51

Дамир

Звонкая пощёчина вынуждает меня отпрянуть. Дина вырывается из моих объятий, скрещивает на груди руки и смотрит таким пронзительным взглядом, будто готова казнить на месте без суда и следствия.

Сердится. Пылает алым румянцем. Дышит трудно.

— Лучше держи себя в руках, иначе я вызываю такси и уезжаю.

— Дин, — делаю один шаг вперёд, но Динка выставляет перед собой руку.

— Дамир, я здесь только для того, чтобы расставить все точки над «и». Один раз и навсегда!

— Даже так, — ухмыляюсь, точнее, делаю вид. На самом деле сердце пропускает удар. Неожиданный и очень мощный. — Ну, давай. Расставляй.

— Не здесь, — отрицательно кивает головой. — Я замёрзла. Идём в дом.

Дина поворачивается ко мне спиной и уходит.

Остаюсь один. Смотрю на звёздное небо и не могу понять, что сделал не так. Где совершил ошибку? Я же видел, как ее тянет ко мне! Чувствовал, какие мелкие мурашки вызывают мои прикосновения. Ошибался? Нет. Не мог.

Захлопываю на балконе дверь. Застаю Динку на кухне: набирает в чайник воду, ставит на газовую плиту.

Сажусь на стул, облокотившись спиной о стену. Прикрываю глаза, представляя альтернативную реальность.

Чёрт…

Как хочется, чтобы не было этих трех проклятых лет.

— Чай, кофе? — спрашивает Дина, оборачиваясь.

Улыбаюсь. Вот и альтернативная реальность. Хотя бы секунду она выглядит прежней Диной, моей… Здесь и сейчас она в моём доме, готовит мне чай, кофе, а могла бы это делать каждый день.

— Не хочу, спасибо.

Дина отворачивается. Рыскает по шкафчикам в поисках чашки. Поднимаюсь на ноги. Достаю чашку и ставлю на стол. Не ухожу. Замираю на месте. Смотрю на Дину с высоты своего роста и понимаю, как сильно тянет к этой маленькой блондинке. Так хочется её обнять, усадить на свои колени, прижать к груди и никогда не отпускать.

— Что ты хотела мне сказать? — нарушаю тишину.

Дина вздрагивает. Поворачивается ко мне лицом, поднимает взгляд вверх. Отдувает с лица упавшую прядь, поджимает губы. Вижу, пытается собраться с мыслями, но не выходит. Взгляд потерянный, не её!

— Я очень хочу, чтобы наш сын рос в полноценной семье. У него должны быть и мама, и папа, но! Я не готова вернуться к тебе. Прошло слишком много времени. Я изменилась, ты — тоже. Я больше не та наивная девчонка, которую ты помнишь. Я… другая теперь, — её голос дрожит. Она теребит край своей кофты и опускает взгляд вниз. Вздыхает. — К Давиду я не вернусь! После всего я могу быть только другом. К тебе — тоже. Я больше не хочу никаких отношений. Ни с тобой. Ни с ним. Всё в прошлом!

— Забавно, — протягиваю с нескрываемой желчью. — Странная у тебя дружба, Дин. Приезжаешь с ним в больницу, держишь за руку. Успокаиваешь. Может ты и…

Она не даёт закончить мысль. Перебивает:

— Шагаев, не говори то, о чём будешь жалеть!

— Да ладно?! — ухмыляюсь. — Куда уже хуже?! Только что ты ясно дала понять, что я — мимо. Большое «динамо». Мне нечего терять. Могу говорить всё прямо. Мы же решили расставить точки над «и». Разве, нет?

— Решили поговорить, а не поругаться. Я хочу обсудить условия нашего дальнейшего воспитания сына.

— Ну, давай.

— Во-первых…

— Это много, Дин!

— Но я же ничего не сказала? — удивляется.

— Вот именно. Ты ничего не должна говорить. Уже поздно. Какие к черту разговоры?! Идём спать.

— Спать? С тобой? — её брови ползут вверх.

Улыбаюсь:

— Не со мной, а на кровати, — разворачиваюсь и ухожу, но в последний момент останавливаюсь в дверном проеме. Оборачиваюсь. — Если что, кровать у меня одна.