюхался и посмотрел на меня этак жалостливо.

— Готовила сегодня? Там ничего не осталось? Поесть времени не было сегодня, а заходить куда-то — желания и сил.

Я впала в ступор. Первым моим порывом было сказать нет. Буду я еще его кормить. Но сказав так, понимаю, что стану чувствовать себя гадко. Рикер весь такой уставший и голодный, и женское сердце так и кричит — накорми. Раздираемая прямо противоположными желаниями, я просто стояла и молчала, так и не придя к конкретному решению.

Рикер понимающе усмехнулся и отмахнулся, сказав, что передумал. А я осознала один печальный факт: все бабы — дуры, и я не исключение. Со вздохом, ругая себя последними словами, повела супруга на кухню, кормить остатками нашего с Перси пиршества. Муж довольно щурился и ел, а я, сидя рядом и попивая чай, гипнотизировала его взглядом, про себя как заклинание повторяя: «Чтобы ты подавился». Рикер моим внутренним мольбам не внял, быстро и качественно расправившись со всей предложенной едой.

Поев, супруг предложил переместиться для разговора в свою любимую гостиную — ту, что ближе к моей комнате. В другую гостиную, где мне пришлось полночи, не сходя с дивана, ожидать возвращения Рикера и своей участи, я вообще старалась не заходить.

Муж как всегда предпочел диван. Я хотела сесть в кресло напротив, но не получилось. Когда проходила мимо, Рикер схватил меня за руку, дернув на себя, и я упала прямо в его гостеприимно распахнутые объятия. Несколько минут были заняты моими попытками выбраться и криками, где я честно в грубой форме высказала все, что думаю о дорогом супруге, где я его вижу, и с кем представляю. При всем притом, осознала, что к убийству меня больше не тянет. Покалечить вот хотелось, но почему-то браслет на подобные мысли не стал реагировать. Рикер на мои особо заковыристые выражения только смеялся и прижимал к себе еще крепче. Потом я выдохлась. С такой махиной справится не просто.

— Успокоилась? — в данный момент я сидела у Рикера на коленях, к нему спиной, его ноги обвивали мои, а руки надежно фиксировали на месте мое тело.

— Так не честно. На мне ограничитель.

Фыркнул.

— Думаешь, без браслета было бы иначе?

Не знаю. Вероятно, нет.

— Отпустите, — спокойно тихо попросила.

Самое ужасное, в объятиях супруга мне неожиданно вновь начало нравится находиться. Близость взволновала. Это смущало и злило. Мои щеки пылали не столько от жара борьбы, сколько от смущения и стыда на себя.

Рикер, как ни странно, почти сразу послушался. Чмокнул в висок и ослабил хватку, но окончательно сбежать мне не дал. Только и смогла, что отодвинуться подальше, ноги при этом супруг придержал у себя на коленях. Стащил обувь и задрал по колено спортивные брюки, став легонько массировать и гладить икры.

— Итак, милая. Расскажи, пожалуйста, о своем пребывании в приюте. Кто тебя обижал, когда, почему. В твоем досье нет ни слова, ни о каких конфликтах. На мой взгляд, оно вообще чересчур скудное, и будто подчищенное.

— Для чего тебе это надо знать? — да, после всего случившегося решила перейти на более личную форму общения. Поздно уже разводить политесы. Да и ругаться бесполезно. Он все будто мимо ушей пропускает.

— Мне интересно, чего еще я о тебе не знаю. Оказалось, ты полна сюрпризов, дорогая.

В принципе, мне не жалко. После неудавшегося побега скрывать подобную информацию уже не имело смысла. Если ему хочется узнать о реалиях жизни в приюте, пожалуйста.

— Дело подчистила я. Иначе даже уборщицей бы, сочтя неблагонадежной, в экспедицию не взяли. Проникнуть в кабинет начальника приюта было не так сложно, как угнать корабль. В административном компьютере защитой служил только один простенький пароль.

В приюте, мы хоть и разделены на два крыла — мальчиков и девочек, но когда ты подрастаешь, скрыться от внимания противоположного пола становится проблематично. Я не была самой страшной девочкой, и сначала не понимала, что лучше внешне казаться хуже, чем ты есть и учиться защищаться. А когда в темном углу меня прижала целая компания уже совсем взрослых парней, было поздно. Меня ждала печальная участь. Если бы не Вирон. Отчего-то просто проходящий мимо нейсег решил вступиться. Он был немногим старше меня, и мы вдвоем против семерых взрослых парней. Пускай даже нейсеги сильнее среднестатистического человека, и крупнее, но в той ситуации это все равно бы не помогло. Самое удивительное, мы тогда с огромным трудом, но отбились. Я защищалась, как загнанный в угол зверь. После той драки почти все участники инцидента загремели в госпиталь. Мы с Вироном восстанавливались долго. Однако благодаря нейсегу я не потеряла окончательно веру даже не в людей, в жизнь и то, что возможна справедливость.

Несмотря на все что могло произойти, не появись Вирон, я не была огорчена, ведь впервые за все время в приюте у меня появился настоящий друг. С тех пор мы были почти неразлучны. Вместе искали себе учителей, чтобы научиться правильно бороться, сбегали погулять из приюта на улицы, дрались спина к спине. Нам пришлось пережить еще немало нападок. Еще бы, нейсегов в приюте было всего только четверо, и они отчего-то друг от друга предпочитали держаться особняком. Двое погибли, один в итоге сбежал. Только Вирон смог выдержать прессинг приютских. Чтобы не случилось, любые неприятности и нападки мы встречали вместе. А драк и попыток изнасилования с тех пор было еще не мало, но будучи всего лишь вдвоем, мы сумели отбиться и помочь друг другу.

— Где же твой нейсег сейчас? — лицо Рикера не отражало никаких эмоций. При этом мой рассказ мужчина слушал очень внимательно, в самых трудных для меня местах ободряюще гладя по ноге.

— Вирон научил меня тожутскому языку и помог освоить боевые приемы, а я взамен заразила его своей страстью к кораблям. Постоянно говорила только о них, рассказывала все, что сама о знаю, объясняла, как и что устроено. Нейсегам везет больше, поскольку, когда приходит время уйти из приюта, они могут пойти работать не только к людям, но и к тожутам, и те их примут. Вирон старше меня, и выпустился раньше. Нейсега взял к себе на работу один небольшой военный корабль типа «пчела». Знаешь, такая казалось бы, неповоротливая, грузная модель, но на самом деле быстрая и опасная. Мой друг был очень рад, он мечтал, что когда-нибудь обязательно станет капитаном такого корабля. Обещал, что прилетит и заберет меня. Поначалу писал, а потом резко пропал. Я до сих пор не знаю, что с ним произошло.

— А после того, как он уехал, ты осталась одна. Не было проблем в приюте?

— Были, конечно, но я уже знала, как лучше защитится и скрыться от ненужного внимания.

— Ты ненавидишь людей?

— Я бы не сказала. Сама ведь человек. И прекрасно понимаю, что все плохими быть не могут. Но система, в которой мы живем… это тяжело. Очень. Мне кажется, именно она растит из людей монстров.

