Глава 31
Шериф
Шериф Макдиси со всей силы сжал перила центрального балкона своего дворца, выходящего на выполненный в стиле ландшафтного фьюжина версальской роскоши и арабской геометричности, сад. Когда- то давно, молодым парнем, он точно так же стоял на этом самом месте, только не было ни дворца, ни сада… Ничего не было… Была только жестокая пустыня… А еще куча мечтаний, надежд, целей…
Шерифу было только четырнадцать. Но он помнил этот разговор, словно он произошел только что…
– Наступит день, сынок, и ты будешь стоять точно так же здесь, но не посреди пустоты, а взирая на благоухающий сад… Ты сделаешь это… Ты добьешься того, чего не успел добиться я…
– Не я, отец… Твой старший сын… Это его место…
– Нет, мальчик мой, я достаточно много пожил, чтобы смотреть на действительность трезво… У него нет необходимых задатков правителя… Это место по судьбе уготовано тебе… Ты, должен занять эмиратский престол…
Когда сотни тысяч раз он, скрепя зубами, подавляя рвущиеся наружу рыдания, задавался вопросом, когда все пошло так, как пошло, он снова и снова возвращался к этому разговору… Тогда его судьба была предрешена, тогда Рубикон был пройден…
Шериф нервно усмехается, еще сильнее сжимая красивые резные перила. Эти воспоминания набатом бьют по вискам, будто свинцовой тяжестью, кричат в нем, на разрыв, рвут перепонки… Словно ему вчера, выплевывали их в лицо…
На секунду теряет равновесие. Голова предательски кружится. В глазах чернеет. Хватается за перила еще крепче… Сердце болезненно сжимается… Сжимается от мысли о том, чего ему пришлось лишиться, чтобы все это было… Чем пожертвовать… Теперь, в конце пути, оглядываясь назад, он пытался уверить себя, что все не зря… Что оно того стоило…
– Господин, Ваши дети в сборе…– послышался рядом услужливый голос помощника,– все нормально? Нужна помощь?
– Нет, Мурад, спасибо. Сейчас подойду.
Поднимает глаза к небу. Жмурится… Какое красивое, безжалостное солнце на его родине… Ничего не щадит… А оно все равно для него самое любимое, самое родное… Он бы так и мечтал уйти… Под палящим зноем солнца…
Шериф собрался с силами. Развернулся на каблуках. Зашел в дом, навстречу своему прошлому и Их будущему…
Здесь были все те, кто сейчас нужен…
Сын Нур с женой, Фахд со своей Амаль… Никого лишнего… Других его детей эта правда не касалась… Они ни в чем не виноваты… Могут и дальше жить спокойно… Дети не должны отвечать за грехи отцов…
– Салам алейкум, отец,– обратился к Шерифу Нуреддин, протягивая руку. Валерия умело и почтительно привстала. То же сделали Фахд и, держащаяся за огромный живот, Амаль.
Взгляд тестя полоснул по ней, на этот раз с нежностью, заботой.
– Скоро нас станет больше…– улыбнулся,– молодец, что надумала рожать в Эмиратах… Наследник должен родиться на своей земле…
Амаль просияла в ответ, кивнула, сглотнув волнение. Эта сходка была не случайна. Что- то должно было произойти, что- то должно было открыться, что- то витало в воздухе… И она уже отчасти догадывалась, что… Шериф всегда шел на несколько шагов впереди их всех…
– Дети мои,– начал громко шейх своим поставленным, авторитарным тоном,– вы догадываетесь, что я не зря вас сегодня всех собрал… У каждого из вас есть ко мне вопросы… Каждый из вас за всю жизнь, не раз испытывал ко мне противоположные чувства… Любовь, почтение, ненависть… Я всегда это понимал и принимал. Всегда давал вам возможность в равной степени ненавидеть меня и любить… Потому что иногда какие- то поступки не объяснить, не донести свою правду… Иногда нужно время, чтобы принять и понять… Я просто хочу, чтобы вы знали… Что бы я ни делал, я делал это ради вас…
– Нур,– начал Шериф, посмотрев на своего старшего сына,– ты никогда не спрашивал меня об этом, но я всегда знал, что эта мысль была у тебя в голове… Твоя мать… Мармар, прекрасная волоокая сокотрийка (прим. жительница острова Сокотры)[1]… Ты не помнишь ее… Еще бы… Она ушла, когда ты только родился… Знаю, до тебя доходили разные слухи… Знаю, что все эти годы ты думал, что это я причастен к ее смерти…
Шериф посмотрел Нуру в глаза, пронзительно, многозначительно…
– Я никогда бы не причинил вреда твоей матери, Нур. Она была моей первой любовью… Настоящей, страстной…
– Отец, я…– Нур попытался было перебить отца, но тот остановил его.
