МАША. 16 глава

Когда Дамир уезжает по своим делам, мне ничего не остается, кроме как ждать его.

В голове навязчиво крутятся одни и те же мысли и страхи: что после своего возвращения мужчина продолжит начатое, и на этот раз его никто не прервет…

Я невольно сглатываю, ярко представляя себе, что разгоряченный бандит со мной сделает.

Он остановился в самый разгар ласк только потому, что дело касалось его собственной жизни. Не передумал — лишь сделал паузу.

После того, как дела окажутся улажены, его уже ничто не остановит.

Он снова будет касаться меня и делать со мной, что пожелает…

Честно: эта мысль вызывает дрожь.

Не знаю, чего в ней больше, — отвращения или возбуждения.

Дамир очень опытен. Он никуда не торопился: изучал мое тело, без лишней спешки подбирая к нему ключик. Ведь если бы бандита заводило одно только насилие, он уже давно изнасиловал бы меня.

Но он, похоже, хочет иного: сделать так, чтобы я сама горела от желания.

Я всегда считала, что секс, в первую очередь, — в голове. Что возбуждение зависит от отношения к человеку, а не одной лишь примитивной физиологии.

Дамир наглядно продемонстрировал мне, что это не так. Или, как минимум, — не совсем так.

Почему-то это ранит меня больше всего.

Можно даже сказать, оскорбляет!

Я не хочу быть такой же, как те безымянные шлюхи, которых он драл десятками!

Не хочу, чтобы он уравнял меня с ними!

Не хочу, чтобы его прикосновения заставляли меня гореть изнутри, возбуждаться и добровольно раздвигать бедра перед его теплыми пальцами…

Не хочу!

Но какие у меня шансы?!

Даже если исключить грубую силу и то, что он держит меня в плену: какие вообще шансы у девятнадцатилетней девственницы противостоять горячему молодому кавказцу?!

Рано или поздно он добьется своего.

И если это правда случится, я буду ненавидеть себя. Испытывать к себе отвращение за то, что поддалась. Чувствовать себя грязной и униженной.

Меня правда это сломает.

Лучше уж смерть…

Мучая себя одними и теми же тягостными мыслями, я в конце концов устаю от этого тревожного самокопания настолько, что незаметно для самой себя засыпаю.

Меня будит звук отпираемой двери.

Рывком вскочив, я с ошалелыми глазами смотрю на деловитого Дамира, посреди ночи заглядывающего внутрь:

— Тебе в туалет надо? — вместо приветствия хмуро спрашивает он.

— Чего?

Я ничего не понимаю.

— В туалет тебе надо, говорю?! — начинает злиться мужчина. — Потому что если нет, то собирайся. Поедем.

— Куда?!

— Куда, куда… Куда надо! — рявкает бандит, окончательно рассердившись. — Собирайся, блять!

Спохватившись, я быстро окидываю взглядом комнату.

— Моих вещей тут нет! — ядовито говорю своему тюремщику.

— Сумочка и телефон в прихожей, обувь там же, — он нетерпеливо смотрит на часы. — Давай, в темпе!

Спустившись вместе с ним по лестнице, я оказываюсь у выхода из дома. Неужели свобода?!

Нетерпеливо хватаю телефон, но меня ждет разочарование: экран остается пустым и темным, сколько бы я ни жала на кнопку включения.

В принципе, ожидаемо: за прошедшее время мой смартфон давно разрядился, а ставить его на зарядку, разумеется, никто из бандитов и не подумал.

— Топай уже! — Дамир небрежно подталкивает меня в спину, когда я замираю перед дверью.

Он что, правда собирается меня отпустить?!

Кое-как справившись с замками, я оказываюсь снаружи и с интересом оглядываюсь. Я уже видела свою тюрьму снаружи, но лишь мельком. Тогда я ничего толком не успела рассмотреть.

Реальность оказывается довольно разочаровывающей и унылой: здание вовсе не похоже на бандитский притон.

Обычный двухэтажный дом из красного кирпича, который стоит на довольно большом участке. По всей видимости, мы где-то в одном из многочисленных поселков, прилепившихся к большому городу и со временем превратившихся в своеобразный пригород. Здание стоит довольно высоко, на горе, но моря отсюда не видно: по всей видимости, его заслоняют другие холмы и горы.

Жаль. Можно было бы примерно определить, где я.

У ворот стоит машина, в которой нас с Маринкой сюда привезли. Поскольку больше никого рядом нет, можно сделать вывод, что принадлежит автомобиль именно Дамиру.

В марках я не разбираюсь, но похоже, это какой-то внедорожник: вон он какой высокий и массивный!

После нескольких дней заточения я с любопытством и восторгом рассматриваю все подряд.

Тем, кто сам не прошел через подобный плен, наверное, сложно понять те радость и облегчение, которые я сейчас испытываю от самых обыденных вещей: деревьев, травы, ночного неба…

А потом мой взгляд натыкается на лопату, прислоненную к заднему крылу машины, и я резко останавливаюсь.

Ой!

— А это зачем?! — с невольным испугом спрашиваю у Дамира, который как раз закрыл дом и подошел ко мне.

Вместо ответа он молча открывает багажник, забрасывает туда лопату и закрывает обратно.

Затем распахивает передо мной переднюю дверь:

— Садись.

Я не двигаюсь с места, оглушенная страшной догадкой.

С ужасом смотрю на него, отчаянно надеясь, что я ошибаюсь.

— Куда мы едем?! — спрашиваю бандита дрогнувшим голосом.

Он же не собирается вывезти меня куда-нибудь в лес — и там закопать?!

— Лезь внутрь, блять! И пристегнись!

Грубый толчок отправляет меня в салон машины.

Мир затуманивается.

От страха на глазах непроизвольно выступают первые слезы.

Дрожащими пальцами я послушно нахожу ремень безопасности. С третьей попытки пристегиваюсь и неподвижно замираю на пассажирском месте.

— Ярик твой звонил, — недовольно говорит Дамир, плюхнувшись в кресло слева от меня и заводя машину. — Собрал выкуп… К нему едем.