— Оспаривать не стану. В юности я сам хотел бороться и пытался доказать всем несовершенство мира. Хотел провести новые законы, менял сложившиеся порядки. Только союзников у меня оказалось слишком мало. Потом меня очень эффективно убедили, что на самом деле это никому и не надо. Всех все и так устраивает. И бросил свои попытки, став, как все.

Понимающе усмехнулась.

— И тебе это понравилось.

— Не то чтобы понравилось. Однако я был разочарован, а плыть по течению гораздо легче.

Да сейчас он совсем другой. Ожесточившийся, закрытый, самоуверенный. Не станет он меня слушать, хоть и утверждает, что готов к разговору. И от себя не отпустит, к сожалению.

— В отличие от тебя, я не хочу ничего менять, я просто хочу уйти.

— Я это понял, птичка, но улететь тебе не позволю.

— Это я тоже уже поняла, но может все-таки когда-нибудь? Я согласна на любые условия.

— Нет. Прости. Можешь считать меня полнейшей сволочью, хотя впрочем, ты и так, так думаешь.

Больше мы не говорили. Рикер притянул, обняв, и на руках отнес к себе в спальню. Я не сопротивлялась, не было смысла. Супруг дал понять, что будет именно так, как решит он. В этот раз он был гораздо нежнее и ласковее. Мучительно долго целовал. Везде. Боли больше не было, но и удовольствия тоже. Я не боялась, просто ждала, когда все закончится. По сути, как поняла, страшного в этом процессе ничего нет. Меня не бьют, и не издеваются. К смущению и стыду привыкаешь довольно быстро. Если уж ему так это необходимо, то мне, видимо, придется терпеть. Причем долго и на постоянной основе, поскольку пока выхода из сложившейся ситуации не вижу.

После, отвернулась, стиснув подушку и уткнувшись в нее. Пыталась не разреветься. Через какое-то время, Рикер все-таки отнял у меня эту подушку, прижал к себе и стал убаюкивать. Это для меня было совсем уж необычно.

— Опять гипноз?

— Почти. Я никуда не лезу. Просто тебе в отличие от меня нужно спать. Завтра тебе предстоит очень тяжелый день.

Засыпая, я слушала в исполнении Рикера какое-то, показавшееся мне детским, стихотворение, которое он тихо шептал мне на ухо. Слова в памяти не отложились. Только одна строчка.

— А, попалась, птичка, стой! Не уйдешь из сети…[1]

Проснулась очень рано, причем не от звонка будильника. Попеременно целуя и уговаривая вставать, меня будил муж собственной персоной. Подобным способом я просыпалась впервые, и не скажу, что пробуждение стало приятным. По моим ощущениям было еще слишком рано. Спать хотелось очень сильно, но мешали назойливые прикосновения, от которых в полусне не было сил отбиться. Пыталась спрятаться под одеяло, но его тут же стянули. Пришлось нехотя открывать глаза.

Надо мной с улыбкой нависал мой персональный кошмар. Странно, что сны мне, от такого соседства, плохие не снились.

— Ну что? Рано ведь еще, — недовольно буркнув, проинформировала я мужа.

— В самый раз. Первый экзамен у тебя сегодня начнется через час.

Экзамен!? Я резко подскочила, едва не ударившись головами с Рикером — тот вовремя увернулся. Совсем забыла.

Пока я бегала по комнате собираясь, оказалось, вся моя одежда уже аккуратно разложена по полочкам и вывешена на вешалках в бездонном шкафу супруга. Когда успели все перенести? Вчера еще все было на месте. Не ночью же. Хотя с Рикера станется. Кстати муж все время пока я носилась в сборах, откинувшись на подушки, наблюдал за моим хаотичным движением полностью одетый и готовый к выходу. С его лица не сходила довольная улыбка. Как мне хотелось стереть ее с наглой морды, не передать. Но, увы, не моя весовая категория. Еще не скоро я наращу достаточно массы, чтобы быть с мужем на равных. Как позитивно я, оказывается, смотрю в будущее: «еще не скоро». Может быть, что и вообще никогда. Но об этом я думать не буду.

Рикер решил проводить меня лично. Идти пришлось не слишком долго. Остановившись перед одной из дверей, заметила, что супруг тянется ко мне с явным намерением обнять. Инстинктивно отпрыгнула от него подальше. Вот еще. Он и так взял уже что хотел. Чего днем пристает? Мужчина не стал ничего предпринимать в ответ, только посмотрел на меня с прищуром.

— Миа, надеюсь, ты понимаешь, что когда от меня убегаешь, только еще больше этим провоцируешь.

— Охотничий инстинкт? — подходить, тем не менее, не тороплюсь.

— Вероятно, — стремительное движение и я не успеваю увернуться. Меня с силой прижимают к стене. Рикер склонился надо мной, пальцами поднял мой подбородок, заставляя смотреть ему прямо в глаза.

— Сейчас мы пройдет в аудиторию. Там уже должна собраться комиссия. Свой компьютер отключишь, и сдашь им на время экзамена. Тебе дадут тесты. Все помещение будет под наблюдением, так что любое жульничество, как со стороны экзаменаторов, так и с твоей, сразу будет замечено.

Сказав это, Рикер целует. Мне уже приходилось в своей жизни целоваться. Не так чтобы много, экспертом меня точно не назовешь, но бывало, чего таить. Иногда ради любопытства, иногда парни крали поцелуй, а иногда и на спор. Может быть, и до чего другого бы дошла, но Вирон всегда был сильно против, мутузя всех потенциальных претендентов. Сам он никогда не пытался меня целовать, был для меня словно старший брат, и все время внушал мысль, что я должна себя ценить, и с кем ни попадя в отношения не вступать. Идеалист. Если бы не он, я бы наверное сломалась в свое время.

Поцелуи мужа были… профессиональными. Если судить объективно, то из всех, с кем я целовалось, он делает это лучше всех. Но с кем я целовалась? Со всякими сопляками, при этом сама похвастаться своим опытом не могла. А еще Рикер был настойчивым и очень требовательным. Он все больше углублял поцелуй. Его руки начали шарить по моему телу, все сильнее прижимая к себе. Я ждала. Но он не торопился отпускать. Наконец, не выдержав, вновь укусила его, как вчера после боя, только не до крови, однако не менее чувствительно.

Отстранился. Дышит тяжело. И взгляд такой шальной. Супруг фокусируется на моем лице. Задумчиво так смотрит, а потом усмехается этак сумасбродно и снова целует. На этот раз быстро, будто закрепляя результат или скорее напоследок.

— Удачи на экзамене, птичка.

Рикер берет меня за руку, и мы проходим в двери. Я оказалась в помещении со стеклянными окнами, позволяющими увидеть другую комнату. Там, за окнами, в аудитории с множеством столов и даже учебной доской, сидела целая комиссия. Меня неожиданно одолело волнение. Не слишком ли я самоуверенна? Возможно мои знания не такие полные, как хотелось бы. Кораблем же я так и не сумела толком управлять.

— Рикер.

— Да?

— А как ты сам считаешь, я сдам?