– О том, что Мармар убили, я узнал… позже… К большому сожалению, я не удивился… Потому что… Потому что, Фахд,– перевел взгляд на другого сына,– потому что это же они грозили сделать с твоей матерью, не оставь я ее…
Фахд молчал, многозначительно взирая на отца. Нур же, напротив, со всей силы сжимал челюсть, бегая глазами попеременно то по отцу, то по Фахду. Валерия нервно терла руки, не осмеливаясь даже глаза поднять на свекра…
Шериф глубоко вздохнул. Устало, обреченно. Под его глазами гнездились два больших, круглых синяка, придающие его лицу изможденный, измученный вид.
– Все по порядку, дети… Сегодня я отвечу на все ваши вопросы… Ничего не утаю… Я тяжело перенес гибель Мармар… Сначала думал, это несчастный случай… Роковая случайность… Думал, она сорвалась со скалы в дождливую погоду… Сами знаете, на Сокотре бывают такие ливни, то и дело провоцирующие в горах сели… А твоя мама, Нур, была как горная козочка… Вечно норовила залезть повыше, следуя странным, причудливым традициям местных…– на секунду его глаза увлажнились. Он вспоминал. Снова и снова проживал те события… Взял себя в руки. Продолжил…– Прошло несколько лет… Боль немного притупилась… Во многом помог отец… Он так активно, так рьяно вовлек меня в управление страной, что сил и времени на переживания оставалось все меньше и меньше… День ото дня он поручал мне все более ответственные, подчас, опасные задания… Словно испытывал, будто пытался проявить все мои способности- управленца, переговорщика, кризисного менеджера, военачальника… Я занимался столь разными, столь противоречивыми вещами, что иногда и сам не понимал, зачем… Я не был наследником, я не был тем, кому суждено было прийти вслед за ним… Один из внебрачных детей любвеобильного, восточного правителя- сколько таких раскидано по арабскому миру, богатых, тратящих деньги, без разбору, не имеющих никаких стимулов и целей в жизни… А отец, словно демонстрировал меня, презентовал…
Потом пришло время продолжить учебу… Я уехал в Англию… Отец сказал, так правильно- человек восточной, архаичной культуры должен пожить в другом мире, чтобы хорошо понимать и принимать свой, со всеми его плюсами и минусами. Конечно, мне выбрали лучший университет, в котором сложно было кого- то удивить моими деньгами и происхождением… Там я, как ты знаешь, встретил твою маму, Фахд. И снова любовь… Опять страсть, чувства, которые заставили меня забыть обо всем…
Шериф вновь делает паузу. Кажется, ему тяжело говорить… Каждое слово дается через силу.
