117

Дина

Мир теряет краски. Серый. Блеклый.

Я растоптана, разбита в пух и прах. И если бы не Дамир, то моя крыша давно бы поехала. Но муж не позволяет сойти с ума и только благодаря его поддержке я всё ещё продолжаю жить, надеясь на чудо.

Сегодня Лясе два месяца. Я рассматриваю её фотографии на телефоне, сделанные в роддоме, и глотая колючие слезы, веду пальцем по экрану вверх-вниз.

— Лясенька, Ляйсан, — шепчу.

Сердце разрывается на части. Больно. Невыносимо.

Звонок мобильного прерывает мой плач. Я пялюсь на незнакомый номер, шмыгая носом: принимать вызов или нет. Интуиция подсказывает, что лучше ответить на звонок и я нажимаю на зеленую трубку.

— Привет, — звучит знакомый голос.

Первые секунды молчу, пытаясь все переваривать. В голове крутятся: вопросы, угрозы, проклятия.

Но я не спешу отвечать, а жду, что он скажет дальше.

— Хочешь увидеть дочь? — всего один вопрос и от неожиданности я роняю на пол телефон, но тут же его поднимаю, быстро придя в себя.

— Хочу, — произношу дрожащим голосом.

— Через пять минут выйдешь из подъезда и сядешь в тайоту черного цвета. Поняла?

— Да!

— Дамиру и полиции можешь не звонить, — усмехается, — всё равно не успеют.

На том конце провода слышатся гудки. Связь обрывается. Я оседаю на пол. Прижимая колени к груди и, зарывшись пальцами в волосы, пытаюсь придумать план. Ничего не выходит — очень мало времени, да плюс ко всему внутри меня слишком много эмоций: радость от того, что Лясенька жива и я скоро её увижу; злость, потому что мою дочь забрали против воли, наплевав на мораль и закон.

Я звоню Дамиру и умоляю боженьку, чтобы муж ответил на звонок. Через несколько секунд в трубке раздаётся встревоженный голос любимого:

— Дин, что случилось?

— Ляся у него.

Зависает небольшая пауза.

— Ты с ним виделась?

— Нет. Звонил только что, — быстро отвечаю и в спешке накидываю на плечи кардиган. — Мир, сейчас к подъезду подъедет черная тайота. Я тебе напишу или позвоню, как увижу нашу дочь.

— Ты не поедешь.

— Поеду.

— Я сказал, нет! Дина! — строго чеканит муж. — Это ловушка. Не понимаешь?

— Мне плевать. Я хочу увидеть Лясю.

— Но не такой ценой, Динка.

— Любой ценой! Я хочу видеть свою дочь абсолютно любой ценой…

Дамир говорит что-то еще, но я его не слушаю и быстро нажимаю на красную трубку, а телефон ставлю на беззвучный режим.

Когда я выхожу из подъезда, то натыкаюсь взглядом на упомянутую машину. Я подхожу к тайоте, открываю дверцу и окидываю взором водителя — это не он, чужой мужчина с кепкой на голове и темными очками на глазах.

Он приказывает мне садиться и, как только я забираюсь в салон, машина резво трогается с места.

Через полчаса мы оказываемся за городом. Водитель тайоты сбавляет скорость и вскоре останавливает автомобиль на обочине.

Я не успеваю спросить о причине остановке, как на горизонте появляется большой внедорожник. Сердце предательски щемит в груди, а в голове стучит, будто бьёт барабан. К горлу подкатывает противный ком.

Вот черт… Это же он и я сейчас его увижу.

«Боже, дай сил не наброситься на этого гада и не выцарапать ему глаза», — произношу про себя и от злости сжимаю кулаки, да так сильно, что ногти впиваются в ладони.

Я выхожу из машины и на негнущихся ногах иду навстречу. Он стоит возле капота своего внедорожника и нервно курит сигарету.

— Где моя дочь? — произношу сквозь зубы.

— Ты хотела спросить «наша» — ухмыляется, забавляясь гневным выражением, застывшим на моём лице.

— Моя! — качаю головой. — Не твоя, Давид.

Он глотает смешок, а затем достаёт из кармана стандартный лист офисной бумаги, сложенный в несколько раз.

— Читай, — передает мне лист.

Я вырываю из его рук клочок бумаги и ощущаю, как земля уходит у меня из-под ног. Копия свидетельства о рождении Фатхетдиновой Амины Давидовны.

— Шутишь? — истерически смеюсь.

— Нет.

— Ты… — делаю шаг вперёд, — да будь ты проклят!

Съедаемая агонией гнева, я набрасываюсь на бывшего с кулаками и даже умудряюсь поцарапать ему лицо, но он… Сильный мужчина, а потому хватает меня за запястья и заводит их за поясницей. Разворачивает к себе спиной и через несколько секунд я чувствую, как на моих руках защелкиваются браслеты.

— Прости, конфетка, ты не оставила мне выбора, — шепчет на ухо, а затем проводит кончиком носа по шее — морщусь в этот момент. — Ты воняешь лекарствами и Шагаевым.

Он толкает меня в спину, заставляя идти вперёд. Открывает дверцу внедорожника и снова толкает. Я падаю на сиденье лицом вниз.

