35

Дамир

Зеркало разбито вдребезги. Рука порезана до крови. Должно болеть, дёргать, но… Не болит! Точнее, болит внутри. Адская боль в сердце.

Что натворил? Как смог перечеркнуть всю свою жизнь? Есть она… Есть я… Есть мы. Каждый по отдельности!

За дверью слышатся всхлипы. Анита стучит по дереву, надрывая голосовые связки:

— Мир, открой. Пожалуйста!

Не открываю. Минуту. Две. Нужно успокоиться. Привести в порядок пульс. Расслабиться. Блядь! Как это сделать, а? Как сделать вид, что всё прекрасно, замечательно?! Не могу. Не хочу.

— Дамирушка, открой двери, — плачет, дёргает за ручку.

Открываю. Отхожу в сторону, пропускаю Аниту внутрь комнаты. Увидев кровь и разбитое зеркало, осколки которого разбросаны по полу, раковине, — жена вскрикивает. Хватается за место, где быстро бьётся сердце, бледнеет.

— Что случилось? — её голос дрожит, губы — тоже.

А меня самого бьет мандраж. Колошматит все внутренности. Но не от испуга, нет! Адреналин, ярость — всё перемешалось. Ничего не понять.

— Нужно обработать. Я сейчас, не уходи, — Анита приходит в себя. Выбегает из комнаты. Возвращается с дежурной аптечкой. Выуживает бинты, перекись водорода. Тянется к моей руке. — Как ты так умудрился?

Молчу. Не хочу говорить.

Боюсь сорвать злость на ней. Она же не виновата, что я такой придурок. Сволочь, который сломает ей жизнь.

— Дамир, я не понимаю, что происходит, — причитает, продолжая перевязывать мою руку. — Не молчи. Говори со мной!

Толкает меня в плечо. Ухмыляюсь.

Что сказать тебе, милая?

Что всю дорогу ты была лекарством? Временным.

Ты лечила мне душу, дарила телу наслаждение, но…

Ты — не она. Никогда не будешь ею!

— Спасибо, — вымученно улыбаюсь. Здоровой рукой обнимаю за хрупкие плечи, привлекая к себе. Целую в макушку и шепчу: — ты заслуживаешь быть счастливой. Ты очень хорошая. Прекрасная девушка.

— Дамир… — пытается перебить, но я не позволяю.

Сейчас…

— Анита, я испорчу тебе жизнь. Сломаю. Лучше расстаться, — выдыхаю с горечью.

Отстраняется. Смотрит перепуганным взглядом, шевелит губами. Хлопает ресницами. Не понимает.

— Ты что сейчас сказал? — наконец-то произносит.

— Сейчас я сказал правду.

— Какую правду? Что ты несёшь?

Не верит. Отрицательно кивает головой. Почти плачет. Я вижу, как дрожат мышцы на её лице. Вижу, как быстро-быстро моргает. В глазах боль…

Невыносимо! Но надо, а потому говорю:

— Можешь меня ненавидеть. Можешь презирать. Можешь ударить. Заслужил всё.

— Не понимаю…

— Милая моя, — хватаю за плечи, встряхиваю. — Я хочу расстаться. Развестись. Что тут непонятного?

— Как это? Расстаться… — тянет на надрыв. Уже плачет. Растирает ладонью слёзы, льющиеся из глаз водопадом. — Почему?

— Потому что я никогда тебя не любил. И… Не полюблю. Трахал тебя, а представлял другую.

Резкий удар по щеке. Один. Второй.

Толкает в грудь. Срывается на крик. Бьет наотмашь кулаками. По плечам, грудной клетке, лицу. Не сопротивляюсь.

Да, я сволочь. Гад. Пусть ей больно, но иначе не может быть. Я сойду с ума, если продолжу обманывать: Аниту, Дину, себя.

Люблю.

Задыхаюсь.

Умираю, а так хочется жить…