27 глава

Наступает время переходить к самому интересному, но нас вновь прерывают.

На этот раз в дверь стучится Селим:

— Брат! Ты занят, да? Там твой дядя Ибрагим приехал! Говорит, он выяснил, кто на тебя напал!

От злости я раздраженно сплевываю.

Нет, мне действительно очень интересно, кто же посмел поднять на меня руку, — но именно сейчас Ибрагим явился очень не вовремя!

И ведь не попросишь его подождать — сочтет проявлением открытого неуважения.

— Скажи ему, что я сейчас приду! — кричу другу через закрытую дверь. — Где он?!

— В лаундже!

— Я к нему подойду, — принимаю решение, отстраняясь от испуганно смотрящей на меня блондинки.

Девушка, помедлив, спрашивает меня:

— Мне ждать здесь?

— Не знаю, — задумчиво говорю, прикидывая в голове вероятности.

Потому что есть большой шанс, что одним лишь разговором дело не ограничится. Дядя вообще не любит пустые слова, он уверен, что о мужчине должны говорить его поступки, и мне прививал с детства те же взгляды.

Значит, Ибрагим приехал не просто сообщить информацию. Желай он лишь этого, просто послал бы ко мне в клуб своего человека. А раз так, то наверняка предстоит какое-то дело…

— Наверное, нет, — принимаю я решение. — Отправляйся домой. Твой номер у меня теперь есть, так что я тебе напишу. Или позвоню.

— Ладно.

Спрыгнув с диванчика, Вишенка быстро приводит свою одежду в порядок.

— Все?! — нетерпеливо спрашиваю я, стоя у двери. — Тогда пошли!

Быстро пробравшись через толпу в коридоре и на танцполе, я останавливаюсь у лестницы на второй этаж.

Притянув к себе уже практически не сопротивляющуюся красотку, быстро целую ее в губы:

— Давай, беги! Отпишусь тебе, как будут новости.

Маша не переспрашивает, сразу поняв, что я про ситуацию с ее братом.

Она смущенно отступает на несколько шагов:

— Пока!

— Пока-пока! Беги уже, — усмехаюсь я, облизывая ее жадным взглядом.

Мне бы еще пару часов времени, и я бы сделал с ней все, что пожелаю…

Но сейчас о подобном можно только мечтать.

Развернувшись спиной к Вишенке, я поднимаюсь по лестнице на второй этаж клуба, где за одним из столов уже ждет меня дядя.

— Красивая девушка, — равнодушно говорит он вместо приветствия. В этот момент я понимаю, что Ибрагим прекрасно видел наше с Вишенкой прощание со своего места возле ограждения верхнего этажа. — Жениться-то когда собираешься?!

— Пока, увы, достойной женщины все еще нет, — вежливо отвечаю, усаживаясь рядом с ним. — Но как только найду, обязательно позову тебя на свадьбу.

— Ну-ну, — неопределенно хмыкает Ибрагим. И, немного помолчав, сообщает: — Выяснил я, кто тебя заказал. Кирилловцы.

Не сказать, чтобы я не подозревал подобного.

Группировка бывшего мента по фамилии Кириллов появилась в городе несколько лет назад и быстро подгребла под себя львиную долю уличной проституции.

Поначалу разразилась целая война, однако мужик показал себя жестким и умным лидером.

Всех, кто пытался его снести, попросту беспощадно вырезали.

С остальными авторитетами главарь новой группировки каким-то образом договорился о нейтралитете.

Несколько лет он сидел довольно тихо, реагировал на чужие попытки влезть в его сферу, но сам ни к кому первым не лез.

И только полгода назад обзавелся молодежным крылом из числа молодых боксеров, которые принялись крышевать его точки.

Вернее, пытаться крышевать.

Все-таки эта лужайка была давным-давно поделена, так что его люди прибирали к рукам в основном тех, кто еще не платил за защиту кому-либо другому.

На мою территорию кирилловцы пока не посягали.

Было несколько мелких инцидентов, но мои люди попросту избивали излишне дерзких выскочек.

Я ждал развития конфликта и разборок, но вместо этого кирилловцы притворялись, будто ничего не происходит… окей.

До меня даже доходили слухи, что их главарь наказал своих шестерок за то, что рыпнулись в мою сторону без приказа.

А теперь, значит, вот как дело повернулось!

А ведь у меня на следующей неделе — бой с одним из его чемпионов…

— Ты скоро должен с Лаптем драться, — подтверждает мои мысли неспешно описывающий ситуацию дядя. — Как он, на твой взгляд?!

— Профи, но излишне агрессивный, — отвечаю, чуток подумав. — Вечно рвется в ближний контакт, так что подловить на этом будет нетрудно. Я его свалю.

— Свалишь, — соглашается со мной Ибрагим. Его оценка не слишком расходится с моей. — Он и до финала-то дошел в основном потому, что любит сходу давить соперников и сразу загонять их в глухую оборону, а потом добивать. Ты парень горячий, но умный. Тебя таким не взять. Но если свалишь Лаптя…

— Он потеряет лицо, — перебиваю дядю, поняв, к чему тот клонит. — Потеря лица — потеря авторитета. А учитывая, как кирилловцы сейчас прессуют мелких торговцев, те запросто могут перебежать под другую крышу.

— Например, под твою, — кивает Ибрагим. — Ты не знаешь, а вот я знаю: сейчас очень многие тянут с решением, дожидаясь вашего боя.

— Глупо, — передергиваю плечами.

— Глупо, — весело соглашается со мной собеседник, на миг блеснув ироничным взглядом темных глаз. — С тех пор, как изобретение огнестрела уравняло людей, мышцы мало что значат. Важнее то, что здесь! — он стучит согнутым пальцем себе по лбу. — Но люди воспринимают ваши бои иначе, для них это, в первую очередь, статусные поединки. Кто сильнее, кто лучше себя покажет, — того они и будут воспринимать, как главного. Понимаешь?!

— Да.

Я действительно прекрасно это осознаю.

Когда горожане, плохо знакомые с нашим теневым миром, рассказывают друг другу всякие жуткие байки, они в основном кичатся знакомствами с такими, как я или тот самый Кириллов.

Такие люди, как Ибрагим или его конкуренты Робин и Родимчик — по-настоящему крупные акулы, ворочающие миллионами и миллиардами, — обычно остаются в тени, незримо руководя действиями банд поменьше.

Именно к такому уровню власти стремятся кирилловцы.

Но на пути к нему сначала неминуемо должны пройти через меня.

Они агрессивны, амбициозны, но не знают истинных раскладов.

Ничего у них не получится.

— Что же ты предлагаешь? — спрашиваю я у дяди.