— Не знаю, милая. Тут уже от тебя все зависит. Даже если сейчас не получится, подготовишься лучше и попробуешь попозже. Дальше я с тобой не пойду. Проходи в аудиторию. Скорее всего, тебя, за вычетом небольших перерывов, займут на весь день.

Делать нечего. Глубоко вздохнув, вошла. Встретили меня неласковые взгляды десяти строгих экзаменаторов. Ни в ком я не нашла и капли доброжелательности и спокойствие. Большинство мужчин по виду были взвинчены и разозлены. Видимо не понравилось посреди года вступительные экзамены, да еще для кого, какой-то безмозглой женщины.

Молча положила на стол свой компьютер. Говорить что-то рассерженным дядям не стоило. Еще прицепятся. Самый старший на вид седоволосый мужчина, поджав недовольно губы, подвинул мне целую пачку листов и ручку.

— Это тесты по всем общим предметам начального образования. Для дальнейшего прохождения экзаменов Вам необходимо ответить правильно на семьдесят процентов вопросов этого теста. На все у Вас шесть часов, милочка. В туалет Вам можно выходить только в тот, что смежном помещении. Когда через три часа наступит пятиминутный перерыв, вам принесут завтрак. На этом все, приступайте. Время пошло.

Эта пренебрежительное «милочка» мне очень не понравилось и разозлило. Бесит этот мужской шовинизм. Ни во что женщин не ставят, хотя не так уж сильно мы друг от друга отличаемся. Надоели все эти предрассудки. И теперь у меня есть возможность их развеять, ну или своим исключением их подтвердить.

Решительно сгребла листки и села за первую парту. Пускай злобно сверлят меня глазами. Мне это не мешает.

Шесть часов. Я управилась за четыре, не прерываясь при этом на естественные надобности организма. Честно скажу, я наслаждалась. Впервые я могла, не скрываясь продемонстрировать свои знания и стереть с лиц самодовольные улыбки. Опасно, да. Но это единственное, что мне осталось.

Когда я сдавала тест, на меня уже не смотрели столь пренебрежительно. Очевидно, они думали, что я откажусь от своей идеи, которая совсем и не моя, еще вначале, только увидев сложные вопросы, а я мало того, что не отказалась, так еще и что там написала. Седой, которого я обозначила как главного, принял пачку листков, и сказал, что сначала компьютер будет проверять результаты, а потом они будут оформлять все необходимые бумаги, так что мне разрешили погулять с часик, и возвращаться за результатами. Без проблем. Тем более, что те самые естественные нужды дали о себе знать.

Во время перерыва сходила поесть, и еле отбилась от парней из своей команды, которые, несмотря на отключенный компьютер, пытались мне дозвониться, и оказывается, волновались. Пришлось признаться им, что сдаю экзамены, иначе не отстали бы, не узнав причину. Кстати, ребята, узнав новость, очень даже искренне обрадовались и пожелали удачи, сказав, что будут меня морально поддерживать. Идея, что мы станем учиться на одном курсе, пришлась им по вкусу. А уж мне как. В компании с ними учиться будет не в пример легче. Впрочем, еще рано об этом. Надо сначала поступить.

Когда подошло время, я уже была под дверью экзаменационной аудитории, с замиранием сердца ожидая своей участи. Наконец один из мужчин за окном, махнул рукой, жестом приглашая зайти. Я и вошла. Все члены комиссии выглядели очень серьезно, и я бы даже сказала мрачно. Осторожно подошла к столу, и все тот же пожилой седой мужчина протянул мне объемный синий конверт.

— Можете ознакомиться с результатом.

Я с нетерпением, сев за ближайшую парту надорвала конверт и вытащила небольшую пачку бумаги. Попыталась прочитать, что там написано, но строчки от волнения прыгали перед глазами. Не могли как будто сразу сказать, сдала или нет. Наконец, вчитавшись, обнаружила отчет о результате моего тестирования. Там был подробный разбор моих ответов и допущенных ошибок, которых, как выяснилось было не так много. Я выполнила тест правильно на девяносто три процента. Хороший результат. У меня от напряжения и последующего облегчения закружилась голова. В конце текста был однозначный вывод. Тест сдан успешно. Я невольно улыбнулась.

— Не спешите так радоваться, девушка, — вывел меня из состояния эйфории язвительный голос седого. — Этот тест даже не вступительный. В течение трех дней Вы будете сдавать экзамены уже конкретно для академии. В том числе будет проверена Ваша физическая подготовка. Конкурс в академию очень большой, мы будем оценивать Вас по той же высокой планке, что и поступивших в начале этого учебного года. Поблажек никаких не ждите, и если Вы хоть в чем-то не будете соответствовать, о зачислении и не мечтайте.

Эх, не дали хоть немного порадоваться. И ладно. Настроение у меня самое, что ни на есть боевое.

— Сейчас у Вас будет следующий тестовый экзамен по физико-математическим дисциплинам. У Вас на него три часа.

Следующие дни слились для меня в непрекращающуюся череду тестов и различных проверок. Я вновь прошла медкомиссию, конкретно на пригодность в летчики, и врачи вынесли вердикт — годна, дав отменные рекомендации касательно характеристик моего здоровья. Физическую подготовку мне тоже удалось сдать на достаточно хорошем уровне, повезло, что к летчикам не такие высокие требования, как, например, к силовикам, а то иначе была вероятность, что не дотяну.

На каждом экзамене присутствовала комиссия все в том же составе. Если в начале я чувствовала к себе пренебрежение, то с каждой вновь сданной проверкой, стало проявляться удивление и едва сдерживаемое бешенство. Видимо я сильно задела их чувства.

Уставала в это время очень сильно. Причем не столько даже физически, сколько морально. Постоянное напряжение выматывает. Надо отдать должное Рикеру. В этот период он меня вообще не трогал. Уходил рано. Возвращался поздно, возможно, что и вообще не приходил, не следила. Стоило мне самой поздно вечером вернуться, как я тут же заваливалась спать.

И вот сегодня я вновь стою перед недовольно кривящейся комиссией. Как мне уже надоели их вечно недовольные лица, не передать. Мне протягивают синий конверт, подобных, у меня уже целая пачка. Седой с неохотой бурчит.

— С поступлением, кадет Миа Блэквуд.

В тот вечер я с парнями и их девушками, завалившись в один из небольших ресторанчиков, устроила настоящую вечеринку, впервые позволив себе выпить лишнего. Мы отрывались, как в последний раз. Много танцевали под современную тяжелую музыку. Ребята были искренне за меня рады, и со смехом предполагали, что будет твориться в академии, когда завтра там появлюсь я. Лично мне кажется, что ничего хорошего.

Отказавшись от всех предложений меня проводить, сама добралась до дома Рикера. Правда, слегка удлинила свой путь, поскольку двигалась не по прямой, а зигзагообразно. Муж, оказывается, меня уже ждал. Сидел в гостиной на своем любимом диване.

Глупо хихикнула. Меня штормило, но я постаралась вытянуться по струнке, чтобы отдать честь заместителю главнокомандующего Титана. Хотя честь я и так уже несколько дней как ему отдала. Остальное — мелочи. Рикер был недоволен. Пьяные не нравятся?