– У нас было несколько прекрасных месяцев в моей жизни… Лучших… Я любил… Искренне любил, со всей самоотдачей… Эмма забеременела… И моему счастью не было предела… Только… Только этому счастью суждено было длиться недолго… Обратный отсчет был запущен солнечным, осенним днем. Я оставил Эмму в Англии, когда уезжал от нее, уже скучал. Для чего- то меня, в очередной раз, вызвал отец… Но речь шла всего о паре дней, помню, как поцеловал ее в губы и сказал, что она даже не успеет соскучиться… Эмма была такой красивой, когда мы расставались… Зайчики играли в ее светлых волосах, зеленые глаза искрились любовью и участливостью… Я физически помню свои ощущения, когда оставлял ее… Словно от сердца кусок отрезали… Прилетел домой… Мысленно отсчитывал секунды до того, как самолет снова взметнется ввысь, обратно к ней… Каково же было мое удивление, когда вместо одного из помощников отца, как это обычно бывало, меня забрал малознакомый представитель одного из правящих кланов…– глубоко вздохнул,– Мы приехали во дворец главы бейт (араб.– дом, клан, семья) Бадави. Его- то как раз, я знал хорошо- он был отцом первой, главной жены моего отца… Дедом наследника престола, моего брата Удея… Там же, во дворце, меня ждали остальные члены совета кланов… Все, кроме отца… Долго томиться в ожидании не пришлось. В лоб спросили, что у меня с Эммой и какие на нее планы… О том, что я купил нам в Англии поместье и не скрываю отношений, они, конечно же, знали… Я сказал, как есть, что люблю и собираюсь на ней жениться, признав ребенка…
Ответом мне были не уговоры и убеждения, даже не угрозы. Они просто поставили меня перед фактом- я обязан жениться на девушке из рода Бадави, что именно она, должна стать моей первой женой и матерью наследника… Дескать, только так их клан, один из сильнейших в Эмиратах, встанет на мою сторону и поддержит в претензиях за власть… Я просто засмеялся в ответ. Зачем мне власть? Я никогда не жаждал ее, не мечтал о ней…
Помню опытный взгляд старика Бадави, циничный и пронизывающий.
«Азарт приходит во время еды, парень… Ты еще спасибо мне скажешь… А страна- тебе»…
Тогда- то я все и понял про Мармар… Они убили ее… Убили потому, что почувствовали угрозы- Мармар хоть и была невысокого статуса, в нынешнем сокотрийском обществе, на самом деле, оказалась носительницей древнейшей крови острова, имеющего столь важное, стратегическое значение для Эмиратов. Ее семью тоже предусмотрительно настроили против меня… Подтасовали факты, наплели какой- то неимоверной чуши про старинные легенды и предания… Общество там очень сильно повязано на своих традициях. Магия и мифы- их извечный спутник… Достаточно было бросить семечко, чтобы проросло поле…
С Эммой они могли поступить точно так же. С той лишь разницей, что она была простой британкой, в ней не было крови, которая могла бы влиять на расклады власти в Эмиратах… Она просто грозилась занять место той, кого они мне прочили… Стать для меня «ум аль- ияль»– матерью семейства, главной женщиной рода… А я… Я не смог бы пережить смерть по моей вине второй любимой женщины…
– Не понимаю, отец… Не понимаю… Ты мог не брать ее в жены…– вмешался Нур…
– Мог бы… Не будь она беременна, наверное, они бы согласились… Возможно… Но малыш был… А еще, Нур, еще был ты… И за тебя я тоже волновался… Пусть ты и жил от меня вдали, пусть я сознательно не приближал тебя, никто никогда не забывал о том, что ты мой первый сын. Они ясно дали мне понять- если я не буду слепо выполнять все то, что мне говорят, лишусь и сыновей… Эти люди были готовы пойти на все, ради власти и ради мнимого блага, коллективного решения… Разум и мудрость подсказали им, что из меня выйдет хороший правитель, но это отнюдь не означало, что они готовы были мне эту власть отдавать… Только кланы, только их совет мог, единственный, контролировать все и вся… Так было с моим отцом, так должно было быть и со следующим правителем… Вопрос был только в том, что они не увидели потенциала в Удее- сыне отца от первой жены, от Бадави… Поэтому жребий пал на меня… Не стоит недооценивать силу кланов в обществе бедуинов. Без клана, ты, как без воздуха. Скиталец, один, посреди песков безжалостной пустыни. Так со мной, в сущности, и было… Таким я и оказался… Испугался тогда… Сильно испугался… Кем я был по факту? Брошенным, молодым и неопытным мальчишкой перед стаей гиен…– снова замолчал, задумался.