— Дамир убьет тебя, когда найдёт, — произношу на эмоциях, а он смеётся.

— Динка, ну ты и дура, — очередной смешок и машина трогается с места.

Я не знаю сколько проходит времени, но, когда внедорожник останавливается и Давид выводит меня на улицу, перед глазами появляется незнакомый коттедж, огражденный высоким забором.

— Если ты будешь себя хорошо вести, то увидишь дочь сегодня, — неожиданно заявляет.

— В смысле? Сегодня? Давид! — кричу, хочу дернуться, но металлические наручники ограничивают движения. — Ты специально меня сюда заманил, да? Скажи, что ты задумал?

— Ничего!

— Врешь, — истерически смеюсь. — Ты же больной на всю голову! Да у вас вся семейка долбанутая.

Он зарывается рукой на моём затылке и, намотав волосы на кулак, тянет назад, заставляя взывать от боли.

— Закройся, Дин! И не зли меня. Тебе лучше не видеть каким я бываю в гневе.

Я прикусываю язык, чтобы не сказать лишнего. В одном Фатхетдинов безусловно прав — его лучше не злить. Но чёрт… Мне что делать?

Мы заходим в дом. Давид ведёт меня по большому залу, а затем к лестнице. Я ничего не спрашиваю, пытаясь обдумать своё дальнейшее поведение. Если этот псих привел меня к себе домой, значит, я ему зачем-то нужна. Неужели он думает, что мы сможем вместе растить мою Ляйсан? Но это же немыслимо!

И будто прочитав мои мысли, Давид останавливается напротив одной двери и, склонившись над ухом, шепчет:

— Веди себя тихо. Будь покорной. Подчинись мне…

Я отскакиваю от него, как от горячей сковороды.

«Не дождешься», — крутится на языке, но я молчу. Сейчас нужно молчать и поберечь силы на будущее!

Давид толкает дверь и, когда она распахивается, я слышу женский голос, поющий колыбельную. Язык иностранный, но это точно колыбельная, ведь женщина держит на руках ребенка. Моего ребенка?

Давид кивает женщине на выход. Я провожаю незнакомку взглядом, примечая, что вижу её впервые: определено она той же нации, что и бывший, а может быть, вообще его родственница — не удалось толком разглядеть.

— Иди, — Давид толкает меня к детской кроватке, и я иду на ватных ногах.

Мне хватает одного взгляда, чтобы понять, что это моя маленькая Ляйсан. На глаза тут же накатывают слёзы. Горло душит будто удавкой. Задыхаюсь. Закусываю губу и еле-еле сдерживаю крик. Нельзя! Нельзя пугать малышку.

Оборачиваюсь и умоляющим взором смотрю на Давида:

— Пожалуйста, сними наручники. Я хочу взять свою дочь на руки.

Он смотрит на меня исподлобья, а затем качает головой.

Падаю на колени, склонив голову вниз.

— Пожалуйста, не будь таким жестоким! Я тебя очень-очень прошу.

Он снова говорит нет, а я не знаю, как убедить. Не знаю, что делать дальше. Я готова целовать его ноги, туфли — что угодно, лишь бы он позволил прикоснуться к моему ребенку!

***

Давид запирает меня в комнате, посадив под замок. Лясю он разрешил взять на руки, и я даже успела поцеловать малышку, и ощутить ее запах. Я думала, в тот момент сердце разорвется на части, но нет… Выдержала какими-то чудом. А потом у нас с Фатхетдиновым был разговор. Давид предложил мне воспитывать мою дочь при условии, что я навсегда забываю о Шагаеве и своем сыне.

«Я подготовил новые документы и уже купил билеты на самолёт. Решай, Дина, готова ли ты полететь со своей дочерью за границу» — в голове постоянно крутятся слова Фатхетдинова и я не знаю, как заставить его поменять свое решение.

Давид — безумный, одержимый, причем не только мной, но и местью Дамиру. Он ненавидит Шагаева, считая, что Мир разрушил его с сестрой жизни, а теперь пришел черед страдать виновнику.

Я не знаю, что делать дальше. Не знаю, как вырваться из этой клетки. Без Ляси я отсюда не уйду, а с ней никто не позволит.

Спустя несколько дней мне позволяют выходить из комнаты. С Давидом я практически не вижусь, а Ляйсан разрешено навещать по расписанию: утром, в обед и вечером.

— Через час. Дамир, без фокусов, иначе будет только хуже, — рычит голос Давида, когда я случайно прохожу мимо одной комнаты.

Я бросаю взгляд вниз на лестницу и понимаю, что сейчас — единственный шанс, что-либо изменить. Давид сказал, через час встреча, а значит, он однозначно поедет на машине!

Окрылённая внезапно возникшей идеей, я бесшумно спускаюсь по лестнице, надеясь остаться незамеченной. Мне определенно везет, я выхожу из дома и в скором времени, проник в гараж, прячусь в багажнике внедорожника. Давид придет! Придет и привезёт меня к Дамиру, а там… Вдвоем с любимым мы что-то придумаем и найдем управу на этого психа.