— Поздравляю с поступлением, — голос супруга был сух. — Почему не позвонила и не сообщила об этой новости?

— Так Вам, мистер Блэквуд, и так все наверняка доложили бы, — я все еще пыталась изображать из себя бравого солдата, но получалось плохо, так как подбивало все время смеяться. Я сама в принципе мыслила довольно трезво, но вот тело творило, что само хотело. Язык я тоже не контролировала.

Рикер зло сощурился.

— Миссис Блэквуд, Вам не кажется, что Вы слегка перебрали?

— Нет, — отрицательно очень интенсивно закачала головой, отчего картинка мира закружилась. — Я только немного отметила с друзьями поступление.

Голос мужа стал откровенно угрожающим.

— Ты на ногах не стоишь.

— Как это не стою? — оглядела себя. — А что я тогда сейчас делаю? Лежу?

Взгляд мужа не обещает мне ничего хорошего.

— Ну ладно. Я пойду, — в данной ситуации лучше было скрыться подальше.

И я пошла. Рикер не задерживал, только отчего-то на пути очень неудачно попался кофейный столик. Что он там делал? Не ясно. Сама не поняла, как оказалась на полу. Возможно, действительно не стоило столько пить. Надо мной раздался усталый голос.

— Значит стоишь?

Меня как котенка подняли за шкирку и куда-то потащили. Почему-то решила, что надо оправдаться.

— Просто последние дни были очень напряженные, надо было расслабиться, да и повод хороший. Может Вы сегодня не будете делать это? Все же у меня какой-никакой, а праздник.

— А то что тебе уже завтра надо выходить учиться, ты забыла? Неужели не понимаешь, что тебе не простят ни одной ошибки? Не будет поблажек, которые позволяют иногда мужчинам. Я за тебя поручился. Надавил на многих чиновников. А ты решила выставить себя и меня на посмешище. К чему тогда все твои заявления, что ты не дура, и тебе не достаточно просто сидеть дома? Сказала бы сразу, что хочешь развлекаться и пить в мужской компании, мне не надо было бы так надрываться.

Ну вот, теперь еще и виноватой сделали. Я не просила, чтобы меня запихивали учиться в академию. У меня были совсем другие желания.

— Кажется, меня тошнит.

— Терпи, — строгий приказ мужа.

Мы заходим в ванную комнату. Рикер включает воду в душе и ставит меня прямо в одежде под ледяные струи. Ощущения не из приятных. Пытаюсь выбраться, но муж удерживает на месте. Ору на матном тожутском языке, но и это не помогает. Садист. Наконец, меня вынимают. Стучу зубами от холода, но чувствую себя гораздо лучше. Рикер полностью сдирает с меня мокрую одежду, не слушая протестов, взамен натягивает огромный махровый халат и относит в постель, где с головой укрывает одеялом. В кровати быстро становится тепло, и тянет в сон. Через какое-то время супруг ложится рядом. А мне точит обида.

— Рикер, ну подумаешь, расслабилась немного. Что теперь мне всю оставшуюся жизнь нельзя будет ничего праздновать?

— Таким образом — нет. Ты теперь станешь для всех объектом пристального наблюдения. А для кого-то и примером. Любая твоя ошибка или успех будет становиться достоянием общественности. Если тебя выгонят из академии, это станет лишним подтверждением того, что женщины ни на что не способны, а закончишь — проложишь дорогу для других.

— Все это глупости. В Союзе…

— Миа, наш корабль уже вышел за территорию союза. Мы летим осваивать далекую маленькую захудалую планетку, только формально числящейся за Союзом.

— И что? Связь все равно будет.

— Тем не менее, контроль все равно ослаблен. Можно немного улучшить условия существования.

— А тебе это зачем?

— Когда протрезвеешь, может быть, объясню.

Вздохнула. Я ощущала себе вполне трезвой, но спорить не решилась.

— Я уверена, что буду лучшей. Но не из-за твоих призрачных целей. Вот увидишь, от этого ничего не изменится. Станет только хуже, — отвернулась. Надо попытаться выспаться. Завтра ведь и правда мне предстоит сложный день.

— Откуда такая уверенность? Ты говоришь так, будто уже сталкивалась с подобной ситуацией.

Предпочла проигнорировать вопрос.

Утром голова раскалывалась. Ночью несколько раз, под злорадные комментарии Рикера бегала в туалет. Он, кстати, не стал ничего требовать в плане интима, чем меня очень порадовал. Тошнота мучила долго, я приняла решение, что пить действительно больше не стоит. Есть и другие способы расслабиться.

Оказывается, вечером мне доставили форму кадета летной академии. Темно-синего цвета с нашивками. К ней белоснежные рубашки и массивные черные удобные ботинки. Было еще много другой интересной экипировки, но разглядывать был некогда. Руки чесались поскорее все надеть, но позже. Сначала утреннее занятие на эйрборде. Интересно, все ли ребята на него приползут?

Как ни странно, но явились все. Да, помятые и хмурые, но тем не менее. Один только Тэо лучился бодростью и довольством. Не щадя никого, в том числе и самого себя, провел наше утреннее занятие.

А после мне пришлось бежать к себе, принять душ и переодеться. Парням в этом плане проще. Они могут все это сделать уже в академии. Там есть и раздевалки и душевые. Мужские. Для женщин данное благо не предусмотрено. Парни без меня не пошли — дождались в одном из общих залов. Встретили свистками и одобрительными криками. Да, мне тоже нравилось, как сидит на мне форма. Казалось бы, ничего такого, даже не облегает нигде, а ощущаешь себя совсем по-другому. Кем-то большим, кем-то важным. Глупо. Я это прекрасно понимаю, но вот ведь.

Буду считать, что сегодня у меня начинается новая жизнь. Не такая, какую я хотела, но пока придется с этим смириться. И если уж так все случилось, то надо постараться хоть как-то ее наладить. Я не хочу все время страдать. А как это сделать? Можно пойти с Рикером на конфликт, организовать подпольное сопротивление, можно попробовать договориться. Пожалуй, сначала лучше попытаться именно договориться, а уже потом, если не поможет, пробовать остальные методы. Как бы там ни было, я не хочу войны. Жестокости вокруг и так много. И я верю, что все равно каждому в итоге воздастся за свои поступки. Вместе с парнями я дошла до сектора, где располагается академия.

— Миа, ты уже знаешь номер своей группы? — спросил Тэо, подведя меня к стенду с расписанием.

Я и парни оказались в толпе, курсирующих в разных направлениях кадетов. Маленькую меня, за широкими спинами окруживших мою скромную персону парней, видно практически не было, соответственно и ажиотажа пока не наблюдалось.

— Да, — в последнем, полученном мною синем конверте, номер группы был указан. — Сто три.

— Ха! — двое из наших ребят Патрик и Кевин — немного грузный смешливый паренек, радостно подпрыгнули. — Это наша группа!