– Наш уговор был таким- они оставляют в покое Эмму, которая возвращается к своей, нормальной жизни… А я женюсь на Лейле… Попутно решается, как сказал Бадави, «технический вопрос по престолонаследованию», то есть, с моего брата, как- то снимают статус «наследника». Еще не родившийся к тому времени Фахд, по договоренности, оставался со мной… Но мой трон наследовать должен был ребенок, от женщины их клана, от клана Бадави… Конечно, сначала я категорически отверг этот шантаж. Пошел к отцу, но… К ужасу понял, что он всецело разделяет мнение совета… Мой отец хотел этого брака, брака на настоящей бедуинке… Сейчас я понимаю, что так, он тоже стремился укрепить мои позиции… Никто тогда не думал о моих чувствах, о моем сердце…
А дальше стало происходить то, что на долгие годы, отбило у меня желание, пытаться играть по своим правилам, в обход совету… Мой брат погиб при странных обстоятельствах, аккурат в то самое время, когда отец занемог и отошел от управления страной… Официальная причина гибели – авиакатастрофа над Индийским океаном, но, как дело обстояло в реальности, никто не знал… Всего можно было ожидать в нашем жестоком, восточном обществе… Еще свежи были предания о чудовищном, бесчеловечном законе Фатиха или законе братоубийства, согласно которому, ради общего блага, держащие в руках свою власть, приказывали убить всех остальных своих сыновей, кроме наследника, дабы избежать смуты или воцарения нежелательной кандидатуры[2]… Как только не стало Удея, на следующий день умер и отец… Я оказался самым очевидным, достойным и удачным кандидатом на престол… Это официальная версия… Негласно же я теперь знал, что именно означало – «решить технические проблемы по престолонаследованию». Признаюсь, я все еще сомневался, все еще надеялся, что это просто совпадение ужасающих факторов… Нанимал сотнями детективов, пытаясь получить, хотя бы малейшие доказательства факта несчастного случая над Индийским океаном или, напротив, покушения на убийство… Вакуум. Тишина… Кто- то просто пришел и подчистил все, что могло, хотя бы как- то указывать на причинно- следственную связь катастрофы. Двое специалистов, готовящих самолет к вылету, умерли в тот же день вместе- отравились техническим спиртом, который, зачем- то решили выпить после работы… Никаких видеозаписей из аэропорта почему- то тоже обнаружено не было… Кто- то целенаправленно заметал следы- и в то же время, посылал мне сигнал, что настроен серьезно… Брат был ликвидирован… Трон переходил ко мне, но какой ценой? Я лишился любви главной женщины своей жизни, взял в жены нелюбимую, потерял брата…
Шериф снова перевел взгляд на Фахда.
– С недавних пор ты уже знаешь, Фахд… Твоя мать жива… Все эти годы я врал тебе… И я сделал все, чтобы она считала меня самым отвратительным, самым ничтожным и недостойным мужчиной на свете…– на глазах его проступили слезы,
– Эмма, выходи!– позвал он громко.
Через мгновение смежные двери, ведущие в личный кабинет Шерифа, отворились, оттуда вышла приятная женщина средних лет, с аристократической выправкой. Глаза ее были полны слез…
– Познакомьтесь, этот мать Фахда… Женщина, которая всю жизнь, была для меня центром Вселенной, но которую мне было, под страхом ее смерти, запрещено любить…
Эмма стояла полностью растерянной… Ее глаза сочились такой болью и тоской, когда она смотрела на Фахда, лицо которого, в этот момент, было мертвенно бледным. Потом ее взгляд снова вернулся к Шерифу… И боль в них не проходила… Она становилась только сильнее…
– Шериф…– произнесла женщина дрожащим голосом.
Нур быстро встал и увлек за собой Валерию.
– Отец, мы подождем снаружи…– тактично удалились из комнаты, оставив тех, кто был сопричастен, один на один со своими тайнами и страданиями…
Амаль тоже было поднялась, чтобы уйти, но Фахд быстро схватил ее за руку и попросил остаться.
