114

Дина

Когда у Аниты заканчивается срок идды* Дамир окончательно считается разведённым. На удивление, но Фатхетдиновы не оказывают сопротивления и, как мне кажется, даже способствуют разводу Шагаевых. Такого затишья я немного боюсь, но виду не показываю. Дамир и так столько всего перенес, что я стараюсь не волновать его понапрасну. Главное, мы вместе, как и должны были быть еще пять лет назад, а все остальное — тараканы в моей голове.

Сегодняшним утром я просыпаюсь раньше всех и, накинув на плечи тоненький халатик, бреду в кухню. Беременность протекает хорошо, чувствую себя превосходно и порой мне даже кажется, что я вовсе не беременная, но крохотные ножки, пинающие мой живот изнутри, каждый раз твердят об обратном.

Достаю из холодильника куриные яйца и молоко. Для Дамира готовлю омлет, а для Санечки варю молочную кашу. Шагаев не любит завтракать, точнее, никогда этого не делал, пока мы не стали жить вместе. Просто раньше о нем не заботились, наверное.

В коридоре слышатся шаги. Дамир проснулся, заперся в ванной комнате на несколько минут и теперь медленно приближается ко мне. Он подходит со спины, расставляет руки по бокам от моего тела, упираясь ладонями в столешницу, склоняется и водит кончиком носа по моей шее. Я тут же прекращаю готовить, откладываю в сторону деревянную лопатку и откидываю на сильное плечо голову.

— Доброе утро, любимая девочка, — ласково произносит Дамир, зарываясь лицом на моей макушке.

— Доброе утро.

Его рука тянется к моей талии. Дамир, развязав пояс халата, поднимает вверх пеньюар и кладет ладонь на мой, едва заметный, живот.

Малыш, ощутив прикосновение отца, тут же оживает и начинает ворочаться.

— Тебе не больно? — спрашивает Дамир, волнуясь, как в первый раз, когда под своей рукой почувствовал шевеления ребёнка.

— Нет, — улыбаюсь. — Я завтрак приготовила. Буди сына.

Дамир нехотя покидает кухню, а я в это время накрываю стол. Мобильник Дамира, лежащий на подоконнике, неожиданно оживает и я, взяв его в руки, медленно оседаю на стул.

Когда Шагаев появляется на кухне, то застаёт меня с испуганным взглядом перед собой.

— Картинка, что случилось? — Дамир подходит ко мне ближе и, взяв меня за руку, сжимает пальцы. — У тебя руки ледяные, Дин.

— Тебе звонил он, — произношу через силу.

Он! Я даже имя боюсь произносить! Уголовное дело по нападению на Дамира полиция возбудила, но Давид по-прежнему на свободе и, как мне кажется, так будет всегда.

— Ты не ответила на звонок?

— Нет, — качаю головой. — Я не хочу с ним говорить, ты же знаешь.

После моего побега прошло уже три с половиной месяца. Дамир нанял адвоката и тот начал бракоразводный процесс, но Давид всё усложнил, наотрез отказавшись дать мне развод по обоюдному согласию. Удивилась ли я? Отнюдь! Просто теперь мы решаем этот вопрос через суд и Фатхетдинов умышленно затягивает процесс, постоянно находя новые причины для переноса слушания.

— Я перезвоню ему, — Дамир хватает со стола телефон и разворачивается.

Я торможу его, резко схватив за руку:

— Не надо, Мир, пожалуйста! Не звони.

— Динка, — улыбается, склоняется надо мной и, обхватив обеими ладонями моё лицо, покрывает поцелуями: нос, скулы, щеки и лоб. — Все будет хорошо. Тебе не стоит его бояться — я не позволю причинить тебе или нашим детям вред.

— Не могу, — пожимаю плечами, — он опять наговорит тебе кучу гадостей. Не говори с ним. Не надо!

Дамир удивлённо ведёт бровью:

— Откуда ты знаешь, что он мне говорит? Подслушивала?

— Да, — опускаю виноватый взгляд вниз, — прости.

— Диночка, все будет хорошо. Просто верь, ладно? Давид в прошлом и больше не имеет на тебя рычагов давления. Не бойся его.