Другим оставалось только завистливо на них коситься. Дело в том, что команда Тэо не училась вместе, а была разбросана по другим учебным группам. Ребят сблизила любовь к эйрборду. К тому же деление на группы довольно условное. Большинство предметов ведется одновременно для всех студентов одного курса, и можно разбиваться на коалиции по интересам. К третьему курсу, когда начнется практика, насколько мне известно, можно будет объединиться для практики в одну команду. А пока, меня с обеих сторон взяли под руки Патрик и Кевин, и, посмотрев сегодняшнее расписание, повели в нужную аудиторию, впрочем, другие не отставали. Проводить меня желали все. Приятно, однако.

Мы зашли в небольшой, пока пустующий кабинет, трое ребят, сидящих в дальнем конце аудитории не в счет. В помещении в несколько рядов стояли одиночные парты. Имелась многофункциональная лазерная доска, и место учителя. В остальном же никаких дополнительных предметов не имелось. Голые стены. Видимо ничто не должно отвлекать кадетов от процесса обучения.

— Миа, садись лучше здесь, — Кевин указал мне на место в ряду, который ближе к двери, и второе от начала. — За задние парты у нас чуть ли не драка порой бывает. Не понимаю, чего хорошего там. Обычно я здесь сижу, а Патрик на первой парте. Сдвинусь назад и получится, что будем прикрывать тебя со спины от одногрупников, и спереди от учителей. Думаю, лучше не мозолить им сильно глаза.

— Хорошо, — признаюсь, не ожидала такой трогательной заботы.

Поочередно меня все похлопали по плечу, надавали кучу советов, при этом нейсег успокаивающе погладил по голове, от чего нервозность действительно немного спала, а наглец Тэо, не смотря на все мои попытки увернуться, умудрился со смехом чмокнуть в щеку. Далее, посчитав, что их долг выполнен, ребята удалились.

До начала занятий оставалось совсем немного времени. В этой аудитории должно было быть два первых урока, продолжительность полтора часа каждый, затем обед, переход в общий лекционный зал на еще два занятия, потом два часа физической подготовки и учебный день окончен. Первая лекция значилась в расписании историей Союза. Вел профессор Борменталь.

Аудитория стала быстро заполняться кадетами. Я сидела тихо, словно мышка, но замечена была сразу. На меня глазели с огромным удивлением. И это можно понять. Столпившись подальше, кадеты что-то обсуждали, поглядывая в мою сторону с неприязнью. Кевин и Патрик, тихо просвещали меня почти о каждом вошедшем. Чаще называли только имя, большинство кадетов-первокурсников еще не успели ничем особенным запомниться.

— А это кто? — я с любопытством кивнула на вновь вошедшего.

Красивый парень. Блондин, что довольно редко сейчас встречается, в нашей группе все кого мне довелось увидеть, брюнеты. А у этого индивида помимо светлой шевелюры глаза ярко-голубые, легкий естественный загар, и сложен прекрасно. Хотя внешность, не скажу что ангельская. Тяжелый квадратный подбородок, крупный, но похоже, очень породистый нос с горбинкой. Портит, правда, все впечатление самоуверенный взгляд альфа-самца, хозяина всего и вся, и кривая чуть презрительная усмешка. Да, впечатляет, но видимо, борзый молодой человек.

— Этот? — Кевин смешно скривил нос. — Тот еще гад. Лучше держись от него как можно дальше. Характер поганый. Амбициозен. Везде лезет, везде хочет быть лучше всех. Старший нашей группы. Зовут Райен. Он и его команда — наши главные конкуренты в будущем соревновании по эйрборду.

Больше Кевин ничего сказать не успел. Местный главарь только заметив, прямиком направился ко мне, остальные, стоящие до этого в отдалении и шушукавшиеся парни, словно стая за вожаком последовали, окружив мою, и парты Патрика и Кевина. Блондин заговорил.

— Здравствуйте, — Райен — прямо таки само очарование, с улыбкой потянулся к моей руке, но я спрятала свои конечности за спину. Впрочем, парень не сильно расстроился. — А позволите узнать, что делает здесь жена заместителя главнокомандующего?

Сразу узнал. Ну да это и не удивительно, после моего выступления на трибуне во время приема. Вежливо и как можно более холодно улыбнулась.

— Учиться собирается.

— О, представляю, чего стоило Вашему мужу Вас сюда пропихнуть, — а вот это уже можно причислить к оскорблению.

Кевин и Патрик вскочили, но их буквально насильно вновь усадили на свои места окружившие нас кадеты. Внешне я оставалась спокойна, но ситуация мне определенно не нравилась. Насколько мне известно, серьезные драки в академии — табу. За это можно только так вылететь, и это успокаивало, поскольку сама я, при случае, драться из-за ограничителя не смогу. Ответить ничего не успела, за меня это сделал Патрик.

— В отличие от некоторых здесь присутствующих, Миа самостоятельно сдала все вступительные испытания, хоть и не в положенное время, и достойна здесь находиться гораздо больше, отдельных кадетов. А то, что она не мужского пола, так в правилах нигде не прописано, что женщина не может обучаться.

Райен снисходительно посмотрел на моих защитников. Я просто таки чувствовала витающее в воздухе напряжение, и назревающую драку. Мне не нравилось, что мы в меньшинстве, а я никак не смогу помочь. Но ничего не успело случиться, поскольку прозвенел сигнал начала лекций, и в аудиторию быстро зашел преподаватель.

— Сесть на свои места, — спокойно произнесенная команда, и кадеты тут же рассаживаются за свои парты.

Очень демонстративно блондин сел в соседнем ряду, по левую от меня руку, тоже за второй партой. При этом взгляда с меня не сводил. Такое ощущение, будто дырку во мне просверлить собрался, похоже, предупреждение ребят, чтобы держалась от Райена подальше, мне уже не поможет.

Кадеты активировали свои компьютеры. Что интересно, только у меня одной была наручная модель с очками, остальные, видимо, предпочитают классическую форму — тонкий полупрозрачный планшет, наподобие того, что и у моего супруга.

Преподаватель оказался мне знаком. Этот сухой, желчный мужчина, был в комиссии, которая проводила мои экзамены. Мое присутствие он заметил сразу. Первое мгновение скривился так, будто лимон съел, но больше никак не проявил свою реакцию, быстро взяв себя в руки и надев бесстрастную маску.

— Приветствую, сто третья группа, — все тут же поднялись, и вытянулись по струнке. Я с небольшим опозданием последовала примеру остальных. — Садитесь.

Откашлявшись, профессор продолжил.

— Сегодня ваша группа пополнилась на одного человека. Пусть новичок встанет и сам представится, рассказав нам немного о себе.

Про меня говорят в мужском роде? Ну ладно. Вставать не хотелось. Ко мне с первых минут сложилось неприязненное, предвзятое отношение, которые я вряд ли, как бы ни старалась, не развею даже за долгие годы учебы. Чтобы я сейчас не сказала, это будет воспринято в штыки. Да и что рассказывать? Что я сирота, работала уборщицей? Жалости ко мне никто не испытает, да мне она и не нужна.

Как я надеялась, поднялась совершенно спокойно, по недавно показанному примеру, вытянулась по струнке, заложив руки за спину. На меня были направлены взгляды абсолютно всех присутствующих. Вздернув подбородок, без всякой интонации в полной тишине произнесла.