– Зачем, Шериф… Зачем ты делал так, чтобы я тебя ненавидела? Зачем уничтожал мою любовь к тебе? Не любил бы сам, бросил бы, но… Зачем же так со мной? – говорила и плакала прозрачно- белесыми, такими солеными на вид, большими слезами,– почему вырезал из моей жизни сына? Почему не дал мне ни малейшего шанса его увидеть…
Шериф подошел к ней близко. Его глаза тоже были в слезах… Коснулся большим пальцем ее мокрой щеки. Нежно, заботливо…
– Я такой эгоист, Эмми… Такой эгоист… Мне было легче жить от тебя вдали, зная, что ты ненавидишь… Если бы ты любила, если бы в твоих глазах не было презрения, разочарования и обиды, я бы не смог оставить тебя… Возвращался бы снова и снова… А это могло стоить тебе жизни, любимая… Подпусти я тебя к Фахду, они бы вновь насторожились, навострились, как коршуны… Нет, любимая… Это было слишком опасно… Слишком велик был риск… Прости меня, Эмми… Прости, если сможешь… А если не сможешь, то я пойму… Я боялся за нашего сына… Боялся, что они что- нибудь с ним сделают… Я далеко не так всесилен, как кажется… Власть в Эмиратах зиждется в их руках… Одно неверное решение- и все мы стали бы трупами, не дожив до очередного рассвета… А ты была жива… Это то, что все годы грело мне душу и сердце, хотя бы немного, вытаскивая из пучины боли и одиночества… Я, как мазохист, придумывал поводы, чтобы встречаться с тобой… Снова делала тебе больно. Чтобы видеть в глазах лишь ненависть, подпитываться ею и самому начинать верить, какой же я урод… Прости… Прости если сможешь… И знай, что там, на том свете, я с лихвой отвечу за этот самый страшный свой грех… Грех жизни отдельно от тебя…
– Я не жила, я существовала…– прошептала, всхлипывая Эмма,– А как ты жил все эти годы, Шериф?– снова плачет, снова смотрит на него через завесу слез.
– Как- то жил, Эмма… Я бедуин… Мы привычны к скрежету песка на зубах и на сердце… К счастью, Лейла Бадави оказалась приличной девушкой… Любви между нами никогда не было, но она всегда вела себя почтенно и достойно… Она стала моей «ум аль- ияль», родила сына, дочь… – усмехнулся,– правда, никто почему- то не подумал, что природа и судьба подшутят над нами и в этом, пошлют сына- лоботряса… Потом, были другие женщины… Была вторая жена, была Юлианна, были женщины в роли содержанок… Много увлечений, но… в сердце пустота… Обычная жизнь обычного, монаршего восточного человека… Ничего нового… В нашем мире все жестко… В мире арабов значение имеют три женщины- первая жена, мать наследника и твоя собственная мать… Остальные, как говорится, могут меняться, и перемена мест слагаемых не повлияет на сумму… К сожалению, в этом уравнении, суровый закон пустыни не предусматривает места для любимой женщины…
Переводит взгляд на сына…
– Зато судьбе не писаны законы… История повторилась, сынок… Сын от первой, главной жены снова оказался ничтожеством, а от любимой- надеждой всего государства… Кто бы что ни говорил, я объективно оценил твои возможности. И не только я… Кланы тоже… Если бы Али был немного смышленнее и приличнее, они бы наверняка сделали все, чтобы поставить его моим преемником, всеми правдами и неправдами, но… Из него получилось то, что получилось… Когда стало понятно, что кланы не поддержат гуляку, прохиндея и транжиру Али, реанимирована была та же схема, что и со мной… Но ты спутал их планы, никого не спросив… Даже меня… Последовал голосу своей любви… «Ум аль- ияль» ты сделал женщину из другой страны… Теперь понятно, почему я не был доволен его выбором? Почему с первого дня ваших отношений с Амаль, напоминал про долг и про Фаузию, девушку тоже, из клана Бадави, племянницу моей жены Лейлы… Раз уж вы меня опередили с Амаль, я решил, что можно, все- таки угомонить их, вторым браком… Я тогда малодушно хотел, чтобы первый ребенок родился от Фаузии… Да, трусливо и малодушно… Только потому, что надеялся, что это вас защитит… Поступал так же, как отец в свое время… И только оказавшись в той же ситуации, понял его… Каким бы ни был расклад, кланы не желали оставлять власть…