Он улыбается, говоря мне все эти слова, и я, вроде, хочу ему верить, но не получается, увы. Я слишком хорошо знаю Фатхетдинова, помню, каким он бывает упрямым и как привык добиваться своего — любой ценой! Если Давид до сих пор нас не нашел, то это только везение, не иначе. Для этого человека нет преград, нет ничего нерешаемого, он живёт по принципу: вижу цель, не вижу препятствий.

***

В суд мы приезжаем заранее. Дамир настаивал, чтобы я осталась дома и передала все через адвоката, но сам адвокат сказал, что будет лучшим, если я лично поучаствую в судебном заседании.

Успокаивая себя, что это встреча единственная и последняя, я сижу на стуле рядом со своим адвокатом и жду начало заседания.

Когда распахивается дверь и на пороге появляется он, я вздрагиваю, интуитивно прижимая руки к животу. На мне свободная туника, поэтому беременность не разглядеть.

Он шагает широким размашистым шагом, а я, не поднимая головы, чувствую на себе тяжёлый взгляд. Он жжёт меня, будто языки пламени — настолько остро и больно я ощущаю присутствие его.

— Здравствуй, — сверху звучит его голос, низкий, хрипловатый, с едва уловимым акцентом.

Я приказываю себе не паниковать и, собрав волю в кулак, осмеливаюсь поднять голову вверх.

Мы встречаемся взглядом и замираем. Мир перестает существовать, будто все вокруг застыло и не движется. Черные глаза устремлены на моё лицо, они скользят вверх-вниз, а затем опускаются на мои пальцы, которые я нервно сжимаю последние полчаса.

Он по-прежнему выглядит хорошо. Все такой же статный, видный мужчина, с твердым и непоколебимым взглядом, а я… Больше не его конфетка, больше не ангелочек. Я чужая. Счастливая. Без него! Я будущая мать не его ребенка, но ему, конечно же, ничего не скажу.

— Привет, — наконец-то выдавливаю из себя.

Руки трясутся, ноги дрожат, по спине бежит холодок и теперь я понимаю почему Дамир просил меня остаться дома. Я волнуюсь! Чёрт побери… я схожу с ума, а это может плохо сказаться на моём ребёнке.

— Хорошо выглядишь, — произносит, широко улыбаясь.

Молча киваю головой. А он продолжает смотреть, не в силах отвести взгляда. Его глаза всё время блуждает по моему стану, словно изучая.

— Дин, почему ты так со мной поступила? — неожиданно выдает, загоняя своим вопросом меня в тупик.

Что ответит тебе, пока что, законный муж? Что ты был всегда временным лекарством, что тебя на самом деле никогда не любила, что все эти годы я бредила только одним единственным мужчиной? Что из этого тебе сказать?!

— Извини, — отвечаю запоздало.

— Извини? — переспрашивает, ухмыляясь. — Дина! Ты убила меня! Сделала очень больно. Очень-очень, Диана.

— Извини.

— Тебе сказать даже нечего, да?

— Ты сам всё знаешь. К чему слова, это был риторический вопрос, если что.

— Теперь ты счастлива? Добилась, чего хотела? Шагаев разведенный, признал отцовство Саньки, через десять минут ты тоже станешь свободной.

Я молчу, не собираясь отвечать. Не хочу его злить, не хочу, чтобы разозлился Дамир, если узнает, что Фатхетдинов сорвал на мне свою злость.

— Ты счастлива, ангелочек? — повторяет вопрос, делая особый акцент на последнем слове.

— Что ты хочешь от меня, Давид? Зачем задаешь все эти вопросы?

— Хочу получить на них ответы, только и всего.

— Да! Тысячу раз «да»! Я счастлива с ним и люблю его так сильно, как никогда бы не полюбила тебя, — выдаю с эмоциями.

_______________________________________________________________

*Идда (араб. عدة‎ «несколько») — период выжидания после развода или кончины мужа, в течение которого женщина не имеет права выйти замуж за другого мужчину. Период идда необходим для определения возможной беременности женщины и установления последующего отцовства ребенка. Срок идда составляет 4 месяца и 10 дней (в случае кончины мужа) или три менструации (в случае развода), а в случае беременности — до родов. Женщину, которая находится в периоде идды, называют ихдад. В течение идды бывший муж обязан обеспечивать её всем необходимым.