— Кадет Миа Блэквуд. Восемнадцать лет. Удачно вышла замуж.

Послышались смешки и шепотки. Я не торопилась садиться, как поняла, нужно сначала дождаться разрешения.

— Тишина, — приказал преподаватель, и все сразу замолчали. Сильный у него авторитет. — Зря смеетесь. Кадет Блэквуд с комиссией самостоятельно сдала все положенные для поступления экзамены, и те что, положены за первое полугодие первого курса, так что она здесь на равных с вами правах. Садитесь, кадет Блэквуд. Приступаем к лекции.

Все с готовностью уставились в экраны компьютеров, а я активировала очки. Сразу пришел файл от Патрика, с темой сегодняшней лекции и вложенной информацией. Тема — Саткерский конфликт. Знаю не понаслышке. Голос преподавателя начал сухо вещать. Хоть текст лекции уже и был в файле, но на всякий случай включила запись. Вдруг будет что-то интересное помимо.

— Саткерский конфликт произошел относительно недавно. Двенадцать лет назад, так что, вы все, хоть, возможно, и косвенно, но его застали. До конфликта наш человеческий Союз постепенно налаживал связи с иными расами, и у человечества были вполне реальные перспективы через пару столетий вступить во всеобщее торговое единение. Тем самым люди получили бы официальное признание, как развитой цивилизованной расы, возможность торговать с другими планетами, и выкупать необходимые ресурсы. Однако этого не произойдет. Причину, полагаю, Вы все прекрасно знаете.

Ну, еще бы. Невольно до боли сжала кулаки.

— Правительство союза вскрыло тайный сговор людей, наиболее часто контактировавших с другими расами. Под подозрение попали, представители дипмиссии сразу нескольких рас, которые находились на территории Союза. Насколько стало известно, планировалось свержение власти в Союзе. Правительство направило войска для ареста заговорщиков и проведения последующей казни виновных. Однако часть людей, объединившись со своими инорасовыми союзниками на территории Саткерской провинции, попыталось дать открытый отпор. В результате восстание было подавлено. Союз жестоко наказал всех зачинщиков. Представителей иных рас, выдворили за пределы Союза или убили во время восстания. Всех кроме тожутов, которые, как в результате выяснилось, не имели к сговору никакого отношения. Виновных людей, и с том числе их семьи, казнили. По Союзу началась массовая зачистка, выявляющая всех заговорщиков. На волне народного недовольства, был устроен самосуд над гостями и переселившимися на постоянное место жительства в Союз представителями других рас. Немногочисленные выжившие бежали с нашей территории. После данного инцидента человеческому Союзу навсегда закрыли вход в любые высокоорганизованные объединения других рас.

Теперь откройте файл с вкладкой последствия Саткерского конфликта. Да, забыл сказать, для самостоятельной работы, вам будет дано задание ознакомиться с личностями всех главных человеческих заговорщиков.

Не выдержав, сдернула с себя очки. Профессор продолжал еще что-то вещать, но я не слушала. Сердце колотилось как бешеное от едва сдерживаемой ярости. Хорошо, ни на кого конкретно она не была направлена, и браслет бездействовал. А так… Сухие короткие предложения, а за ними столько боли. Сколько же лжи. Прошло уже немало лет, но до сих пор не могу с этим хоть как-то смириться. Сговор. Восстание. Бунт. Подумать только. Не подкрепленный никакими доказательствами предлог устроить массовую резню, вот что это.

Почувствовала на себе чей-то буквально прожигающий меня взгляд. Повернула голову. Ну, конечно. Райен, вот что ты смотришь на меня как на ужин? Не выдержала и показала парню язык. У того глаза на лоб полезли. Я усмехнулась и вновь надела очки. Этот маленький инцидент почему-то вернул мне душевное равновесие. Что было, то было. Прошлое уже не изменишь.

Во время очень короткой трехминутной перемены преподаватель остался в аудитории, видимо, поэтому ко мне никто не подходил, и не задирал. Под пристальным наблюдением всей группы, я с Патриком и Кевином, весело проболтали, обсуждая фигуры высшего пилотажа, которые можно выполнить на эйрбоде. И от меня не ускользнуло, с какой заинтересованностью Райен прислушивался к нашему разговору.

На обед я с парнями своей команды быстро покинули помещение вслед за профессором. За нами не менее быстро потянулись одногруппники. Уж не знаю, чего хотели, поговорить, не иначе, но обломались. На выходе нас поджидала вся команда по эйрборду в полном составе, и еще множество ребят помимо. Наш командир умудрялся ухмыляться одновременно радушно и кровожадно. Приглядевшись, я заметила несколько знакомых лиц с приема. Друзья Тэо, которые поддержали устроенные танцы.

— Это я кинул сообщение о поддержке, — шепнул мне на ухо Патрик. — А то как-то нечестно, что мы оказались в меньшинстве. Нашим пришлось под разными предлогами уйти с занятий чуть раньше.

Ого, похоже, намечается что-то очень серьезное. Сто третья группа во главе с Райеном подобралась. Но ничего не произошло. Даже маленького скандальчика с разбором полетов. Профессор ведь никуда уйти не успел, а увидев у своего кабинета толпу, нахмурился.

— Так. Что здесь происходит? Что за собрание?

Все парни поголовно очень забавно потупились, будто котята нашкодившие. Смотрелось очень забавно. Такие лбы здоровые, где большинство под два метра ростом, и старательно изображающиеся маленьких невинных овечек.

— Разошлись быстро. Еще раз застану нечто подобное, и три наряда вне очереди ждут каждого.

Все как-то сразу незаметно рассосались. Шаял и Тэо подхватили меня под руки с обеих сторон и бодренько куда-то потащили. Тэо лучился оптимизмом.

— Ничего, в этот раз не получилось, так в следующий наваляем Райену. Нечего нашу девочку задирать.

— Это точно, — не менее весело, и я бы сказала мечтательно, подтвердил нейсег.

— Не надо!

— Почему? — спросили одновременно, при этом смотрели на меня с непониманием.

— Из академии отчислят.

— Миа, так никто драться в академии и не собирался. Кинули бы вызов, до выхода тут недалеко. Это же только на территории подобное запрещено.

— Я против драк!

Нейсег странно хмыкнул.

— Ну, да. Я это особенно хорошо заметил, когда ты кинулась на ту девушку с нижнего уровня.

Чувствую, как залилась краской стыда. Тэо же навострил уши.

— Так, чего я не знаю? Что за девушка?

— Сейчас это уже не так важно. Я тебе как-нибудь расскажу, посмеешься, — с улыбкой ответил ему Шаял.

— Все равно я не хочу еще больше настраивать группу, с которой придется вместе долго учиться против себя еще больше.

— И что ты предлагаешь? — как ни странно, Тэо готов был идти мне на встречу. — Понимаешь, мы твои друзья, и не потерпим, чтобы к тебе тут относились с неуважением.