– Я горжусь тобой, Аммули,– посмотрел на невестку,– ты лучшее, что могло случиться с моим сыном и с этой страной… Истинная королева… Красавица, вобравшая в себя лучшее, от блестящих отца и матери… Чем больше я узнавал тебя, чем больше смотрел на твоем поведение, отчаянное рвение стать здесь «своей», тем больше мне хотелось сделать так, чтобы ничто не мешало вашей любви… Не держи на меня обиды, детка… Все, что я делал, я делал ради вашего будущего, безопасности и своего внука… Все эти месяцы после вашей помолвки и свадьбы, ты могла здесь быть в опасности… Именно поэтому я косвенно создал предпосылки к тому, чтобы ты переехала в Дамаск… Я был рад, что Фахд принял верное решение оставить тебя в Сирии, под присмотром отца, а не настаивать на возвращении… Никто не знал, на что они были способны…
В комнате царила напряженная тишина. Все жадно впитывали рассказ Шерифа, пораженно взирая на этого мужчину, теперь представшего, перед собравшимися, совершенно в другом свете…
– Почему сейчас, Шериф? Что изменилось? Почему ты открываешь тайны, именно сейчас?– спросила Эмма, смотря на мужчину своей жизни печальным, уставшим взглядом…
– Потому что мои дни сочтены, Эмми… Онкология. Третья стадия. Мне осталось от силы пару месяцев… И я… Я просто обязан был, решить все проблемы, пока не ушел…
Амаль пораженно переводит глаза на мужа, и только сейчас понимает, что все это время, он не проявил ни одной лишней эмоции… Он все знал… Обо всем был в курсе… Так вот почему он был так расстроен, убит, подавлен все эти месяцы… Вот что означала его фраза о том, что ей действительно лучше побыть подальше от Эмиратов, пока он все не уладит… Речь шла именно об этом… Он знал… Шериф ему рассказал…
– Я горжусь своим сыном, Амаль,– снова взгляд на невестку,– он сделал то, что не смог в свое время сделать я… Он выбрал любовь… И не побоялся за нее бороться… И поэтому мы разработали план… Пусть он может быть весьма авантюрным и непредсказуемым, но это единственное, что можно сделать, чтобы разорвать этот порочный круг… Сегодня же в СМИ, начнется разоблачающая кампания… Все грязные тайны, ключевых кланов Эмиратов, будут вывалены наружу… Не только угрозы и шантаж в адрес меня, с задокументированными фактами… Еще и расследование загадочного инцидента над Индийским океаном… И много- много чего еще… «Вишенкой» на торте станет материал Дамасского жасмина… После таких разоблачений совет кланов полностью себя дискредитирует… А дальше… Должен сработать авторитет Фахда…– протянул руки к сыну,– пришло время тебе занять достойное тебя место правителя… И я буду счастлив, если ты сможешь это сделать, держа по правую руку женщину своей жизни… Что твоей опорой и тылом будет та, кто в душе и сердце…
– А как же Али? Как же его мать?– вмешалась недоуменно Эмма,– они ведь ни в чем не виноваты…
– Они часть моей семьи… Им ничего не угрожает… Остальные ответят… Я слишком люблю Фахда, слишком дорого заплатил за него, чтобы лишать счастья и навязывать кабальные условия, на которые вынужден был пойти когда- то сам… Да и не пристало нам и впредь, прыгать под дудочку этих ленивых бедуинов… В этой стране власть должна быть сконцентрирована в руках одного человека…. Лидера… Я помогу тебе в борьбе за твою любовь, сынок. Жаль, что в то время не было человека, который бы помог мне… Возможно, тогда бы все пошло не так…
– Ой…– слышат вскрик Амаль, переводят взгляд на девушку…
Она держится за живот и бледнеет. Поднимает глаза на мужа и дрожащими губами шепчет,– По- моему я рожаю…
[1] История Мармар и Шерифа частично раскрывается в дилогии «Сто дней с пиратом»
[2] В ряде мусульманских монархий, прежде всего, во времена Османской империи, действительно существовал такой закон. В настоящее время он, естественно, не действует.
***
Фахд
– Фахд, сядь уже и перестань метаться, как тигр в клетке. Тебя позовут, когда будет пора…
Неодобрительно качает головой, нервно, порывисто дергает рукой.
– Надо было мне настоять и пойти с ней… Как она там, одна… Вечно Амаль храбрится…– не унимается, не может места себе найти, руки заламывает.
Шериф закатывает глаза.
– Она не храбрится. Это естественное желание женщины. Нечего тебе там видеть… Извини, но будут сотни других, приятных для обоих поводов, заглянуть ей между ног… Уважай мнение жены. Амаль королева по натуре. Она не хочет, чтобы ты видел ее в состоянии агонии…
– Она так кричит…– продолжает он, словно не слыша отца…– сердце разрывается…
– Женщина всегда кричит, когда рожает… Дети появляются в муках, Фахд, ты что, не в курсе? Пора бы изучить такие вопросы, раз так активно занимаешься тем, что обычно выступает первопричиной, подобного рода криков…
– Отец,– несколько смущенно и уязвленно отвечает Фахд, отводя глаза,– хватит уже, а? Вечно ты со своими фразками… Я просто волнуюсь…
– Я тоже волнуюсь. Речь о моем внуке… Ты хоть понимаешь, что это означает? Успокойся, с ней Эмма. Все будет хорошо… Она молодая, физически здоровая женщина. Нет никаких осложнений. Доктор же все сказал… Лучше ответь мне, вы согласовали с Анваром и Маду последние детали по материалу Жасмина? Время выхода совпадает с запуском сюжетов на телеканалах?
– Все хорошо, отец, там все уже десять раз обговорено и проработано. Маду знает свою работу… Слава Богу, Анвар рассказал мне все, во время нашей последней встречи, а то сестренки бы устроили, ту еще самодеятельность, с Эммой… Три женщины… Звучит, как приговор…
Шериф подходит к Фахду. Кладет руку на плечо.
– Ты так и не называешь ее мамой, да?
Сын сглатывает, молча кивает головой.
– Нет… Пока никак…
Опускает глаза в пол.
Слова застревают у него в горле комом… Сейчас не хочется об этом говорить.. Все слишком быстро, все слишком сложно… Не было времени свыкнуться и осознать… Тяжело впустить в свою закрытую жизнь человека, которого не было рядом тридцать пять лет…
В дверь стучит медсестра. Фахд вскакивает, как оглашенный.
– Новоиспеченный папа, можете пройти с нами. Мама с сыном Вас ждут…
Фахд бежит за женщиной, не помня себя. Кажется, сердце вот- вот вырвется из груди…
Когда заходит в комнату, застает жену кормящей их сына. На Амаль красивый белый пеньюар, аккуратно уложенные волосы, которые, как раз поправляли в тот момент, как он зашел. А в руках… В руках его продолжение, который жадно, с таким непосредственным, природным причмокиванием, присасывается к ее налитой груди, что одновременно хочется смеяться и плакать, от счастья… Вот она, жизнь… Он и она теперь и есть его жизнь… Навсегда…
– Люльти,– шепчет хрипло… Голос пропал от волнения и захлестывающих через край эмоций… Он так сильно любит, что сейчас с ума сойдет… Готовил себя к этому моменту. Знал, что будет удивительно, по- новому, нежно, но… Вот этот вид его Амаль, кормящей ребенка, ударил под дых… Мадонна с младенцем. Только сейчас Фахд, с детства пичкаемый лучшими педагогами по истории искусства, информацией о смысле и философии живописи, смог понять весь сакральный смысл этого инспирационного сюжета художников…
Подходит к ней на дрожащих ногах, целует в лоб, даже не решаясь посмотреть на красный комочек, укутанный в лаваш пеленок.
– Смотри, как смешно морщится малыш Шериф… Такой красивый… Весь в папу…
Фахд опускает глаза на сына – и скупая мужская слеза скатывается по смуглой щеке.
– Спасибо, любимая… Спасибо…– шепчут его губы…
Откуда- то сбоку подходит Эмма. Она тоже тихо плачет. Осторожно, стесняясь, кладет руку на плечо Фахду.
– Посмотри, Шерифи (араб. Мой Шериф),– это твоя бабушка Эмма. Она теперь будет с нами. Всегда.
Та не выдерживает, всхлипывает теперь в полный голос.
Фахд порывисто прижимает и Эмму, и Амаль к себе. Глубоко дышит. Через рот.
– Мама, Люльти… Сын… Аллах, неужели я не сплю… Неужели это все со мной…