О, так тепло стало от этих слов. Честно сказать, я очень смутилась. Не смотря на то, что к Тэо и компании тоже хорошо относилась, но запрещала себе подпустить их слишком близко и назвать друзьями. Приятели — да, легко. Но вот друзья… для меня это слишком много значит. Я боюсь… ха, я много чего боюсь.

— Давайте немного подождем. Может проблема еще как-то сама разрешиться.

— Сомневаюсь, но если ты так хочешь, то ладно, — нехотя ответил Тэо.

Вечером, домой к Рикеру я завалилась жутко уставшая, но довольная в не меньшей степени. В академии, несмотря на некоторые сложности, мне безумно понравилось. Даже сам дух. В коридорах веселые кадеты вечно куда-то спешащие. Молодость, безрассудство, стремление к познанию всего сущего и желание чего-то добиться. Большинство ребят еще не обожглись, и верили, что при желании могут перевернуть весь мир.

Вокруг моего появления, как и предполагалось, поднялся большой ажиотаж. Кадеты всех курсов организовали целое паломничество, чтобы на меня посмотреть. В ответ на любые нападки я только весело скалилась и далеко всех посылала. Я выбрала именно такую тактику. Драться не мой вариант — ограничитель не позволит. Плакать? Молчать? Ну, уж нет. Намолчалась уже. Пора и характер показать. Рикер определенно на меня плохо влияет. Должна отметить, что далеко не все восприняли мое явление отрицательно. Гораздо больше было просто любопытствующих, что меня несказанно радовало.

Мой выход в конце учебного дня — отдельная песня. В окружении многочисленной охраны — Тэо и компании, я вышла. Нас поджидало немалое количество обиженных и оскорбленных мною сегодня парней. С удивлением отметила, что ни Райена, ни моих одногруппников, среди них не было. Количественно силы были примерно равны, только вот качественный состав у нас подкачал. Среди недовольных оказалось слишком много старшекурсников. Оценив расстановку сил, Тэо отдал приказ к взлету. Да, мы заранее обдумали этот вариант, и быстро умчались на эйрбордах, от не ожидавших от нас позорного бегства кадетов. И, хорошо. Как сказал Тэо, это у нас не бегство было, а тактическое отступление. Шаял командира полностью поддержал. Еще бы. Свой эйрборд я оставила дома, поэтому самый сильный в нашей группе нейсег имел возможность лететь со мной на руках.

Сейчас я, сидя на кухне, и буквально заглатывая наспех сделанный бутерброд — проголодалась зверски, с улыбкой вспоминала прошедший день и рассказывала Персивалю самые интересные происшествия.

Приблизительно через час пришел Рикер. Опять уставший. Взгляд отстраненный. Видно, что витает мыслями где-то в своих делах. Даже не поздоровался. Пришел, и уткнулся в свой компьютер. А я ведь поговорить с ним решила. Или я просто сама ищу предлог, что к нему не подходить?

Приготовила ароматный кофе, и кое-какие закуски. Лучше, чтобы во время разговора его настроение было более благодушным. Зашла с подносом в гостиную, поставила свое угощение на журнальный столик перед супругом, и с чашкой кофе для себя, уютно расположилась в кресле напротив. Вкусный запах напитка вернул мужа в реальность. С компьютера перевел взгляд сначала на столик, где стоял поднос, а потом, вздернув одну бровь, посмотрел на меня.

— Здравствуй, дорогая. Как прошел день? — Рикер явно хотел спросить не это, но почему-то воздержался.

— А ты разве не знаешь.

— Миа, по-твоему, я только и делаю, что безотрывно за тобой слежу? У меня есть и другие не менее важные дела. Конкретно сегодня — особенно.

Интересно, какие? Поскольку я молчала, не решаясь продолжить разговор, Рикер все-таки спросил.

— Чего ты хочешь?

— Почему ты решил, что я что-то хочу?

— Данный поднос недвусмысленно мне об этом намекает. Кстати, очень вкусный кофе, — супруг сразу же опробовал принесенное угощение. Эх, как же мне хотелось подсыпать туда яд, ну или хотя бы слабительное — не передать, но ограничитель бдит строго и неусыпно.

— Ну… — я так и не могла решиться начать этот разговор, чувствуя, как краска стыда заливает лицо.

— Миа, ты меня заинтриговала. Говори уже.

— Понимаете, ваши прикосновения не достовляют мне никакого удовольствия. Скорее даже наоборот, — если вначале я медлила, то оставшуюся часть фразы проговорила очень быстро и тихо.

Поначалу расслабленный, Рикер подобрался. Его взгляд похолодел.

— Миа, если ты рассчитываешь, что сказав это, мы перестанем…

— Нет, — поспешно прервала супруга. — Вы уже четко донесли до меня ту мысль, что не прекратите.

Сглотнула. Слова давались с трудом, почувствовала, как меня начинает мелко трясти от этого разговора. Может зря я все это начала?

— Тогда что ты хочешь? — голос Рикера был сух и требователен. Мне захотелось сейчас треснуть мужа чем-нибудь и сбежать. — Миа! Не молчи. Говори.

Сама на себя разозлилась за свою нерешительность.

— Может как-то можно это исправить? Не люблю, и не хочу страдать. При необходимости я и на гипноз с внушением, согласна.

Рикер заметно расслабился. Откинувшись на спинку дивана, задумался о чем-то своем.

— Миа, я не собираюсь использовать на тебе гипноз. Тогда была лишь разовая акция. Постоянным подавлением ничего не добьешься. Только множество болезней заработаешь. Тем более есть другие методы. Скажи, тебе очень сильно неприятны мои прикосновения?

— Ну, физически — я просто не чувствую ничего. Скорее больше морально. А так, какой-то ощутимой боли нет.

— Хорошо. До нашей первой близости тебе нравились мои прикосновения?

Я молчу. От этого разговора меня бросает то в жар, то в холод. Стыд и смущение мешают говорить. Может, стоит прекратить? Все равно у меня очень сильные сомнения, что это как-то поможет.

— Нет! — выпалила и приготовилась сбежать.

— Не стоит обманывать. Твою реакцию на приеме я прекрасно ощущал. И как раньше иногда смотрела на меня, тоже. В твоих глазах был интерес.

Хмыкнула.

— Зачем тогда спрашиваете?

— Я хотел, чтобы ты сама это сказала. По поводу твоей просьбы. Я не знаю, как решить данную проблему. Можем сходить к профессиональному психологу.

Отрицательно замотала головой.

— Нет, — сказано твердо.

Обсуждать с кем-то еще подобные проблемы я точно не стану, но дело не столько в этом. Боюсь представить, какую информацию может выманить из меня профессионал. В моей голове есть такие воспоминания, на фоне которых ситуация с Рикером покажется незначительной, и не стоящей внимания.

— Миа, тогда, на мой взгляд, остается только пробовать привыкать к моим прикосновениям. Я действительно надеюсь, что твоя неприязнь со временем пройдет. Больше практики. И я постараюсь что-то еще придумать.

Сильно сомневаюсь, что предложенный Рикером метод поможет. Впрочем, я ничего не потеряю. Резко встала с кресла.

— Ладно, тогда идемте, — я была настроена очень решительно, хотя меня и тошнило от мысли о предстоящем. Ничего. Надо сжать покрепче кулаки и потерпеть. Вдруг и, правда, станет лучше.

— Куда? — Рикер удивленно-вопросительно вздернул брови. По виду, он не понял, чего я хочу.

— В спальню! — я несколько повысила голос из-за готового прорваться нервного напряжения. Вышло почти как приказ.

— Зачем?

— Что за дурацкий вопрос? — моя решительность быстро таяла из-за нелепости ситуации. Муж притворяется или правда не понимает? — Будем практиковаться.

Рикер как-то подозрительно сильно закашлялся. Как мне показалось, он старательно пытался спрятать веселье. Я нахмурилась, не понимая. То он сам принудительно затаскивал к себе в спальню, и говорит, что надо больше пробовать и привыкать. Теперь же никуда не торопится. Что сейчас его насмешило? Мужская логика для меня не постижима.

— Миа, давай сегодня для начала кое-куда съездим?

— Куда это?

— Думаю, и тебе и мне надо немного отдохнуть и расслабиться. У меня тут возникла одна идея, как лучше начать исправлять ситуацию. У тебя есть купальник?

— Нет.

— Закажи сейчас себе в каталоге.

— В бассейн идем? — предположила я.

— Да. И не только.

Что-то идея Рикера меня не впечатлила.

— Я не умею плавать. Я устала, и никуда на ночь глядя не хочу идти.

— То, что не умеешь плавать, ничего страшного. Поверь, я тоже устал. Тут недалеко, и поедем мы на каре.

В общем, супруг все равно на своем настоял. Когда ехали до места назначения, меня, очень раздражала играющая на лице мужа улыбка. Чему он радуется? Я вот как-то совсем не вижу поводов. Не выдержала, и поинтересовалась.

— Почему ты улыбаешься? — заметила, что в разговоре, так до конца не определившись, перескакиваю с личного обращения на официальное.

Рикер взял меня за руку, отчего я напряглась.

— Я рад, что ты решила пойти мне на встречу. Не ожидал этого.

Решила не говорить, что это я не ему навстречу иду, а себе. Ради собственного комфорта, и никак иначе. Пусть лучше будет в благодушном настроении. Руку Рикер так и не отпустил, а я не пыталась высвободить свою конечность. Надо попробовать привыкнуть. Наверное.

Мы прибыли в купальни. До этого никогда здесь не была. После того, как в раздевалке надела купленный мной, закрытый голубой купальник, прошла в красивое просторное помещение с бассейном. Здесь было сумрачно. Все источники света находились под водой. Причем подсветка получалась очень красивая, и по краям бассейна неспешно меняла цвет с одного на другой. Никого кроме меня тут пока не было. Подошла ближе к воде и залюбовалась красивым сложным рисунком на дне бассейна. Это был сложный цветной геометрический узор, растянувшийся почти на всю длину бассейна. Села на самую кромку и опустила ноги в воду. Теплая.

— В твоем приюте не было бассейна?

Резко обернулась. Рикер стоял справа и чуть сзади. Как он смог так неслышно подойти? Мужчина был одет в черные плавательные шорты.

— Почему же, был. Я бывала пару раз возле него. Но мне не понравилось. Народа там всегда слишком много. Бассейн очень маленький. И вода не сказала бы, что была чистая. Там и не плавал никто толком. Скорее это было место встреч мальчиков и девочек в неглиже. В общем, не рискнула туда соваться.

Супруг фыркнул. Неожиданно прямо с места запрыгнул в бассейн, красиво войдя в воду рыбкой, не издав при этом почти никаких брызг. Вынырнул, подплыл ко мне.

— Давай попробую поучить тебя плавать. Залезай в воду. Не бойся, на этом участке довольно мелко.

Я оценила то, с какими непривычно мягкими интонациями говорил Рикер, и то, что он не стал меня без спросу окунать в воду. Хмыкнула про себя. Возможно, мой первый заплыв в бассейне пройдет гораздо лучше, чем первый раз с мужчиной. Вода так и манила в нее окунуться.

— Я и не боюсь, — произнесла, и с независимым видом и громким плюхом соскользнула с бортика в воду.

Не так уж тут и мелко. Вода накрыла с головой. Забарахталась, и меня тут же подхватили сильные руки, прижав к широкой груди.

— Ну как? — поинтересовался Рикер.

— Что как?

— Мои прикосновения. Терпимо?

— Пока да.

— Вода достаточно теплая?

— А можно сделать теплее?

— Да. Так, что пар пойдет.

— Не надо.

Дальше Рикер действительно взялся обучать меня плаванию. Показывал, как правильно держаться на воде, поддерживал. И не скажу, чтобы приставал. Хотя и не отказывал себе в удовольствии периодически меня обнимать и лапать, якобы в целях обучения.

В общем, по плаванию супруг оказался весьма терпеливым и внимательным учителем. А еще Рикер непривычно много улыбался.

После того, как я вволю наплескалась в бассейне, и, вполне довольная, собралась вылезать, муж придержал. Сейчас я вновь находилась в его руках.

— Миа. Один поцелуй.

Это предупреждение такое? Развить мысль не успела. Зафиксировав одной рукой мой затылок, видимо, чтобы не отклонилась, Рикер нежно и одновременно властно поцеловал. Отчего-то я стала лучше воспринимать, какие чувства вкладываются в поцелуй. Не иначе опыт появляется. А может, и правда привыкаю, уже не так страшно, поэтому и могу ощутить что-то помимо самого физического контакта.

А вообще я разочарована. Поцелуй, по задумке его главного исполнителя, наверное, должен был быть потрясающим и очень соблазнительным, а я ничего кроме внутреннего напряжения не ощущаю.

Отстранился. Его взгляд я не могу расшифровать. Что там глубине этих черных непроницаемых глаз? О чем он думает и чего на самом деле хочет для меня остается загадкой.

— Здесь помимо бассейна есть комнаты с разными оздоровительными и расслабляющими процедурами. Пойдем, покажу.

В следующий час мы с Рикером развлекались, испытывая на себе эффекты от различных приборов и установок. Лично мне по душе пришлись различные варианты массажа. Настроение в итоге мое было вполне мирным, и спать хотелось неимоверно. Когда пришло время возвращаться, мы с супругом загрузились в кар, и кажется, по дороге я уснула прямо там, поскольку дальше ничего не помню. Проснулась утром в постели Рикера от звонка будильника. Мужа рядом не наблюдалось.

Сладко потянулась. Вчерашний день, как первая половина в академии, так и вторая в обществе мужа, мне неожиданно понравились, не оставив за собой горького осадка. Да, проблемы определенно есть, но есть и хоть какая-то надежда.

Пока собиралась на эйрборд раздумывала обо всем. К каким-то определенным решениям я так и не пришла. Мое желание сбежать, никуда не делось. Скорее усилилось. И при случае, меня ни что и ни кто здесь не удержит. Только провернуть это надо очень аккуратно и желательно под каким-нибудь законным предлогом. А пока надо усиленно учиться. Чем больше знаний я получу, тем легче мне будет исполнить любую даже самую безумную задумку.